Глава 1 Прояви себя
Глава 1
Прояви себя
28 Апреля 1876 года.
Улица Хаверскилл окрасилась в кровавый цвет ровно в три часа ночи по местному времени. Седой увядший старик лет семидесяти, проходя мимо «Проклятой улицы» - как её прозвали позже, упал в обморок и более не проснулся. Сердечный приступ застал врасплох, но причиной смерти стало глупое падение и ушиб затылка. Более трагичной, оказалась гибель молодой Лилли Гейбер. Мёртвое тело нашли внуки погибшего старика, которые выбрались из дома в поисках почившего мужчины.
Без промедления из полицейского участка на место событий отправился Инглих Гитлер, молодое дарование прогнившего общества. Одетый в лёгкий плащ соответствующий погоде и окраскам Хэйкента, он уверенно ступал по гладко уложенным камням в утеплённых сапогах столичного производства. Как ни странно, лицо его приняло задумчивый вид.
Как? Что? И когда? Три непременных вопроса, которые помогут раскрыть это дело - говорил он, себе под нос, фыркая без всякой на то причины, а после продолжал кривить рожу.
Забавным оказалось то, что более десяти лет, здесь не происходили подобные вещи, и вероятность таких событий сводилась к нулю.
По кривым ступенькам, отбитым краям плитки, вдоль порушенных фундаментных стоек, наш добродушный господин добрался до места преступления, где и повстречал старого друга.
- Доброе утро, Инглих, - опечалено прозвучало из уст двадцати трёх летнего лекаря, оборудующего над окоченелым трупом.
Собственно народ был разогнан по приказу свыше и таким образом, две разные по характеру личности, занялись делом в рамках расследования убийства.
- В столицы, ты не встречал похожих преступлений? - склонив голову, задумчиво прошептал защитник порядка.
- И не раз! - вскрикнул Готчолк, но затем опомнился и тихо повторил, - Много раз.
Скептическое удовольствие слиплось между двумя бровями доктора, покрасневшего от стыда. Сердобольный парень напоминал миловидное существо, что-то похожее на морду зайчика и вытянутой пасти лисы.
- Кратко, пожалуйста. Больно смотреть на эту мерзость, - неохотно выговорил сыщик.
- Половое насилие не присутствует, а что касается причины смерти, могу сказать так: поначалу была вырезана печень, причём непонятным для меня предметом и лишь после ей перерезали глотку. Точный отчёт дам после вскрытия, - лишний раз не прикасаясь к телу, охотно пробубнил парень.
- Навещу тебя ближе к вечеру, не забудь отпереть двери больницы. Ах, чуть не забыл! - резво опомнившись, вскрикнул Инглих, прошагав обратно к месту трагедии. - Фрау Хертц, то бишь жена губернатора просила передать благодарность за мазь изготовленную тобой.
- Что же, я принимаю их. Будут болеть ступни, обращайся, - нелестная улыбка украсила лицо лекаря и тотчас небеса изверглись плотным дождём.
Спокойным шагом, но с трепетными вздохами, молодой сыщик направился в сторону полицейского участка.
Потускневшие голубые глаза прекрасно дополняли остальные части унылого личика. Миниатюрный нос ровный до миллиметра, спускался пропорционально лбу. Гладкие, нежные губы, всё больше белели от холода, а он их всё смазывал языком, пока, наконец, не добрался до места назначения. Ростом не выше дворовой метлы, ну, метр семьдесят пять, пожалуй, он со стройной осанкой придавался долгой дороге. Также следует приметить маленькие детали под нижней губой: с обеих сторон параллельно друг другу слегка выделялись две родинки, правда, он не очень любил говорить о них, так как смущался при первом же упоминании недостатка.
Место обитания стройного парня описывается так: второй этаже полицейского участка располагал оружейной, да пустой кладовой. Туалет и личный кабинет находились внизу, посему Инглих мог месяцы не подниматься по дряхлой лестнице, ведущей вверх. Под деревянным полом изредка доносился писк мышей, видимо придавленных к земле от частой ходьбы, ибо думать о настоящем сыщику приходилось частенько. Личный кабинет не представлял ничего интересного. Квадратный деревянный стол уместился посередине скромного кабинета. Маленький шкаф, также сооружённый из дерева, закрывал единственное окно в помещении с левой стороны от входа. Один стул со стальными ножками не предполагал присутствие потерпевших или же преступников. Тёмная неприветливая комната навеивала страх на посетителей, если конечно они забредали так далеко.
Перо, чернила, бумага и печать. Истинный минимализм, ибо более никаких предметов на поверхности стола не замечалось.
Божье создание двадцати пяти лет, совмещающее свою работу с охраной города, занял свой пост совершенно недавно, сразу же по возвращению из Берлина, где и проходил предварительную подготовку.
Тяжёлый путь с низов вверх, оказался для него не простым. Сирота по своей сути, брошенный у дверей монастыря, который более не обслуживался и пустовал на окраине города, приютил годовалого младенца, тем самым обеспечив ему скверное будущее.
Обеденные часы Хэйкента, больше напоминали тропические леса, где серые тучи сгущаются, чем перекрашивают всё в округе в более тёмный цвет. Словом, серая тьма, прохлада и дождь. Вечно спокойный и уравновешенный город, остался таким же скудным, не смотря на произошедшее убийство. Здесь не встретишь болтающих прохожих или враждебных сплетников, лишь безразличие, но стоит заметить, что один гражданин, выделялся с ранних лет. Впечатлительный и очень эмоциональный мальчик, теперь же молодой человек, являлся светом чистой души. Готчолк Зифер, то самое солнце в мрачную погоду. Он не пройдёт мимо, если вам нужна помощь и не опустит руки, пока не поможет.
«Ну, просто ангел воплоти» - говорили жители, при встрече с ним.
Обаятельный, красивый, изумительный мужчина. Плоское лицо, глаза на выпад, маленький нос и эти душераздирающие ямочки на щёчках сводили с ума незамужних дам. Он вырос в монастыре, куда попал в три года из-за смерти родителей. Это был ближайший друг Инглиха и, пожалуй, единственный человек, который понимал скрытного сыщика.
Ближе к вечеру народ старого города выходил на прогулку, чем смущал защитника порядка. «Глупые»- небрежно вбрасывал он, проходя мимо супружеских пар, стариков и детей. Они не любили его, а он отвечал им тем же способом общение.
За столом каждого дома Хэйкента, не раз звучали такие слова - «Как, такой милый и добрый мальчик, может дружить с этим ненавистником?». И сами же отвечали - «Эх, этот Зифер, слишком добр к нему» - манера общение дикая, а отношение к человеческой сути, оставляло желать лучшего.
Шесть вечера.
Двери больницы, что испускали смердящий запах, были настежь открыты, как и просил молодой сыщик. Тёмный коридор освещали всего две свечи на параллельных стенах, одна в конце, а вторая вначале пути. Узкие, поцарапанные, небрежно вставленные двери палат светились под лучами огней из-за прослоек грязи, которые скопились за многие годы. Единственным чистым местом в полуразрушенном здании, являлся кабинет Готчолка. Полуовальное помещение, располагалось за первым же углом от входа, стоило лишь свернуть направо и пройти ещё один коридор, теперь же, более широкий, чем предыдущий.
- Войдите! - всхлипнул лекарь, как только услышал стук в дверь.
- Эти люди, совершенно не знают как себя вести! - возмутившись неответственному поведению граждан, прокричал Инглих, переступая порог.
- Спокойно, не будет же нападать кто-то посреди свидетелей, - вежливо, желая угодить обеим сторонам, промолвил Готчолк.
- У тебя извечно чуждое моему лбу, понимание окружающих, - скинув с себя плащ, он уселся в кресло и с облегчением вздохнул.
- Думаю, мне стоит начать, - облокотившись спиной о чёрный шкаф размером с цельную стену, на полках которого размещались человеческие органы, в неких сосудах с неопределённой жидкостью, сказал лекарь.
- Постой-ка, - Инглих заворошился, достал маленькую свечку размером с мизинец из внутреннего кармана пиджака серого цвета, зажёг её, установил перед носом, на столике справа от себя и обратно уселся в кресло, дабы, наконец, выслушать догадки друга.
- Мои зрачки увеличились в несколько раз, - дикую мысль изложил парень, а за тем добавил - как же, я тебя люблю.
- Оставим любовь на потом. Рассказывай, - хрипом, завершил Инглих.
- Как говорят в Англии -«We have, a big problem», - небрежно, с диким акцентом, выговорил Готчолк. - Если коротко, то я не знаю чем тебе помочь.
Впервые сыщик услышал эту фразу из уст лучшего друга. Странно, но его это насторожило, даже больше того, опечалило. Он нескромно поднял веки, поглядел по сторонам и снова прикрыл их, проявив полное негодование.
- Не можешь сказать, так прошепчи. Да будет там маленькая деталь, и я раскрою это дело.
Уверенно прозвучали слова гражданина, который ни разу не участвовал в расследовании. Да, он был перспективным, как и говорилось ранее, но не более того. Бумажное дело, вот чем занимался молодой парень, проходя практику в Берлине.
«Работа не из лучших, но и к этому делу, нужно подходит ответственно» - слова первого наставника Инглиха, впивались ему в душу каждый божий раз, когда он надевал и снимал свой плащ. Драгоценная вещица, по правде. Ведь именно его он получил в подарок от старого пройдохи, Франца Рене, знаменитого следователя Германии.
- Мне нечего прошептать, прокричать и промолвить, Гитлер, - всте также неуверенно отвечал доктор.
- Если так, то придётся просить помощи у Берлинской полиции. Городу не нужны осквернённые трупы.
Упившись яростью, Инглих будоражил своё сознание, полное беспомощности и несчастия.
- Она была жива, когда ей вырезали печень,- неожиданно и скрупулёзно разбавил тошное молчание Готчолк. - Сначала издевались и лишь после убили, - лекарь зевнул пару раз. - Думаю, убийство совершил старик.
- Объясни, - усталое лицо сыщика снова омолодилось.
- На месте событий, я нашёл платок пропитанный снотворным лекарством. Я сам выписывал его, пару дней назад. Смею утверждать, что часть печени он съел сам, другую же заставил проглотить Лилли, а затем перерезал ей горло.
- Дай мне одежду старика и нож, подобранные тобою с места преступления. Дело отныне закрыто.
Не открывая глаз, Инглих поднялся с кресла, накинул плащ и только после этих манипуляций, приоткрыл опухшие веки. Не торопясь задул маленькую свечу, положил её во внутренний карман, откуда и достал, стряхнулся и сделал шаг вперёд.
- Не благодари, - нежно промолвил лекарь, протягивая пиджак, ещё не высохшую рубаху и потёртые штанины, в которых таилось орудие преступления.
- Благодарить и не за что.
Вяло и недовольно выкинул сыщик.
Забавно, но лучший друг даже не посмотрел на Готчолка. Он будто не желал лицезреть надменную физиономию, которую сам и выдумал в сумрачном подсознании.
Тем же путём, вдоль больничных палат и поцарапанных стен, защитник порядка покинул зловещее сооружение.
Полвосьмого, вечер.
Хмурый покрытый морщинами от злобы мужчина, направлялся в участок. С этого момента, он не обращал внимания на прохожих, оставив пошлые мысли позади, точно за спинами горожан.
«Неудача» - повторял он. «Настолько просто, без всяких отсылок и предупреждений. И быть тому не суждено, ведь явно есть деталь» - убеждал себя Инглих, вспоминая детали последних часов.
«Прошли часы, прошёлся дождь, а платок сохранил запах и состав снотворного?!» - огорчённо проговорил он и вспомнил познания из учебников биологии.
Как бы ему не хотелось в это поверить, он поступился совестью и по справедливости первым же делом подумал о мотиве преступления, который мог одержать верх над благоразумием Готчолка.