Цветок, подаренный тобой.

«Разум и любовь сделаны из разных материалов. Разум вяжет из людей узлы и ничем не рискует, а любовь всё распутывает и всем рискует.»

Элиф Шафак.

- Дочка, что с тобой? Ты сегодня сама не своя, - обеспокоилась мама, взяв в свои руки мои лицо.
Сегодня он ждёт меня, а я даже не знаю, что делать. Сердце приказывает пойти, но вот разум напоминает о последствиях.
- Всё хорошо, мама, просто с утра голова кружится, - отвернулась я.
- Почему? Ты заболела?
Да, я заболела болезнью, которую не в силах вылечить ни одному доктору. Эта болезнь проникает неожиданно, когда ты совсем не ждёшь её, и оставляет в тебе незабываемые чувства и эмоции.
- Возможно и заболела, - мне не хотелось, чтобы мама что-то заподозрила. Пусть эта болезнь останется в тайне.
У двери стояла Дильназ, прожигая нас своим недовольным взглядом.
- Мама, что в итоге с той семьёй, они уехали? - неожиданно поинтересовалась сестра.
Почему вдруг она решила спросить это сейчас? Её вопрос удивил не только меня, но и маму.
- Почему ты спрашиваешь, Дильназ? - мама озадаченно взглянула на неё.
- Просто, - ответила та, - Им же так понравилась Гюльбахар.
Я молчала и даже не собиралась оборачиваться на её колкости.
- И что? - бросила мама, - Эти люди другой национальности, даже думать о подобном браке позорно.
- Но ведь они так настойчиво просили, - Дильназ не отставала.
- Не забывайте, откуда вы и какой крови, - теперь уже мама обратилась к нам двоим, - Такие браки запрещены, и будьте уверены, не принесут ничего хорошего.
Я стояла спиной к ним, молча слушая и, опустив взгляд. Что-то ёкнуло в груди после слов матери, и это "что-то" много чего значило. Почему людям не свойственно быть счастливыми, не взирая на нацию и религию?
- Будь семья приличная и хорошая, мы всеравно не отдали бы Гюльбахар. Я не позволю своей дочери связать жизнь с другой культурой, - подвела к итогу мама.
Дильназ фыркнула.
- И тебя это тоже касается, - добавила она.
По щеке медленно прошлась слеза. После всего этого мне уже страшно думать о встрече с ним. Я не хочу быть опозорена, не хочу видеть разочарование в глазах матери, не хочу опускать родителей перед людьми.
- Гюльбахар, сходи за спичками, - попросила мама, пытаясь включить газовую комфорку.
Ничего не ответив, я поспешила на улицу, в сарай, где находились разные принадлежности. Там мне стоило отыскать в шкафчике спички, которые мама покупала чуть ли не каждый раз, уезжая с отцом за продуктами. Спустя несколько минут я наконец держала в руках коробок и торопилась к матери, как вдруг меня перехватила по пути Дильназ. Она с подозрительным взглядом подошла, оглядывая моё лицо.
- Что это с тобой? Ты не разговорчива сегодня, - заметила она.
- Я же говорю, что плохо себя чувствую.
Ладони потихоньку начинали потеть.
- Да? - Дильназ продолжала испепелять меня взглядом.
- Хватит так смотреть на меня, - как же мне надоело бояться, - Если что-то хочешь сказать, говори.
Моё негодование заставило Дильназ опешить.
- Я тороплюсь, нет времени с тобой в гляделки играть, - с уверенной походкой я обошла её, продолжая свой путь.
В тот день я не рискнула встретиться с ним. Испугалась, что нас увидят, а затем последуют сплетни, которые дойдут до моего дома. Как только представлю лица родителей, то сразу меня бросает в дрожь. Отец не оставит живого места на мне, не говоря уж о том, что будет с мамой. Ей тоже достанется, ведь за любые наши ошибки до сегодняшнего дня получала и мама, которая по словам отца "не занимается нашим воспитанием". Как тяжело родится женщиной в нашей общине - с самого рождения ты виновата и носишь на себе ошибки собственных детей.
Прошло ещё два дня, и я знала, что мой незнакомец уехал, он ведь сам говорил об отъезде. С одной стороны мне было больно от безответной любви, что тихо росла в моём сердце, но с другой стороны, этого стоило ожидать. "А чего ты хотела, Гюльбахар?" - часто говорила я себе, пытаясь забыть его. Я девушка со строгими принципами и мне не стоило даже с ним говорить. И как бы я не хотела вновь увидеть его, правила превыше всего. В один из дней мама отправила меня к соседке Наиль, которая жила через пару домов от нас. Наиль продавала молоко, и её молоко считалось самым вкусным в нашей деревне. Отправившись к ней с двумя бидонами, я каждую минуту оглядывалась по сторонам, боясь встретить по пути незнакомых мужчин, или ещё хуже, отца, проезжающего мимо. Хоть я была и покрыта с ног до головы, чувство страха всё же не покидало, мне казалось, что меня узнают даже при такой закрытости. Подойдя к дому Наиль, я увидела, что калитка закрыта, а во дворе никого нет.
- Ты пришла к Наиль, дочка? - показалась женщина, живущая в соседнем доме.
Я кивнула.
- Она уехала сегодня в Эшкезер. Приедет только послезавтра, - сказала она, окинув взгляд на бидоны в моих руках.
- Я поняла, спасибо, - вновь кивнув ей, я пошла обратно.
Было грустно, что я не смогла забрать молоко, но зато я хоть чуть-чуть прогулялась, выйдя за четырьмя стенами. Я неспешно шла к дому, как вдруг увидела перед собой собаку. Я точно знаю этого пса, совсем недавно он вырвался с цепей, укусив маленького сына нашего местного доктора. Столько раз его пытались поймать, но пёс не из тех, что готов попасться в руки людей. Скольких наших детей он перепугал за всё время, его лай каждую ночь доносится до нашего дома, всё больше настораживая. Теперь же пёс яростно смотрит на меня, перегородив путь.
— О, Аллах, — прошептала я, чуть отойдя назад.
Животное начало громко лаять. Как же я испугалась от устрашающего звука, ноги начали подкашиваться, не позволяя сделать движения. Спустя несколько мгновений, я собралась с мыслями и ринулась в обратную сторону, тем самым спровоцировав пса на погоню за мной. Я бежала в сторону поля, где в это время могли быть точно люди, они обязательно закроют меня и остановят агрессивное животное. С каждой секундой бежать становилось труднее, силы иссякли и я чувствовала, что могу в любой момент упасть. Бидоны в руках были тем ещё грузом, но зная, как они важны для нас и сколько родители дали за них денег, мысль о том, чтобы бросить их, сразу исчезла. Почти добежав до одиноко стоящей яблони, я споткнулась о камень и упала лицом вниз. Услышав приближающегося пса, я попыталась встать, но сил уже не было даже на это. Как вдруг послышался звук выстрела, и обернувшись, я увидела, как испуганная собака умчалась в даль, оставив меня. Передо мной появился мой незнакомец, словно из сказки про героев, что спасают девушек от бед. Разве он не уехал? Как он здесь оказался?
— Ты в порядке? — он подбежал ко мне и взяв мои руки в свои крепкие ладони, медленно поднял на ноги.
Колени дрожали и болели от ушиба. Подправив свой вид и платок, который уже сползал с головы, я старалась не поднимать взгляда, чтобы не встретиться с его глазами. Как же мне было стыдно в ту секунду, и как мне не хотелось, чтобы они видел меня такой.
— У тебя очень красивые волосы, — заметил он, когда я поспешно завязывала платок.
Не обратив внимания, я взяла в руки бидоны и хотела было уйти, как он резко перегородил путь.
— Почему ты не пришла тогда?
— Что тебе нужно от меня? — после моего вопроса его взгляд изменился.
— Я первый задал вопрос, — улыбнулся он.
Как он ловко перехитрил меня.
— Почему не пришла? — повторила я, на что он выжидающе кивнул, — А с чего я должна приходить? Кто ты такой, чтобы предлагать мне встречи?
Он явно не ожидал подобного. Эта грубость показалась лишней, но тогда я думала о безопасности, нежели о чувствах.
— Испугалась, что нас увидят? — догадался он.
— Раз сам понимаешь, для чего тогда звал? — злость охватила меня.
— Думал, вдруг рискнёшь.
На его лице была какая-то ехидная улыбка, словно он специально задерживал меня, чтобы подольше побыть со мной.
— Я не из тех, кто готов рисковать, — бросив это, я попыталась обойти его, как почувствовала его руку на своём запястье.
— Отпусти.
— Даже не поблагодаришь за то, что спас от собаки? — он с хитрой улыбкой ждал моей благодарности.
— Спасибо, — произнесла я, — А теперь уйди с дороги.
— Мы должны поговорить с тобой, — его даже не смущало, что мы одни и нас запросто могут увидеть.
— Отпусти мою руку! — уже занервничала я, перейдя на крик.
Он, кажется, понял, что я испугалась и, взяв мою вторую руку, приблизился ко мне. От такого мне пришлось опустить голову, только бы он не увидел моих красных щёк. Мне никогда не приходилось попадать в такие ситуации, я читала о подобном в книгах, где героини романов, смущаясь закрывали глаза и опускали взгляд.
— Посмотри на меня, — попросил он.
— Ты держишь мои руки и ни капли не стыдишься, что за такое могут отправить на смерть, — говорила я, всё не поднимая голову.
— Тогда я всю жизнь проживу с несбывшайся мечтой.
— Ты собирался уехать, почему ты ещё тут? — откуда-то во мне появилась недоброжелательность.
Попытавшись отдернуть руки, я продолжала устремлять взгляд на землю, откуда виднелись красивые цветы.
—Да, хотел уехать, но не смог, — он остановился, затем медленно отпустил мои руки, — Без тебя не уеду.
После этих слов я резко взглянула на него. Как раз этого он и ждал — чтобы я посмотрела в эти карие глаза, которые каждую ночь снятся мне.
— Уходи пожалуйста, нас могут увидеть и тогда...
— Что тогда? — перебил он, — Что произойдет, если нас увидят?
— Разве ты не понимаешь? И тебя и меня не оставят в живых, тут такие правила, — мне хотелось не только себя, но и его уберечь.
— А можно ли совладать с собой, когда ты одержим любовью?
Услышав от него это, я оцепенела. Неужели он настолько влюблён в меня?
— Ты ведь меня не знаешь.
— Мне достаточно той встречи, чтобы влюбиться в тебя, — ответил он.
— Я боюсь, — я метнула взгляд в сторону дома, — Нет у нас с тобой будущего, ты из другого мира, а я из другого.
Под миром я говорила о разных культурах, о национальной стене, которая была между нами.
— О каком мире ты говоришь? — разозлился он, — Разве у нас не одна религия, не одна любовь к Аллаху?
Тяжело вздохнув, я заметила на небе двух разных по цвету птиц, что не отставая друг от друга, летели в одну сторону. Они были очень близки, неразлучны, словно влюбленные, сбежавшие из этих краёв.
— Скажи, что ты тоже хочешь быть со мной, — начал парень, — Скажи мне, что и тебя всё время убивают мысли, не дают покоя и ты каждую минуту думаешь о нас.
А ведь и правда — я была пленницей этих чувств, и ни себе, никому другому не хотела признаваться. Незнакомец ждал моего ответа, хоть какой-то реакции. Моё молчание дало ему подсказку, отчего он улыбнулся до ушей.
— Значит, это правда?
— Я должна поспешить домой, мама может заподозрить что-то, — отмахнулась я. От смущения ответить на его вопрос не смогла.
— Как тебя зовут? — неожиданно спросил он.
— Я не должна тебе говорить.
Он чуть приблизился ко мне, отчего я в миг испугалась. Наши лица оказались в нескольких сантиметров друг от друга. Такое расстояние вызвало во мне дрожь по телу, и этот страх был мне понятен.
— Ты не уйдешь, пока не скажешь, как тебя зовут.
Понимая, что он не отступит и нет смысла скрывать, я всё же решилась сделать этот шаг.
— Гюльбахар.
Его ранее серьёзный взгляд за мгновенье изменился спокойной и милой физиономией.
— Весенняя роза, — пробормотал он.
Я взглянула на него, пребывая в  удивлении от услышанного. Оказывается, он знает значение моего имени.
— Меня зовут Мустафа, — какое незнакомое для меня, но красивое имя.
Ничего не ответив, я всё ждала, когда наконец смогу оказаться дома, мама и сестра сейчас волнуются, а может уже и ищут меня.
— Я провожу тебя до дома, — решительно заявил он, заметив мой обеспокоенный вид.
— Тебя увидят, — я отрицательно покачала головой.
— Не переживай, я буду находиться на расстоянии, мне бы только видеть тебя.
И вправду, он всю дорогу оберегал на расстоянии. Мустафа смотрел на меня и улыбка не сходила с его лица. Я понимала, что сама же дала ему шанс на будущее, раскрылась и своим молчанием позволила понять о своих чувствах. К счастью, дойдя до дома, я никого не встретила. Оглядываясь по сторонам, я боялась встретиться лицом к лицу с сестрой, которая и так была недовольна мной. Обернувшись к парню, я невольно впервые улыбнулась ему, вспоминая прошедшие минуты с ним.

***

Говорят, что любовь способна изменить человека, способна создать в нём черты, которые раньше не были ему присуще.
  Мы сами не видим, как начинаем дорожить тем человеком, о котором раньше не имели и представления. Любовь изменила и меня. Кто бы подумал, что некогда закрытая для всех девушка за один миг, поддавшись чувствам любви, переступит через все рамки правил и откроет своё сердце. Дни проходили быстро, и каждый час был воспоминанием о нём. Мама и сестра ничего не подозревали, да и я старалась не подавать виду.
—

Гюльбахар, помоги мне найти моё платье, — попросила Дильназ, копаясь в шкафу в поисках одежды.
— Ты куда-то собираешься? — подошла я к ней, рассматривая гору одежды, которую она разбросала.
— Сегодня вечером я пойду с родителями на свадьбу, — торжественно произнесла сестра.
Новость о свадьбе удивила меня.
— Чья свадьба?
— Помнишь мясника Реваза? Он ещё недавно отцу баранину подарил.
Дядя Реваз с самого детства был с нами, помню, как он приносил нам мясо и часто рассказывал истории с охоты. Для нас, маленьких девочек, он казался таким сильным и в то же время мудрым мужчиной.
— У его сына сегодня свадьба, — продолжила Дильназ, затем прервавшись, вытянула платье, — Нашла!
— А почему тебя берут с собой? — мой вопрос застал Дильназ врасплох.
— Гюльбахар, странный вопрос, — усмехнулась она, — В конце-концов я же должна выйти замуж.
— Думаешь, там будет возможность поискать будущего мужа? — теперь уже смешно было мне.
Мои слова вызвали у Дильназ похожие эмоции, она еле сдерживала смех.
— Видно, что ты ещё не готова к замужеству, — она принялась собирать разбросанные вещи.
— Я просто не понимаю.
— Не я буду искать, а меня найдут, — сестра была очень уверена в себе.
Молча помогая сестре с одеждой, я и не заметила, как я комнату вошла мама.
— Гюльбахар, ты сегодня остаёшься одна, не испугаешься? — мама явно переживала, хотя много раз оставляла меня дома одну.
— Мама, что с ней будет за пару часов? — вмешалась Дильназ.
Она никак не хотела оставаться со мной, потому как рвалась на свадьбу в надежде на скорое замужество.
— Не волнуйся, умми, я закрою дверь на ключ, — заверила я.
Ближе к вечеру Дильназ была готова к поездке. Хоть и дом дяди Реваза находился неподалеку от нашего, всё же не обошлось без поездки на машине. Сестра была одета в платье бордового оттенка, закрывающее все части тела, и часто подправляла то платок, то подол платья. По правде я не знала, как проходили наши традиционные свадьбы, ведь я никогда не ходила на празднества. Со слов мамы и Дильназ, я знала лишь то, что мужчины и женщины не сидят вместе, а их места разделены. Есть мужская сторона и женская сторона, не было никакого равноправия: женщина не имела права войти в зал, где сидели мужчины, а мужчины в свою очередь не должны были войти в комнату, где трапезничали женщины. Меня с собой не брали, ссылаясь на то, что если я пойду, то и ко мне начнут приходить свататься, а по правилам первая должна была быть сестра. Думаю, только из-за этого Дильназ закрывала мне путь на свадьбы, стараясь во всём быть первой. Мне и самой не хотелось никуда идти, мысли о замужестве в этой общине были по душе только Дильназ. Для меня подобное казалось наказанием, нежели мечтой.
Прошло около часу, как родители и Дильназ уехали на свадьбу, Я же всё это время занималась домашними делами — от уборки до чистки фруктов. Как только дела были сделаны, я решила немного прилечь и отдохнуть, но как только я освободила мысли, перед глазами появился он. Вновь его улыбка и взгляд заставили сердце забиться.
— Забудь, Гюльбахар, хватит, — прошептала я, уткнувшись в подушку.
На улице ещё не потемнело, но виднелись лучи заката. Подняв глаза на окно, я задумалась о будущем. Неужели вся жизнь пройдёт в ожидании его? Что с нами будет, и вообще сможем ли мы быть вместе? От этих раздумий меня прервали настойчивые удары в ворота. Отпрянув, я побежала в сторону двери, но вдруг остановилась. Кто в это время решил заглянуть? А может это родители вернулись? Выйдя во двор я неторопливо шла в сторону калитки. Эти удары были знакомы, я знала кому они принадлежат. Подойдя к воротам я специально постучала, и если это будет он, то обязательно поймёт, что это я.
— Гюльбахар? — услышав его голос, на лице появилась широкая улыбка.
— Ты снова пришёл, — отозвалась я, дотронувшись до замка.
— Я знаю, что ты одна, все сейчас на свадьбе, — значит, он специально выжидал, когда родители уедут.
— Прошу, открой дверь.
— Зачем? — с дрожащим голосом спросила я.
— Хочу увидеть тебя
Не знаю, что мной владело, но я подалась чувствам и открыла дверь. Он был таким родным в тот миг, и при встрече наших взглядов, время словно замерло. Я забылась, и с головой ушла куда-то в даль, в сокровенные мечтания, не могла оторвать взор от сильного притяжения. А он — он смотрел на меня взглядом полной любви. Как же так получилось, что я влюбилась в тебя, Мустафа? Опомнившись, я смущённо опустила голову.
— Не смотри на меня пожалуйста, — шепотом промолвила я.
— Я не могу на тебя не смотреть.
— Уходи, — наконец подняла я голову, — Ты вообще не должен так близко находится рядом.
Мои слова вызвали у него смешок.
— Как это? — он начал медленно приближаться ко мне.
Моё сердце снова бешенно забилось. Я отступала назад, а он подходил ко мне. Если бы не стена дома, то думаю, я бы шла ещё бесконечность, а он бы подходил всё ближе. Я и не заметила, как он оказался у нас во дворе. От страха я оказалась вплотную прижата к стене, и снова наши лица были на крошечном расстоянии друг от друга.
— Вот так близко?
Я отвернулась лицом в сторону.
— Ты покраснела, — он явно издевается надо мной и с насмешкой продолжает делать то, чего я и остерегаюсь.
— Тебе весело? — уже краснела я от стыда. 
— Посмотри на меня, Гюльбахар, — вдруг попросил он.
— Не посмотрю, — упрямо ответила я.
Мой характер вызывал у него смех.
— Упрямая, — отметил Мустафа.
— Отойди от меня, тогда и посмотрю.
Мою просьбу он послушно выполнил, а я же, переборов волнение, взглянула на него.
— А теперь уходи, — заявила я, смотря ему прямо в глаза.
— С этого дня мы будем часто видеться с тобой, — заявил он, поставив меня в недоумение.
— Что?
— Я хочу видеть тебя каждый день, видеть твои большие глаза, в которых готов утонуть, — красноречиво говорил он.
— Нельзя, — возразила я.
— Это был не вопрос, я сказал, что мы будем видеться, значит будем, — решительно произнёс он.
— А я сказала, что нельзя, — я ещё никогда не была такой смелой. Что мной движет? Что это за чувство?
— Тогда я буду приходить сюда.
— Ты сошёл с ума! — бросила я.
— Да, от любви к тебе!
Мустафа был напряжён, его тон становился выше, а в глазах горел огонь.
— Отец убьёт меня, — обессиленно произнесла я.
— Не посмеет, — одно упоминание об отце и о наших правилах выводило его из себя.
— Я не могу забыть тебя, Гюльбахар. Не могу хоть день не видеть тебя, понимаешь?
— Мы друг друга не знаем, и вряд ли сможем узнать.
— Послушай, — он осторожно прикоснулся к моим ледяным пальцам, — Понимаю, что вошёл в твою жизнь внезапно и ты не привыкла к такому, но дай мне шанс. Вот увидишь, мы будем счастливы, тот мир, в который я заберу тебя, не похож на этот.
Мустафа обнял меня, окутав своей теплотой. Переборов себя, я позволила ему прикоснуться, в его крепких объятиях я почувствовала себя впервые защищённой и свободной. Его сильные руки так нежно и так крепко охватывали меня, что мне становилось и неловко, и в то же время хотелось, чтобы он не отпускал. Его запах и манил, и заставлял забыть о всех проблемах и горестях, что были в последнее время частыми гостями моей жизни.
— Обещай мне, что будешь приходить на встречу, — он легонько приподнял мой подбородок, заставив поднять взгляд.
Я с удивлением посмотрела на него, не зная, что и сказать такому. Впервые в жизни я шла, переступая через правила. Сейчас я не узнавала себя — где та Гюльбахар, что боялась встретить любовь? Сердце покорило разум и я была во власти чувств, ничто не было таким важным в тот миг, кроме нас. Только мы вдвоём — среди риска и правил.