Цветок, подаренный тобой.

"Чем ниже человек душой, тем выше задирает нос.
Он носом тянется туда, куда душою не дорос. "

Омар Хайям.

— Гюльбахар, догоняй, — кричала маленькая Дильназ впереди меня.
Мы с ней часто соревновались на бег, и сравнивали, кто быстрее придёт к финишу.
— Ты очень быстрая, я так не могу, — бежала я вслед.
Сестра остановилась. Теперь она ждала меня. Я же бежала навстречу с таким рвением и искренним желанием обнять её, словно потеряю навсегда. Однако годы проходили и наши состязания приобретали другие условия и результаты.
— Неужели ты догнала меня, Гюльбахар? — заметила сестра, собирая инжир с дерева. Она с удивлением рассматривала корзину с фруктами, которую я за пять минут собрала.
— Мне ещё далеко до тебя, — ответила я, смеясь, чтобы не задеть сестру.
Она не была из тех, кто сразу обидится на подобное, ведь для Дильназ моя "маленькая победа" вовсе ничего не значила. Для меня же это было большим шагом вперёд к тому, чтобы хоть чуточку приблизится к навыкам сестры.
Спустя ещё пару лет, когда мне исполнилось семнадцать, а сестра стала совершеннолетней наши былые игры превратились в нечто забытое и уже чуждое.

— Гюльбахар, догоняй, ты такая медленная, — Дильназ была недовольна, сравнивая свой ускоренный темп с моей усталостью.
— Иду, Дильназ. Только давай чуть отдохнём, — заныла я, всё поднимаясь вслед за ней по равнинам.
Сестра резко остановилась и принялась поджидать меня.
— Как же долго, Гюльбахар.

***

Во мне не было желания догнать в чём-то свою сестру, только если быть наравне с её быстротой и энергичностью. Дильназ часто говорила, что мне стоит хоть немного поучиться у неё тем быстрым темпом, которым она владела и которым она гордилась. Иногда нам разрешалось выходить за порог, чтобы собрать ягоды или фрукты, находящиеся недалеко от нашего дома. Однако если мы выходили, то должны были быстро всё собрать и также быстро вернуться. Когда мы собирали ягоды, сестра со скоростью справлялась с этой работой, а я заканчивала лишь после неё. Дильназ нередко меня отчитывала за мою медлительность, и это пошло на пользу - со временем я научилась справляться с делами даже лучше сестры, и чем лучше у меня это получалось, тем отчетливее я видела негодование в лице Дильназ. И опять я виновата. Я не понимала, почему ей не нравилась ни моя медлительность, ни моя быстрота. Именно тогда я впервые познала, что есть зависть.
— Мама, я же вижу, что ей это не нравится, — поделилась я.
Моя умми старалась сгладить и замять ситуацию.
— Не обращай внимание, дочка. Ты же знаешь свою сестру. В скором это пройдёт, — уверяла меня мама.
— Она недовольна мной.
— Дильназ порой и собой недовольна, Гюльбахар, не бери в голову.
Но как не думать об этом, когда ты с ней чуть ли не каждый час?

***

После встречи с тем незнакомцем прошло около двух недель, но я всё никак не могла забыть его. Ночью, перед сном, я отчётливо вспоминала его образ. Закрывая глаза, я вновь видела его улыбку и пронзительный взгляд. Возможно, это было связано с тем, что я до этого никогда так близко не находилась рядом с мужчинами. Кроме своего отца я не знала ни о каких других мужчинах, и не могла даже создать образ того самого, с которым буду всю оставшуюся жизнь. Пытаясь забыть незнакомца, моё сердце твердило об обратном - о некой влюбленности, симпатии, которую я впервые могла ощущать. Надо было срочно отвлечься и отпустить ту ситуацию, словно её и не было.
Спустя некоторое время пришла весть, что к Дильназ собираются свататься. Мы, конечно, не знали, что это за люди, но сам факт того, что они хотят увидеть мою сестру не мог не обрадовать саму Дильназ.
— Гюльбахар, Всевышний услышал мои молитвы, — Дильназ сжала мою руку, чуть ли не прыгая от счастья.
— Я уверена, отец ответит согласием.
— Пусть Аллах услышит твои слова, — она была взволнованна, но в то же время счастлива, как никогда.
Сестра в мыслях уже представляла, как может выглядеть тот, что готов отдать за неё большой калым и взять её в жёны. В тот день когда пришли нежданные гости, сестра надела самое лучшее своё платье и вышитый узорами платок. Этот платок раньше принадлежал маме, но когда сестры выросла, та отдала ей. По мнение Дильназ такой наряд мог привлечь удачу и сделать её счастливой.
— Как тебе? — она покрутилась, показывая образ.
Её платье было бежевого цвета, а рукава с кружевами дополняли ещё большую красоту.
— Очень красиво. Ты как принцесса, — я подправила её платок, мило разглядывая её радостное лицо.
— Как думаешь, я им понравлюсь?
По обычаям к девушке во время смотрин приходили родители будущего мужа и в некоторых случаях даже он сам. Если девушка им понравилась по всем параметрам и подходила их сыну, то непременно её сватали, отдавая некую плату, которую определял отец невесты.
— Сестра, ты очень красивая, как ты можешь не понравиться, — усмехнулась я.
— Я так переживаю, Гюльбахар, — после её слов в комнату вошла мама, как будто чувствовала тревогу Дильназ.
— Ну что, ты готова, дочка? — она окинула взглядом сестру.
Дильназ кивнула и пошла вслед за мамой. Та должна была её отвести к гостям, а точнее Дильназ необходимо было отнести чай, чтобы семья жениха успела хорошо рассмотреть будущую невесту. Как только я осталась одна в комнате, начала сразу в мыслях молиться Всевышнему в надежде, что он будет благосклонен к моей сестре и даст ей шанс попасться в хорошую семью. Неизвестность и любопытство пугали, мне очень хотелось пойти туда и узнать, как обстоят дела. Спустя десять минут, Дильназ вернулась в комнату и на ней не было лица.
— Ну что там? — поспешила я.
Она хмуро закрыла за собой дверь, проигнорировав мой вопрос.
— Дильназ, что случилось? — внутри всё перевернулось и я уже понимала, что было за этим молчанием.
Она присела на край кровати.
— Я им не понравилась.
Я села рядом с ней.
— Как не понравилась? Кто там был?
— Там только мужчина с женщиной. Они не здешние, Гюльбахар, — с горечью рассказывала Дильназ.
— Как ты поняла, что ты им не понравилась? — недоумевала я.
— Они сказали, что я не выгляжу на ту, что понравилась их сыну.
Слова сестры удивили меня. Значит, их сын давно приметил себе одну и ищет её среди девушек нашей деревни?
— Интересно, кто эта девушка?
— Надеюсь, какая-то страшная и грязная, — ловко подхватила я любопытство сестры, — Жаль, что у этой семьи нет вкуса.
Дильназ засмеялась.
— Умеешь развеселить, Гюльбахар, — вслед за коротким весельем наступило молчание.
— А сам жених не там? — указала я в сторону гостиной.
— Там, — подтвердила Дильназ, — но ему запрещено показываться передо мной.
— Подожди-подожди, что это значит? Получается, он видел тебя?
Дильназ подняла на меня взгляд.
— Кажется, да. Мама сказала, что он сидит в комнате рядом, и смотрит оттуда.
— Неужели? — я пребывала в полной растерянности.
— Значит, и ему тоже я не пришлась по вкусу, — отметила она.
Но что за девушка ему могла понравиться, раз даже моя сестра не удосужилась стать той самой?
— Тогда получается, что он точно слепой! Как можно не влюбиться в такую красоту? — поддерживала я Дильназ, стараясь подбодрить.
— Брось ты, — улыбнулась она, вновь оценив мой юмор.
Внезапно дверь комнаты открылась и за ней показалась мама.
— Они ушли, умми? — поинтересовалась я.

Мама отрицательно покачала головой.
— Пойдем со мной, Гюльбахар.
Услышав эти слова, я испуганно посмотрела на Дильназ.
—

Что это значит? — не понимала сестра.
— Гюльбахар, ты слышишь?
Мама взглядом указывала, что следует пройти за ней. Вновь переглянувшись с сестрой, я всё же сдалась и покорно подошла к матери. Сестра была удивлена не меньше меня, и до последнего провожала меня с недоумевающим взглядом. Перед входом в гостиную мама быстро подправила мой вид и указала, чтобы я вышла первой, а она пойдет вслед. В ту минуту я обернулась в сторону нашей комнаты. Я чувствовала себя виноватой, ведь стою на месте сестры. Здесь должна быть она, а не я, и она должна выйти замуж.
— Что происходит, мама? Почему я? — мне не хотелось идти на встречу к этим людям.
— Я не знаю, дочка. Так решил твой отец.
— Но ещё рано думать обо мне, а как же Дильназ? — указала я на дверь комнаты.
Мама устало вздохнула.
— Гюльбахар, их сыну понравилась какая-то девушка. Теперь он ищет её, и быть может, это будешь ты.
— Откуда ему знать, как я выгляжу? А вдруг это не я? — негодование взяло вверх.
— Может, когда ты с девушками собирала ягоды в поле, тебя кто-то увидел? Или на рынке заметил кто? — перечисляла мама.
Я опешила. Неужели и вправду я кому-то могла приглянуться?
— Давай оставим это, дочка, и ты пойдешь туда. Ты же знаешь, перечить отцу нельзя.
Моё сердце начало учащённо биться, а колени дрожали от неминуемого страха. Мне становилось то холодно, то жарко.
— Не бойся, всё будет хорошо, — с улыбкой проговорила мама.
Но улыбка матери, которая раньше могла меня за миг утешить, на этот раз не дала никаких результатов. Мне было страшно даже думать о скором замужестве и расставаний с семьёй. Мама проводила меня к этим людям. Увидев их лица, я сразу же опустила голову. Мне никогда раньше не приходилось выходить к гостям, которые ранее приходили свататься. Ранее не было людей, которым я была интересна в качестве невесты, всё потому что первой должна уйти Дильназ, а к ней приходили довольно часто. Теперь я понимаю, что чувствует каждый раз сестра в такие моменты — пронзительные взгляды на себе. Эти взгляды о многом могут говорить.
— Господин Мухаммед, это ваша младшая дочь? — с интересом произнёс мужчина с очень странным акцентом.
Как я поняла, отец лишь кивнул и гордо постучал своей тростью. Папа часто имел при себе эту трость, на которую он опирался и держался. Если раньше отцу была не нужна эта палка, то в последнее время он в ней нуждался, как никогда. Годы забирали у нашего отца всё, в том числе и силы. Вместо этого оставляли в нём быструю усталость, ворчливый тон, злой и всегда угрюмый взгляд. Своей подручной тростью, он мог легко ударить нас, отчего становилось больно и появлялись в последствии синяки. Помню, что как-то забыла подоить корову, а Дильназ в это время была с родителями на рынке. В тот день на мне лежало больше обязанности, ведь сестры не было рядом, мне необходимо было привести дом в порядок, а ещё и заняться двором и скотом. Закончив уборку в доме, я поспешила во двор, чтобы начать подметать. Увлёкшись своими мыслями и раздумиями, я забыла подоить нашу корову, и к приходу родителей животное начало громко мычать от боли. Увидев как льётся не подоенное молоко, отец сильно разозлился, а его глаза сразу покраснели от злости. Он без раздумий ударил меня той тяжелой палкой и я закричала от боли. Мама и сестра с испугом смотрели на эту картину и не могли что-либо сказать, потому что хорошо знали нрав отца. С того самого дня я остерегалась встречи с тростью, зная, чем это может закончится для меня.
Тем временем гости продолжали рассматривать меня, когда как я не могла даже взглянуть на них краем глаза. Я боялась, что отец потом накажет за невоспитанность и своеволие.
— Что скажешь, Гизем-ханым, она похожа на ту девушку? — задал вопрос мужчина, повернувшись к жене.
Какое необычное имя "Гизем". Интересно, откуда они?
Женщина что-то прошептала мужу. Я впервые видела, чтобы женщина могла повлиять на решение мужа, сидя тем временем, рядом в такой момент.
— Правда? — удивился чему-то мужчина, а затем повернулся к отцу, — Удивительно, но ваша дочь и есть та самая, что понравилась нашему сыну.
Как такое возможно? Неужели я настолько невезучая, что нарвалась на подобную проблему. Как же я молила Всевышнего, чтобы отец отказал им и всё закончилось.
— Так моя дочь вам понравилась? — переспросил отец.
— Именно. Сколько вы хотите за выкуп? — поспешил мужчина.
— Подождите, господин Ибрагим, для начала я хочу знать, где ваш сын мог увидеть её, — строгий тон отца навевал ещё больший страх.
— Он сказал, что увидел её в дороге. Она была с корзинами в руках.
Не может быть. Получается, это тот самый незнакомец, и теперь он пришёл просить моей руки. Стоя среди гостей, я еле держалась на ногах, чтобы только не упасть. Ответ господина вызвал у меня дрожь по телу и мне хотелось убежать оттуда. Теперь все знают эту историю, и что самое ужасное, они могут узнать, что я с ним разговаривала.
— Ваш сын подходил к ней? — голос отца становился всё злее.
— Нет, он увидел её издалека.
Я выдохнула. Теперь мне было не так страшно. Мужчина явно не знал всей правды, либо же скрыл её от моего отца, зная всю строгость наших обычай.
— Так что насчёт выкупа? — вернулся к теме господин Ибрагим.
В эту секунду я почувствовала прикосновение мамы, которая забирала меня оттуда. Явно отец указал ей, что нам стоит уйти. В денежных вопросах мы были не нужны, поэтому оставаться смысла нет.
— Я же говорила, что это будешь ты, — произнесла мама, когда мы оказались рядом с нашей комнатой.
— Но я не хочу замуж, ты же знаешь.
Тогда мне хотелось оказаться на месте Дильназ и тихонько сидеть в комнате, ожидая хороших новостей для сестры, нежели для меня. Именно тогда я ощутила, что скованна в цепях, словно драгоценная птица, которую отпустят на волю лишь за огромную плату.

***

В тот день отец не дал согласия, ведь нежданные нам гости были, как говорила Дильназ, не местными и неумело говорили на родном мне персидском. Это оказалась состоятельная семья турков, которые приехали сюда из далёкого Стамбула, столицы Турции. Тогда я и понятия не имела, что это за страна, и совсем не знала, где она находится и как там проходит повседневная жизнь. Я знала лишь о своём маленьком городке, о своей крошечной деревни, где быт был строже, а жизнь труднее. Нам с сестрой никогда не говорили о других землях, нам были неизвестны, как живут люди в тех городах и странах, что находились в тысячу километров от нас. Как и о других странах и народах, мы не ведали, кто такие турки. Я лишь знала одно — отец ненавидел чужестранцев. Он считал этих людей грязными и отречёнными. По мнению папы, национальности не должны пересекаться, а чужая кровь не должна смешиваться. Если я иранская девушка, то должна буду выходить замуж только за иранца, ведь таковы были наши правила. И именно в тот день отец деликатно отказал тем людям, ссылаясь на дальное расстояние от наших земель. Уверена, это была всего лишь очередная отговорка со стороны отца. На самом деле, если бы они были настоящими иранцами и жили в дальних землях, думаю, отец сразу же бы согласился, ведь он всегда хотел избавиться от нас. В любом случае, я была очень рада, ведь Всевышный услышал мои молитвы. Мне не хотелось так рано уходить из отцовского дома, моё время обязательно придёт, но не сейчас. Если моя умми, также как и я, была рада этому, то нельзя было сказать о сестре. Целый день Дильназ сидела с каменным лицом, иногда злостно подглядывая на меня.
— Почему ты злишься? — не выдержала я.
— Не делай вид, что ты не понимаешь, Гюльбахар, — ответила она с ноткой обиды.
Резко поднявшись, она подошла ко мне.
— Это из-за того, что им понравилась я, а не ты?
В этом то и была вся соль. Дильназ это не понравилось, как и не нравились другие радостные моменты, связанные со мной.
— Сама же говорила, что девушка, которая ему понравилась, страшная и грязная. Ты себя прикрывала? — иронично бросила сестра.
— Я не знала, что это буду я. И вообще, я не горю желанием выходить замуж.
— Правда? Почему тогда вышла к ним? — Дильназ скрестила руки на груди.
— Так захотел отец.
Мои слова не убедили её.
— Послушай, отец им отказал, сейчас нет смысла ссориться, — я прошла мимо неё, собираясь уже лечь спать. Я была не в силах продолжать эту тему и портить настроение перед сном.
— Ты не чувствуешь себя виноватой? — её вопрос остановил меня.
Это было так. Я и вправду чувствовала себя виноватой перед сестрой, понимая, что чуть ли не испортила её надежды, от которых она засыпала каждую ночь.
— Почему я должна быть виновата? — равнодушно спросила я, обернувшись к ней.
— Ты никогда не станешь лучше меня, Гюльбахар, даже не надейся, — вылетело из её губ, — Я все равно первой выйду замуж.
— Дильназ...
— И то, что сегодня ты понравилась кому-то ещё ничего не значит, — добавила она.
Я не узнавала свою сестру. Это была не Дильназ, а какая-то завистливая девушка с разбитыми планами. В ту ночь я заплакала, её слова были подобно ножу, что вонзились в самое сердце. Я ещё долго вспоминала эту фразу, и думала, как мы будем жить дальше. Сегодня она злилась на меня из-за каких-то непрошенных людей, но что будет завтра. Как бы я хотела вернуться в наше счастливое и беззаботное детство.
После того дня прошло больше недели. Сестра не разговаривала со мной и всячески игнорировала мои просьбы. Мама была свидетелем её молчания, но ничего не могла поделать, она хорошо знала нрав нашей Дильназ, которая привыкла приковывать взор людей только в свою сторону. В последнее время мама часто отчитывала её за некоторые промахи и ошибки по хозяйству, всё потому что Дильназ стала рассеяной и часто плавала в своих мыслях, забывая о чём-то. Она потерялась во всём, в том числе и в себе. Но потерянной была не только моя сестра. Тот незнакомец с карими глазами всё чаще появлялся в моих снах. Просыпаясь утром, я невольно улыбалась, представляя, как нахожусь в его объятиях. Я понимала, что это и есть те самые чувства, о которых так мечтала Дильназ. Это была влюбленность, та самая любовь с первого взгляда, которую мне приходилось скрывать в сердце.

***

В очередной день родители снова уехали на рынок, забрав с собой Дильназ. Оставив на мне хозяйство, они поспешно уехали, заверив, что так же быстро вернуться обратно. Папа, как всегда, закрыл на ключ дверь и велел не открывать никому. Отец часто, оставляя нас одних, строго наказывая не открывать, а если спросят, даже не отвечать. Возможно только в этом была забота отца. Хотя думаю, что это была даже не забота, а некий страх за то, что мы с сестрой совершим позор, очернив его имя и репутацию среди соседей и друзей. Прибравшись в доме, и разобравшись со скотом, я решила почитать священную книгу. Сидя на ковре и читая вслух аяты, я сначала и не услышала, как в калитку упорно стучались. Спустя минуту, стуки изменились на громкие удары, которые теперь навевали страх. Подойдя к забору, я бесшумно попыталась подсмотреть, кто это мог быть.
— Есть кто дома? — послышалось на той стороне.
Теперь стало страшнее вдвойне.
— Я пришел с миром, — продолжил мужской голос.
Этот голос был мне знаком, словно я уже слышала этот манящий акцент и грубый тембр. Это был он — мой незнакомец из снов. Зачем он вернулся сюда?
— Кто вы? — издала я голос.
Пару секунд молчания, и он узнал меня.
— Открой мне дверь, прошу тебя.
— Я не открою, уходите. Мой отец не дома, и если он узнает, что вы приходили, вам не сдобровать.
— Почему ты не хочешь выходить за меня замуж? — резко спросил он.
Моё сердце забилось, а лицо покраснело от смущения.
— Уходите, мне нельзя с вами говорить.
— Но ты уже говоришь со мной! — разозлился он, — Будь добра, хотя бы ответь на мой вопрос.
Какую он хочет узнать правду? Если бы я могла что-то решать, то непременно призналась бы в чувствах.
— Почему молчишь?
— Ты чужестранец и мой отец не одобряет подобное, — я приблизилась к глиняной стене.
Нас разделял забор, но я чувствовала, как он неровно дышит и старается скрыть своё негодование.
— Когда я увидел тебя на той дороге, я не смог забыть, — начал он, — Я пытался вычеркнуть твой образ из памяти, но каждый раз искал тебя среди других.
Эти слова бросили меня в жар. Неужели это признание в любви?
— Я буду ждать тебя завтра у гранатового дерева в полдень, рядом с домом пекаря Фарзада, — сказал он, собираясь уходить.
— Что вам нужно от меня?
— Просто хочу взглянуть в твои красивые глаза в последний раз перед отъездом.
Сердце сжалось от фразы "в последний раз". Он и вправду уходит, оставив желание добиться девушки? В наших краях, если девушка сильно могла понравиться парню, он её добивался любой ценой. А мой незнакомец хочет увидеть меня в последний раз, и что даст эта встреча? Может это ловушка, и он собирается выкрасть меня?
— Это безумие! Ни одна девушка не согласится на подобное! — он не представляет на что идёт. Разве ему не известны наши правила?
— Я знаю, что следует за таким, но я готов рискнуть собственной жизнью, лишь бы встретиться с тобой.
— А я не хочу рисковать! Оставьте меня, и уходите с добром, — бросила я, и побежала в дом.
Не знаю, стоял ли он ещё у забора или сразу ушёл, но я молилась, чтобы к приходу семьи его там не было. Родные могут заподозрить, если вдруг заметят его у нашего дома. И что самое ужасное, он ждёт меня завтра, чтобы увидеться. Как я пойду на встречу, зная о последствиях? А если нас увидят соседи, или что ещё хуже, мои родители? Моё сердце тянет меня в опасную игру, и выйду ли я из этой игры с победой или с поражением, я не знаю.