8
— Лерочка, мне только в радость, что Алёнка побудет с нами подольше. Тут и солнце, и воздух другой, и огород свой — не то что в твоей душной Казани летом. Не беспокойся.— спокойно произнесла мама Леры, поглаживая слегка дочь по руке.
Голос отца эхом отражался со второго этажа, он возился с Алёнкой, изображая то коня, то великана, и девочка заливалась смехом так, что дребезжали оконные стёкла. Дом в Лаишево, старый, двухэтажный, с деревянной лестницей, будто снова ожил: скрипы, топот, детские вскрики, запах свежего хлеба и чая с мятой.
Пять дней назад Лера вернулась в родной город. Дорога от Казани показалась ей длиннее обычного — не из-за расстояния, а из-за мыслей, которые липли, как дорожная пыль. Алёнку она не видела давно, всего пару недель на самом деле, но даже на столько они еще ни разу не расставались. Скучала. Но забирать дочь обратно пока не решалась.
Алёнка, громко смеясь, висла на ноге дедушки, обнимая его колени, а он делал вид, что сейчас упадёт, и громко охал. Их возня доносилась со второго этажа на кухню, где Лера сидела напротив мамы. На столе — эмалированный чайник, блюдца с вареньем, нарезанный хлеб.
— Неспокойно сейчас на новом районе... — Лера упёрлась ладонями в лоб и тяжело выдохнула. — И мне ещё нужно время, чтобы обжиться.
Она не смотрела на мать. Слова давались трудно. Лера сознательно не рассказывала всей правды: ни про подворотни, ни про крики за спиной, ни про то, как в первые два дня ей дважды «угрожали». Если бы мама узнала, в Казань они бы её больше не отпустили, тем более с Алёной. Никогда.
— Не переживай, — мягко ответила мама, подливая себе чаю. — Ты же знаешь, мы с отцом только рады, что Алёнка под нашим присмотром. Тут ей спокойнее.
Она улыбнулась, но Лера заметила, как женщина украдкой посмотрела в окно, будто проверяя улицу.
— Егор... не объявлялся? — после паузы тихо спросила Лера.
Слово повисло в воздухе. Она боялась его возвращения больше всего. Боялась, что он снова появится — резкий, непредсказуемый, будто из ниоткуда. Боялась, что Алёнка однажды спросит: «А где мой папа?»
— Нет, — мама покачала головой. — И не думаю, что он узнает о твоём приезде. Да и о том, что Алёнка здесь. Я, если честно, уже больше года после того случая на теплотрассе о нём ничего не слышала. Сам скрывается, наверное. Ну и к лучшему. Пусть будет занят чем угодно, только не вами.
Она вздохнула и отпила чай, словно пытаясь смыть неприятное воспоминание.
Сверху послышался грохот — дедушка «упал», а Алёнка радостно завизжала.
— Мам, — вдруг сказала Лера, — а в Казани... совсем по-другому стало. Дворы будто не наши. Парни какие-то чужие, злые. Всё делят, доказывают.
— Сейчас везде так, — ответила женщина. — Время такое. Каждый двор — как отдельное государство. Своё слово, свои законы.
Лера усмехнулась. Она уже успела это почувствовать.
Прощание вышло тихим и непривычно тяжёлым.
Лера присела перед Алёнкой на корточки, осторожно взяла её за руки и улыбнулась — спокойно, почти уверенно, хотя внутри всё сжималось.
— Ты тут с бабушкой и дедушкой побудешь, хорошо? — сказала она мягко. — Я скоро приеду. Обязательно.
Алёнка посмотрела внимательно, по-взрослому, словно ей было не пять лет.
— А мы в Казань вернёмся?
Лера кивнула, не отводя взгляда:
— Вернёмся. Вместе. Я тебе обещаю.
Дочка обняла её резко, крепко, будто боялась не успеть.
— Ты только звони.
— Каждый день, — прошептала Лера и поцеловала её в висок.
Мама стояла рядом, сжав руки у фартука.
— Я буду звонить тебе почаще, — сказала она. — И ты нам звони, не пропадай.
— Мам, пожалуйста... если что-то не так — сразу, — попросила Лера. — Не жди.
Отец молча помог донести сумку до калитки. Обнял коротко, по-мужски.
— Всё наладится, — сказал он. — Только осторожней там, люблю тебя.
Автобус тронулся, и Лера долго смотрела в окно, пока знакомый дом не скрылся за поворотом. В груди было пусто и тяжело одновременно.
Казань встретила её жарой и тяжёлым воздухом. Тут в целом было сильно душнее летом, чем в ее родном городке. Двор был всё тем же: лавочки, чужие взгляды, голоса пацанов, запах сигарет. Пару дней прошли обычно — работа, редкие разговоры, короткие звонки домой. Да, хоть работа и кончилась, она еще два дня заходила туда, что бы забрать некоторые вещи и в тишине поиграть на пианино. Для самой себя, собраться с мыслями или наоборот отвлечься.
Лера старалась не задерживаться на улице и возвращаться засветло.
В один из тёплых летних вечеров она шла от магазина, когда навстречу вышел Зима. Лысый, в растянутой майке, с привычной спокойной уверенностью в движениях. С ним была девушка.
— Лер, — кивнул он, останавливаясь. — Не потерялась ещё?
— Пока держусь, — усмехнулась она, узнавая его голос.
— Знакомься, кстати, — Зима чуть повернулся в сторону. — Это Таня.
Девушка сразу улыбнулась — открыто, без напряжения.
— Привет. Я немного про тебя слышала.
— Ого, надеюсь, ничего плохого, — Лера невольно улыбнулась в ответ.
— Да нет, — засмеялась Таня. — Вахит умеет приукрасить, но в целом нормально.
Зима хмыкнул:
— Не начинай.
Они постояли немного, перебрасываясь короткими фразами — о жаре, о районе, о том, что делать вечерами всё равно нечего. Лера ловила себя на мысли, что рядом с Таней ей спокойно: та казалась простой, живой, без скрытой агрессии, к которой Лера уже успела привыкнуть в Казани.
— Слушай, — сказал Зима, будто между делом. — Завтра в ДК дискотека будет. Пойдём с нами.
— Да, приходи, — сразу поддержала Таня. — Там нормально, без дичи. Потанцуем, посидим.
Лера на секунду задумалась.
— Посмотрю, как получится.
— Получится, — уверенно сказал Зима. — Не всё же по дворам шастать. У качалки в шесть,— подмигнул ей парень.
Они попрощались, и Лера пошла дальше, ощущая за спиной их взгляды. Таня ей понравилась — искренностью, улыбкой, тем, как легко она говорила. И всё же где-то глубоко внутри Лера понимала: этот вечер и приглашение в ДК — ещё один шаг туда, куда она так старалась не возвращаться.
Вечером Лера всё-таки решилась.
Долго стояла перед зеркалом, перебирая платья, потом выбрала самое простое — светлое, без лишнего. Волосы собрала, но тут же распустила, будто передумала быть осторожной. Посмотрела на себя внимательно и тихо сказала вслух:
— Просто дискотека. Ничего больше.
Дорога до качалки всплывала в памяти слишком ясно. Хотя была она там всего один раз, та ночь въелась в голову намертво — сырой асфальт, жёлтый свет фонаря, запах подвала и чужие голоса. Она шла уверенно, почти автоматически, сворачивая там, где нужно, будто ноги сами помнили путь.
К ДК дорогу она и правда не знала, поэтому договорились встретиться у подвала.
Зима и Таня уже были там. Зима курил, прислонившись к стене, Таня что-то рассказывала, активно жестикулируя. Рядом с ними стоял ещё один парень.
— О, пришла, — кивнул Зима. — Мы уж думали, передумаешь.
— Нет, — спокойно ответила Лера. — Просто не так хорошо пока ориентируюсь во дворах.
Парень рядом повернулся. Невысокий, жилистый, с резкими чертами лица и тяжёлым взглядом. Он усмехнулся, разглядывая её без стеснения.
— Турбо, — коротко представился он. — Можно просто так.
Она сразу его узнала. Вспыльчивый. Слишком громкий. Тот самый, кто орал в ту ночь, когда вся их шайка ввалилась к ней в квартиру. Тот самый, от которого потом оттаскивали Сивого, когда тот уже перегибал.
— Лера, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
Они двинулись вчетвером. Вечер был тёплый, асфальт ещё хранил жар, из открытых окон доносилась музыка, где-то смеялись, где-то ругались. Парни шли впереди, обсуждая что-то своё, Лера с Таней — чуть позади.
У входа в ДК стало шумно. Музыка била изнутри, вокруг толпились компании — каждая отдельно, каждая будто со своими правилами. Зима с Турбо почти сразу ушли в свой круг, перекидываясь рукопожатиями, короткими фразами.
Таня наклонилась к Лере:
— Смотри, — тихо начала она, — вон те у колонн — с «Нового». С ними лучше не пересекаться.
— А те? — Лера кивнула на компанию у стены.
— Это с «Чайники». Нормальные, безобидные, мало о них знаю на самом деле.
Лера слушала, и с каждым словом внутри всё сжималось сильнее.
— Ты лучше рядом с нами держись, — продолжила Таня. — Здесь так спокойнее. Если что — скажешь, что с Турбо например.
— Я вообще... — Лера замялась. — Я не очень во всём этом.
Таня посмотрела на неё внимательнее, уже без улыбки.
— Понимаю. Но тут иначе никак. Просто знай, где ты и с кем.
Леру снова передёрнуло от этих слов — «где», «с кем», «иначе никак». Всё это было слишком близко к тому, от чего она так отчаянно хотела отгородиться. Ради Алёнки. Ради того, чтобы однажды не объяснять дочери, почему мама снова боится выходить вечером на улицу.
Она глубоко вдохнула и кивнула:
— Хорошо. Я рядом. Пока тут постою, потом к вам подлечу,— улыбнулась та подбадривающе.
Музыка стала громче, свет — ярче, и Лера вдруг ясно поняла: она снова внутри этого мира. И выйти из него будет куда сложнее, чем просто не прийти на дискотеку.
Лера почувствовала взгляд почти сразу.
Сначала — как лёгкое давление между лопаток, потом — будто кожу холодком обдало. Она повернулась невзначай и поймала его: парень из того круга, на который Таня раньше показывала у колонн.
— «Разъезд», — тихо сказала тогда Таня. — Они отдельно держатся.
Парень был темноволосый, с наглой полуулыбкой, стоял, облокотившись на стену, и смотрел не скрываясь. Не просто разглядывал — оценивал, будто уже что-то решил.
Прошло время, сменилось несколько песен, стало душно. И вдруг свет приглушили, заиграл медляк — тягучий, приторный, такой, под который всегда происходили лишние разговоры и ненужные знакомства.
Парень оттолкнулся от стены и направился прямо к Лере.
— Красивая ты, — начал он без предисловий, подходя слишком близко. — Сразу заметил. Не местная, да?
— Нет, — коротко ответила Лера и сделала шаг в сторону.
— А я Цыган, — усмехнулся он. — Пойдём потанцуем, чё ты.
— Не хочу, — сухо сказала она. — Извини.
Он будто не услышал.
— Да ладно тебе, — продолжил Цыган, понижая голос. — Такая стоишь, скучаешь. Со мной точно веселее будет.
— Я сказала — нет, — жёстче повторила Лера.
Улыбка с его лица начала сползать.
— Ты чё, ломаешься? Думаешь, к тебе тут очередь?
Лера вспомнила слова Тани
— говори, что ты с «Универсама».— а она решила помедлить и не приписывать себя к их группе.
Но Цыган уже взял её за локоть — резко, неприятно.
— Пойдём, я сказал.
Лера дёрнулась, сердце ударило в горло.
— Отпусти.
Цыган уже стоял слишком близко, его пальцы сжимали Лерин локоть грубо, без намёка на просьбу. В музыке тонуло всё, кроме его раздражённого дыхания и её собственного сердцебиения.
— Чё ты дергаешься, — зло прошипел он.
— Эй, Цыга
Голос сбоку был спокойный, ровный, но от него мгновенно стало тише внутри.
— Девушка наша, — сказал Кащей, подходя ближе. — Отойди.
Спокойный. Низкий. Без крика.
Но такой, от которого внутри резко холодело.
Кащей стоял в шаге от них. Не спешил, не суетился. Руки в карманах, плечи расслаблены, на лице — ленивое, почти насмешливое выражение. Он даже не сразу посмотрел на Леру — сначала на Цыгана. Медленно. Сверху вниз.
— Отпусти, — добавил он уже тише. — Пока я нормально прошу.
Цыган обернулся, и наглость в его взгляде дала трещину. Он всё ещё держал Леру, но хватка ослабла.
— Мы просто... — начал он.
— Я не спрашивал, — перебил Кащей.
Взгляд его сразу изменился — из наглого стал осторожным.
— Я... не знал, — буркнул он, небрежно отпуская Леру. — Если б знал...
— Теперь знаешь, — отрезал Кащей.
Он сделал полшага вперёд. Пространства вдруг стало меньше, воздух — тяжелее. Кащей наклонился чуть ближе, так, чтобы слышал только Цыган.
— Девушка наша, — сказал он почти лениво. Но так нагло и криво, так как она уже знала, что не любит слышать в такой интонации,— Ты к ней больше не прикасаешься. Вообще.
Цыган недовольно фыркнул, бросил последний взгляд и ушёл обратно к своему кругу.
Лера стояла, не сразу приходя в себя.
— Спасибо, — тихо сказала она.
Он проводил Цыгана взглядом, пока тот не растворился в своём круге, и только потом повернулся к Лере. Взгляд сразу стал другим — цепким, внимательным, слишком уверенным.
— Всё нормально? — спросил он, будто ничего не произошло.
Она кивнула, всё ещё не до конца приходя в себя.
— Здесь надо либо сразу говорить, с кем ты, — продолжил он спокойно, — либо быть готовой, что тебя будут дёргать. Второе тебе не идёт.
На губах снова мелькнула та самая наглая улыбка — уверенная, знающая свою силу.
Кащей посмотрел на неё внимательнее, с едва заметной усмешкой.
— Раз уж так вышло... — он кивнул в сторону танцпола. — Потанцуем? А то медляк зря включили, считай отблагодаришь, что ухажера отбил.
Лера замялась. Всё внутри кричало, что она снова заходит слишком далеко, туда, откуда так хотела выбраться. Ради Алёнки. Ради нормальной жизни.
Но музыка тянулась, свет был мягким, и отказать сейчас означало бы ещё раз подчеркнуть свою уязвимость.
— Хорошо, — тихо ответила она.
Кащей аккуратно положил руку ей на талию — без лишнего, без давления. Они медленно двинулись под музыку.
Лера смотрела куда-то ему за плечо и думала только об одном: она сейчас под защитой, но цена у этой защиты всегда была слишком высокой.
Лера ловила себя на том, что всё время думает о нём.
О Кащее. О том, каким разным он был. В ту первую встречу — холодный, собранный, почти пугающий. В другую — резкий, жёсткий, без лишних слов. А сейчас рядом с ней вёл медленно, спокойно, будто ничего вокруг не имело значения. Они виделись всего пару раз, но в каждом из этих разов он был другим — и это сбивало с толку больше всего.
Музыка тянулась, зал переливался мягким светом, и Лера старалась не смотреть ему в глаза слишком долго.
— Ну как тебе дискотека? — спросил Кащей негромко, почти буднично.
— Нормально, — ответила она после короткой паузы. — Шумно, но... привыкнуть можно.
Он усмехнулся:
— Для тебя это «нормально» звучит как «я лучше бы ушла».
Лера чуть пожала плечами.
— Может быть.
Они сделали ещё пару шагов в такт музыке, и Кащей снова заговорил:
— А почему ты сразу не сказала, что ты с «Универсамом»?
Она напряглась, но внешне это никак не показала.
— Не подумала, — спокойно сказала Лера. — Не ожидала, что до такого дойдёт.
Кащей посмотрел на неё внимательнее, словно проверяя, но не стал давить.
— В следующий раз думай, — сказал он тихо. — Здесь это не просто слова.
Она кивнула.
— И запомни, — продолжил он, уже серьёзно. — Если что-то случится — можешь к нам обратиться в любой момент.
Лера подняла взгляд.
— Я слова держу, — ответил Кащей коротко. — С той встречи — держу.
Эта фраза задела сильнее, чем она ожидала. Лера отвела глаза, снова вспоминая и ту встречу, и зачем вообще старается держаться подальше от всего этого мира.
Музыка подходила к концу. Где-то рядом смеялись, хлопали в ладоши, но Лера слышала только ровный ритм и его спокойный голос.
Она понимала: доверие здесь было редкостью. И куда опаснее, чем страх.
Медляк закончился плавно, будто нехотя. Музыка стихла, свет стал ярче, и зал снова наполнился шумом и голосами.
Кащей отпустил её первым. Сделал это легко, без пафоса, словно так и должно было быть.
— Ну всё, мышка, — усмехнулся он, наклоняясь чуть ближе. — Меня дела ждут.
Лера на секунду растерялась от этого слова, но ничего не сказала.
— Будь осторожнее, — добавил он уже серьёзнее. — И если что — говори, что ты со мной ходишь.
Он улыбнулся нагло, уверенно, так, будто заранее знал, какое впечатление производит. Потом развернулся и ушёл, сразу став другим — собранным, жёстким, чужим.
Лера проводила его взглядом и только тогда выдохнула.
Она нашла Зиму и Таню почти сразу. Те уже были на танцполе, Таня смеялась, пританцовывая, Зима двигался лениво, но в такт.
— Ну ты даёшь, — подмигнула Таня, когда Лера подошла. — Сразу с Кащеем.
— Случайно вышло, — пожала плечами Лера, но улыбка всё равно появилась сама.
Настроение неожиданно стало легче. Она танцевала с ними, смеялась, даже позволила себе забыться — ровно настолько, чтобы не думать о страхе, дворах и Казани, которая всегда была настороже.
И всё же ощущение чужого взгляда не отпускало.
Она заметила Турбо у стены. Он не улыбался, не разговаривал — просто смотрел. Взгляд был тяжёлый, недовольный, будто что-то не сошлось. Лера отвела глаза, но неприятный осадок остался.
Когда дискотека закончилась и люди потянулись к выходу, Зима накинул ветровку и кивнул:
— Пошли, проводим.
— Да, — добавила Таня. — Ночью тут лучше не ходить одной.
Они шли втроём по тёплым улицам, под редкие фонари. Таня болтала о музыке и знакомых, Зима молча шёл рядом, изредка поглядывая по сторонам.
У подъезда Лера остановилась.
— Спасибо вам. Наверное даже не зря вытащили меня.
— Обращайся, — усмехнулся Зима.
— И приходи ещё, — тепло сказала Таня. — Ты классная.
Лера улыбнулась и поднялась по лестнице. Уже в квартире, закрыв за собой дверь, она прислонилась к ней спиной.
В голове крутились обрывки вечера: музыка, взгляды, голос Кащея, слово «мышка».
Она знала — это был всего лишь вечер.
Но почему-то чувствовала: он ещё аукнется.
от автора: спустя год продолжаю эту историю, главы стали насыщеннее, надеюсь вам интересен сюжет, буду рада обратной связи🙏🏽🙌🏼