2 часть
Джейка я нахожу там же, где и всегда. В маленькой конторе за окном билетной станции. Он один из старых маминых друзей: старый, в смысле, продолжительности дружбы и возраста. Их родители жили по соседству, и Джейка звали проследить за моей мамой, когда она была ещё малышкой.
- Эй, Джейк ,- кричу я и машу рукой перед стеклом.
Он поднимает голову. Седые волосы серебрятся на лунном свете.
- Принцесса! А я всё думал, придёшь ты или нет! - радостно говорит мужчина.
- Разве, я могу разочаровать своего поклонника? - отвечаю я и широко улыбаюсь.
Джейк смеётся и с таким теплом смотрит на меня, что мне хочется просто взять и обнять этого старичка. Потом он перестаёт смеяться и замечает мой старый - новый инструмент, так не похожий на старую детскую гитару, и его выразительное лицо буквально расцветает, и он удивлённо переводит взгляд на меня.
- Новая?
Я гордо киваю, поглаживая футляр. Потом выбираю место на платформе и прошу у самой яркой звезды, чтобы в этот вечер наконец-то, хоть что-нибудь произошло со мной, и начинаю запевать одну из своих песен, которая называется «Земляне». В это время с поезда сходит два пассажира: парень, видимо, пьяный, который чуть не упал на меня и женщина в красном, как сигнал светофора. Она точно трезвая. Она торопливо проходит мимо, стараясь не смотреть в мою сторону.
Следующие полчаса станция пустует. А я всё пою и играю на гитаре, как-будто у меня концерт в Олимпийском. Наконец, к платформе подъезжает другой поезд. Выходит девушка, которая, как мне кажется, может быть одной из многочисленных подруг Кристины. С любопытством оглядев меня, она бросает мне в футляр шоколадку «Сникерс».
- Спасибо!- кричу ей вслед. Она оборачивается и пожимает плечами, но сколько презрения ей удаётся выразить! Ну и фиг с ним. Я не из тех, кто бросает начатое. Запеваю следующую песню своего сочинения.
На лестнице появляется какой-то мужчина лет тридцати или старше, с бородой, как у дровосека. Даёт мне несколько монеток. Этого недостаточно, чтобы оплатить парковку, но я, к счастью, пришла пешком. Мама говорит, что я "ещё не готова " сама водить машину. Неужели, боится, что я сяду за руль и помчусь навстречу закату? Не знаю, возможно, я бы и сбежала куда-нибудь, как Рапунцель, только вот мне некуда. Поэтому ругаться с мамой из-за такой фигни нет смысла.
Я уже начинаю думать, что вечер окажется таким же, как и всегда, но вдруг замечаю маленького мальчика с милым личиком. Он тянет маму за руку, и она останавливается прямо около меня. Ребёнку явно пора спать, но, видимо, ему нравится моё пение, и он как завороженный смотрит на меня. Он внимательно слушает её до конца, а когда я заканчиваю, то мальчик начинает мне хлопать.
- Как тебя зовут? - спрашиваю я, когда мальчик перестает хлопать.
Жаль, что он ещё маленький и не может зарегистрироваться в «Твиттере» . А то у меня появился бы четвёртый официальный фанат.
- Джонни,- отвечает малыш,- я еду ночным поездом.
- Это же здорово,- говорю я.
Он сжимает пухлые кулаки и упирает их в бока:
- А ты тоже поедешь ?
Я улыбаюсь и качаю головой:
- Нет, я живу в этом городе. Я просто тут играю на гитаре.
- А почему так поздно?
Нельзя не признать: вопрос логичный. Утром тут намного больше народу и, конечно, у меня было бы больше возможностей заработать. Поэтому, я решаю сказать ребенку правду.
- Мне нельзя выходить на улицу днём.
Джонни осматривает меня с ног до головы и быстро приходит к тому выводу, о котором подумал любой бы ребёнок в его возрасте:
- Ты вампир?
Я смеюсь. Превращение в вампира, пожалуй, это многое бы изменило. Этот образ бы упростил мне жизнь. Моя бы жизнь стала длинней на несколько веков. Я не должна сделать что-нибудь грандиозное, чтобы доказать сам факт своего недолгого существования.
- К сожалению, нет. Но было бы весело, если бы я была вампиром. У меня что-то вроде очень сильной аллергии.
Мальчик кивает:
- У меня аллергия на котов. Я начинаю чихать и чесаться, когда нахожусь с ними поблизости.
- Вот дерьмо,- говорю я, поднимая взгляд на мать ребёнка.
Может, ей не понравилось, что я так выражаюсь? Но, нет, ложная тревога, она что-то набирает у себя в телефоне и, скорее всего, не слышала моих слов.
- А что будет, если ты выйдешь на солнце? - спрашивает Джонни.
Я морщусь и пожимаю плечами. Конечно, лучше ребёнку не знать, что ультрафиолетовые лучи могут меня обуглить. Пугать его о лекцией о раке кожи тоже не хочется. Поэтому я отвечаю расплывчато:
- Будет кое-что похуже сыпи.
Джонни опять кивает, похоже, я его впечатлила. Ну да, он же ничего в жизни ещё не видел.
- Чем ты любишь заниматься?- спрашиваю я его, на что он прикусывает свои маленькие пухлые губки.
- Я люблю рисовать, - отвечает он.
- Я тоже люблю рисовать. Правда, рисую я намного реже, чем пою.
Когда мама уводит Джонни, он улыбается мне и машет рукой. Этот маленький ангел наверняка был моим первым и последним слушателем сегодня. Больше уже точно не от кого ждать внимания. Значит, пора спеть свою последнюю песню: я проверю, не нужно ли что поменять, а если собьюсь, никто не услышит .
Достаю свой любимый блокнот, который полностью забит моими песнями. Это мой лучший друг после Ники. Открыв страницу, на которой написан самый новый мой шедевр, я делаю глубокий вдох и начинаю петь. Поётся настолько легко и приятно, что я на несколько секунд забываю, где я нахожусь. Из-за своей болезни я сейчас не отмечаю свой выпускной, а сижу тут и пою себе песни... Ну и фиг с ним. Сейчас всё это не имеет для меня никакого значения.
Когда я отрываю взгляд от струн своей гитары, мне кажется, что наступил апокалипсис: мир навсегда изменился. Прямо перед собой я вижу Лизу. Она смотрит на меня с интересом. Слушает песню, которую я, откровенно говоря, сочиняла и думала о ней. Меня совершенно отключает от мира и я своим хриплым голосом произношу:
- О Боже...
- Привет,- говорит Лиза, смеясь над моим замешательством.
-Привет...
Может, и не слишком оригинальное начало, хотя какая разница! Я до сих пор не могу прийти в себя, осознавая, что передо мной стоит она - та, за кем всё эти годы наблюдала из далека. Сердце бешено колотится - лишь бы не потерять сознание. Вскочив, я быстро начинаю убирать гитару так, что даже «Сникерс» упал.
"Надо бежать. Срочно!"- думаю я.
У меня так мало жизненного опыта, что я совершенно не представляю, как разговаривать с самой красивой девушкой в этом мире! Да и вообще с любой девушкой, если она старше Джонни, моего фаната номер один. С Елизаветой Андрияненко я поболтаю в следующий раз, когда не буду так нервничать.
- Не хотела тебя напугать,- говорит она и протягивает мне шоколадку.
Наши пальцы соприкасаются. По моей руке пробегает стадо мурашек. Когда адреналин, подстегивающий меня к безоглядному бегству, немного понижает и перестаёт стучать в мозгу, я понимаю, что надо успокоиться.
- Что? Нет... Я не пугливая. То есть, я не испугалась...
Трудно говорить хоть что-нибудь. Совсем не так я представляла нашу встречу с Лизой. Полный пиздец! Всё-таки надо уйти - это же логично, хотя... Мне наконец-то выпала возможность познакомиться с девушкой, которую я десять лет прожигала глазами, и теперь я отказываюсь с ней говорить. Тактика - просто охуенная.
К моему ужасу, Лиза идёт за мной.
- Ты куда?
- Домой. Мне пора.
Это правда. Мама меня там, наверное, уже заждалась. Может, она следит за мной, как только я вышла из дома, и теперь сидит где-нибудь в кустах с биноклем и наблюдает за нами?
Андрияненко с любопытством меня оглядывает, чуть наклонив голову вбок. Она похожа на самого милого енотика в этом мире.
- Где ты живёшь? - спрашивает она. - В нашей школе я тебя не видела.
У меня никак не получается защёлкнуть застёжку на футляре . Если я произвела на Лизу плохое впечатление, то второе и третье будет ещё хуже. Надо поскорее свалить.
- Не-не-не, я ходила в другую,- бормочу я. - Сегодня выпускной, а мама вечно переживает из-за меня.
Наконец-то футляр от гитары закрыт. Ухожу сейчас же. Может, мы встретимся вновь. Только в другой раз. К тому времени она уже забудет про меня и про то, как глупо я себя вела. Начнём всё сначала, и всё пройдёт идеально.
Но вдруг, застёжка на футляре опять открывается, и мой замечательный подарок к выпускному падает на землю. Папина гитара вот-вот разлетится на мелкие кусочки. В последние секунды Лиза подхватывает инструмент, аккуратно кладёт на место и бережно застёгивает футляр. Потом во второй раз подбирает и подаёт мне «Сникерс».
При этом она так смотрит на меня, что я утрачиваю твердое агрегатное состояние и превращаюсь в лужу. Если бы происходило это в кино, то сейчас должна была бы быть сцена с поцелуем. Но кино и жизнь - разные вещи. Поэтому Лиза просто говорит:
- А ... У меня тоже был выпускной сегодня.
Я вовремя удержалась, чтобы не сказать : «Знаю! Я наблюдала за тобой, сидя дома на своей кровати и смотря трансляцию!». Но вместо этого я сказала:
- Ну тогда на старт взрослой жизни! - через несколько секунд я поняла, что сказала какую хуйню, поэтому, закатив глаза, добавила, - О Боже.
- Никогда не слышала более дурацкого пожелания,- смеётся она.
Теперь точно надо валить.
- Я и так дура.
- Куда ты так спешишь? - спрашивает Лиза, не отставая от меня.
Говорю первое, что приходит в голову:
- К коту.
Никакого кота у меня, на самом деле, нет и не было. Если бы мама разрешила мне завести какое-нибудь животное, то я завела бы пёсика- Хаски, и назвала бы его Арчи. Но мама мне не разрешает, потому что держать животное в четырёх стенах - это жестоко. Она боится ,что я начну выходить с ним из дому и поджарюсь на солнце. Тупая ситуация.
- К коту ,- повторяет она и улыбается, словно видит меня насквозь.
- Да!- выпаливаю я, будто не стесняясь того, что несу какую-то дичь. - Он умер.
- Ну, тогда некуда спешить,- произносит она.
- Нет, мне нужно... Организовать похороны кота, который умер.
Я безнадёжна. Понимая это, предпринимаю новую попытку бегства. Иначе я скажу что-нибудь ещё хуже и глупее этого. Теперь, я, кажется, вообще избавилась от девушки моей мечты.
- Погоди! Как тебя зовут? - кричит она мне вслед.
Я не отвечаю. Если она узнает моё имя, я уже не смогу отрицать, что Ирина Лазутчикова и есть та сумасшедшая, которая при первой встрече несла какую-то хуйню о смерти никогда не существующего кота. Иду не оборачиваясь.
Благополучно вернувшись домой, я вру маме про оглушительный успех моего концерта и ложусь в постель, удобно устраиваясь под одеялом, и только теперь начинаю ужасно жалеть о том, как всё получилось. Мне выпала такая возможность познакомиться с Лизой, а я всё проебала! Это был самых неловкий вечер в моей жизни.
На следующий день, перед пробежкой, Ника заходит ко мне, чтобы узнать у меня подробности сенсации, пока я не легла спать. Я уже написала ей в общих чертах, как прошла моя встреча с Лизой. Даже вкратце писать ей об этом-было стыдно. Но Ника настаивала на доскональном пересказе, желая услышать эту ужасную историю из уст хозяйки покойного кота.
- Кот? - взвизгивает она, глядя на меня расширенными глазами.
Я со стоном накрываю голову подушкой. Может, надо зарыться поглубже и лежать тихо, а когда я проснусь, окажется, что всё это был страшный сон?
- Кошачьи похороны,- фыркает она и принимается смеяться, причём так, что чуть не падает с крутящегося стула.
- Обязательно вслух повторять? - кричу я из-под своей подушки.
Если подруга не перестанет мне всё это говорить, то я ещё себя точно успею убедить, что всё это был страшный сон.
Ника встаёт, подходит к кровати и прыгает ко мне. Я не вижу её, но уже чувствую, как матрас сотрясается от смеха. Она кладёт руку мне на плечо:
- Всё нормально, принцесса, я слышала, что смерть домашних животных много кого возбуждает.
Открываю лицо, сажусь и спрашиваю:
- Ну а как я должна была ответить?
- Как угодно. Буквально по-другому. В английском много других фраз...
Я не спорю. У меня самая дебильная отмазка. Но,по-моему, это не самых худший вариант ответа.
- Любым? «Привет, я Ира. Я наблюдала за тобой из своего окна на протяжении десяти лет! Давай знакомиться?» Так что ли?
- Ну не прямо так...
- Или, может быть так? - продолжаю я, скрестив руки: «Мы с тобой учились вместе в начальной школе, тогда меня звали Кровопийцей».
Ника закатывает глаза:
- Все давно об этом забыли.
Вздохнув, я ударила кулаком по подушке:
- Я мечтала о разговоре с ней так долго... Увидеть её не из окна, а в живую... Дотронуться до неё. И вот, когда она сама решила со мной познакомиться, моё тело решило предать меня и превратиться в бревно. Блять! - кричу я.
- В следующий раз все будет по-другому... - поддерживает меня Ника.
Её голос стал мягче, она уже не смеётся надо мной. Она знает, как много для меня значила прошлая ночь и как мне хуёво от того, что я всё испортила. Я поднимаю глаза:
- Ты читала мою запись в «Твиттере»?
Я имею ввиду ту, что я сделала ночью, когда вернулась домой: «Мда... Я больше никогда не выйду из дома!».
- Ир, на самом деле, всё это к лучшему. Вот увидишь. Теперь ты знаешь, что выходить из дому и встречаться со своими сверстниками дело обычное. Не все вокруг тебя сволочи. И ты очень даже можешь нравиться людям. Даже если ты пытаешься впарить самой сексуальной девушке в школе фигню про мёртвого кота.
- Не начинай,- говорю я, тяжело вздыхая и сдерживая себя от слёз.
- Кроме этого, я поняла, что за многие годы, которые я провела дома, я совершенно разучилась разговаривать с людьми. Больше я не буду так позориться.
Ника гладит меня по колену:
- Ну да, немного разучилась. Но всё равно тебе надо туда пойти, кто же знает, что тебя ждёт в следующий раз?
- Следующего раза не будет,- угрюмо бормочу я, - точно не с Лизой.
- Откуда такая уверенность?- начинает Ника, собираясь вывалить на меня кучу аргументов, неубедительно доказывающих, что в будущем у меня всё получится.
Я останавливаю её:
- Один раз попыталась и хватит. Больше я её не увижу. В этом я даже не сомневаюсь. Потому что из дома больше не выйду. Пускай мама вздохнет с облегчением.
- Перестань. Ты же не серьёзно.
Я скрещиваю руки на груди:
-Я вполне серьёзно.
Тут Ника замолкает. Вместо того, чтобы бубнить о том, что у меня что-нибудь получится (и в жизни, и с девушками), она утыкается в свой телефон, а через минуту её глаза в удивлении расширяются :
- Ты проверяла колонку Хейли?
Сердце включает высшую передачу. Уже давно я написала нашему любимому психологу в рубрику «Добрая Хейли...», но отослать письмо всё же не решалась. Отправила я его несколько недель назад, когда чувствовала себя очень одинокой и слабой. Получить ответ, если честно, я даже не рассчитывала, потому-то и растерялась теперь. Мои мысли, которые я высказала очень откровенно, даже шокирующе , опубликованы на всеобщем форуме, и любой может их прочитать. Я не знаю как реагировать! Попробую всё отрицать...
- Нет, - бормочу я, с трудом сдерживая желание вырвать из рук телефон у Ники, чтобы поскорее оценить масштаб катастрофы,
- Колонку Хейли я в последнее время не читаю.
Ника, хмуря брови, награждает меня самым нахальным взглядом из своего арсенала:
- Хочешь сказать, что это письмо писала не ты, а другая девушка, у которой тоже ПК и, которая также выражает свои эмоции как ты?
Стараясь не смотреть подруге в глаза, я начинаю старательно собирать катышки со своего одеяла.
- Ладно, допустим это не ты,- говорит она и начинает вслух читать, то что я знаю наизусть.
Сердце бьётся о рёбра, как будто хочет выскочить из груди. Мне хочется сгореть от стыда...
Добрая, Хейли!
Начну с плохой новости: у меня опасная болезнь - пигментная ксеродерма. Это значит, что я не переношу ультрафиолетовых лучей. Теперь хорошая новость: несмотря на то, что день и ночь у меня поменялись местами (потому что вечером мне можно выходить на улицу, и я спокойно наблюдаю за звёздным небом), я также могу вести обычный образ жизни. Увлекаюсь музыкой, рисую, общаюсь с подругой, учусь (недавно окончила школьный курс с максимальным средним баллом и теперь учусь по программе колледжа), а ещё у меня лучшая в мире мама.
Только одного мне не хватает. Как и другие люди, я мечтаю встреть кого-то особенного, с кем меня будут связывать глубокие чувства. Когда мне было четырнадцать лет, то я осознала свою сексуальную ориентацию. С детства меня тянуло к красивым девочкам. Моя мама прекрасно знает о моей ориентации,и она сразу приняла меня, в принципе, я плохого и не ожидала от неё. Подруга так же меня поддерживает, иногда мы даже шутим с ней на эту тему. Но вампиры, которые родились несколько веков назад, староваты для меня. А какая девушка, кроме них, согласиться разделить такую жизнь со мной? Не говоря уже о том, что я никогда не смогу провести обыкновенные летние каникулы на море с любимым человеком.
Несмотря на все эти обстоятельства, есть один человек, которого я хочу узнать поближе. Мы никогда не встречались, но я с детства наблюдаю за ней из окна. По-моему, она очень добрая и весёлая. И ужасно красивая. Только вот она о моём существовании даже не подозревает. Хейли, скажите прямо: я должна выкинуть из головы мысли о любви вообще? И об этой девушке в частности? Или имеет смысл как-то привлечь её внимание и надеяться, что она с пониманием отнесётся к моей болезни?
Загорающаяся под звёздами.
Ника отрывает взгляд от телефона. Я, покраснев до кончика волос, яростно мотаю головой:
- Нет, нет, нет ! Это не я!
- Значит, ответ Хейли ты услышать не хочешь? - спрашивает она, и на её губах появляется лёгкая улыбка.
Я всё ещё пытаюсь себя не выдавать:
- Ну если ты думаешь, что это будет для меня полезно, то можешь прочитать.
Ника ухмыляется:
- Ты будешь недовольна, но мой совет на сто процентов совпадает с советом Хейли. Хотя она, разумеется, имеет ввиду не тебя, а другую девушку с такой же болезнью. Короче, ты должна... Ой, пардон, та девушка должна пойти на станцию и снова встретить там Лизу.
- Не могла Хейли такого сказать! - кричу я, выхватывая у Ники телефон. Она отдаёт мне телефон, и я читаю:
Дорогая загорающаяся под звёздами!
У меня есть друг, родом из Чикаго, который однажды сказал мне: "У каждой свой сэндвич с дерьмом". Однако, некоторые предпочитают это отрицать. Поверь, когда я говорю, что к началу отношений все приходят с собственным багажом, я имею ввиду всех без исключения. У кого депрессия, у кого болезнь, у кого долги, у кого проблемы - всё не перечислишь. У тебя есть клетки, не способные принимать солнечные свет. Ну и что? Чем твой сэндвич с дерьмом хуже других? Очень многие мои знакомые любят бодрствовать ночью, а днём отсыпаться. Ты ведёшь такой же образ жизни не по-собственному желанию, но это не делает тебя саму менее желанной. Став постарше, ты убедишься: в светлое время суток большинство людей заняты работой. На свидание они ходят вечером. Это значит, что встречаться с девушками ты сможешь так же, как и другие люди, - и в ближайшем будущем, и когда совсем повзрослеешь. Уверяю тебя, милая!
К тому же ты, по-моему, бежишь вперёд паровоза и заранее опускаешь руки. Да, ты не можешь разгуливать по улицам днём. Но она-то может выходить ночью из дому после наступления темноты. Так отправляйся туда, где ты можешь её встретить и дай ей возможность доказать, что ты заблуждалась. Заговори с ней. Посмотри к чему тебя это приведёт. Будь спокойной и веди себя естественно. Пусть попробует тебя удивить.
Пожалуйста, подумай над моими словами. То, что я тебе предлагаю- не просто, но это очень важно. Не позволяй болезни (которая ни в коем случае не определяет тебя , как личность) вставать на пути твоих желаний, даже самых смелых! Постарайся развить в себе веру в собственные силы и в людей. В то, что мы способны любить и прощать друг друга, несмотря ни на что.
Итак, попробуй подружиться с этой девушкой. Вообще, пробуй в жизни, что хочешь. Надеюсь, ты получишь то о чём так долго мечтаешь и даже больше.
С любовью, Хейли. ~•~•~♡
Я получила на свой вопрос обстоятельный разумный ответ, но сосредоточиться на нём не могу. Меня переполняет чувство неловкости от того, что я выставила себя на всеобщее обозрение. Только это не прочитала бы Кристина со своими подругами. А то теперь они начнут мучить меня ещё сильнее.
- Насчёт любить себя и про способность любить и прощать, круто сказано, да? - говорит Ника, когда я возвращаю ей телефон, - я чуть не прослезилась, а ты знаешь, как сложно меня до слёз довести.
- Прикольное сравнение с сэндвичем,- я слегка улыбаюсь, ведь Хейли такая классная: всё проанализирует и даст правильный ответ, хороший совет. Но я по-прежнему настаиваю на своём, говоря: "Я ей не писала".
Подруга закатывает глаза:
- Ну, конечно... Что касается Лизы, то она от тебя действительно не убежит, если ты с ней ещё раз поговоришь. Положи в коробку какую-нибудь прикольную мягкую игрушку, сфотографируй и пошли ей. Мол, теперь похороны позади и ты готова к общению! Ну или что-то в этом роде...
Я качаю головой:
- Не вариант.
- Но она же такая милая. Ей понравился твой голос, твоя песня и ты сама!
Подумав, я поняла, что Ника не так уж и не права. Лиза действительно держалась приветливо, несмотря на мою неловкость. Слушала песню и похоже, в самом деле, её оценила. Даже когда я, в желание куда-нибудь уйти от неё, начала нести сущий бред, у неё не пропало желание поговорить со мной. «Она идеальная, не стоит ей связываться со мной и с моими проблемами», - заключаю я, а вслух говорю:
- Елизавета Андрияненко и я? Нет, не судьба.
Ника встаёт с кровати, берёт мою гитару и отдаёт её мне:
- Лучше чем спорить со мной знаешь, что сделай? Напиши новую песню о вчерашнем вечере. Например, Билли Айлиш написала свою первую песни под впечатлением сериала "Ходячие мертвецы". Чем ты хуже? Давай, дерзай.
Может, и в самом деле, нет худа без добра? Неудача в любви - мощный источник вдохновения?
- Ну, слушай,- говорю я. Беру гитару и начинаю импровизировать. - В голове моей она - она - она. Курит строки до темна она - она - она... В этом всё моя вина-вина-вина... С такой, как я , никто не выдержит и дня.
- Хм... На твоём месте я бы ещё поработала.
Я встаю с кровати и открываю гитарный футляр. У меня появляется идея: напишу-ка я песню в стиле хип-хоп под названием «Похороны моего кота» и посвящу эту песню Лизе Андрияненко. Она услышит её в эфире, рассмеётся, решит, что моя неловкость очаровательна, и мы начнём общение заново... Стоп! Моего блокнота, куда я записываю песни-нет на месте!
- Господи, блять! Блокнот! - охаю я, и сердце начинает стучать в режиме паники. - Неужели я на станции его забыла? Там ведь все мои песни до единой. Может, ты сходишь его поискать?
- Я бы с радостью, но у меня померла золотая рыбка, и теперь я её оплакиваю,- шутит Ника.
Я хлопаю её по коленке:
- Я серьёзно! Пожалуйста!
Она смеётся:
- Поищу я, поищу. Сегодня же после обеда.
Она уходит, а я снова погружаюсь в печальные мысли о том, что могло бы случиться, но не случилось. Чёртова Лиза! Если бы она меня разочаровала, то мне бы было плевать на её впечатления обо мне. Но ты, к несчастью, оказалась ещё лучше, чем я думала.