Ангедонист

Не смотря на то, что еще совсем недавно я ненавидела этот день, в этому году ждала с нетерпением. Мой День рождения выпадал на предпраздничные дни, но родители всегда разделяли этот день и Новый год, всегда дарили два подарка и не заставляли чувствовать сожаление, что не родилась, как большинство моих знакомых - летом.

Мне исполняется восемнадцать. Не знаю, почему все так ждут совершеннолетия, ведь по сути это не меняет ничего в жизни на ближайшее время. Нет у меня планов уезжать из страны или водить машину, а даже если бы и хотелось, то уверена, что со связями Гордея сделать все это я могла бы без проблем и до этого.

Больше всего меня радовало то, что этот день я проведу с Гордеем. Мне было бы достаточно хотя бы просто того, чтобы он был рядом, но уверена, что Демидов придумал что-то особенное.

Так оно и было.

Открыв глаза, замечаю, что Гордея нет. Прошлась по квартире, заглядывая в каждую украшенную комнату, но его нет не только в постели, но и в доме. Меня окутывали лишь светящаяся гирлянда и запах мяты. Я бы не волновалась, если бы это не было столь странным, ведь он никогда не уходил не сказав мне. Не то, чтобы я контролировала Гордея, но любое изменение в его поведении пугает меня, заставляя думать, что он вновь сорвался с терапии.

В тысячный раз поправила елку, красные и синие игрушки на ней, гирлянду, засмотревшись на их согревающий свет. Задумалась о том, что стоило бы съездить в магазин и найти подарок Гордею, который было бы забавно упаковать и положить под елку. Интересно, почему он сам не задумывался хотя бы о том, чтобы так обжить свое жилье к праздникам? Никогда не делал этого в детстве? Или делал, но испытывал удовольствия?

Надеюсь, когда мы до поздней ночи украшали (как оказалось огромную) квартиру, то ему это понравилось. Мне так точно. Замечать, что Гордей не просто сидит в стороне и не понимает зачем все это, а участвует, помогает украшать и порой даже шуточно мешая, обворачивая меня мишурой, было самым лучшим подарком на грядущий День рождения.

На кухне заметила заварник чая с бергамотом, который был едва теплым. Значит Гордей ушел не так давно. Рядом лежала записка. Приободрилась, беря ее в руки. Рассчитывала хоть на нарисованное сердечко или смайлик, но ничего кроме сухого: «Одежда в шкафу. Жду в клубе». Впрочем, расстраиваться глупо, ведь это Гордей. Это просто его манера общения.

Вкус у Демидова был, конечно, странным. Шкаф был полностью пустой за исключением одной вешалки, на которой висело черное платье. Все бы ничего, если бы оно не было в пол, с длинным рукавом и наглухо закрытой шеей. Примерив его, сложилось впечатление, что я собираюсь на похороны монашки.

Собиралась закрыть шкаф, но увидела на нижней полке что-то блестящее. Ранее длинная юбка платья прикрывала деталь, лежащую под ней. Сейчас же из-за мерцания гирлянд я заметила тот самый револьвер. Начищенный до блеска.

По коже прошлись мурашки и мое нутро чуяло, что что-то происходит. Что-то нехорошее. Причем конкретно для меня. Зачем Гордей выбросил всю одежду из шкафа, оставив одно невесть откуда взявшееся платье и рядом с ним револьвер?

Зачем-то решилась взять его в руки и заметила внутри барабана одну пулю. Та самая, с гравировкой. Отбросила холодный металл, который так и кричал голосами погибших от него.

Неизвестность и непонимание нервировали меня. Набросив куртку на плечи, выскочила на улицу, вызывая такси. По пути пыталась позвонить Гордею, но он впервые в жизни не поднял. Обычно на мои звонки он отвечает в первые же гудки.

На входе меня никто не останавливал, будто бы прекрасно зная кто я и к кому пришла. В силу того, что был еще день, то людей, кроме работников не было. Пустой клуб смотрелся спокойным и не предвещающим беды.

-Девушка!- окликнул меня человек за баром.- Отнесите Демидову кофе,- он поставил чашку на стойку.

Вернулась за кофе и, пока аккуратно несла его по ступенькам, не сдержалась, чтобы хотя бы не понюхать его. Но это был обычный кофе. Так может у Демидова и нет того самого особенного вида? Может быть он просто дурит меня, специально предложив спор, в котором я бы точно проиграла?

-Гордей, я сдаюсь. Скажи какой твой любимый кофе? Я перепробовала уже столько рецептов, но... Гордей?- замолкаю, входя в то самое ложе на втором этаже.

Гордей стоял у потайных окон, выходящих на танцпол первого этажа. Высокий статный в пошитом по его меркам костюме. Правда в черном. Даже запонки и те были блестящими черными шпинелями. Демидов и так всегда выглядел самим воплощением Люцифера, но в этом образе он пугал. Кожа была мертвенно бледной, отдавала синевой просвечивающихся вен. Давно он стал таким бледным, как сама Смерть?

-Не в этой жизни, Земская,- издает смешок и только сейчас замечаю, что держит прикуренную сигарету в руке. Какого черта даже сигарета с черной бумагой и фильтром?- Присаживайся,- кивнул на диван.

-Почему черный? Не самый мой любимый цвет,- натянуто говорю ему, чувствуя, как начинают дрожать колени. Внимательно наблюдаю за ним, понимая, что в этой комнате среди нас двоих хищник - он.

-Траурный,- он тушит окурок об пепельницу, стоящую на подлокотнике.- Траур по хорошему отношению к тебе, Земская,- выкрикивает и сметает эту пепельницу прямиком в стекло, которое идет трещинами.- Знакомо?- он буквально швыряет в меня упаковку таблеток.

Ледяной пот пробирает до костей, а дрожащими руками не могу удержать вещь. Он рылся в моих вещах и нашел свой Венлафаксин. Лихорадочно стала соображать как бы могла выкрутиться из ситуации. Только вот мрачный взгляд Демидова прошивал иглой насквозь, припечатывал и уже оглашал мне приговор.

-Твои таблетки? Ты ведь пьешь антидепрессанты,- дрожащим голосом, положа руку на быстро стучащее сердце.

-Это Венлафаксин,- тихо шепчет.- Это, сука, Венлафаксин!- уже кричит так, что я вжимаюсь в спинку дивана.

Я же смотрела лишь на свое отражение в окне, где так иронично точно в месте отражения моей головы было разбито стекло. Не могла выдержать взгляда и ауры Гордея. Никогда прежде я не видела его настолько злым и не понимала почему сейчас он такой. Да даже если и нашел таблетки, то что с того?

-Да, Венлафаксин антидепрессант. Один из лучших на современном...

-Зря ты не поняла намек и не застрелилась из револьвера,- качает головой, шумно выдыхая.

Вскидываю голову, смотря на Гордея огромными глазами. Он оставил ту пулю для меня? Он хочет моей смерти? После всего того, что было между нами? Если того хочет Гордей Демидов, то меня уже точно ничто не спасет. Даже Бог.

-Гордей, ты можешь объясниться?- хриплым и до жути ледяным тоном. Этим же льдом начинает крыть и меня изнутри.- Да, я подсыпала тебе Венлафаксин, но лишь для того, чтобы ты наконец закончил курс терапии и жил лучшей жизнью. Я хотела как лучше.

-Как лучше?- он медленно подходит ко мне, обходит диван и встает за моей спиной. Наклоняется шевеля волосы на затылке дыханием с запахом дорого табака.- Я чуть с ума не сошел, Земская. Не прекращающиеся псевдогаллюцинации в башке и четыре ебанных сонных паралича.

Нервно сглатываю ком в горле. Мне даже тяжело представить это все, а понимать, что Гордей переживал подобное изо дня в день, одновременно с тем мило улыбаясь мне, делая вид, что все хорошо, было и вовсе невозможно.

-Почему ты никогда не рассказывал мне?- тихо шепчу пересохшими губами, ощущая, как внутренний инстинкт самосохранения вопит сиреной о том, что мне нужно хотя бы повернуться лицом к лицу опасности.

-И что? Ты бы тогда раскинула своим скудным мозгом и додумалась, что это побочка лекарства?

-Гордей,- попыталась вновь сказать ему о том, что я вовсе не желала плохого, но рука Демидова резко зажала мне рот. Это было так сильно и быстро, что голова откинулась назад, позволяя видеть возвышающегося надо мной Демидова, закрывающего собой свет лампы. Вокруг его головы создался ореол света, делая его неправильно богемным.

-Самое ебейшее в этой ситуации другое, Земская,- шепчет почему-то улыбаясь уголком губ, наблюдая за сочившимся из моих глаз страхом.- Если бы не твой волос в моем кабинете, то я бы и дальше нихуя не знал и сходил с ума,- резко отпускает меня, заставляя вновь поднять голову.

Теперь мое сердце точно останавливается без шанса на перезапуск. Если бы он просто нашел таблетки в моих вещах, то это полбеды. Но то, что я заходила в кабинет и брала его вещи...

Меня опять душат слезы. Даже не столько потому, что я сделала, сколько потому, что по виду Гордея я понимаю - мы вернулись туда, откуда начали. Очередной круг морального насилия.

-Я не хотела ничего плохого. Я не знала,- с дрожью в голосе и сгибаясь чуть ли не по полам от новой душевной боли.

-Все свои таблетки я ношу с собой, а те забыл выбросить,- цедит сквозь зубы.- Таких, как ты, не переделать, Земская,- он наматывает мои волосы на кулак и тянет назад, вновь заставляя разогнуться.- Плюнув в душу однажды, такая сука плюнет дважды. Значит хотя бы научись заметать следы,- в самое ухо, после чего я резко лечу вперед.

Остановилась лишь благодаря тому, что выставила руки вперед и ими зацепилась за столик. Боль от содранной кожи и последующий синяк - ничто, когда Гордей проходит мимо и бросает рядом со мной мои отрезанные волосы.

Трясущимися руками тянусь к ним, чтобы увериться, что это не сон. Не сон. Мои длинные переливающиеся волосы, из-за которых сам Гордей когда-то называл меня «золотце» теперь лежат мусором. Демидов вертит в руках блестящий остротой нож-бабочку и садится напротив.

-З-зачем?- поднимаю полный слез взгляд на Гордея, который делает глоток кофе и без какой-либо эмоции наблюдает за мной, моим отчаянием.

Крик застревает в горле и так и опускаюсь головой на столик, чувствуя, как на его поверхность тут же капают огромные соленые капли. Но они не помогут, не вернут время вспять, не склеят волосы и уж тем более сердце.

-Действительно, Варвара, зачем? Зачем ты делаешь такую херню, когда я только-только поступился со своей гордостью и наплевал на все свои принципы ради тебя?

-Принципы? Какие, Демидов у тебя могут быть принципы?!- взрываюсь в своей истерике, а стоило нащупать короткие обрубки вместо волос и меня стало не остановить. Мне уже было все равно. Пусть хоть взаправду убьет. Лучший подарок на День рождения.- Крутые парни в шлюх не влюбляются?!- меня разрывает дикий смех, сотрясающий грудную клетку.- Ты никогда и не верил мне, Демидов! Решил просто смириться с тем, что любишь такую шлюху, как я, верно? Надо было переспать с половиной универа, чтобы хотя бы сейчас было за что ломать свою жизнь!- не сдерживаюсь, кричу так, как только могу.

-Кстати о шлюхах,- весьма спокойно реагирует он, разглядывая мою истерику точно в цирке.- Хочешь узнать, кто слил твои фотографии?- изгибает бровь и переводит взгляд на дверь позади меня.

Удивлялась ли я тогда, когда в дверях появилась брюнетка и, пройдя мимо меня, садится близ Гордея? Удивлялась ли я тогда, когда она забрасывает длинные ноги с высокими шпильками на его колено? Удивлялась ли я тогда, когда узнала сперва в тонких изгибах, а затем и в лице Юлю? На все ответ один - нет.

Юля же делала вид, будто меня и нет. Уделяла внимание лишь Гордею, смотря на него точно сладкоежка на пирожное. Да и сама она выглядела тем самым дорогим пирожным в люксовой обертке. Ну да, у нее ведь не траур. Она ведь не предавала Демидова.

-Ты бы определилась на чьем хуе скакать хочешь. Кто тебе нужен? Вадик? Костя? Демидов?- уже не рыдая и не чувствуя вообще ничего. Гордей, сука такая, опустошил полностью. Как и обещал - иссушил до дна.

-Кость, не в обиду, но ты ведь всегда знал, что мне нравится Гордей,- извиняется перед Головацким, который стоял в дверях. Значит все же привел.- И я не могла не показать ему с кем он хочет начать отношения,- указывает на меня таким взглядом, словно увидела грязь из-под своих наращенных ногтей.- Не могла позволить обманывать Гордея,- поворачивается к нему с таким взглядом, что меня тошнит.

-Ну, да. Не обманывать же Демидова. Крутые парни в шлюх не влюбляются,- развожу руками и качаю головой. Понимаю, что нет привычного ощущения идущих следом волос. Вновь перевожу взгляд на них, лежащих на столе. Кусаю губы до крови. Нет. Никто из присутствующих не получит ни капли моих эмоции. Тем более Демидов. Пусть сдохнет в этой эмоциональной голодовке.

Рука Демидова ведет по голени и бедру Юли, скрываясь под платьем. Та и не против, хихикая, прячет лицо в его шее, будто от смущения. У этой потаскухи нет смущения. У Гордея Демидова, делающего все это специально на наших с Костей глазах, и подавно.

Гордей в очередной раз наказывал и унижал. Костю, за Арсения. Меня за... да наверное за все, включая и за то, что вообще родилась. По крайней мере в этот день и в этот час я действительно жалела, что появилась на свет.

Костя, которому было приказано сесть рядом и так же наблюдать, выполнил это. Его, кажется, не заботило, что я сидела практически без волос. Взгляд был устремлен лишь на Гордея с Юлей, тихо перешептывающихся о чем-то. Головацкий закурил и предложил мне пачку. Отказываться не стала. Все равно ничего более мерзкого уже не будет. Даже Астра без фильтра явно оставит послевкусие поприятнее, чем разговоры с Демидовым.

Никотин расслабил тело настолько, насколько это было возможным. Но даже так я чувствовала внутреннее напряжение, когда Гордей общупывал тело Юли и смотрел на меня поверх ее плеч. Она выгибалась ему навстречу, цеплялась за руки, пока сам Демидов поднимал и без того короткое платье вверх, собирая то складками на ее талии.

-Чуть что - нож-бабочка у него в левом нагрудном кармане,- шепнула Косте с таким холодом и цинизмом на которые только была способна.

-Пусть трахаются. Мне все равно,- жмет плечами, но по взгляду так и не скажешь, что ему все равно. На виске вздулась вена и ногой дергает так, что та скоро зашагает сама по себе.

-Прям совсем всё равно?- спрашивает Гордей и отвешивает голой заднице Юли такой шлепок, что та покрывается алым цветом.

-Кто бы сомневался, что в зиму под платьем проститутки не носят колготок,- хмыкаю и тушу бычок прямо о покрытие столика. Пепельницу один психопат разбил.

Оба наблюдаем, как длинные ноги Юли расходятся в стороны, стоило Гордею ухватиться за ее пылающую задницу. Она фальшиво стонет и усаживается удобнее на его пах, а ноги сгибает в коленях близ его бедер, упираясь каблуками в сам столик.

-Все равно?- спрашиваю у Кости, беря вторую сигарету.

Демидов не собирался обнажать брюнетку полностью, но всем хватило и пары его движений, чтобы лицезреть разорванные черные стринги, которые уже никак не прикрывали взмокшие и блестящие складки.

-Крутые парни в шлюх не влюбляются,- отвечает Костя и делает глоток принесенного коньяка.

Так его волнует не условие Гордея, а то, что Юля так легко согласилась трахнуться с Демидовым? Разочаровался и понял, кто Юля на самом деле? Какая жалость.

Будь это какой-то гребанный фильм, мелодрама, то на этом моменте Гордей бы остановился, сбросил Юлю с себя и встал передо мной на колени, прося прощения за свое биполярное расстройство или шизофрению или хрен пойми что им руководит в данный момент.

Но нет. Гордей уверенно шел дальше, засовывая внутрь Юли один, затем два и три пальца, массируя стенки и вызывая у Юли громкие сдавленные стоны. Она сама вошла во вкус и стала подмахивать бедрами, насаживаясь на руку Гордея, который, к слову сказать, смотрел на нее, но ни одна мышца лица не дрогнула. Спустя всего минуту ему это надоело и он вытащил пальцы, блестящие от выделений. Не нашел ничего более отвратительного, чем вытереть их об ее губы. Впрочем, Юля не удивила тем, что охотно вобрала их в рот, облизывая, как конфеты.

Довольный такой собачьей покорностью и извращением, Гордей вытаскивает пальцы из ее рта и кладет руки на бедра Юли, обхватывает ягодицы, которые приподнимает, позволяя самой брюнетке опустить руку и позаботиться о том, чтобы вставший член вошел куда нужно.

-Если парни в шлюх не влюбляются, так почему девушки продолжают любить самых отмороженных мудаков?- выдавливаю из своего горла, в котором образовался ком размером с галактику. Даже глоток коньяка не смог протолкнуть его.

Постепенно темп нарастал, вырывая блядские визгливые стоны, мешающиеся с противным шлепающим звуком. Кажется, Демидов специально раздвигал ее ягодицы, чтобы я запомнила на всю жизнь, как его напряженный член скользит и пропадает меж складок. Проблема в том, что запомнила. Каждую деталь в каждом звуке и запахе.

-Варвара,- сказал Гордей, чем знатно резанул слух.- Подойди,- разве он не должен быть хотя бы напряжен уже не говоря о возбуждении? Как он может думать о чем-то другом и сохранять холодность?

-Гордей?- с одышкой произносит Юля, выгибаясь так, чтобы лицо Демидова утонуло в ее груди.

-Жди,- раздраженно говорит ей, снимая с себя одним движением. Опешившая Юля теряет равновесие и падает на пол.- Подойди, Земская,- манит пальцами, ухмыляясь.

Вжалась в обивку, не моргая смотря прямо в его глаза, горящие похотью, жаждой и чем-то еще. Неуловимо тонким, намеком на нечто-то столь извращенное, после чего невозможность отмолиться.

-Иди,- толкает меня Костя, который прекрасно знает, что Гордею в таком состоянии не отказывают.

До скрипа сжимаю зубы и поднимаюсь. Ему более не запугать меня. По крайней мере он точно не увидит этого в моих глазах. Я не позволю больше жрать меня и мои эмоции.

-Ты же помнишь, кто должен получать все лавры?- припоминает мои же слова и одним резким движением заставляет упасть на колени, упираясь в диван.- И я хочу наградить тебя ими. Только благодаря тебе этот член стоит, Земская.

Не могу не скрыть отвращения, глядя на стоящий совсем близ меня влажный член с краснющей головкой. Мое лицо холодеет - первый признак того, что паническая атака уже стучится в дверь.

-Ты совсем конченный, Демидов? Отпусти меня,- упираюсь, размахиваю руками, надеясь заехать этому кретину по лицу ногтями, но Гордей легко ловит и сжимает мои запястья в одной своей руке.- Демидов,- качаю головой, смотря прямо в его бесчувственные глаза.

Гордей закатывает глаза, а затем второй рукой зажимает мой нос. Долго без воздуха протянуть невозможно. Демидов это знает и потому притягивает мою голову к члену, стоило приоткрыть рот, чтобы вдохнуть. Никакой жалости или пощады. Гордей перемещает руку на затылок, надавливая и заставляя вобрать так глубоко, что головка касалась стенки глотки. Давлюсь, кашляю, разбрызгивая слюну. Демидову мало, он не только управляет моей головой, но и сам приподнимает бедра, пытаясь войти чуть ли не со всей мошонкой сразу.

Жмурюсь, пытаюсь абстрагироваться от самых ужасных мыслей и воспоминаний, заставляющих холодеть до кончиков пальцев. Стоны Гордея мешаются со стонами дяди Лёши из моих воспоминаний и это вызывает небывалое чувство страха. Слезы летят из глаз не только из-за сильных быстрых фрикций, но и из-за полного разрушения моей воли, моей психической оболочки, которая сыпется к ногам Демидова точно осколки от елочных игрушек.

Член напрягается все сильнее и в момент, когда Гордей вжимает мое лицо в свой пах, заставляя ощутить подбородком мошонку, входя в горло запредельно глубоко, вместе с громким стоном Демидова вырываются первые струи спермы, которой я тут же давлюсь. Белесая жидкость вытекает из ноздрей, из уголков рта, попадая на лицо, на его пах, на одежду. Ни мой кашель, ни дрожь, ни слезы - ничего не было достаточным для Демидова, чтобы вытащить член и дать мне отдышаться, пока из него не вытечет все до последней капли.

Гордей давно отпустил мою голову и руки, но более сопротивляться не было смысла. Я так и застыла восковой фигурой в той позе, которую придал кукловод. Демидов сам вытаскивает член, ударяя головкой по нижней губе, с которой стекает капля спермы.

-С Днем рождения, Варвара.