Ангедонист

То ли увлажнитель воздуха, то ли супчик, то ли еще какая-то неведомая сила была движущей, но вскоре мне действительно стало лучше. Я наконец чувствовала себя хозяйкой своего тела и разума. Это радовало до одной определенной мысли - Демидов больше не будет таким милым и заботливым со мной.

С толикой страха каждый раз ожидала, что вот сейчас придет Гордей и вновь отправит меня в тот чулан, заставит выполнять унизительные вещи и вообще слетит с катушек. Вновь.

Тот Гордей настолько пугал меня, что я не задумываясь стала обыскивать его комнату на антидепрессанты, стоило Демидову выйти из дома. Я осматривала каждый угол, каждый ящик, каждую полку. Но так и не находила ничего, кроме тех лекарств и витаминов, которые Гордей купил для меня.

Очень долго стояла у закрытой двери в рабочий кабинет. На мою память, вход в эту комнату был закрыт даже тогда, когда мы с Гордеем признавались в симпатии друг дугу и ночевали в одной постели. Он объяснял это тем, что там много важных документов, которые нельзя нарушить даже в последовательности. Зная специфику работы Гордея, то я решила просто исключить из квартиры эту комнату в принципе. Если Демидов был внутри, то это равняется тому, что его нет в доме.

Рабочий кабинет Гордея - табу.

Сейчас же, заламываю пальцы и нервно оглядываюсь на лестницу, на дверь в тот самый чулан. Она так и шептала, что уже ждет меня, ждет, когда Гордей вновь сойдет с ума и вернет нас на круги своя. Не хочу. Хочу всегда видеть рядом с собой того самого заботливого и любящего Гордея, каким он был последние дни.

-Ты ненормальная, Варь,- шепчу сама себе, понимая, что уже, как Демидов, слышу голоса.

С кем поведешься, как говорится.

Но все же решилась войти, резко положив руку на ручку и толкнув массивную дверь. Состояние Демидова пугало меня больше, чем возможность того, что я могла бы случайно испортить документы. Я ведь аккуратно...

Вхожу в комнату медленными маленькими шагами, дыша чрез раз, словно боясь потревожить здесь даже пыль. Мои нервы настолько расшатаны, что ожидала писка, как от сигнализации или вроде того, но... но ничего не происходило.

У меня было не так много времени, пока Гордей вышел за закончившимся ибупрофеном. Потому стала методично рыться в шкафах и ящиках стола, но ничего, кроме отчетов, документации и деклараций не было. Кое-где валялись канцелярские принадлежности, а в не прикрытом мини баре стоял коллекционный алкоголь. Сам интерьер комнаты отличался от всего интерьера остальной квартиры. Массивная темная мебель, такие же мрачные темные стены и даже картина в библейской тематике, висящая позади компьютерного стула и та выглядела жутковатой.

Не могла отделаться от навязчивого церковного хора в своей голове после увиденного. И Гордей был главным, кто вечно среди них напоминал мне одно и тоже: «Помолись Богу, Земская. Помолись ему, чтобы ты никогда не увидела меня плохим».

-Это просто твои нервы,- раздраженно захлопнула очередной бесполезный ящик, прогоняя пугающие образы.- Что за...

Руки тут же опустились, когда заметила лежащий в нижней полке револьвер. Он был далек от блеска из-за засохших пятен крови. Рядом валялись пули на которых, если присмотреться, есть гравировка.

-Эстет хренов,- передергиваю плечами, дрожа, как осиновый лист.

Гордей не просто убивал людей, он насмехался над родственниками жертв, словно получая удовольствие от того, что все (включая следователей) прекрасно знали кому принадлежат гравированные пули, застрявшие в телах.

Отодвигаю револьвер, чтобы заглянуть в дальние углы ящика. С надеждой цепляюсь в картонную упаковку, которая оказывается Венлафаксином. Я не знала ни одного препарата в своей жизни кроме аспирина и ибупрофена, чтобы утверждать о том, антидепрессант это или нет. Но ведь Гордей не может держать что-то кроме этого, верно? Схватила коробку и, закрыв ящик, тут же вышла из комнаты с глухо стучащим сердцем.

Заваривала чай, когда Гордей хлопнул дверьми и бросил ключи на полку. Дрожала не из-за температуры, а из-за ужасного ощущения, будто он сейчас подойдет и все поймет, узнает, что я была в комнате, в которую нельзя заходить. Гордей подошел и вновь приложился щекой к моему лбу. Я же воспользовалась ситуацией и обняла его, прижимаясь к телу плотнее.

-Тебе лучше? Температуры нет, но ты дрожишь,- замечает он, отодвигая голову, но не выбираясь из кольца моих рук.

-Мне намного лучше, спасибо,- искренне благодарю за все то, что он делал для меня за эти дни. Демидов действительно делал много. Очень много для того, кто поступился со своей гордостью и ненавистью.- Я сделала чай с бергамотом,- отстраняюсь и беру заварник, чтобы поставить на стол близ уже стоящих чашек.

-Или ты не любишь с бергамотом?- оглядываюсь на него, но замечаю лишь, как он смотрит на мои ноги, которые так и не смогла прикрыть его футбола.

-А? Что?- поднимает затуманенный взгляд на меня.- Бергамот? Отлично. Я только... кхм, помою руки схожу,- отводит взгляд и сам тут же скрывается за дверью.

Не знаю какие руки он мыл, но не было его минут десять, что дало мне время растолочь лекарство в порошок и растворить в чашке чая. Чувствовала себя неправильно, делая подобное, но если только так я могла вылечить Гордея, то пойду на это вновь и вновь.

Было необычно просто сидеть с ним в тишине на кухне и пить чай. Не кофе, который теперь ассоциировался с нашим знакомством, руганью, ссорами и слишком уж бурными эмоциями, а именно чай. Будто другая жизнь и отношения с чистого листа.

-Собирайся,- допивает свой чай в пару глотков и наверняка не понимает, почему я так пристально смотрю на это.

-Куда?- изгибаю бровь и немного напрягаюсь, ведь в последний раз после этой фразы мы отправились в клуб.

-Ну, ты же хотела украсить дом к Новому году. У меня нет ничего подходящего, а значит едем по магазинам,- он лично моет чашку за собой и находясь ко мне спиной даже не подозревает какая широкая улыбка селится на моем лице.

Бросаю это чертово чаепитие, которое в общем-то и затевалось, чтобы Гордей принял лекарство, и бегу надевать первые попавшиеся вещи. Никогда не думала, что обычный поход по магазинам будет так радовать и вдохновлять меня. Уже готова была ринуться из квартиры на свежий воздух, на котором не была целую уйму времени, но Гордей останавливает меня за капюшон, не дав сделать даже шаг за порог квартиры.

-Что?- пыхчу возмущенно, поднимая взгляд на него.

-Шапка,- поясняет мне и тут же натягивает новенькую теплую вещицу на мою голову.- И шарф,- достает из брендированного пакета шарф в тон и вязку шапке, а затем укутывает в него.- Перчатки,- берет мои руки и лично натягивает перчатки на них.

-Мы же все равно едем в машине,- закатываю глаза.

-Без всей этой амуниции даже из дома не выйдешь, Земская. Помяни мое слово,- серьезно смотря на меня.

-Знаешь, если ты каждый раз при моей болезни будешь вести себя так и обещать мне исполнить желание, то я готова болеть хоть каждый месяц.

-Ты ненормальная, Земская,- крутит пальцем у виска.- Специально вот так заболеешь и я отлуплю тебя по заднице, которая в этот раз чудом избежала шести сантиметровых игл.

-Такая же ненормальная, как и ты, как и наши отношения, Демидов,- жму плечами говоря факты о которых уже не имеет смысла сожалеть.

-Парочка психов, выходит?- улыбается, приобнимая меня за плечи.

-Получается так,- развожу руками и улыбаюсь ему в ответ.

Оказывается, признать, что мы оба ненормальные это проще, чем доказывать Гордею, что он единственный псих.

С нетерпением и детским восторгом любовалась заснеженными улицами за окном машины. Гордей, видя мое настроение, будто специально ехал медленно, чтобы я могла рассмотреть украшенные улицы и площади. Все везде в елках, гирляндах, диодах, игрушках. То тут, то там витрины с новогодними вещицами, вывески с акциями. Пахнет зимой и пряным печеньем, а порой даже доносится музыка и смех с открытых фуд-кортов и фестивальных площадок. Аниматоры развлекают носящихся стаями детей, а на причудливых фотозонах делают фото на память даже пожилые люди.

Кажется, я выглядела такой жалкой, смотря на все это с щенячей завистью, что Гордей все же взял меня за руку и пошел в сторону этих предновогодних веселий. Мои радость и счастье светились ярче всех огней этого фестиваля. Впервые за такое долго время я почувствовала себя любимой и нужной. Гордей, как бы не скрывал, и сам расслабился, был рад нашему свиданию, если его таковым можно назвать.

Мы съели по имбирному прянику, выпили глинтвейн, прокатились на коньках, встраивались и водили хороводы с незнакомыми людьми и даже подпевали со всеми «Знаешь ли ты». Раскрсневшиеся щеки и носы, блестящие счастьем глаза и широкие улыбки - вот, что я точно не забуду никогда.

-Ваш приз,- улыбаясь, мужчина подал большого плюшевого зайца с длинными ушами в качестве выигрыша в тире.

Я была безумно рада игрушке, но наблюдать за целившимся в мишени Гордеем тоже то еще удовольствие. Он поднялся, отложив «винтовку» и лишь когда повернулся ко мне, на его лицо вновь вернулась улыбка и беззаботность. Может не стоило напоминать ему о его «работе» в этот вечер? Даже если и через тир? Кажется, когда он берет в руки хоть что-то напоминающее оружие, то становится далеко не тем Гордеем, которого я так хочу видеть рядом с собой.

-Спасибо,- смущенно говорю ему, крепко стискивая зайца перед собой.- Ты не должен был вести меня сюда, но...

-Мы отлично провели время,- улыбается он и, беря за руку, ведет в сторону иллюминаций.- В последний раз я был в таких местах ребенком. Мама приводила меня на предновогодние веселья, но, знаешь, я не мог понять зачем. Не понимал, почему все вокруг такие радостные и что им вообще всем нравится в этом.

-А сейчас?- неуверенно спрашиваю его, заглядывая в его глаза, смотрящие вперед, чтобы лавировать в потоке людей.

Гордей ведь говорит о своей ангедонии, которая была у него с детства. В такие моменты мне становится его очень жаль. Ребенок, который не может понять общего веселья и просто расслабиться... уже тогда он явно выделялся и отделялся от общества.

-А сейчас я чувствую,- улыбается, останавливая нас в неприметном углу под синими диодами.- Спасибо, что я могу чувствовать, Варя,- обхватывая мое лицо и целуя так, что подкашиваются ноги. Но Гордей точно не дал бы мне упасть.

Влажный чувственный поцелуй, в который Гордей вложил все свои эмоции был лучшим подарком на грядущий Новый год. Ведь эмоции - самая дорогая валюта для Демидова.

-Молодые люди, с наступающим,- какой-то навеселе мужчина вторгается в наше пространство, руша всю атмосферу.

Гордей на рефлексах задвигает меня за спину, но выпивший мужчина не представлял опасности. Он впихивает в руки Гордею что-то и, шатаясь, бредет обратно к своей компании.

-Наступающий? Новый год только через две недели,- изгибаю бровь, выглядывая из-за Гордея. Смотрю вслед мужчине, а потом перевожу внимание на то, что Демидов держал в руках.- Что там?

-Полароид,- отвечает Демидов.- Пусть проявится,- поясняет почему прячет тот в свой бумажник.- Так что? За елкой?!- обнимает меня и направляется в сторону торгового центра.

Из-за тепла в помещении меня потянуло на сон, хотелось присесть на один из пуфиков и просто заснуть, но вид украшенного центра с огромной елкой в главном холле взбодрил меня. Нет времени на сон, когда все вокруг раскупают самые красивые елки и украшения!

Носилась между рядов, как ужаленная, разрываясь в желании скупить абсолютно все. Но стоило признаться, что этот вечер особенным делали вовсе не покупки, а Гордей, ходящий за мной следом и оплачивающим абсолютно любое моё желание. Ни одного вопроса действительно ли нам нужны те бантики или та статуэтка ангелочка на подобии тех, что стоят в саду в фантах.

-Зачем нам анальные бусы?- изгибает бровь, смотря на то, как я разворачиваю украшение.

-Демидов, ты совсем что ли?! Какие еще анальные бусы? Это украшение на елку,- возмущаюсь я, показывая на то, как точно такие же висят на елке рядом с витриной.

-А зачем елку украшать анальными бусами?- доводит меня до закипания и я ведь вижу по хитринкам в глазах, что делает он это специально.- Ладно-ладно, я понял. Фешн, тренд этого года и все такое,- он кладет упаковку в и без того заполненную тележку.- Когда мы дойдем до обычных елочных шаров?

-Вот как раз следующий отдел,- указываю рукой куда нужно завернуть.- Тебе какой цвет нравится? Красный или розовый?

-Синий.

-Красный так красный,- киваю я.

Только завернув к стеллажам, как тут же замираю, словно вкопанная, заставляя Гордея, следующего за мной, сманеврировать, чтобы не врезаться в меня.

-Что-то случилось?- Гордей тут же оказывается возле меня.

-Эм... нет, просто... просто показалось,- улыбаюсь и отмахиваюсь.- Знакомая девушка.

Девушка, что была всего в десятке метров от нас мне и вправду была знакома. Блондинка, любящая латте, пальто с каблуками и работу за ноутбуком до позднего вечера. Девушка, что шла переулком и была застигнута врасплох бандой парней. Та, которой Гордей отказался помогать и мне запретил. Не думала, что смогу снова увидеть ее живой и, более того, с сияющей улыбкой, любовью в газах, глядящих на мужчину, который вез ее с упаковкой елочных шаров в тележке для покупок. Высокий достаточно симпатичный мужчина смотрел на нее с не меньшей любовью, которая излучается во все стороны, которую невозможно не почувствовать.

Девушка не просто жива, но еще и счастлива, нашла свою любовь. Меня никогда особо не волновали другие люди, но, не знаю почему, я была безумно рада за нее. Явно пережив многое теперь у нее есть свой кусочек счастья. Когда-то загнанная в угол теперь улыбается и рада жизни. Этот пример заставляет меня верить в то, что и я могу быть такой же сильной, как эта притягивающая к себе с первых мгновений эффектная блондинка.

-Угу. Девушка Косарева,- кивает Гордей, вместе со мной смотря этой парочке вслед.- Алеся. Кажется.

-Он тоже... того, как и ты?- смотрю на него, желая, чтобы он соврал, но нет. Этот Косарев, тоже такой же убийца, как и Гордей.

Печально вздыхаю, ощущая, как все больше и больше понимаю эту блондинку. Все же у нас есть кое-что общее - любовь к психопатам. А эта любовь все равно, что жизнь на пороховой бочке. Сегодняшняя страсть завтра обернется лютой ненавистью.

-И что в этом плохого?

-В убийстве людей?- иронично вздергивая бровью.

-В убийстве подонков,- поправляет меня.- Косарев прикольный парень и я не вижу смысла убивать его. Он верен себе и своим принципам, никогда не пойдет мерзкими ходами для своих целей. А вот таких мразей, как те, что выкрали тебя, таких не жалко. Они так грешны, что даже удивительно потрескивают в огне. Бесы выходят.

-Надеюсь ты наигрался в инквизицию,- морщусь я от воспоминаний с запахом бензина.

-С поджогом поторопился, конечно. Дал волю своим чувствам,- кивает он.- Надо было хоть одного для допроса оставить. Потому что я сколько не разбираю и не копаю, но так и не могу понять, а на кой черт они тебя выкрали,- он задумался, а у меня коробка с игрушками падает из рук. Благо они пластмассовые, а не стеклянные.- Ведь должны же были тогда связаться со мной, потребовать выкуп или типа того.

-Может просто не успели,- жму плечами и точно не хочу продолжать разговор.

Не хочу портить такой день рассказами о дяде Лёше. Такие разговоры и мысли обычно заканчиваются паническими атаками. Уже не говоря о том, куда мы вновь сдвинем наши отношения после правды. Мы и так еле-еле пришли к хрупкому миру, который есть между нами сейчас.

-Эх, Земская. Тебя бы тоже на костер надо отправить,- говорит то, от чего у меня мурашки по коже. Это ведь шутка?- Ведьм сжигали, а ты самая что ни на есть ведьма! Околдовала меня,- притягивает к себе и оставляет сладкий поцелуй на губах.- Что там дальше по списку? Гирлянды? Они в западном крыле,- он берет упаковку красных елочных шаров и, опустив те в тележку, направляется вперед.

Жаль признаваться даже самой себе, что никакое это не колдовство, а самый обычный Венлафаксин. Такой веселый и разговорчивый Гордей был для меня новым неопознанным объектом. Но хотелось, чтобы таким оставался всегда.

Подхватываю с полки упаковку синих елочных игрушек и бегу к Гордею.