Ангедонист

-Черт,- шиплю я и хватаюсь за столешницу. Стакан с водой падает на пол и разбивается. За последнее время на полках с посудой поредело. То Гордей истерит и бьет ее, то я, случайно разбиваю ее из-за неуклюжести.

-Что ты делаешь?- на кухне включается свет и Гордей сонно облокачивается о косяк.

-Я... я просто хотела воды,- тру переносицу и жмурю глаза, чувствуя, как даже угловой свет слепит меня, делая глаза чувствительными.

Демидов подходит ко мне и вместо того, чтобы помочь достать новый целый стакан с верхней полки, обхватывает меня и прикладывается щекой ко лбу. Какая приятная холодная, но колючая у него щека! Не сдержала вздох.

-У тебя жар,- констатирует очевидное.- Ложись. Я принесу градусник.

Хотела бы остановить его, чтобы не отходил от меня, но движения были медленными и вялыми. Мышцы болели и двигаться стало очень тяжело. Предполагала, что «прогулка» на заброшенный завод зимой может закончится как минимум обычной простудой, но в момент, когда была связана, а трое мужчин решали каким способом убьют меня, то простуда не казалась чем-то серьезным.

Сейчас же, я не осознавала реальности и скоротечности времени. Кажется, даже не я сама дошла, а Гордей отнес меня в комнату, укладывая на кровать и укрывая большим мягким одеялом. Дышать становилось все тяжелее и тяжелее, а холод пробирал до костей. И это с учетом, что в самой квартире было плюс двадцать пять и полы с подогревом. Все равно безбожно куталась в одеяла, как гусеница.

Я бы могла просто насладиться тем, что в Демидове проснулось такое редкое чувство, как жалость. Ведь он не бросил меня в том чулане, а принес в свою постель и укутал. Вроде как даже просто оставил в покое, но, как оказалось, лишь на время.

-Земская, ты просто ходячая катастофа,- качает головой Гордей, смотря на градусник.- Пей,- протягивает мне стакан с водой и таблетки.

-А в стакане нет спермы?- не знаю откуда берется это из меня. Странно, что мозг, которому стало не хватать кислорода из-за заложенного носа, вообще думает о таких вещах.

-Что, так понравилось? Могу организовать,- закатывает глаза, ухмыляясь уголком губ.- Это обычная вода. Пей.

Но я не хотел подниматься и выбираться из только-только ставшего теплым кокона. Придурок Демидов содрал с меня одеяло и в одно движение приподнял тело, заставляя сесть, облокотившись на подушки.

-Я ненавижу тебя,- стуча зубами и пытаясь прикрыться одеялом, но Демидов отшвыривает то на пол.

Мне удается разлепить ноющие веки и взглянуть ему прямо в глаза. В этот раз свет не бил в лицо, а лишь мягко светил из угла. Давно у него есть ночник? А цветы в вазе? Давно стоят тут? Не белые Зантедескии, но все же живые и свежие, с капельками воды на листочках.

-Ненависть тоже чувство,- жмет плечами и морщится. Только сейчас мне удается рассмотреть крестообразную повязку на его груди.

-Зачем, если можно выбрать любовь? Она намного приятнее,- дышу через приоткрытый рот и облизываю сухие губы. Решаю, что больной мне все простительно и потому тянусь к плотным турам бинтов, убеждаясь, что это не мои галлюцинации.

Не галлюцинации. Гордей сидит близ меня, без майки, обнажив бледную кожу под которой бугрятся мышцы, а поверх вместо одежды на нем бинты, которые в одном месте розовеют. Это попавший осколок или все же пуля Косого? И почему Гордей просто молчал? Я бы могла научиться повязкам и помогать ему обрабатывать рану.

Кажется, все это так ярко читалось в моих затуманенных глазах, что Гордей одним видом вновь ответил мне: «Сперва себе помоги».

-Пока что любовь сделала мне в тысячу раз больнее,- качает головой и выдавливает из блистеров таблетки, а использованные упаковки бросает на пол.

Его слова точно нож в сердце. Хочется рвать и метать, говорить о том, что он не прав и вообще вернуться к разговору, рассказать все. Не будет слушать? Тогда кричать в самое ухо, чтобы он все равно меня услышал. Но мое тело сейчас настолько слабое, что я не могу начать этого. Да и волшебность момента, когда Гордей поступился со своей ненавистью и заботится обо мне... я не хочу рушить эту сказку. Даже если она и будет короткой.

-У тебя дома целая аптека?- хмыкаю, разглядывая, как он раскладывает все по таблетнице.

-Моя мама врач,- жмет плечами.- Я позвонил ей, обрисовал ситуацию и она сбросила список лекарств. Пока ты спала сходил за ними,- обыденно, словно бы вообще не понимает насколько этими словами и поступками греет мое и так разгоряченное сердце.

Пока я спала он ходил мне за лекарствами? Так вот откуда причудливый ночник в виде полной луны и вот откуда цветы.

-Это, блин, что? Рыбий жир?- тычу пальцем в прозрачную капсулу, которую узнаю из тысячи.- Не буду я пить эти таблетки,- отодвигаюсь от Гордея как можно дальше, но тот хватает меня за лодыжку и тянет на себя обратно.

-Не будешь пить таблетки, то...

-Что? Запихаешь мне их в глотку?- хмыкаю, предугадывая его слова, смотря в черные омуты, где мерцающими огоньками вижу что-то еще помимо ненависти. Это его чувства на дне мрака или все же отражение моей надежды?

-Не будешь пить таблетки, то тебе выпишут уколы. Вот такие,- показывает пальцами перед мои носом,- иглы в задницу. Знаешь, Земская, я бы много чего засунул тебе в задницу, но иглы стоят на последнем месте.

-Дурак,- шуточно стучу рукой по его плечу и пытаюсь выбраться из той малой зоны, которую он оставил мне между собой и кроватью.- А тебе-то уколы делать не нужно? Ну, чтобы зараза не прицепилась,- специально, в отместку, тычу прямо вместо, где все же наверняка прошла пуля.

-Да какие там уколы,- шипит он.- Все равно же одна зараза прицепилась,- обводит меня взглядом.- Я пью антибиотики в таблетках так что на мою задницу даже не заглядывайся. Все равно ты была бы последним человеком, которого я бы подпустил к ней.

-Что? Боишься?- почему-то меня пробирает жуткий смех от представленной картины. Бегать за задницей Демидова? Звучит сюреалистично.

Из-за меха закашлялась до раскрасневшегося лица и вышедшей мокроты. Демидов ту же позабыл про свои шутки и подал мне емкость, куда я могла бы сплюнуть прозрачную субстанцию. Гордей поглаживал своей огромной ладонью вверх вниз по моей спине, чем заставлял меня даже полюбить эти противные отхаркивания.

-Не боюсь. Скорее просто верю в твою мстительность.

-Ты меня воспитал такой,- жму плечами и вытираю уголки губ от слюны.- Я много кому хочу отомстить,- киваю, шмыгая носом. Демидов возвращает мне одеяло и я вновь заворачиваюсь в него.- И отомщу,- уверенно киваю, закрыв глаза.- Всем им... но не тебе,-разговариваю с сама собой.

Да, сколько бы я не клялась, что хочу отомстить Гордею, но из-за подобных качель, где он то ненавидит меня, то спасает, мне тяжело сохранять равновесие.

-И кому же ты так хочешь отомстить?- заинтересованно спрашивает Демидов, ложась точно позади меня. Его тело было таким горячим, что я сама инстинктивно прильнула к нему.

Его руки обхватывают меня, скрещиваются на моей груди. Даже дыхание Демидова было горячим и согревающим мою шею, куда он зарывается носом. До дрожи приятное чувство. Он словно большой кот, который ложится там, где тепло, и мурчит до невозможности громко.

-Дяде Лёше, Арсению, Вадику...,- вылетает еле разборчивое, ведь я уже расслабилась и практически провалилась в сон.

-Вот сперва выздоровей, а там расскажешь мне кто и в чем виноват,- чувствую легкое прикосновение губ к виску.

Я-то расскажу, но... поверишь ли ты мне, Демидов?

Впрочем, обо всем этом я и позабыла, когда даже спустя три дня мне не стало лучше. Лихорадка убивала меня, приковывала к кровати и взмокшим от пота простыням. В промежутках, когда я приходила в себя и могла осознавать происходящее, видела Демидова, метусящегося рядом точно заведенная пчела.

-Демидов?- хрипло спрашиваю я, даже не поднимаю головы с подушки.

-Варя,- Демидов тут же оборачивается, отбрасывая скомканное постельное белье, которое только-только заменил на новое.- Как ты себя чувствуешь?- садится на пол у кровати близ моего лица.

-Что у тебя с лицом?- хочу дотянуться до него, но получается плохо и потому Гордей сам наклоняется, позволяя синюжными кончиками пальцев потрогать его впалые щеки.- Это волнение?- не знаю откуда беру силы улыбаться.

И не понимаю почему вообще улыбаюсь и чувствую такой трепет от осознания, что Гордей Демидов переживает за меня. Вон какой бледный, с кругами под глазами и щетиной, которую не брил уже несколько дней.

-Кончено это волнение, черт бы тебя побрал, Земская!- скорее не злость, а отчаяние.- Еще сейчас откинешься тут и что потом с тобой делать,- он выдыхает и зачесывает волосы назад.

-Отвезешь на прогулку на цементный завод,- припоминаю его же слова, но только в отношении Головацких. Интересно, а Костя уже приводил ему ту девушку? Или Гордей все возле меня скачет эти дни?

-Какой еще цементный завод, Земская? У тебя совсем кукушка поехала?- он прислоняет руку к моему опять взмокшему лбу. Поджав губы, медленно поворачивает меня на бок. Ноющая боль отзывается в плече, ведь именно там, помнится, был ожог.- Мне жаль.

-За что именно?- приподнимаю бровь.

Гордей отвечает сразу. Не словами, а поцелуями. Губы касаются моей шеи и затем плеча, места, где и была уже явно затянувшаяся, но пульсирующая рана.

-Если бы я знал, то не прикончил бы их так быстро и легко,- шепчет, заставляя кожу покрыться мурашками.

-Гордей, зачем тебе это все?- тихо, утыкаясь в подушку. Меня рвет на части даже не из-за болезни. Лихорадка, слабость, боль в мышцах, постоянный кашель с мокротой – ничто в сравнении с тем, как Гордей выбивает меня из сил своим то хорошим, то отвратным отношением.- Зачем возишься со мной? Чтоб игрушка жила подольше?- причиняю боль сама себе. Лучше так, чем надеяться, что мое желание на падающую звезду исполнилось, но в конечном итоге услышать от Гордея ранящие слова.

Руки Демидова замирают на моем теле, напрягаются, а затем сам Гордей отходит, укрывая одеялом, так едко пахнущим кондиционером для белья, что я чувствую это даже через заложенный нос.

-Ты такая дура, Земская,- цокает он и слышится какой-то писк близ уха.

Открыв глаза вижу, что он нажимает что-то на невесть откуда взявшейся прикроватной тумбе.

-Это увлажнитель воздуха?- глаза на мокром месте и голос подрагивает. Такой же увлажнитель, какой стоял у меня в комнате когда-то очень давно. Мамин подарок.

-И аромалампа вместе. Будешь дышать увлажненным воздухом с..,- он берет малюсенькую баночку в свои огромные в сравнении с тем руки и, прищурившись, читает этикетку,- с эфирными маслами эвкалипта и мяты.

-Мята? Не хватает только мохито,- пытаюсь шутить, но опять начинается приступ кашля. Хотя так и должно быть, с учетом, что Гордей специально уложил меня в дренажное положение. Ну точно сын врача.

Демидов не заставил себя ждать и тут же оказался рядом, будто думая, что я без его надзора могла бы задохнуться.

-Будет тебе и мохито и вообще что хочешь, только, ты это... Варь, выздоравливай давай,- он держит мою свисающую ладонь и водит большим пальцем круги по тыльной стороне.

-Что хочу?- уцепилась за фразу.- Тебя за язык никто не тянул,- тут же говорю ему, приоткрыв глаза. Выражение лица у Гордея такое, что, наверное, я бы могла попросить  что угодно и он бы не отказал мне. Могла бы я попросить любви и забыть все прошлые обиды? Могла бы. Поросила ли? Нет.- Пообещай, что мы украсим дом к Новому году.

-Что?- хмурится, словно не так понял меня. Он, что? Тоже думал, что я скажу про любовь?- Ты хочешь украсить дом? В смысле навешать везде эту яркую идиотскую лабуду, которая не будет вписываться в минималистичный интерьер квартиры?- с секунду молчит, широко раскрыв глаза.-Давай,- кивает.

-Съездим в магазин, выберем украшения и вместе украсим все,- лыблюсь сама себе, представив все в ярких красках. Ради такого действительно хочется и выздороветь.- Как это делают все нормальные пары перед Новым годом.

Может быть этот Новый год ещё можно спасти и не давиться слезами отчаяния в куранты?

-А мы пара?- тихо хмыкает он.- В любом случае тебе стоит поторопиться с выздоровлением, если хочешь сделать это до Нового года. Лежи, а я пока принесу куриный супчик, который ты обязана съесть до конца,- пригрозил пальцем, а затем встал и вышел из комнаты, попутно забрав брошенное недавно постельное белье и ворча что-то о моей худобе себе под нос.

Гордей Демидов, убийца, собственник, психопат и моральный разложенец готовит мне супчик? Смеюсь до хрипа. Вот поэтому я и не просила любви. Я знала, что Гордей Демидов и так любит меня. Просто боится признаться в этом даже самому себе.