Ангедонист

Разлепив распухшие от слёз веки вновь увидела скошенный «потолок» чулана. Эта картина стала такой унылой и обыденной, что казалась одним и тем же вечно проигрывающимся ужасным сном. Сном из которого нет выхода.

Лениво поднимаюсь, тихо шагаю по квартире, заходя в ванную. Тихо не потому, что Гордей спит, а потому, что я не хочу привлекать его внимание к себе лишний раз. Это ничем хорошим не заканчивается.

Жаль, что в ванной нельзя прятаться вечно. Мне все равно приходится выходить и идти на кухню, готовить барину завтрак. Обычно он заказывал доставку, исходя из своих предпочтений, но теперь это почему-то легло на мои плечи. Думаю, так ему в очередной раз охота унизить меня, ведь готовить я особо не умела.

Единственное, что я делала с усердием – перебирала все возможные рецепты кофе и даже завела отдельный блокнот, чтобы делать пометки какой кофе я уже готовила и Демидову он не пришелся по вкусу. Когда-нибудь я найду этот треклятый рецепт и точно освобожусь.

-Овощи? Я похож на парнокопытное?- заставило меня содрогнуться и вжать голову в плечи.

Да, похож. С каждым последующим днем я все более худшего мнения о тебе.

-Если бы ты сказал, что тебе нравится, то я бы знала, что готовить,- тихо отвечаю ему, продолжая мыть посуду.

Обрадовалась, что стою к нему спиной и не вижу это извечно холодное выражение лица. Впрочем, радовалась я недолго. Звук бьющейся посуды напугал до икоты, а разлетевшаяся еда достала и до моих ног.

-Надеюсь, так понятно, что мне не нравится?

Ошарашенно оборачиваюсь, капая мыльной водой на пол. Грязнее точно не станет. Смотрю на Гордея, рассевшегося за столом и преспокойно принявшегося за кофе, будто не он только что запустил в соседнюю кухонную тумбочку тарелку с завтраком.

-Ты... ты совсем чокнутый! А если бы ты попал осколками в меня?- не сдерживаюсь, кошусь на разбросанные части тарелки на полу близ своих босых ступней.

-У нас есть одна схожая черта, Варвара,- делает глоток.- Мы оба промахиваемся,- выливает кофе на белую плитку.

-Я не буду это убирать,- раздраженно отвечаю я, вытирая руки полотенцем.- Ты и так превратил меня в какую-то гребанную Золушку!

Хотела бы выйти, но Гордей перехватывает поперек живота даже не напрягаясь, заставляет сесть ему на колено. Выпрямляюсь струной в напряжении, ожидая чего угодно. Не хочу смотреть ему в глаза, но Демидов хватает за подбородок, поворачивая к себе. Заставляет утонуть в черном океане безразличия. Были там проблески, но хорошие ли?

-Думаешь, быть Золушкой это самый плохой вариант?- улыбается, а глазами проклинает до седьмого колена.- Не заставляй меня тыкать тебя лицом в провинности, как котенка. Я могу и сделаю. Ты ведь знаешь,- заправляя прядь волос за ухо.

Знала, потому и задрожала, потому и покорно встала с колена, чтобы опуститься с тряпкой в руках на пол. Мне не нужна была вода, чтобы вымыть пол, ведь она сразу соленная текла из моих глаз и ударялась каплями о плитку.

-Одевайся,- бросая мне блестящее нечто, что назвать платьем было сложно.- Едем слушать извинения Головацкого.

-Тебе нужны его извинения?- шмыгаю носом и даже не собираюсь поднимать взгляда от его ботинок близ моих рук.

-Как бы там ни было, но он откусил кусок моего пирога. Даже если этот пирог и сам подставлялся под его член. И, конечно, я потребую равноценной платы.

-Платы? Что он может предложить? Свою Верочку, которую ты, наверно, уже трахал?- не пойму откуда берутся силы на эти саркастичные высказывания. А главное зачем, если знаю, что ничего хорошего в ответ мне не услышать.

-Я разве что-то говорил про Арсения?- хмыкает и присаживается возле меня на корточки, специально заглядывая в глаза и пугая до чертиков.- За братца ответит старший.

-Но... что Костя может отдать?- не понимала я, бегая взглядом по непроницаемому лицу Гордея.

Это всегда пугало больше всего. В его голове и черт ногу сломит, но внешне он никогда не покажет ни единого своего замысла.

-Ты все сама увидишь,- улыбаясь, хлопает по щеке, как щенка и поднимается. Лишь тогда я смогла шумно выдохнуть, чувствуя, как становится легче дышать, когда Гордей не душит своим взглядом и резким парфюмом.

Напетушился он не зря, ведь мы отправились не в университет, а в какой-то клуб, занимая отведенное ложе. Хорошо хоть клуб другой и воспоминания не накрыли меня панической атакой. Этот клуб отличался и выглядел более... презентабельным и дорогим что ли. Я уже и не переживала в ожидании увидеть Головацких или той самой «платы». После истерик и капризов Гордея, все остальное уже не так страшно в этом мире.

-Подойди,- приказывает. Настолько часто он это делал, что мой организм на безусловных реакциях не подходит, а ползет на коленях, стирая нежную кожу о ворс ковра. Будто бы Демидов специально для этого подобрал мне короткое черное блестящее платье, которое приходилось постоянно оттягивать вниз.

Не думала, что Гордей был способен удивить меня, превзойти в том извращении, которое совершал изо дня в день. Он смог.

-Н-не н-надо,- прошу, непонятно зачем, цепляясь холодными пальцами в руки Гордея, тянущиеся к моей шее.

-Какая ты неблагодарная сука, Земская,- цокает Гордей, но не останавливается и обвивает мою шею холодным ободком, застегивая чокер позади.- Сваровски с топазами. Под цвет твоих лживых глаз выбирал,- убирая руки, касается щек, чем заставляет вздрогнуть.

Губы пересохли и даже капли слез не смачивали их. Повернула голову, смотря на свое отражение в бесчисленных зеркалах, которыми увешена комната. Тянусь дрожащими пальцами к шее, трогаю этот ошейник, где драгоценными камнями была выложена фамилия Гордея.

Пометил как суку.

-Зачем? Зачем это все... я ведь и так не отказываюсь, делаю все...

-Чтобы все остальные тоже видели кому ты принадлежишь,- легко отвечает так, будто это нормально.- Хотя голоса в моей голове так и твердят выжечь раскаленным прутом эту метку у тебя на лбу,- проводит указательным пальцем по моей коже.- Так что тебе еще повезло, что я не делаю всего того, что они хотят сделать с тобой.

-Демидов, тебе нужно к врачу. Слышать голоса это не нормально,- давясь слезами.

Интересно, доживу ли я до Нового года? А там, возможно его дядя вернется и... и хотя бы он сможет запихать в Гордея таблетки? Или попытаться самой? Перетереть те в пыль и подсыпать в воду? Но где он прячет таблетки?

Эта мысль стала тем, за что я зацепилась, как за соломинку. Нужно найти его таблетки, а там он... придет в себя? Поймет, что вел себя по-ублюдски и отпустит, если надавить на жалость?

Не успела додумать, как в помещение входит Головацкий с несколькими смеющимися девушками, которые прошли мимо меня, будто вода близ камня. Они уселись на подлокотники дивана, тут же взяли кто стаканы, кто трубки от кальяна.

Если и они и я были на равных, с одним и тем же клеймом шлюхи, так почему они свободны и улыбаются, а я нет?!

-Демидов,- кивает Костя и садится напротив. Пусть он и бросает взгляд на меня, но скользнувшее на секунду удивление тут же испаряется, а глаза вновь смотрят лишь на Гордея.

Демидов смотрел на друга не моргающим взглядом, уже будто располосавал его. Хотя стоило какой-то девушке положить руку на его бедро, как тот тут же поворачивается к ней, улыбается так, что на долю секунды мне кажется, будто это вообще другой человек.

-Твой братишка совершил дурость, связавшись... с тем, что принадлежит мне.

-Гордей, мне жаль, что я не смог предотвратить это и заметить вовремя. Я не был в курсе всего, а Арс... он молод и глуп. Клянусь, что этого не повторится,- вроде четко и уверено, но я же вижу, что Костя побаивается Гордея. Он сцепил руки в замок, желваки напряжены, а взгляд сосредоточен лишь на Гордее, будто он боится отвести его и упустить движения Демидова из вида.

Сам же Демидов выглядел расслабленным, не собирающимся нападать. Но это может быть обманом. Даже я знала это.

-Конечно не повторится. В следующий раз я просто увезу вас покататься на цементный завод. А пока... ты ведь знаешь, что я люблю баланс во вселенной и гармонию во всем мире,- усмехается, отпивая глоток терпкой жидкости из бокала, который ему подала одна из девушек.

-Разве Арсений заплатил недостаточно?- мрачно спрашивает Костя, чем подогревает градус в комнате.

Гордей что-то сделал Арсению? Жаль, не убил.

-Приведешь мне ее и мы в расчете,- говорит Гордей, отворачиваясь от губ одной рыжей сучки, которая уже успела расстегнуть ему верхнюю пуговицу рубашки.

Сжала край платья на своих бедрах, цепляясь в ткань до побелевших костяшек. Лихорадочно пыталась сообразить, о чем он говорит.

-Гордей! Она здесь не при чем,- вспыхивает Костя, который прекрасно понял о ком идет речь.- Даже я держусь от нее подальше.

Я не понимаю о ком они говорят. Но жаль, что я вообще осознаю ситуацию правильно  – Гордей собирается поиметь девушку понравившуюся Косте. Без ее желания. Без ее согласия.

Прикусываю нижнюю губу почти до крови. Меня передергивает даже не столько от понимания того, что Демидов будет трахаться с кем-то, сколько от того, что ему плевать на девушку. Это просто насилие из мести.

И чем Гордей Демидов отличается от того же Арсения или дяди Лёши? Ничем. Не стоило мне так обольщаться на его счет и воображать его принцем.

-У тебя есть выбор,- кивает Гордей.- Но ты знаешь последствия отказа,- уже более холодно и отстраненно.- И перед тем, как ты захочешь принять самое идиотское геройское решение, знай, что это она прислала мне фото и сдала твоего брата. А иначе так бы и ходил рогатым, да, Земская?- рушит на меня все свое разочарование.

Просто опускаю голову так низко, что вот-вот переломаются позвонки. Значит... значит виной всему какая-то девушка Кости? Зачем? Зачем ей подставлять брата Кости и создавать проблемы? А я... я вообще получаюсь случайным пострадавшим, который огребает больше всех?!

-Я не изменяла тебе,- тихо отвечаю ему правду, которая для него такое же ничто, как песчинка для океана.

-Это был риторический вопрос. Твой рот открывается только тогда, когда открывается моя ширинка. Ты услышала меня?- на что остается лишь кивнуть.

Со всей силы прикусываю щеку, чтобы не выплеснуть эмоции и не разозлить Демидова еще сильнее.

-Гордей, ты давно... давно ты пил таблетки?- не боится спросить Костя.

Гордей запрокидывает голову, позволяя рыжей бестии присосаться к его шее. Демидов смеется, заставляя нас с Костей переглянуться в немом вопросе. Мы оба во власти Гордея, от которой пострадать – нечего делать.

-Таблетки,- кивает он.- Раз вы оба так заботливо спрашиваете меня об этом,- вспоминает мой порыв еще в кофейне.- Вот, сейчас выпью,- он достает флакон и даже не отсчитывает, высыпает горсть на ладонь.

-Гордей, постой,- Костя хочет подойти и схватить руку Гордея, но этого безумца не остановить.- Это слишком много, идиот!

-От передоза не сдохну, не надейтесь,- косится на меня с мрачной улыбкой, а затем опускает таблетки в стакан с виски, чтобы выпить тот одним разом до дна.

Смотрю на все это, как на еще один отчаянный шаг в пропасть, куда мы и движемся малыми шагами. Горсть антидепрессантов с алкоголем? Демидов слетает с катушек.

-Приведи ее, Головацкий. И тогда все встанет на круги своя,- выдыхает, прикрывая глаза.- А ты... принеси кофе,- махает в мою сторону рукой со стаканом.- Без сливок. Их я тебе добавлю сам. По своему личному рецепту.

От его улыбки мне стало страшно. Он вновь затеял какую-то свою игру, которая морально будет разрушать меня. Словно бы там еще есть чему рушиться.

Головацкий не стал спорить или как-то переубеждать Гордея. Мне показалось, будто и сам Костя разочаровался в девушке, которой, похоже, слишком сильно доверился. Но... все равно? Он все равно готов отдать ее и подложить под Демидова?

Я же, сверкая платьем и ошейником с высоко поднятой головой (приказ Демидова), беру на баре приготовленный кофе. Стараюсь оттянуть момент, поглядывая на окна ложа, где Гордей остался с группой девушек. Они трутся об него, ласкают целуют, оставляя следы помады на одежде и теле... вот кто из нас грязный! Гордей Демидов, обмазанный духами и помадой женщин, а вовсе не я!

Но все равно. Каким бы грязным и лицемерным я его не считала, я все равно трясусь, несу ему кофе, который разбавляю своими слезами и... и я все равно зачем-то бережно охраняю уголек чувств, боюсь затушить его навечно и вновь остаться в вечной мерзлоте.

Все равно я ощущала несправедливость, отчаяние, гнев и ревность. Особенно ревность, которая жгла внутренности и растекалась огнем по сосудам. И еще больнее становилось от осознания, что Гордей делает это специально. Он прекрасно видит мои эмоции, сколько бы я их не скрывала, упивается моим отчаянием и покорностью.

-Садись напротив, Варвара. Для тебя лучшие места в амфитеатре,- указывает на то место, где недавно сидел Костя.

Ставлю чашку с кофе на стол и сажусь напротив со стойким чувством, что Гордей что-то задумал. Не мог он просто так взять и расщедриться, посадить меня на тот же уровень, где сидит сам.

Так оно и было.

Мои глаза округляются, стоит заметить, что та самая рыжая бестия расстегивает ширинку Демидова, в то время как тот лишь поощряет это, зарываясь пальцами в ее волосы. Он пропускает пряди меж пальцев, поднимает их, словно смотря на свет и хмурится, не замечая того, чего хотел. Схожести? С моими волосами из-за которых когда-то назвал меня золотцем? Ему бы хотелось видеть кого-то похожего на меня у его члена?

-Я ведь могу отрезать тебе веки, Земская. Чтобы ты точно не закрыла их,- громко и до одури пугающее, что заставило меня открыть глаза и продолжать смотреть на то, что вызывает и страх и омерзение одновременно.

Демидов смотрел мне в глаза, когда девушка опустилась на колени и вытащила его член из штанов. Вот оно что. Гордей хочет, чтобы я смотрела, как он трахается с другими. Думает, что мне будет неприятно или даже завистно? Что ж, он угадал.

-Тебе это доставляет удовольствие?- хмыкаю, перемещаю взор на то, как пальцы с кричащим красным маникюром проходятся по всей длине, задевая уздечку и каплю жемчужного эякулята.

Гордей не соврал. Действительно где-то сантиметров двадцать.

-Ты себе не представляешь какое,- улыбается, смотрит лишь на меня и в мои глаза, читая там все эмоции, которых я и не видела смысла скрывать.

Возможно ли, что когда-нибудь я услышу другой ответ на свой вопрос? От другого, нормального Гордея Демидова, а не от его садистской личности с кучей шизофенных голосов?

Но потому, как активно поднимается и твердеет член Гордея могу сказать, что он говорил правду. Ему это нравилось. Из-за умелых движений рыжей суки, которую не смущало мое присутствие, или из-за того, что этот психопат смотрел на меня – не знаю. Он ведь как-то говорил, что его возбуждают мои эмоции. А Демидов настолько чокнутый, что я не удивлюсь, если он возбуждается от моих эмоции в буквальном смысле.

До скрипа сжимаю обивку дивана и поджимаю губы, завороженно смотря на Гордея. Точнее на ту его часть, которая обычно пугала меня в мужчинах. Гордей же... не смотря на все его слова и поступки, казался мне тем, кого бы я хотела исследовать, как неизвестный материк. Руки рыжеволосой казались лишними и инородными, закрывающими взор на ту часть Демидова, которая привлекала мой взгляд.

-Это могло быть твое,- улыбается уголком губ и расставляет ноги шире, облокачивается на диван спиной.

Похоть забирает все высокодуховное. Мне нужен не член, Демидов. Мне нужно, чтобы он стоял лишь на меня одну. Мне нужно, чтобы ты показал мне, что это бывает не только больно, но и приятно.

Девушка явно решила, что смена позы была сигналом для большего, но Гордей достаточно грубо оттолкнул ее приближающуюся голову пальцами. Только руки. Не знаю, зачем ей вообще все эти унижения, но та легко приняла условия игры, продолжила водить по стволу вверх-вниз.

Она то ускорялась, то замедлялась. Трогала налившуюся красную головку, размазывая предъэякулят, а затем вела вниз до самого основания. В какой-то момент Гордей нахмурился, отвел взгляд и прикрыл глаза. Член казался слишком твердым и наполненным кровью с виднеющимися венками покругу. Еще пара более активных движений и из горла Демидова послышался глухой стон, вызвавший у меня у самой непонятны чувства с концентрацией где-то внизу живота.

Сперма выстрелила так, что пару капель даже попало на щеку девушки, но большая часть белесой жидкости все равно излилось на сам член и руку с красным маникюром.

-Не жадничай, Лиз,- тепло улыбнулся Гордей, замечая, как девушка облизывает испачканные пальцы.

Боже, зачем я это все вижу? Неправильно возбуждающе и отвратительно одновременно.

Гордей не утруждает себя тем, чтобы вытереться и одеться. Он собирает сперму с члена и опускает ту в чашку с кофе, вытирая пальцы о край.

-Твой кофе со сливками, но, правда, без тросникового сахара,- двигает чашку ко мне, а я же вжимаюсь в спинку дивана.- Пей.

-Не буду я этого делать,- сжимаю кулаки до отметин ногтей на ладони. Бегаю взглядом по лицу Гордея, но не вижу там и тени шутки. Он серьезно заставит меня это сделать?

-Может лучше я?- подает голос рыжая из-за спины Гордея. Ее лукавый взгляд кричал о том, что она такая же больная, как и сам Демидов. Два конченных извращенца.

-Вон, пусть лучше она. Та шлюха, что довела тебя до оргазма и должна получить все лавры,- киваю в сторону девушки, которая нисколько не обижена клеймом шлюхи.

-Даже исходя из твоих выводов, все равно получаешься ты, Земская,- смеется так, что кожа покрывается мурашками.- Один твой взгляд и я готов кончить на твою лживую миленькую мордашку,- блаженно закатывает глаза.- Пей, если не хочешь, чтобы я сам влил это в тебя.

Под пристальным взором сглатываю комок в горле и беру чашку в руки. Крамольная мысль выплеснуть содержимое прямо в лицо Гордею стучала эхом в голове. Но выплесну, разозлю его, а дальше что? Бежать? Куда? Просить помощи? У кого?

Сопротивляться такому, как Демидов, это просто бессмысленно. Таких, как он, побеждают хитростью. И сейчас, смотря прямо ему в глаза, я поклялась, что наступит тот день, когда Демидов пожалеет о каждой свое фразе и о каждом своем поступке, ранящими мою любовь к нему.

Образ Гордея расплывался перед глазами из-за слез, которых я не могла остановить. Но я точно знала, чувствовала кожей и раздавленной душой, что он улыбается, глядя на то, как я делаю глоток кофе, оставляя след его спермы на своих губах.