iii
"Я снова увидел тебя в своих снах. Это было так реально"
* * *
Даниэль вышел из лифта с широкой улыбкой на лице. У него все было замечательно; он никогда не думал, что этот день наступит. Анжелина была его и она сама этого хотела, она была его девушкой. За последние несколько месяцев она изменилась, но ему повезло. В ту ночь, когда он забрал её тело и отвёз в больницу, он собирался похитить её. Он хотел забрать её у Гарри и оставить у себя. И он собирался сделать это до того, как она проснулась бы. Но потом все изменилось, потому что Анжелина потеряла память.
Тогда у него в голове возникла новая идея. Это было опасно, но он собирался рискнуть. Александр рассказал ему все о девушке, сказал, что в Нью Йорке живёт её тетя. Она не знала, что Анжелина жива, она думала, что её племянница мертва. Александр попытался использовать это в своих целях и забрать деньги Анжелины, но ему не повезло. Его план был не до конца спланирован. Поэтому Даниэль разработал свой и он сработал.
Он нашёл тетушку Анжелины и сказал ей, что её любимая племянница жива. Бедная женщина так отчаялась, что немедленно вылетела из Нью Йорка в Лондон. Когда она увидела девушку на больничной койке, всю перевязанную и в ушибах, она начала так сильно плакать, что Даниэлю на мгновение стало стыдно за то, что он собирался сделать.
Но его одержимость победила.
Он солгал ей.
Он рассказал ей все, что говорил ему Александр. Рассказал, как погибли её родители, Вероника и Максвилл. Он рассказал, что Александр забрал её и скрывал все это время в Кукольном Доме. Доказательства были у него на руках и она ничего не могла сделать, кроме как поверить ему. Единственная разница между его историей и реальностью, так это то, что героем в ней был он, а не Гарри. Он занял место Гарри и выставил его в роли плохого парня. Одержимость.
Женщина была так благодарна Даниэлю за спасение своей племянницы, что предложила ему работу в своей компании. Парень, конечно, не мог не согласиться на её предложение и они все вместе вернулись в Нью Йорк. Он находился рядом с ней и всяческими способами помогал, пока Анжелина была в больнице. Но когда Анжелина наконец проснулась и врачи окончательно решили, что её память никогда не вернётся, Сильвия попросила, чтобы Даниэль ничего ей не рассказывал. Она думала, что защищает её, но парню это было только на руку. Он начнёт все заново, он будет единственным человеком, кто останется на её стороне, он будет её спасителем.
Уже прошёл целый год и все идёт даже лучше, чем планировалось. Гарри нигде не было, и Анжелина полностью принадлежала ему. Теперь, когда она согласилась управлять компанией, они станут сильнее и будут продвигаться вперёд. Девушка не знала, сколько силы у неё в руках.
Даниэль стоял перед дубовой дверью, слегка постукивая по её поверхности, ожидая ответа с той стороны.
– Входите.
Парень поправил свой костюм и надавил на дверную ручку, открывая дверь и входя внутрь. Офис Сильвии был больше; лучше, чем его, ведь она была владельцем компании, пусть даже и временным. Но когда Анжелина, наконец, займёт своё место, он сможет попросить её отдать ему самую лучшую должность, которая подходила бы ему.
Он станет её женихом скоро.
– Сильвия, у меня отличные новости, – объявил он женщине, приближаясь к её столу.
Она подняла на него взгляд и жестом руки указала присесть на стул напротив.
– Тогда я буду рада услышать их. Где Анжелина? – спросила она с улыбкой на лице.
Даниэль перекинул одну ногу через вторую, откидываясь на спинку стула. Улыбка не покидала его лицо.
– Она решила вернуться домой. Эти новости касаются её.
Голубые глаза Сильвии, что так были схожи с глазами Анжелины, с любопытством сверкнули и женщина попросила его продолжить. Парень облизнул губы и слегка придвинулся вперёд.
– Я разговаривал с ней после того, как ты ушла. Я думаю, я убедил её оставить все позади. Я сказал ей, что пора что-то сделать с её жизнью. Анжелина наконец согласилась взять компанию в свои руки, – на лице женщины появилась широкая улыбка и она опустила руки на стол, когда подскочила со своего места.
– Правда? Она действительно так сказала? Она согласилась принять наследство? – Сильвия казалась такой счастливой.
Даниэль никогда не понимал, почему она так заинтересована в том, чтобы передать компанию Анжелине. Все на её месте бы пытались оставить все как есть и наслаждались преимуществами, но Сильвия была другой. За то время, что провёл с ней парень, он понял, что у женщины было доброе сердце, она очень любила своего брата и готова была отдать всю любовь своей единственной племяннице. Возможно, она солгала ей о её прошлом, но она сделала это только ради её защиты. Эта женщина была полной противоположностью Даниэля. Иногда парень уважал это, но со временем его это начало бесить, так как доброта Сильвии часто мешала ему в его злых намерениях. Они действительно были ужасны, но он не собирался их менять.
– Да, она, наконец, согласилась выйти в свет и она попросила нас рассказать эту новость. Все будут в шоке, когда узнают, что Анжелина Старр жива, – сказал он ей.
Женщина глубоко вздохнула и подошла к окну, выходящее на переполненные улицы Нью Йорка. Она знала, что будет сложно, но она всегда мечтала об этом моменте. На мгновение в её голове проскочила мысль, как был бы горд своей дочерью её брат, Максвилл. Анжелина многое пережила, поэтому она заслужила это.
– Я знаю, что будет сложно, Даниэль. Я не хочу, чтобы люди знали о её прошлом. Я солгала ей, чтобы защитить её от того больного человека. Я не хочу, чтобы Анжелина узнала об Александре и Кукольном Доме, и ещё больше, я не хочу, чтобы об этом узнали СМИ. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы скрыть это, – на одном дыхании проговорила Сильвия, оборачиваясь, чтобы взглянуть на Даниэля.
Её выражение лица было напряжённым и серьёзным. Парень не мог понять, о чем на самом деле она думает, так как женщина всегда старалась скрыть свои эмоции.
– То, что ты делаешь, Сильвия, опасно. Если она, каким-то прекрасным образом, узнает правду, она никогда не простит нас, – она в ответ лишь широко улыбнулась, обнажая белоснежные зубы. Женщина коснулась рукой его плеча и слегка сжала его.
– Тогда мы должны убедится в том, что она никогда не узнает правды.
Даниэль ухмыльнулся и поднёс руку к подбородку. Ему нравилось, как думает эта женщина.
– Хорошо, я в деле. Чтобы ты не говорила мне.
Даниэль выпрямился и взглянул на Сильвию.
– Я рада, что у моей племянницы есть ты. Ей нужен человек, который будет любить её всю жизнь. Она счастлива, – тихо произнесла Сильвия. Глаза её стали глянцевыми, образ сильной женщины исчез, оставив лишь испуганную девочку, которая хотела лишь одного — сдержать обещание, которое она дала своему брату.
Защитить Анжелину.
– Я люблю Анжелину и я всегда буду рядом с ней. Она так легко от меня не избавится, – ответил Даниэль, Сильвия слегка рассмеялась над его комментарием.
Если бы только она знала...
* * *
[Harry's POV]
– Лиам, я попросил тебя приехать сюда, потому что мне нужны ответы, – сказал я человеку, стоящему передо мной.
Его тёмные глаза смотрели на меня с извинением, будто он сожалеет, что не может сказать мне правду. Он жалел меня, это было видно. Мне не нужна была его жалость, нет, мне нужны были ответы.
– Гарри, я не могу ничего сказать, я просто не в состоянии, – сказал он мне в десятый раз за сегодня.
Я расхаживал по комнате, словно сумасшедший, сжимая перегородку носа, вновь и вновь обдумывая его слова. Опять же, это оправдание. Я попросил полицию помочь мне найти её и я был рад увидеть, что они хоть что-то предприняли. Но затем они внезапно все остановили и дело закрыли. Просто так.
Я просто хотел объяснений, я не мог понять, почему они так резко прекратили поиски. Офицер Джонсон сказал мне забыть об этом, забыть о ней, он сказал, что полиция не будет искать её. Поэтому я позвонил Лиаму. Он был единственным, которому я доверял, и я надеялся, что он объяснит мне причину всего этого. Тем не менее, он тоже не особо горел желанием рассказать мне правду.
Ложь.
Так много лжи.
У меня сложилось впечатление, будто за этим всем скрывается что-то ещё, кто-то, если быть точнее. Я сомневаюсь, что Даниэль способен владеть такой силой, ему кто-то помогает.
– Лиам, я просто хочу получить ответы. Никто не узнает то, что ты мне скажешь. Даю слово, – сказал я, глядя парню прямо в глаза.
Он покачал головой и скрестил руки на груди, откидываясь спиной к стене позади. Его глаза ненадолго закрылись и он вздохнул.
– У меня будут неприятности из-за тебя. Напомни мне ещё раз, почему я согласился приехать сюда?
Я пожал плечами.
– Потому что ты хороший человек? – предположил я.
– Нет, потому что я чувствительный и заботящийся идиот. Вот почему ты должен прекратить пользоваться этим.
– Говори.
– Прекрасно, Боже мой! Ты можешь быть хоть немного вежливым и терпеливым. Я, все-таки, на работе и я никогда не подписывался на это, – пробормотал он последнюю часть, но мне удалось её расслышать.
– Извини.
Он снова вздохнул.
– В любом случае, я расскажу тебе, что знаю. Когда ты попросил нас помочь в поисках Анжелины, офицер Джонсон моментально согласился, отчасти, потому что чувствовал часть своей вины в случившемся той ночи. Она исчезла, а полиция, которая была там, не смогла найти её. Поэтому он много времени проводил за пределами офиса, пытаясь найти хоть малейшую информацию о ней, но это оказалось не так просто, – начал Лиам и я кивнул головой, в знак того, чтобы он продолжал. – Однажды ночью, когда я поговорил с ним, он над чем-то глубоко задумался, и я спросил его что случилось. Он сказал, что кто-то пытается скрыть её следы. В ночь взрыва кто-то отвёз её в больницу, некоторые медсестры все ещё помнили её, когда офицер Джонсон прибыл туда. Но нигде не было её имени.
Парень остановился и, оторвав взгляд от пола, посмотрел на меня. Меня не удивило то, что он сказал. Это подтвердило мои подозрения, что Даниэль работает не один. Я сжал кулак и сузил глаза, приближаясь ближе к нему.
– И поэтому он остановился? – задал я самым интересующий меня вопрос.
– Нет, он остановился, потому что он слишком близко подобрался к ней и кто-то начал угрожать ему, – сказал Лиам, снова опустив голову.
– Кто? – рассерженно спросил я.
Парень какое-то время не отвечал и я сорвался: схватил его за ворот рубашки и прижал к стене. Его руки проделали путь ко мне и так же схватили; он был на чеку. Он был сильнее, чем я ожидал, и он мог в любую минуту оттолкнуть меня, если захочет, но он этого не сделал. Вместо этого он глубоко вздохнул и устремил свой карий взор на меня.
– Я не знаю.
Три простых слова. Я не знаю. Это все, что он сказал, и я опустил руки в знак поражения. Он не знал, никто не знал.
Пошли они все к черту!
Они бесполезны.
– Убирайся, – сказал я, стараясь держать лицо непроницаемым, а голос ровным.
– Гарри, я знаю, что это... – я остановил его.
– Лиам, ты ничего, черт возьми, не знаешь, поэтому сделай мне одолжение — убирайся прочь!
– Ты злишься, но остановись и взгляни трезво на ситуацию. Я ничего не могу сделать.
Он был прав. Он ничего не мог сделать. Но офицер Джонсон мог. Он мог назвать мне имя человека, с которым разговаривал, ему не нужно было вмешиваться. Мне просто нужно имя, простое имя. Я рассердился, лишь подумав об этом. Сейчас мне не хотелось, чтобы кто-то был рядом, мне хотелось побыть наедине с самим собой, со своими мыслями.
– Уйди! – на этот раз я повысил голос, чтобы показать ему, что это серьёзно.
Кивнув головой, я развернулся к нему спиной, ожидая его ухода из моего кабинета. Услышав шаги, по комнате прошло эхо захлопывающейся двери.
Затем тишина.
Он ушёл и захлопнул за собой дверь. Это все, что требовалось, чтобы я сорвался. С моих губ слетел разочарованный слабый крик, а затем я схватил все, что лежало на столе и бросил это в стену. Небольшой предмет, отскочив от стены, треснул и упал около моих ног. Гнев все ещё бурлил во мне, он не утихал. Разрушение чего-либо не поможет ситуации. Даже если я разрушу все в этой комнате, я по-прежнему буду чувствовать его. Гнев — весьма сильное чувство.
Я подошёл к серванту на другом конце кабинета и схватил начатую бутылку виски. Это помогает боли и гневу утихнуть, и разум словно отключается. Наполнив стеклянный стакан, я тотчас поднёс его к губам и в пару глотков опустошил. Виски начинает течь по горлу и обжигать слизистую, но я сильнее впился пальцами в стакан.
Я вновь наполнил стакан и выпил все за раз. Мой взгляд медленно тянулся к фотографиям, лежащим на краю серванта. Почувствовав небольшой укол боли где-то в области сердца, я отставил стакан и принялся пить уже из бутылки.
Я измотан из-за этого дерьма.
Не желая того, мои руки сами потянулись к снимкам. Я нахмурился, когда понял, когда они были сняты. Это фотографии из детского дома, которые мы сделали, прежде чем все пошло не так. Прежде чем я узнал о её секретах и прежде чем я оттолкнул её. На фото мы выглядели такими счастливыми: она улыбалась, глядя в камеру, а я обнимал её за талию. Мне больно.
Я чувствовал себя уязвимым.
Я был хрупок.
Я хотел снова увидеть её улыбку, я хотел крепко обнять её и целовать весь день. Я хотел исправить все те глупые ошибки, что мы наделали. Я хотел показать ей, насколько люблю её.
Сдерживая слезы, которые вот-вот могли окрасить мои щёки, я вновь поднёс горлышко бутылки к губам. И вновь алкоголь жжёт горло, но эта боль несравнима с морей внутренней.
Я пил и пил.
Мягкий стук в дверь прервал мое теперь уже рутинное действие и я лениво поплёлся к ней, чтобы открыть, и даже не потрудившись поинтересоваться кто там.
– Гарри, там по телефону... – моя мать замолчала, когда её взгляд просканировал мой внешний вид, а после упал на пустую бутылку алкоголя в моей руке. Рука, в которой женщина держала сотовый, в отчаянии упала вниз, а в глазах промелькнуло беспокойство.
– Гарри, что случилось? Ты пил? – спросила она меня. Я качнул головой.
– Не твоё дело, что я делаю, – отрезал я.
От моих слов я будто почувствовал, как кислород перестаёт проникать в её лёгкие, в её глазах застыла боль. Может, я не должен был этого говорить, но я сейчас не в том состоянии, чтобы себя контролировать. Алкоголь в моем организме делает это за меня.
– Я твоя мать, Гарри. Конечно это мое дело, – её рука плавно скользнула по моей щеке и на мгновение я расслабился от этого тепла. Но ненадолго.
– Ты не моя настоящая мать, ты уйдёшь завтра и оставишь меня одного решать проблемы.
– Кто тебе сказал это? Я хотела сама тебе рассказать сегодня вечером.
– Неважно, как я узнал это, важно лишь то, что ты уйдёшь и я вновь останусь один.
Она казалась удивлённой. Её ладонь покинула мою щеку и упала на сердце.
– Знаешь, мне больно находится здесь, Гарри. С этим местом связанно столько воспоминаний.
– Мне тоже больно, но я остаюсь здесь. Все эти годы я старался поступать правильно, чтобы угодить вам и добиться почтения от отца. Но вы никогда даже не задумывались поинтересоваться у меня, как я себя чувствую, – признался я и выхватил у неё из рук телефон.
Её глаза наполнились слезами, эта женщина была не такой сильной, как я. Она позволила слезам скатиться по щекам, а после обернула своими маленькими руками мою шею. Её объятие было настолько сильным, что на секунду мне стало нечем дышать.
– Мне очень жаль, мой мальчик. Мне очень жаль, – плакала она. Все эти попытки держать самообладание и быть сильным обернулись прахом. Женщина передо мной была сломлена.
Как же мы сейчас с ней похожи.
Она медленно отстранилась от меня, на её лице повисла печальная улыбка. Я не ответил тем же. Я слишком устал.
– Мне лучше уйти. Луис хотел поговорить с тобой. Увидимся за ужином, – сказала она и, вытирая слезы ладонью, покинула комнату.
Я глядел ей в след, она не обернулась, чтобы ещё раз посмотреть на меня, и я поднёс телефон к уху.
– Луи? – позвал я его, чтобы убедиться, что парень по-прежнему на связи.
– Я все ещё тут. Ты же пообещал, что больше не будешь пить, – сердито заявил он и я закатил глаза.
– А я думал, что ты не подслушиваешь разговоры других людей, – так же сердито ответил я.
– Это не моя вина, что ты забыл о моем существовании. Кроме того, я не хотел прерывать твою пламенную речь.
– Скажи мне уже, чего ты хочешь, я не в настроении шутить.
Мой разум был затуманен, а виски пульсировали. Я не пил уже длительное время и целая бутылка виски за раз стало для меня проблематичной. Плохое решение.
– После того, что я скажу тебе, оно у тебя появиться.
– Что такое?
– Я планировал художественную выставку в твоей галлерее, как ты и просил и сегодня я получил список людей, которые будут присутствовать. И одно имя показалось мне очень знакомым, – парень затих. Мои глаза расширились и крепко сжал телефон.
– Черт возьми, говори уже, Луис.
– Сильвия Старр.
Сильвия Старр. Старр?
Анжелина Старр.