Молитва Босса

Боль умеет утихать. Она остаётся болью, но уже не ломает кости до безумия, когда ты не знаешь, как себе помочь, а только тихо лежишь или сидишь, только бы не двигаться. Дышишь поверхностно и слишком медленно, опасаясь очередного приступа. Боль имеет несколько лиц. Она заставляет тебя прогибаться под ней, потому что иначе ты просто боишься умереть. Она сменяется на обманчиво нежную, а потом резко возвращается. И так очень много раз. А потом, когда она проверяет тебя на прочность, ей становится скучно с тобой. Боль прячется и даёт тебе возможность дышать нормально. Твой разум становится чище без примеси грязи. Ты знакомишься с собой заново. После сильной боли ты всегда становишься другой. Твои мысли, выводы и желания меняются. Тебе ещё больно, но не настолько, чтобы напомнить ей, что пришло время поиграть в самую известную партию в мире. В любовь.

Прошла уже целая неделя с того момента, как я вернулась в Нью-Йорк. Наверное, это единственное место в моих воспоминаниях, что абсолютно не изменилось. Тот же бетон. Те же бегущие куда-то люди. Толпы туристов. Открытые двери бутиков и ресторанов.

Территория Сэла меньше, чем у Лазарро, но в ней достаточно тёмных переулков, о которых я не знала раньше. Теперь же я в курсе о тёмной стороне бизнеса Сэла. О том, кого он покрывает, с кем ведёт бизнес, и какая цель у него в мире мафии. В принципе, ничего особенного и нет. Но меня радует его отношение ко мне. Я была напряжена, когда мы с Карлом, задержавшись на некоторое время в Амстердаме, вылетели в Нью-Йорк, чтобы оказаться здесь ночью. Мы сразу же спрятались в машине и поехали в дом Сэла. Ах, эти «милые» воспоминания. Так странно, словно вновь кусок моей жизни прошёл где-то без меня, и я просто вернулась, как и раньше. Вошла в дом, в котором не было никого, кроме Марты и Сэла. Я боялась осуждения и взглядов, полных недоверия. Но Марта бросилась ко мне и долго-долго обнимала меня, плакала, причитала. А Сэл так по-отечески улыбнулся, прощая все ошибки и не возлагая на меня огромных надежд. Мне не нужно было из кожи вон лезть, чтобы доказать, что я лучшая. От меня никто не потребовал соревноваться с кем-то в остроумии и бояться, что меня бросят.

На следующий день после нашего с Карлом возвращения в Нью-Йорк, Марта отвезла меня к себе в салон и познакомила со всеми сотрудниками. Приятный персонал, который отчасти я уже знала, лёгкая атмосфера и дорогие ароматы кремов и масел. Марта назначила меня помощником менеджера по рекламе на первое время. Хотя я абсолютно не представляла, что это за ерунда, но оказалось, что мне нужно отбирать моделей, договариваться с фотографами и изучать подобные салоны по всему миру, чтобы искать новые идеи для рекламы. Это сложно. Модели капризные, избалованные и являются чьими-то шлюхами. К слову, это шлюхи Карла. Я снова оказалась среди ненавидящих меня женщин, которым не нравится, что Карл слишком часто приезжает ко мне в рабочее время, чтобы проверить, как я себя чувствую. На самом деле он приезжает просто так, наслаждаясь истериками, женским вниманием и моими требованиями свалить отсюда и побыстрее.

Ощущение, словно мира Лазарро, действительно, не существует. Его семья — это другая территория. Хотя граница так близко, но я никого из знакомых не встретила. Никого. Особенно его. Я готовилась к этой встрече, слишком часто обдумывала, чтобы бояться её. Но случай не подвернулся. Я не могу точно знать, в курсе ли он о том, что я здесь. Я, вообще, не знаю, что с ним и где он. Конечно, у Марты и Карла спрашивать об этом глупо, да и мне не особо интересно. Больше не хочу ощущать себя разорванной на несколько кусков и разбросанной по полу. Это больно.

Смеясь над очередной идиотской шуткой Карла, вместе с ним поднимаемся на самый последний этаж, где располагается ресторан, в котором мы все решили встретиться в пятницу вечером. Так сказать, отметить мою первую рабочую неделю в новой должности. И на самом деле я чувствую себя комфортно. Мне хорошо работать и знать, что я получу деньги за свои навыки, а не за то, насколько глубоко могу взять член в рот. Это повышает мою уверенность в себе.

Расположившись за одним из столиков, замечаю, что веранда забита, хотя уже конец сентября. Всюду стоят высокие обогреватели и создают уютную, тёплую атмосферу пятничной ночи.

— Разве мы не на чужой территории? — усмехаюсь, откидываясь в кресле.

— Нам не запрещено заходить на неё, — замечает Марта, влюбляясь в меню.

— А как же тайна и все дела? — спрашивая, бросаю взгляд на Карла. Он передёргивает плечами.

— Ты была права, когда-нибудь вы всё равно встретитесь, и он узнает о том, что теперь ты с нами. Так что, без разницы, а лишать себя шикарных тусовочных мест я не собираюсь. У этого ублюдка лучшие бары на Манхеттене. У отца всё слишком... — Карл делает неоднозначный взмах рукой.

— У Сэла больше доступных мест, которые приносят хороший доход. Ты это хотел сказать, неблагодарная свинья? — прищурившись, шипит Марта.

— Я хотел сказать, что там несёт нафталином. Когда мне будет пятьдесят, тогда, возможно, я это и оценю. А сейчас я молод, красив и богат. Тем более у меня есть цель — я уговариваю Винни пойти со мной на свидание, — Карл подмигивает мне, отчего я прыскаю от смеха.

— Вот как раз, когда тебе будет пятьдесят, она и согласится. Так что, оставь уже свои яйца в покое, Карл. Делаем заказ? Я так проголодалась. Новая диета полная хрень. Я от неё ещё больше есть хочу, — кривится Марта, откладывая меню.

— Я не знаю, хочется попробовать что-то новое и в то же время боюсь, что меня вырвет. Хотя, может быть, заказать всё и потом решить, что съесть, ведь сегодня Карл платит?

— Что? Я? Пусть она платит. Она трахает моего отца. Я экономный, Винни, — притворно возмущается Карл.

— Конечно, а сегодня утром ты купил трёхметровый батут именно по причине экономии? Ты жить на нём собрался зимой, да? — поддевает его Марта.

— Вообще-то, батут — это полезная хрень. Она заменяет спортзал. Мне нужно всегда быть красавчиком. Батут — залог здоровья и отличного настроения. Это отличное вложение денег.

— Ты же в курсе, что Ноэль его уже испробовала, прыгая на нём на шпильках?

— Сука, — обиженно бормочет Карл, а мы с Мартой смеёмся над его раздосадованным выражением лица.

— Ничего нельзя привезти в дом, эта идиотка всё испортит. Когда она уже вырастет? Отец ей во всём потакает. Я же сказал, чтобы никто его не трогал. Пусть новый покупает, — бубнит Карл, ёрзая в кресле.

Улыбаясь, мы делаем заказ и продолжаем обсуждать неразумные траты Карла. Он идиот, но рядом с ним хорошо. Карл не принуждает меня к близости и ведёт себя вежливо по отношению ко мне. Он веселит меня, постоянно шутит или пытается меня соблазнить. А ещё он совершает огромное количество ненормальных покупок. Батут был не самой неадекватной из них. В обеденный перерыв Карл принёс мне в офис настоящую обезьяну, которую выкупил у кого-то на улице, пока был на встрече. Эта обезьяна свалила дорогую аппаратуру, обосрала несколько фонов. Ловили её всем офисом. И затем она благополучно исчезла вместе с Карлом.

— Знаете, я ни разу не спрашивала о том, что случилось с территорией Ренато после его смерти. А вы ни разу не спрашивали у меня, как я его убила. Нет, конечно, вы видели, но мы ни разу не говорили об этом, — замечаю я, крутя бокал с вином в своей руке.

Марта и Карл моментально мрачнеют.

— Слушайте, кто-нибудь поднимет эту тему в самый неподходящий момент. Так что, давайте, её решим, — добавляю я.

— Ладно, что ты хочешь знать? — Марта недовольно откидывается в кресле.

— А вы ничего не хотите знать? — хмыкаю я.

— Винни, нам не нужно ничего знать. Мы достаточно видели, и хватит твоих слов. Поэтому мы за тобой приглядываем. Отец опасается, что ты сойдёшь с ума, или с тобой случится ещё какая-то другая чушь. Не пойми нас неправильно, но мы волнуемся, и папа тоже очень переживает за твоё состояние.

— То есть вы считаете, что я рехнулась?

— Лавиния, мы так не считаем, но то, что мы видели, повергло всех в шок. Ты не понимаешь, сколько дерьма мы разгребали после смерти Ренато. Он был Боссом, а не просто членом чьей-то семьи.

— Он чуть не убил другого Босса. Омерта предполагает равноценное наказание, — замечаю я.

— Да, но убить Босса может только Босс, или же его казнят после совета, но никак не женщина, которая просто трахается с Боссом. Я не был груб, просто сказал правду, — произносит Карл и, защищаясь, поднимает руки.

— Я и не отрицаю. Но встаньте на моё место...

— Послушай, дорогая, мы с эмоциональной стороны понимаем причины, почему ты так поступила. Но с нашей, семейной стороны это запрещено. Есть правила. И ты нарушила все. Не просто так тебя отправили в изгнание, Лавиния. За тобой наблюдали, чтобы понять — нужно ли тебя ликвидировать, или ты в состоянии жить дальше.

— Наблюдали? — недоумённо шепчу.

— Конечно. Думаешь, Лазарь просто так отпустил тебя на все четыре стороны со знанием тайн его семьи? Из семьи уходят только...

— В могилу. Я знаю. То есть вы предполагаете, что он хотел меня вернуть? — изумлённо шепчу.

— Нет, — резко отрезает Карл. — Он знал, что я тебя верну. Все это знали, но даже я опасался за тебя. Мне бы не хотелось тебя убивать или быть на твоих похоронах. Я рад, что всё обошлось, и ты не свихнулась, поэтому закроем эту тему.

Марта поджимает губы, бросая на меня предостерегающий взгляд не лезть дальше в дебри, которые мне точно не понравятся.

— А что с Ренато? Как вы объяснили его смерть? — перевожу тему.

— Сожгли его машину вместе с ним и Бруной внутри. Тела обгорели, и только по остаткам удалось идентифицировать их. Лазарь был в госпитале, ты улетела за день до того, как нашли Ренато и Бруну. Так что, никаких подозрений это не вызвало, — приглушённо отвечает Марта.

— Но Бруна была мертва и...

— Лазарь оставил её тело для своих целей. Его не похоронили. Тело находилось в морозилке. Мы так зачастую поступаем с некоторыми трупами, чтобы использовать их, если будет нужно, — говорит Карл.

— То есть Лазарро или я, или вы вне подозрений? — уточняю я.

— Нет. На совете приняли такой вариант, и никто не углублялся. А также те, кто видел тебя у дома Ренато, мертвы. Их убил младший Босс, вероятно, чтобы не оттягивать своё новое назначение и не иметь никаких проблем с Лазарем. Проще сказать, он решил подлизать ему яйца, оставив в секрете то, что ты была последней, кого видели вместе с Ренато.

— Он стал Боссом? Я даже не знала его...

— Нет, он ещё не стал Боссом. Сейчас их семья находится под руководством всех нас, пока на совете не примут единогласное решение.

— Лазарро против?

— Нет, ни наш отец, ни Лазарь не против. Против другие. Они хотят прибрать к рукам территорию Ренато и специально не дают своего положительного ответа. Это опасно и может грозить летальным исходом, потому что пока никто открыто не присваивает себе территорию, но бойня начнётся. Поэтому убивать Ренато вот так, без подготовки нового Босса, договорённости с ним и без заранее спланированного сценария, было нельзя. Всё сложно, Винни, и прежде, чем кого-то убить, нужна подушка безопасности, иначе это может привести к анархии. Беспорядки уже начались на всех наших территориях, но никто не хочет сдаваться. Надеюсь, что они придут к мирному соглашению, иначе повторим историю. — Карл сосредоточенно смотрит на меня.

— Простите, что создала проблемы. И простите за то, что я не жалею об этом, — равнодушно говорю.

— Надеюсь, что ты будешь умнее в будущем. Ты можешь подставить нашу семью, Лавиния, и я очень тебя прошу, не лезь на рожон, — мягко произносит Марта.

— Никогда. Ваша семья — моя семья. Можете не волноваться, — киваю им, и они немного расслабляются.

Я не задумывалась о том, сколько всего нужно сделать, прежде чем отомстить. Мне казалось это лёгким и простым делом. Мне искренне жаль, что я не была в курсе всех особенностей. Но ни черта не жаль того, что я убила Ренато. Не жаль.

Пока мы ужинаем, разговор снова возвращается в более мирное русло. Беседа идёт обо всём и ни о чём конкретном, пока Марте не позвонил Сэл. Она поднимается и уходит, чтобы поговорить с ним в тихой обстановке, а не при смехе, разговорах и музыке в ресторане.

— Так что, пойдёшь со мной на свидание, Винни?

— А если пойду, ты успокоишься? — смеюсь, поворачивая к нему голову.

— О-о-о, нет. Я ещё больше заведусь, — шепчет Карл, приближая своё лицо к моему.

— Значит, удиви меня. Я согласна пойти с тобой на свидание.

— Отлично, я умею удивлять.

— Перерезав глотку, ты никого не удивишь, Карл, — произношу, и он прыскает от смеха.

— Тебя уж точно сложно удивить, протыкающая всё подряд психопатка, — отвечает Карл, и мы хохочем друг над другом.

— Завтра мы должны приехать на семейный ужин, а в воскресенье утром я заеду за тобой.

— Не рановато ли для свидания? — удивляюсь я.

— А кто сказал, что свидания не могут проходить весь день? Я его готовил целый год. У меня было время, чтобы подготовить всё идеально, — гордо говорит Карл.

— Вау, целый год. Я даже сжалюсь над тобой, когда буду выносить свой вердикт.

— Насколько я помню, то тебя восхитила моя пицца. Ты только задумайся о том, что ещё я умею делать этими пальцами? — флиртуя со мной, Карл убирает прядь волос с моей щеки.

— Надеюсь, ты помыл руки после того, как сегодня дрочил, — смеюсь я.

— Пять раз. Именно после этого.

— Фу, Карл. Я не хочу это представлять. Правда, я не хочу...

— Значит, сама тоже не мой свою руку, когда будешь это представлять. Я хочу уловить аромат, который принадлежит только мне.

Наши лица так близко. Флирт повышает уровень адреналина, и это быстро опускает меня на землю. Я не готова... ещё не готова.

— Ты уловишь его, когда придёт время. — Отодвигаюсь от Карла. Он удивлённо приподнимает брови.

— Схожу в дамскую комнату и прошу тебя, не выпей всё вино один, — подмигивая ему, хватаю сумочку и поднимаюсь.

— А ты не оставляй меня надолго, тогда я буду вести себя хорошо.

— Ты и хорошо? Почему я тебе не верю? — усмехаюсь я.

— Потому что ты судишь по себе и протыкаешь всё на своём пути. Никого не проткни в этот раз и лучше не ищи крестов, Винни. Оставь в покое реквизит для похорон.

— Да пошёл ты.

Карл смеётся, откидывая голову, а я закатываю глаза.

Придурок.

Но на моём лице играет улыбка, которая превращается в одну линию. Я сбегаю от Карла. Мне нужно хотя бы несколько минут провести в одиночестве и так, чтобы он не понял, как быстро я остыла. В моей голове другой мужчина. Опять.

В просторной уборной приглушён свет, играет мягкая музыка, и я облокачиваюсь о раковину, глубоко вздыхая. Включаю кран, медленно мою руки, обдумывая информацию о Ренато, которую получила от Марты и Карла. Я уверена, что они не всё рассказали мне, а просто решили не тревожить старые раны. Мне этого на самом деле достаточно. Можно закрыть дверь с его трупом и выключить в этой комнате свет. Ренато больше нет, а вот тот факт, что появился новый человек, который знает о том, что именно я приезжала к Ренато и виделась с ним, после чего он пропал, и его нашли мёртвым, мне не нравится. У него есть против меня слабые, конечно, аргументы, но они есть. Надо бы их добыть и уничтожить. Не хочу, чтобы кто-нибудь пострадал в будущем за то, что я сделала без сожаления в прошлом. Так что нужно быстрее возвращаться в игру, а Сэл тянет с принятием меня в семью. Я не верю в то, что нужны такие меры предосторожности, хотя...

Мои мысли обрываются, когда кто-то из гостей входит в уборную. Выключаю кран и вытираю руки бумажным полотенцем. Бросаю его в урну, стоящую под раковинами, и поворачиваюсь, чтобы выйти отсюда.

Но мой взгляд натыкается на мужскую фигуру в чёрных брюках и тёмно-бордовом свитере, обнажающим шею. Моё дыхание нарушается так же быстро, как и учащается сердцебиение.

Лазарро.

Наши взгляды встречаются. Он ничуть не изменился. Абсолютно не изменился. Такая же загорелая кожа, снова сильный и волевой блеск в глазах. Мощные плечи и крепкие руки. Тот же высокий рост, напоминающий скалу, за тенью которой когда-то я даже передохнуть не могла, а сейчас эта тень падает на меня и накрывает собой. Воспоминания вихрем проносятся в моей голове. Все события прокручиваются от первой встречи до того момента, когда мои кости ломило от боли расставания с ним в номере отеля. И я возвращаюсь в уборную ресторана, где находимся только он и я.

Лазарро Ромарис никогда не менялся. Он менял меня. А когда это случилось, он испугался, что не справится со мной и не сможет убить. Надо же, я снова его не боюсь.