Оберег для огненного мага 2

Глава 16

Облитая кровью узкая голова демона вынырнула на поверхность багрового месива, словно встречая этот ослепительный огненный поток. Он успел заверещать — да так пронзительно, что Ферди от звукового удара по ушам отшатнулся. Но рук не опустил, стараясь попасть именно по тощей головёнке, мелькающей в мутно-красной жидкости, захлёбываясь — орущей на высоких тонах, почти до визга.

За гудением и треском направленного пламени огненный маг слышал и мельком воспринимал, что вокруг него происходило. Сначала негромко и взволнованно заговорили Плёточники, которые из-за пронизывающего визга демона начали отходить от заклятия покорности, а потом вокруг еле слышно в огненном гудении зашелестело: ребята увидели под огненным потоком, кого сжигает Ферди, и — кто шарахнулся из пентаграммы, кто пополз, пятясь, — от растерянности в первый момент ноги просто-напросто отказали.

— Дван! — отчаянно закричал Камп, видя, как рушатся границы пентаграммы.

Курсировавший между пентаграммой и за её пределами исполнитель коротко оглянулся на чёрного мага, а потом сбоку бросился к Ферди, обегая внутренний круг пентаграммы, явно остерегаясь его. Парень, приглядывавший за кровавой поверхностью, в которой мелькала голова демона, слишком поздно вскинул на него ладонь — не успел буквально на секунду: лезвие ножа горячо взрезало локоть правой руки, и огненный поток из ладони сразу ослабел. А сам Ферди, зашипев от боли, шарахнулся от внутреннего круга, прижимая руку порезом к себе: нельзя, чтобы демон получил кровавую жертву!

Силой магического огня второй руки огненного мага Двана всё-таки отшвырнуло на Плёточников — и в последнюю секунду Ферди резко поднял руку, сообразив, на кого ещё может попасть выброс огня. И уже лишь одной рукой продолжил поливать направленным пламенем внутренний круг, откуда упрямо лез верещащий вор-могильщик. Ферди даже успел заметить, что демон, несмотря на опрокидывающее его пламя, раздувает ноздри плоского широкого носа — на запах свежей крови... Но шлёпнувшийся среди отшатнувшихся от него Плёточников исполнитель быстро сбил с себя пламя и прямым ходом, хищно ссутулившись, снова бросился с ножом на Ферди.

Машинально оглядевшись: где Регина? Почему она не защищает хозяина?! — Ферди понял, что некоторое время придётся отбиваться в одиночку. Сенбернар склонился над одним из кузенов Лары и, тряся головой, с ворчанием грыз верёвки на его руках. Судя по недовольному рыку, Регине не нравилось, что проделывать сегодня это приходится не впервые. Кажется, первый, к кому она подошла, — это Рик. Он всегда нравился псине, благо умел, по словам Лары, находить общий язык со многими животными.

Снова вернувшись к стараниям утопить демона в его кровавой проруби, одновременно пугая Двана и не давая ему приблизиться, Ферди медленно, мелкими шажками пятился из пентаграммы. Внутри не должно пролиться ни капли свежей крови!

Лишь раз поднял взгляд на чёрного мага: тот резкими пассами словно стрелял в ребят-Плёточников, разбежавшихся по углам и оттуда испуганно оглядывающихся, ничего не понимая. Пришли в себя? И что делает Камп?..

Взгляд набок: Лара изо всех сил извивается на своём стуле. Судя по еле видному, вспыхивающему за нею свету и дымку, а также тому, как девушка сама жмурится, она пытается, пользуясь общей неразберихой, сжечь верёвки на руках.

Неожиданно Ферди почуял за спиной живое присутствие. Только было дёрнулся оглянуться, как услышал сзади, чуть не в затылок, тонкий умоляющий вой:

— Ди-ин... Что происходи-ит?..

— Джонатан вызвал демона по-настоящему! — быстро сказал Ферди, уже не оборачиваясь. И шарахнул огненной кометой под ноги Двану. Тот рванул назад, и Ферди, поспешно чуть повернув голову назад, выговорил: — Брэд, нельзя отдать девушку Кампу! Он может принести кровавую жертву! И демон доест тебя!

Все двенадцать — начинающие маги. Наверное, это единственное, что могло помочь. Брэд должен понимать, что с ним самим происходит. И предупреждение Ферди — воспринять очень серьёзно. Плёточник боялся, сильно боялся, но страх перед демоном, который жрал его память, и всё усиливающееся впечатление, что он ощутимо слабеет, стал сильным толчком к его действиям.

Пока Брэд собирался с силами и, кажется, оглядывался, с какой стороны пройти к Ларе, вскочил с пола и сразу кинулся к Ферди Рик. Сначала огненный маг поразился: оставил остальных?! Рик?! Но потом дошло: Камп что-то делает, что известно деревенским мальчишкам-ведунам, но чего пока не понимает городской маг. Поэтому Рик оставил братьев на произвол судьбы и Регины и... Он спрятался за спиной Ферди?! Едва отошёл Брэд?! Доизумляться Ферди не успел. Рик из-за спины затараторил:

— Плёточника прикрой, Дин! Прикрой Плёточника! Я слышал, что ты послал его к Ларе! Прикрой его от Джонатана! Он рассылает магию подчинения!

Прижимая порезанную Дваном руку к груди, всё ещё пятясь, Ферди, не раздумывая, бросил чуть в сторону от Брэда всплеск пламени, так взмахнув рукой, что огненная стена на некоторое время выросла между Плёточником и чёрным магом, который как раз обернулся к Брэду.

Ферди сделал последний шаг и очутился за пределами пентаграммы. Теперь он мог оглядеться, не выпуская из поля зрения Брэда, чуть левее от него.

В гостиной Дома Отшельника уже горело и дымилось всё, что только могло: опрокинутые чашки с зельями и заговорными маслами дали щедрую пищу для огня поваленных свечей. Прямо напротив стоял чёрный маг, который словно чего-то выжидал. Чуть левее Брэд ссутулился над Ларой — кажется, ножом срезал верёвки. Дван больше не бегал на цыпочках, пытаясь в обход добраться до Ферди. А Ферди старался не глядеть на двух парнишек возле внутреннего круга: а если Камп сообразит их или собаку поранить с расстояния? Достаточно крови, пролившейся внутри самой пентаграммы, чтобы ручонки оживившегося демона сумели напрячься и выбросить тельце хозяина на поверхность реального мира.

Сознаёт ли Камп, что границы пентаграммы порваны и что опасность грозит теперь всем? И ему самому в том числе? Что демон теперь спокойно может сбежать из пентаграммы, которая была рассчитана именно для того, чтобы удержать его?

Странное движение началось в гостиной Дома Отшельника, пока Ферди соображал, как можно «утопить» вора-могильщика. Двумя группами одиннадцать Плёточников медленно с обеих сторон от пентаграммы подходили к чёрному магу.

Внезапно Ферди сообразил, почему чёрный маг не подумал о том, чтобы ранить оставшихся в пентаграмме деревенских ребят или сенбернара. Камп смотрел прямо на него — с ненавистью. И парень знал — почему. С мгновения, как он встал и «представился» полным именем, Камп просто исходил к нему злобой и чувством мести. Карея управляющий вынужденно проводил до замка, когда тот нечаянно попал во владения де Виндов и его узнал один из лесничих. А теперь появился второй внук! Не просто внук богатого землевладельца, но единственный человек, который мог легко сорвать ритуал! А ведь, наверное, чёрный маг так надеялся уже сегодня найти наруч!

Да что в нём такого, в этом наруче, если чёрный маг ради него может себе позволить пожертвовать своими друзьями?!

Контролируемые чёрным магом одиннадцать человек остановились по сторонам от Кампа — и он что-то повелительно им бросил. Двое направились к Брэду. Тот поднял голову взглянуть, что за движение, и заторопился. Вскрикнула Лара. Кажется, второпях Плёточник нечаянно порезал ей руку... Ферди резко подтолкнул Рика:

— Помоги ребятам выйти из круга! Быстро!

Парнишка оказался сообразительным. На вскрик Лары отвлеклись все — и Рик бросился снова в пентаграмму, где схватил за подмышки Варда, который, уже освобождённый Региной от верёвок на руках, сражался с тряпкой на лице, пытаясь стащить её. Сенбернар оглянулся на Рика, но продолжал грызть верёвки на Колдере. Ферди, забывшись, шагнул было к ним помочь, но саднящая боль, до мурашек полыхнувшая пламенем по всей руке, немедленно напомнила, что ему-то в пентаграмму строго запрещено!

Рубаха на животе намокла от крови. Огненный маг хоть и прижимал руку к себе, но зажать порез был не в силах. Точней — ему пока не давали это сделать.

Раздался скрежет. Плюнув на всё, Брэд потащил Лару вместе со стулом к Ферди, под его защиту от направленного воздействия чёрного мага. Рядом теребил верёвки на ногах Варда Рик. А из пентаграммы, помогая себе руками и то и дело цепляясь за шкуру Регины, быстро-быстро полз Колдер.

Когда Брэд дотащил стул с девушкой, которой оставалось лишь освободить ноги, привязанные к ножкам стула, одиннадцать Плёточников получили новую порцию паутины покорности от чёрного мага и, подгоняемые воплями Двана, пошли на маленькую группу, сплотившуюся вокруг Ферди.

Огненный маг стремительно нагнулся и поднял, сколько сумел взять, уцелевшие чашки с маслом от ритуала, готовый швырнуть их, если понадобится — с расплёскивающим повсюду огнём. «Что у меня... — сумрачно подумал Ферди, стараясь не обращать внимания на боль и трезво рассчитать свои силы. — У меня один Плёточник, который держится в здравом уме лишь за счёт того, что я его прикрываю. У меня собака, которая не понимает, что от меня отходить нельзя. Но за Региной проследит Рик. У меня девушка, у которой затекли руки и ноги, — и она пока не может даже подняться со стула. У меня три деревенских мага — или, как они себя называют, три ведуна. И у меня мои обереги...»

«И мы...» — опахнуло холодком его разгорячённое, будто запекшееся от близкого огня, лицо. В следующий момент горящую от боли руку перестало сильно дёргать, хотя кровь продолжала довольно сильно сочиться, и Ферди выдохнул... Армия, конечно, нехилая собралась, но ведь...

Плёточники нерешительно остановились с обеих сторон, шагах в шести-семи от него, предупреждающе державшего в руках, поднятых в стороны, чашки с горящим огнём. Напротив, через пентаграмму, закрывая путь к входной двери, встал чёрный маг. Глядя на Ферди, он тяжело ухмыльнулся.

— Выйти из дома никто не сможет, — хрипло сказал он, и Ферди только сейчас почувствовал, что нос щекочет смрадный дым, поднимающийся от разлившихся зелий. — Но... Мне всего лишь надо, чтобы ты вошёл в пентаграмму. И тогда я отпущу всех.

Огненный маг опустил глаза на руку, прижатую к животу. Кровь медленными тяжеловесными каплями падала с локтя, просачиваясь сквозь пальцы, зажимающие порез. Понятно, почему именно он должен войти... Взгляд поднял вовремя, чтобы заметить, как жадно смотрит на эти капли чёрный маг.

— Камп, ты ничего не сможешь сделать, потому что этот дом — чужая для тебя территория. А в магическом ритуале это обстоятельство имеет огромное значение.

— Недоучка, — с превосходством сказал Камп. — Мы уже внутри дома, так что это обстоятельство не имеет абсолютно никакого значения... Дин. Или как тебя там — Фердинанд... Мне всего лишь нужен этот демон. Как только я получу его, меня на землях де Виндов больше никто и никогда не увидит. Обещаю.

— Демон, накормленный памятью твоих недавних друзей?

— Тиарнак, — покачал головой чёрный маг, — уж ты-то, недавний изгой в обществе, должен сознавать, что они мне никакие не друзья. Великосветские болваны, которые много говорят о том, что они маги, но ничего не умеют — даже сплести обычной защиты! Но зато как они умеют говорить сверху вниз с тем, кто волей судьбы стал нищим! — сквозь зубы процедил Камп, с ненавистью оглядывая своих послушных исполнителей. — Иди, Тиарнак, в пентаграмму. Случай или судьба, но именно твоя кровь, как понимаю, станет главным элементом, который подарит мне демона. Войди в круг!

— Зачем тебе этот наруч? — отчаянно спросил Ферди.

Чёрный маг замер, вглядываясь в него.

— Ты добрался и до наруча? Ты знаешь про наруч? — переспросил он. И чисто символически сплюнул: — Тиарнак, не знающий своего прошлого! — Он мельком глянул на Плёточников, ожидающих его приказа, и чуть не с горечью добавил: — Как это знакомо... Наруч — это сила. Носивший его Тиарнак всегда был дьявольски неуязвим, благодаря ему.

Ферди мысленно охнул, вспыхнув от догадки: поэтому Тиарнак, последним носивший наруч, бросил его на погребальный костёр, в котором сгорело тело его любимой! Наруч не смог спасти девушку, а зачем неуязвимость тому, кто любил?

А разгорячённый чёрный маг закончил:

— Зачем тебе этот наруч, Дин? А у меня — цель! Я последний в роду. И я хочу не только продолжить его, но и усилить... Мне нужен этот наруч, урод! Ты слышишь?! Нужен! Поэтому — марш в пентаграмму, иначе я твоих дружков мигом туда покидаю!

— А получишь ли то, что тебе надо? — бросил Ферди. — Ведь ты не зря своих бывших друзей околдовал! Жертва-то должна быть добровольной, пусть и под заклятием!

— Не ходи, — вполголоса сказали рядом.

Камп быстро и негромко заговорил о чём-то с Дваном, кивая на Плёточников.

Ферди скосился. Вард, стоявший рядом, расценил его взгляд как разрешение подойти ближе и не преминул воспользоваться им, почти прижавшись к горячему после недавних огненных выбросов магу. Ферди тоже воспользовался паузой, в которой Камп что-то быстро объяснял своему подручному, и прижал замёрзшего Варда к себе. Тот трясся от холода, всё ещё будучи в одних трусах. Ферди бросил взгляд назад: Рик и Колдер сидели на корточках с обеих сторон от Регины, прижимаясь к её бокам. А Лара уже пробовала вставать со стула — при помощи Брэда.

«Тупик, — лихорадочно думал Ферди. — Что делать, как прорваться мимо Кампа?»

— Не ходи, — повторил Вард, выглядывавший чуть не из-под мышки Ферди. — Он ведь соврёт — дорого не возьмёт. От Плёточников уже не отстанет. А от тебя подавно.

— Вард, как думаешь, что можно сделать?

— Через второй этаж можно сбежать — там с противоположной стороны дом упирается стеной в скалу. Если прыгать в окно — низко.

— Нет. Не пойдёт. Если только вам самим бежать. Как последнее средство, Камп может ранить любого из Плёточников и толкнуть его в круг. И тогда процесс вызова снова продолжится. Пусть не так быстро, но демон вылезет из своей преисподней. Поправлюсь: что делать, чтобы заставить Кампа отказаться от мысли обладать демоном? Или хотя бы не дать ему получить его?

— Не знаю, как другие, но я могу отдать тебе свои силы, и тогда ты сможешь удерживать огнём Плёточников на месте, — спокойно сказал Вард и испортил торжественное высказывание, непроизвольным шмыгнув носом, и Ферди даже со страхом подумал: «Сколько же они здесь, на голом полу, пролежали раздетые? Сумеет ли их вылечить Мадди?»

Снова оглянулся. Лара стояла, держась за спинку стула и испуганно смотрела на него. Ну нет, он не собирается опускать руки... Кстати, о руках...

— Вард, пока они там возятся, сними с меня рубаху... Кажется, есть ещё один вариант, как лишить Кампа его мечты.

Вард, сжимаясь от холода, всё-таки быстро расстегнул пуговицы на рубахе парня и осторожно стащил с него рубаху, стараясь не тревожить порезанную руку. Чёрный маг заметил странные действия на той стороне пентаграммы, когда Ферди встряхнул плечами — и в бликах огня с пола заблестели все обереги, которые он надел.

Обереги, получив силу огненной мелочи, мгновенно заработали в полную силу, и Ферди сумел опустить раненую руку, после чего почувствовал, как порез засвербел, закрываясь. Это ненадолго и не совсем лечение. Но кровь в любом случае будет остановлена. Штанов он решил не снимать — самоконтроль был на высшем уровне, только велел Варду:

— Отойдите чуть дальше от меня, ближе к стене.

Снова коротко обернулся взглянуть на девушку. Лара было всем телом потянулась к нему, но он покачал головой и отвернулся. Чёрный маг только открыл рот что-то сказать... Ферди одним усилием мысли заставил огонь вспыхнуть на собственном теле. Временно человек-факел, он горел ровно, лишь изредка посылая ошмётки пламени в стороны и пугая ими Плёточников, невольно отшатнувшихся от него.

— Я подожгу этот дом, — спокойно сказал он. — И очень скоро, Камп. Как тебе кажется, не пора ли выводить всех?

— Ты... не сделаешь этого, — ошеломлённо сказал чёрный маг.

— Сделаю. Я саламандра — во всех смыслах этого слова. Я сожгу этот дом, и никто мне не предъявит обвинений, если вместе с ним сгорят те, кто находится сейчас здесь. Ты, например. Дван — например, — ощерился Ферди, уже по одному ошалелому взгляду Двана понимая, что самым слабым и трусливым в команде Кампа является именно подручный исполнитель чёрного мага. — Мне ничего это не стоит — поджечь дом и под прикрытием моего личного огня вывести тех, кто мне нужен.

— Ты... блефуешь! — выкрикнул чёрный маг, и глаза его забегали: судя по всему, тот план, который он лелеял, только что обговаривая с Дваном, теперь точно не проходил.

— Уходи, Камп! Это не твоя территория — напоминаю!

— Да ничего ты не сделаешь, особенно если я натравлю на тебя всех своих дружков! Ты слишком слаб, чтобы сжигать их всех! — завопил чёрный маг, растерянно озираясь, будто не понимая, где и зачем он. А потом внезапно выкрикнул какие-то слова, явно старинные, от которых все одиннадцать Плёточников словно ожили и двинулись на Ферди.

Парень приготовился.

Но, едва он начал соображать, как отбить атаку зомбированных чёрным магом Плёточников, как от неожиданности оцепенел: Камп решительно шагнул к Двану, заворожённо следившему за развитием событий, — и ударил его ножом в спину.

Демон держался до сих пор тихо, лишь цеплялся за края кровавого круга тощими ручонками, выглядывая выпученными глазищами на поверхность, но теперь торжествующе завизжал. Да так, что к нему, постепенно останавливаясь, стали оборачиваться даже заколдованные Плёточники.

Словно проверяя, хорошо ли сделано, чёрный маг пнул упавшее тело Двана, вздрагивающего от боли и воющего от ужаса, взял его, ещё пытавшегося сопротивляться и брыкаться, за шиворот и поволок в пентаграмму. Ферди непроизвольно шагнул к пентаграмме, но парнишки и Брэд немедленно вцепились в его пояс и за руку, останав

₽

ливая, не пуская...

Камп небрежно бросил воющего на пределе Двана рядом с внутренним кругом — так, что одна рука раненого невольно упала рядом с краем. Демон заверещал так ликующе, что все инстинктивно вскинули ладони к ушам.

— Отпустите меня! — вырываясь, крикнул Ферди. — Я не пущу его к двери!

Он не успел.

Демон ухватился за руку, которая лишь на мгновение оказалась перед его носом. Ферди даже заметил, что Дван напрягся дёрнуть её назад. Но тварь, похожая на уродливую обезьянку с поразительно человеческим при этом лицом, уже сидела на его спине и жадно лакала выплёскивающуюся из раны кровь, то и дело запуская в рану корявые пальцы, отчего Дван кричал не переставая.

Чёрный маг обернулся к Ферди, который быстро начал обходить пентаграмму, чтобы задержать его у двери... Словно щенка, Камп небрежно цапнул за шкирку демона и помчался к двери. А Ферди путь преградили — Плёточники! Всей толпой! И даже шумный огонь не напугал их!

— Нет, Ферди! — закричала за спиной Лара. — Теперь можно через пентаграмму!

И он рванул пересечь уже ничем не напоминающее заклятое чёрным магом страшное место — теперь всего лишь пол, на котором чего только ни разбросано; пробегая мимо плачущего Двана и не обращая на него внимания. Не до него! С ним и остальные разберутся!.. Хлопнула дверь за Кампом.

Ферди торкнулся в дверь и не сумел открыть её. Ничтоже сумняшеся — бросился к окну. Не стал даже думать — выбил стекло и прыгнул в темноту. Добрался бегом до крыльца и в растерянности огляделся. Вокруг — никого. И тихо. «Какой-то я несобранный, что ли? — рассерженно подумал Ферди. — Ничего не умею нормально сам сделать! И где мне теперь его искать?!»

Холодок словно приподнял его горящую руку и почему-то повернул к дому. Испуганный уже другим: а если Плёточники зомбированы Кампом на дурное по отношению к тем, кто остался в доме?! — Ферди быстро подошёл к входной двери и открыл щеколду, запиравшую дом. И ворвался в дом.

Все одиннадцать Плёточников лежали в гостиной вповалку. Возможно, сила, помогавшая им держаться на ногах, пропала с исчезновением Кампа...

Тихо выл бессильно лежащий рядом с закрывшимся кругом Дван, рядом с которым сидела на корточках Лара, осторожно орудуя ножом, чтобы разрезать на спине куртку и открыть рану для перевязки. Её братья поспешно одевались, найдя свою одежду, а Брэд оттаскивал Плёточников к стене и усаживал их, чтобы не замёрзли, лёжа на полу.

Ферди одним движением приподнятого плеча потушил остаточный огонь на себе и устало сел на скамью рядом с дверью. Ощущение пустоты и беспомощности...

Всё зря. Всё не так.

Почему призраки вернули его в дом?

Подошла Регина, ткнулась носом в ногу, легла рядом. Приблизился Рик, протянул рубаху. Ферди молча оделся и оглядел гостиную Дома Отшельника.

И как теперь всех отсюда вывезти? Верхом они вряд ли усидят... Парень вынул мобильный и попытался дозвониться до деда. Увы... Силы, которые встревоженно всё ещё небольшими вихрями крутились в гостиной, не давали появиться связи... Что ж, ничего не поделаешь. Придётся разжигать камины и нагревать дом, пока Плёточники не оживут от сковавшего их заклятия. Иначе, неподвижные, замёрзнут.

Ответа на этот вопрос придумать не успел.

Регина подняла голову, внимательно глядя на входную дверь. Пришлось оглянуться. Сквозь стоны Двана Ферди расслышал шаги.

Дверь резко распахнулась.

— Ферди, ты где? — Карей чуть не пролетел мимо, но вовремя остановился и свернул к брату. — Что с тобой? У тебя всё в порядке?

— Что здесь происходит? — высокомерно спросил дед и тяжело вздохнул, оглядывая гостиную, в которой более десяти человек не могли шевелиться.

Лара уже заканчивала перевязку и испуганно поглядывала на вошедших. И заулыбалась, когда следом за хозяином замка де Виндов вошла Мадди. Женщина цепко огляделась и, кивнув девушке, поспешила к Плёточникам, чьи тела братья Лары уже старательно разложили вдоль стен. Успокоенная девушка вернулась к прерванному было занятию, а деревенская ведьма принялась за изучение и сведение заклинания чёрного мага с Плёточников.

Дед и брат сели рядом с Ферди, и он коротко рассказал о происшедшем.

— А как вы здесь?

Оглянулась Мадди.

— Ребят нигде не было на празднике, — сказала она. — Я погадала на Лару, где она пропадает. Испугалась, как увидела, бросилась к господину де Винду. Тот — на машину. Внука, вон, тоже взяли, да и поехали.

— Что с рукой? — спросил Карей, заглядывая в лицо Ферди.

Тот усмехнулся.

— А вон тот тип порезал. Дван... Что теперь будет, дед?

— Это дело уже не наше, — отрезал де Винд. И более спокойно объяснил: — Не нашего масштаба. Есть магическая полиция. Они будут искать. Камп слишком самоуверен. Слишком рассчитывает на артефакты. И работает грубо, оставляя следы. Поэтому — забудьте о нём. Преступника будут искать те, в чьи функции входит розыск. Мы же пока займёмся другим. Сейчас здесь будут ещё машины. Если Мадди не сможет всех привести в полный порядок здесь, погрузим в машины и отвезём ко мне. В гости, — усмехнулся он. И встал, подошёл к Мадди посмотреть, как она снимает заклятие.

Издалека на Ферди взглянула Лара. Дван уже просто лежал, покорно дожидаясь, что с ним сделают дальше. Карей молча посидел немного, а потом, ухмыляясь, спросил:

— Говоришь — тебя порезал Дван, а потом он же от Кампа и получил?

— Ну да, а что?

— Дван — лесничий, который нас с Алексой пытался турнуть из парка деда. Честно говоря, я рад, что он получил. Тогда, в мае, он нам здорово подпортил торжественный момент... Девушка на тебя смотрит. Она не перевяжет тебе руку?

— Перевяжет, — спокойно сказал Ферди и кивнул заторопившейся к нему Ларе.

Глава 17

Девушка присела сбоку и молча принялась за перевязку. Ферди хотел было спросить у Лары, не слишком её напугало происшествие, как она сама себя чувствует. Но Карей первым обратился к нему узнать, как именно всё происходило. Пришлось переключиться на него и подошедшего деда, рассказывая не только всё подряд, но и с подробностями, которые из него вытягивали. Ферди в беседе здорово устал. В последний час пришлось действовать так, что он ещё никогда столько сил не терял. Да и рассказчик из него плохой, как выяснилось: он всё время перескакивал с одного эпизода на другой, путаясь во времени, хотя вроде помнил всё прекрасно. Ещё бы — событие совершилось только что...

Он не заметил, как ушла Лара. Лишь через минуты почувствовал рядом с собой пустоту. Машинально взглянул на руку — она была перетянута чистой тряпкой. Почти не саднило — на полу стояла чашка с водой: рану Лара промыла на первый случай.

Он только начал шарить глазами по гостиной Дома Отшельника в поисках девушки, как снова распахнулась дверь. В дом начали входить совершенно незнакомые люди — в основном мужчины. Ферди напрягся было и хотел вскочить со скамьи, но Карей положил руку ему на плечо.

— Сиди. Тебе сейчас лучше не тревожить рану.

И сам пошёл вслед за дедом.

Оказывается, приехала помощь.

Началась суета, неразбериха — правда, на первый взгляд. Дед быстро навёл порядок и начал командовать, кого первым грузить в машины, а кого — подождать. Потом как-то незаметно внутри дома появились ещё какие-то люди — в полицейской форме, а потом в медицинских халатах... Потом Ферди не выдержал и закрыл глаза, заболевшие от мельтешения фигур в неровной полутьме. Горели только свечи, вспыхивали фонарики и мобильники — последние, впрочем немедленно тухли: хаотичная энергия в помещении мешала им работать нормально. Ко всему прочему из окон потянуло серым рассветом.

Последним незнакомцем вошёл какой-то странный тип — в кожаном плаще. Летом-то... «Хотя здесь холодно», — тяжело подумал Ферди. Незнакомец подошёл к Мадди, тихо заговорил с нею. Та кивнула, и они вместе обернулись к пентаграмме, которую до сих пор все старательно обходили. Незнакомец и деревенская ведьма подошли к ней и деловито направили на середину раскрытые ладони с сомкнутыми пальцами.

Даже Ферди проснулся, с интересом глядя, как они застыли, решительные и даже суровые. Подумалось ещё: «И чего добиваются?..»

Ответ раздался минуты через две, когда мобильники почти всех находящихся в гостиной дружно запели-зазвенели...

Пентаграмма, как магический артефакт, перестала существовать, а вместе с нею пропал силовой хаос.

Потом Ферди разглядел Лару. Она сидела с братьями на скамье напротив — все четверо какие-то притихшие. Он пытался подловить мгновение, когда она посмотрит на него, чтоб хотя бы кивнуть ей: мол, как ты? Но поймать её взгляд не удавалось: девушка сидела, опустив глаза, лишь изредка скашивалась в сторону тихо говоривших с нею братьев... А какое-то время спустя он переключил взгляд на видение аур, бездумно рассматривая погасшую пентаграмму, и тот же взгляд поднял, чтобы снова посмотреть на девушку. И заморгал, не понимая: волны внимания от Лары шли как обычно, пусть она и не смотрела на него, но на этот раз происходило что-то странное, и внимание разбивалось о невидимую для остальных преграду, не пропускающую его. Причём эта преграда, судя по ауре, принадлежала самой девушке. Что с Ларой?

Потом, кажется, тот кожаный к нему подошёл, что-то спросил, сделал какое-то странное движение рукой... Дремота, тяжёлая и гнетущая...

— ... Ферди, совсем уснул? Пойдём, помогу добраться до машины.

— А Лара? Её братья?

— Их увезли вместе с той женщиной, из деревни.

От усталости он не сумел даже обидеться на девушку. А потом, уже садясь в машину, поддерживаемый братом, парень сумрачно решил, что Лара правильно сделала: она напугана, наверняка от верёвок всё тело болит. Ещё было опасение, что Брэд немного порезал её нечаянно, пока освобождал её. Или она сама себя поранила, пока вызывала магический огонёк, чтобы с его помощью прижечь верёвки. Откуда он это взял — насчёт сама себя поранила, — не знал. Но вспоминал, как она время от времен болезненно морщилась. И сам морщился от сочувствия... А потом Ферди ехал по утренней дороге в машине, слегка подпрыгивающей на неровном месте, держал руку у груди, оберегая от толчков и баюкая. Она вдруг стала наливаться горячей болью, и парень, даже полностью прислонившийся к спинке, специально покачивался, машинально рассчитывая, что боль утихнет...

Они подъезжали к замку, ещё тёмному, потому что находился в низине, когда парень даже сквозь наведённую дремоту вспомнил:

— Регина!

— Её взяли в машину за нами, — с переднего сиденья отозвался дед, и Ферди снова погрузился в полузабытье.

В замке он внезапно обозлился на всех. Внимание, которое ему оказывали, было слишком схоже с тем, что обычно получал от матери. Все с ним носились, ухаживали за ним, говорили с ним ласково — слишком. И в конце концов он рявкнул — по собственному впечатлению, на человека, который пытался заново перевязать ему руку, говоря с ним чуть не воркующе.

— Ты чего, брат? Озверел, что ли? — поразился Карей, садясь рядом на корточки.

Ферди проморгался, увидел испуганную Агнессу с бинтами в руках... И сам испугался, быстро заговорил:

— Простите, Агнесса, простите!

Карей посмотрел на него — и заржал так, что свалился с корточек на задницу. Он хохотал, сидя на ковре, и, закрывая лицо ладонями, кулаками утирал слёзы, пока обиженный Ферди не пнул его в колено, насколько дотянулся.

— Хватит ржать!

— Бли-ин... Знать бы раньше, как на тебя замок подействует!.. — с трудом выговорил брат и снова безудержно засмеялся. А отхохотавшись, обратился к уже растерянной Агнессе: — Вы с ним говорите только спокойно. Не сюсюкайте. Он этого так не любит, что может и подраться.

— Ну-у, сказал тоже... — ворчливо проговорил Ферди.

А потом, под раннее утро, оба заснули — за болтовнёй не заметив, что устали оба: Ферди после происшествия, Карей — после тяжёлой физической работы. Он таскал Плёточников по машинам.

Проснулись, как заснули в креслах, будто от толчка, когда солнце засияло в гостиной Ферди. И Карей спросонья бросился закрывать шторы. Ферди еле остановил его.

— Не надо, Карей! Я чувствую себя нормально!

Недоверчиво приглядываясь к нему, Карей хмыкнул и пожал плечами.

— Да, я прав. Надо было тебя раньше сюда привезти. Эх, знать бы...

Братьев накормили завтраком, и Ферди проводил Карея, обещавшего звонить по приезде домой, то есть к Алексе. Потом Ферди бесцельно пробродил по своим апартаментам половину утра, но понял, что справиться с привычным пока расписанием не в силах. Даже мелькнувшая мысль о тренажёрах заставила скривиться, как представил... Мысленно взяв себя за шкирку, вошёл в душевую, а потом снова завалился спать. Засыпая, он ещё недовольно подумал, что прислуживавшая на завтраке Агнесса наверняка наслала на него оздоровительный сон. А может, он теперь всех здешних женщин будет зря подозревать в ведовстве?..

Осознанно новая жизнь началась с совместного ужина с дедом.

Хотя нет. Новая жизнь началась с ванной комнаты.

Ферди брился перед зеркалом, в который раз с восхищением думая, что бреется при свете, а не на ощупь, как раньше. И вдруг заметил кое-что необычное. Пришлось закончить бритьё и лишь после этого внимательно вглядеться в зеркало. Промелькнувшая картинка подтвердилась: белый кривой шрам, который уродовал его, стягивая верхнюю губу, почти пропал. Недоверчиво рассмотрев это чудо, Ферди обратил внимание, что и остальные коллоидные шрамы и рубцы на лице, ранее неизлечимые, постепенно уменьшаются, становятся тонкими... Когда он понял, что это значит, сел на край ванны, благо она рядом.

Неужели он полностью вылечился?..

Ужин оказался короток, но насыщен информацией. Старый де Винд, прибавивший седины в коротких, когда-то тёмных волосах, ел торопливо и не беседовал, а кратко пересказывал то, что, по его мнению, должен знать внук.

Все двенадцать Плёточников увезены в ближайший городок, в специализированную больницу для магов. Домой пока вернулся только Брэд. Де Винд узнал об этой новости только что — от его родителей. Но и для него почти в приказном порядке магами затребован постельный режим на некоторое время.

Поразительно, но сбежала Диана! Сначала думали, что она пропала, но потом нашли записку с просьбой не искать её. Теперь все, в том числе и её родители, думают, что Камп заморочил девушке голову или навёл на неё заклятие (Ферди сумрачно решил, что Диана ушла за ним добровольно), а ещё все решительно думают и боятся, что они потихоньку поженились.

Краевая полиция, отдел магов, в полном составе ищет Кампа. Уже сообщили, что обнаружены его следы к северу от владений де Виндов.

Лесничего Двана увезли в столицу, к лучшим магам — дед сказал, что заплатит за любое исцеление. Физически его тело хирурги могут легко подлатать. Плохо, что Дван постепенно слабеет от потери силы: демон выпил столько его крови, что сейчас может спокойно качать из него жизнь по невидимой связи на любом расстоянии. Если для Двана немедленно не найти сильного экзорциста, вор-могильщик, присосавшийся к нему, убьёт его дня за три.

А ещё хозяина замка волновало, что с сегодняшнего дня придётся проводить строжайшую проверку всех документов, связанных с земельными владениями. Особенно деда страшило, что Камп перед ритуалом мог потратить доверенные ему на хозяйство суммы... Забыв о вилке в руке, де Винд вздохнул:

— Полиция уже обыскала все его комнаты и забрала все документы, какие только нашла. Вернуть, конечно, обещали — те, которые не относятся к его личности. Но ведь только через три дня! А мне уже завтра... Эх... — Он махнул рукой, машинально взглянул на часы и заторопился. — Прости, Ферди. У меня арендаторы должны были к шести приехать. Мне пора. А ты сиди, не спеши никуда. Поправляйся. Тебе такое прошлой ночью пришлось пережить, что сейчас — только отдых!

Парень, честно говоря, обрадовался, правда, постаравшись не подать виду. Несмотря на то что он внимательно слушал деда, несмотря на то что новости ему тоже были интересны, сейчас Ферди нетерпеливо ждал встречи с Ларой и её братьями.

Так что после ужина он взял с собой сенбернара и немедленно пошёл на свою «баскетбольную площадку».

Ребят там Ферди, естественно, не нашёл. Звонить им не стал. Сам понимал: рано для их появления. Спустился в пещерку и удивился — мяча нет. Вернулся наверх, на площадку, сел было на приметный и удобный валун, но заметил: Регина бродит по площадке, время от времени останавливаясь возле каких-то необычного вида предметов. Сначала Ферди не мог разобрать, что валяется на каменистой площадке, кроме старых листьев, торчащей между камнями травы, кроме песка и мелкого гравия. Пришлось нагнуться за одним предметом, который обнюхивала Регина. Поднял — глазам не поверил. Подобрал второй — даже обиделся. И, только разглядев, в каком состоянии третий фрагмент разодранного в клочья баскетбольного мяча, понял, каким образом Плёточники поймали Лару и её кузенов для ритуала.

Ребята-то шли к площадке без лошадей. Выследить их не составляло труда. А когда они увлеклись игрой, Плёточники поднялись к ним. Площадка замкнутая. Если бы Лара и кузены спрятались в пещерке, их бы оттуда всё равно вытащили.

Зачем надо было рвать мяч? Кому из Плёточников пришло в голову уничтожать ни в чём не повинный предмет? Ферди поёжился. Он пристрастен, поэтому думает на Брэда. Хотя откуда Брэду знать, что мяч принадлежит ему, Ферди?

Пока солнце совсем не село, он подобрал все ошмётки от мяча и сунул в карман лёгкой куртки. Как-то неправильно было оставлять напоминание о мяче здесь, в лесу. И снова сел на валун, размышляя о ритуале... Теперь его мыслями завладели призраки. Почему они не хотели, чтобы Ферди хотя бы попытался преследовать Кампа?

Додумать не дали, прервав на идее: а если попробовать попытаться найти то место, где его предок бросил на погребальный костёр искомый наруч?

В тишине вечернего леса он расслышал лёгкий треск и радостно улыбнулся: ну, наконец-то, пришли!

— Что-то вы долго сегодня! — весело поприветствовал он поднимающихся по тропке парнишек. — Я здесь уже часа полтора, если не больше. Как дела после вчерашнего? — И тут улыбка сошла на нет. Уже удивлённо он спросил: — А где Лара?

— Лара сказала, что больше... не хочет сюда приходить, — неловко сказал обычно словоохотливый Колдер. — И мы...

— Мы тоже больше не будем, — тихо сказал Вард.

— Почему? — недоумевал парень. — Из-за того, что Камп сделал? Ребята, вы мне объясните, а? Что-то я ничего не понимаю...

За спинами братьев Рик присел на корточки обняться с Региной, и у Ферди сердце упало: парнишка словно прощался с собакой!

— Господин Тиарнак, — тихо сказал Вард и опустил глаза, — вы извините, что мы не уберегли ваш мяч. Мы соберём деньги и купим другой — такой же. Или такой, какой скажете. Мы правда это сделаем.

Ферди снова уселся на валун и спокойно сказал:

— Когда мы знакомились, я, вообще-то, назвался иначе. Меня зовут Дин.

Парнишки переглянулись, и Колдер было шагнул к Ферди, но замялся и остался на месте. Отведя глаза, Вард покусал губы, и пожал плечами.

— Всё равно не получится, — почти прошептал он. — Мы теперь знаем.

— Но почему? — медленно выговорил Ферди. — Я принесу другой мяч завтра, поиграем, как обычно. Вам не понравилось... общаться со мной?

Все трое опустили головы. И он понял, что ничего не добьётся и что только заставляет их испытывать неловкость, которую до сих пор почувствовал только у Колдера. И опустил плечи.

— Лара из-за этого приходить не хочет? — угрюмо спросил он.

Вард, не глядя на него, кивнул.

— Жаль, — вздохнул Ферди. Он встал, подошёл к ним и каждому поджал руку. — Очень жаль. Но настаивать не буду. О мяче забудьте. Обойдусь.

Они молча ушли, по впечатлениям — с трудом удерживаясь не сбежать.

Регина

₽

подошла к началу спуска и долго следила за уходящими.

Ферди подошёл и сел рядом. И что теперь? На душе пусто. «Будь проклят Камп! Будь проклято моё происхождение! Будь проклято слишком почтительное отношение к господам в этой деревне! Ощущение, что из-за него я резко стал нищим!» Теперь он понял значение странной преграды, которую устроила себе Лара. Она хотела быть рядом с ним. Но запретила себе это... Он бессильно скривился... И что теперь ему его выздоровление?.. «Одиночество», — ответили со стороны. И он ссутулился, глядя на темнеющий лес.

Вернулся сразу. Не стал даже думать, гулять ли дальше, нет ли.

Обошёл замок и вошёл через парадный ход. В гостиной наткнулся на деда. Тот, несмотря на замотанный вид, сумел удивиться.

— Ты рано сегодня!

— Пора переключаться на другое расписание, — спокойно сказал Ферди. — На обычное световое. — И кивнул на стопу бумаг в руках деда. — Что это?

— Документы. Проверяю бухгалтерию, — вздохнул хозяин замка.

— Я... могу чем-то помочь?

Дед внимательно всмотрелся в него.

— Тебе интересно хозяйство? Вряд ли. Не скажешь, что вдруг тебя заинтересовало?

— Я вылечился. Теперь могу не скрываться от людей, которые знают, кто я. Но жить просто так, гуляя и наслаждаясь бездельем... — Ферди пожал плечами. — Мне не то чтобы скучно... Начинаю чувствовать себя бездельником. Если ты найдёшь мне хоть какое-то дело по плечу, согласен заниматься им.

Некоторое время де Винд смотрел на старшего внука изучающе, а потом поискал среди бумаг и вытащил какую-то тонкую папку.

— Если горишь желанием действовать, то начни с этого. Изучи эти бумаги. Они все связаны с конюшней и с лошадьми. Если вникнешь в них и возьмёшь хоть на какое-то время на себя эту часть нашего хозяйства, я буду очень рад. Естественно, что будет непонятно, — со всеми вопросами сразу ко мне. Я-то сейчас спать. А утром — поговорим более подробно.

Он протянул Ферди папку с бумагами и попрощался перед сном.

Парень же решил, что возвращать свой световой день будет постепенно, а значит — ляжет спать сегодня на час раньше. На изучение документов по конюшне и её обитателям — времени предостаточно. Он ушёл в гостиную в своих апартаментах и начал вчитываться.

... Прошла неделя, прежде чем он, как говорил дед, вник в дела конюшни. В основном — в финансовые. За это время, как ему показалось, он успешно выбросил из головы Лару. Каждодневные заботы заставили его крутиться как белка в колесе. Изредка он вспоминал Кампа. Только благодаря этому, спохватился и перенёс назад, в библиотеку, стащенные ранее и припрятанные от Кампа несколько томов по демонологии, связанные с демоном — вором-могильщиком.

За это же время он стал гораздо уверенней держаться в седле. Плохо было пока лишь то, что порез на руке заживал не так быстро.

Кроме всего прочего он начал изучать старинные документы, пытаясь выяснить, как изменился за столетия рельеф местности, принадлежащей де Виндам, и обдумывал, когда начать объезжать все места, где, возможно, предок Тиарнак устроил погребальное захоронение своей любимой.

И однажды не выдержал.

Казалось, Лару он и правда выбросил из мыслей. Но почему-то выбрасывать её образ из мыслей и воображения приходилось каждый день.

Поэтому он позвонил брату и после обычных приветствий спросил:

— Карей, прости за странный вопрос: что бы ты сделал, если бы Алекса сказала тебе, что не хочет быть с тобой, потому что ты выше её по положению в обществе?

— Я бы кинул её на седло перед собой и умчал бы куда подальше, — ухмыльнулся Карей. — Хорошо, кстати, что ты задал вопрос мне, а не ей. Она бы сказала пожёстче. Видишь ли, в чём мне повезло с Алексой: она не понимает этих рамок. Она видит только меня. Своего Карея. А всё остальное — для неё сбоку припёка.

Ферди обдумывал его ответ ещё неделю, примеряясь к ситуации.

И его потянуло на место, где ему было хорошо с Ларой. Повезло, что его световой день увеличивался слишком медленно. Привычки оставались из прошлого и не желали исчезать слишком быстро. Днём-то он всё равно спал. Правда, не целый день, и надеялся к осени восстановить обычный образ жизни.

Вечером, когда стемнело, он сам оседлал коня, свистнул Регине и поехал к Дому Отшельника.

Лес встретил тихим посвистом вечерних птиц, запахами ветра, напоённого запахом трав, согнувшихся под тяжёлой росой, тенями от убывающей луны, которая сегодня выглядела что-то уж печально... Не спеша пробираясь по небольшой лесной тропке, Ферди заставлял себя думать о небольшой ведомости, с которой завтра придётся-таки обратиться к деду за пояснениями... И, сам того не замечая, жадно вглядывался вперёд, не мелькнёт ли на тропке знакомая тонкая фигурка...

Не мелькнула.

Остановился на месте, которое было так вытоптано лошадиными копытами, что проехать мимо просто нельзя. Привязал коня к кустам и с сенбернаром пошёл совершать восхождение к Дому Отшельника.

У входа остановился, осмотрелся. Мда, народу тут потопталось... Наверное, Дом никогда столько людей сразу не видел. На всякий случай Ферди осторожно взялся за дверную ручку и, затаив дыхание, потянул на себя дверь.

Где-то, чуть дальше гостиной, пел девичий голос...

Ферди, всё ещё тая дыхание, огляделся и здесь.

Горела лишь одна свеча, но прекрасно видно было всё.

Как он и предполагал, гостиная была не только выметена, но и вымыта. Мусор после сломанной пентаграммы исчез полностью. Самой пентаграммы словно и не бывало — так тщательно её отмыли от пола. На том окне, где было стекло, выбитое им, Ферди, вставили какую-то картонку — наверное, от большой продовольственной коробки.

В дальней комнате замолчали.

Ферди ждал.

— Ну вот, осталось только... — глядя вниз, скособочившись под тяжестью ведра с водой, Лара перешагнула порог в гостиную. И замерла.

— Добрый вечер, Лара, — негромко сказал Ферди.

Она поставила ведро и выпрямилась.

— Добрый вечер, господин Тиарнак.

— Добрый вечер, Дин, — поправил Ферди.

— Добрый вечер... — У неё перехватило дыхание, и договорить она не сумела. Круглые глаза беспомощно смотрели на него, и он чувствовал себя совершенным дураком.

Как переломить её сопротивление?

Он нерешительно подошёл к ней. Вспомнил: «Я бы кинул её на седло перед собой...» Вздохнул: «Какая же она маленькая...» Склонился к девушке, положив одну руку на плечо, а другой мягко взяв её за затылок, и, боясь спугнуть, поцеловал.

Глава 18

Руки полностью расслабил. Захоти Лара вырваться, вывернуться — тут же разомкнул бы объятия. Или... Наоборот — сжал бы её крепче? Дал бы ей свободу выбора? Или заставил бы подчиниться себе?.. Ответ неизвестен, а потому страшно. И, когда она пошевельнулась, он инстинктивно руки всё-таки сжал. Такая мягкая, такая пластичная... Мышка...

И, будто в подтверждение последней мысли, Лара сумела поднять руки, чтобы обнять его за шею и жалобно пискнуть:

— Но нам нельзя, Дин!

Плечи мгновенно опустились, расслабляясь. Дин!..

— Можно, моя мышка! — облегчённо выдохнул он, мгновенно успокоенный.

А потом они сидели на скамье у входной двери и разговаривали. Ничего особенного. Даже не о них самих — о том, что произошло здесь, в Доме Отшельника, уже более двух недель назад. И оказалось, что именно это обоим и нужно: рассказать друг другу, как испугались оба, как собирались с силами, когда стало плохо. Ферди в своих предположениях о баскетбольном мяче оказался прав. Ребят засекли, когда они бежали к площадке. Правда, мяч разорвал — ножом проткнув, не Брэд. Другой Плёточник, которого девушка не запомнила. Запомнишь тут, когда очень уж всех напугали на площадке...

И лишь под конец беседы Лара помолчала немного и нерешительно спросила:

— А ты правда Тиарнак? Почему ты здесь живёшь, а не у себя дома? Про твоего брата мы в деревне слышали, а про тебя — нет. Это из-за твоей травмы?

— Да. Я долгое время провёл в больнице, пока Карей не привёз меня сюда.

Правды он не сказал. Но и Лара больше и не допытывалась, кажется, поняв, что он пока не хочет говорить о себе. Снова ставшее боязливым внимание девушки и её постоянное нежелание смотреть на него напрямую, а только взглядывать, подсказало ещё, о чём она боится спрашивать. Богат ли он? Хотя Ферди на этот вопрос легко и честно мог ответить, что он нищий и живёт в замке лишь потому, что является родственником де Виндов. Да и вообще... Положение у него до сих пор шаткое. Он даже не знает, что он собой представляет в обществе. Ладно, хоть дед работу ему предложил. Не дармоед...

А потом девушка сказала, что обещала сегодня быть дома пораньше. И он вынес ведро с грязной водой туда, куда она показала. Затем Лара отвела его к ручью неподалёку, и он набрал воды для мытья последней комнаты. Регина, оставленная им до входа в дом на улице, с интересом, то и дело скрываясь в кустах, сопровождала хозяина, который занялся такой странной, но интересной работой... Когда всё было закончено, они спустились к коню, и Ферди помог Ларе сесть в седло — впереди. И усмехнулся, снова вспомнив сказанное Кареем, когда сам оказался в седле.

Он беспокоился, как она будет сидеть в седле: не сторожась ли — выпрямив спину, чтобы не дотрагиваться до него. Но Лара немедленно прислонилась к нему, и он пустил коня неспешной иноходью, наслаждаясь теплом прильнувшего к нему мягкого тела. Всю дорогу — молча, просто чувствуя друг друга.

И снова то же странное впечатление, что он знает её давно... Было даже мгновение, когда парень испытал дежавю: девушка обернулась взглянуть на него и спросить о чём-то. Эти круглые глаза, блестящие, словно от отражённых в них звёзд...

На околице они договорились о встречах в Доме Отшельника, причём девушка нерешительно взяла с него обещание рассказать о себе... Некоторое время Ферди смотрел, как Лара бежит по тропинке вдоль деревенской речки и исчезает под ветвями густо разросшихся ив. Он так и не спешился, поэтому сразу повернул коня назад, к Дому Отшельника. Сенбернар не отставал.

Возвращение было спокойным. Он снова оставил коня в уже известном месте, но подниматься начал той тропой, которой вёл его Брэд. По дороге Ферди убирал камни с тропы или ломал кустарник, который мешал бы коню пройти здесь, а Регина с любопытством совалась посмотреть на его руки, что это он делает... В следующий раз или через следующий Ферди собирался приближаться на коне прямо к Дому Отшельника. Возможно, с Ларой в седле.

Наконец он добрался до Дома Отшельника и некоторое время стоял за прикрытой дверью, машинально встряхивая ладони от земли. Он пробовал придумать, как начинать разговор, но что-то в мыслях не складывалось. С чего начать? Что главное?.. Не придумывалось. Тогда он решил, что будет импровизировать, и открыл тяжёлую дверь.

Месяц уже появился на небе. Но его серп убывающей луны настолько был тонок, что в гостиной стояла темнота, в которой можно разглядеть смутные очертания предметов. Помня, где была свеча, при которой Лара убиралась в Доме, парень взглянул в нужную сторону, перенастроив зрение. Свеча попала на глаза сама, так как не остыла до конца, и её тепло медленно превращалось в суживающееся красное пятно... Не двигаясь, лишь приподняв бровь, Ферди зажёг свечу. Будто медитируя, чувствуя неподвижное своё лицо, снова шевельнул бровью — и огонь мягко пыхнул, погаснув.

Встав посреди гостиной, парень медленно повернулся вокруг собственной оси, сосредоточившись на боковом зрении. Темно. Отчётливое ощущение пустоты. Ферди вздохнул и снова попробовал то же самое. Пшик.

Ничего не понимая, повторил попытку увидеть призрака ещё раз.

Дошло.

Пришлось выйти из Дома Отшельника и оглядеться.

— Тебе что-то мешает войти?

В ответ лишь шелест ветра в ветвях кустов и деревьев. Чёрные тени и серые отсветы месяца мешали, но пару раз Ферди показалось, что он уловил-таки призрачный силуэт отшельника.

Ферди про себя знал: он привык, когда за него решают другие. Ну, мать, конечно, в первую очередь. Но последние дни показали, что голова у него, в общем-то, соображает неплохо. С делами, которые предлагал ему дед, парень справлялся. Единственное — с общением была небольшая проблема. Не сразу сходился с людьми.

Сейчас он вспоминал всё, что связано с призраком Тиарнака. Итак, обобщим. Любой человек, кроме Лары и его самого, как выяснилось недавно, чувствует себя в этом доме неуютно, потому что ощущает постоянный взгляд в спину. Это подтвердил даже Камп, который собирал пентаграмму в гостиной Дома Отшельника. Но перед тем как узнать о пентаграмме в гостиной, Лара сказала, что ей возле дома стало неуютно. Значит, несмотря на всё ещё ощущаемый взгляд призрака, вокруг дома что-то изменилось. И это изменение связано с Кампом. Во время ритуала-то призрак вошёл в дом с самим Ферди, что подтверждала та холодящая щекотка в ладони.

Парень отошёл к началу тропы, по которой пришёл. Окинул дом проникающим взглядом. Долго смотрел, вникая в проявившееся, а потом вздохнул. Лара вымыла внутренние комнаты, и в них почти не осталось эманаций, которые излучала пентаграмма. Но вокруг дома оставались следы, выглядевшие довольно мерзопакостно.

Деваться некуда. Вода — смывает. Ферди нашёл ведро, припрятанное Ларой в укромном местечке гостиной, и принялся за тяжёлую физическую работу. Простейший способ избавиться от остаточных следов магического действа — это смыть их обыкновенной водой. Правда, на каждое ведро, прежде чем вылить воду на стены и на дверь, Ферди ещё и наговаривал известное всем заклятие очищения, усиливая магические свойства воды. Регина сидела подальше, чтобы её не обрызгало, и только моргала на всё.

Наконец он снова отошёл от дома и вгляделся в его стены, в крышу, в основание. Всё. Следов от Кампова ритуала не осталось. Ферди задрал голову к безоблачному звёздному небу. Ещё бы дождичка хорошего — тогда вообще замечательно.

— Входим? — спросил он негромко. И, чувствуя себя немного странно, помахивая пустым ведром, шагнул через порог.

Оставив ведро в тайничке Лары, он вернулся в гостиную. Промельк неясного силуэта, на который даже Регина оглянулась, обрадовал его. Ферди сел на скамью, где недавно сидел вместе с Ларой, и сказал в пустое тёмное пространство:

— Пора поговорить. Я видел сон о том, что случилось с тобой, Тиарнак, и твоей девушкой. Сначала я решил, что этот сон относится к психологии. Теперь думаю, что история просто повторяется. Я встретил девушку своей мечты. Но опять, как в прошлом, нас разделяет социальная пропасть. На этот раз мне легче. Не потому, что я вынужден уйти из дома, а потому, что сейчас редко кто смотрит на социальные преграды в браке очень серьёзно. Эти две недели после ритуала я много думал о том, что произошло. И пришёл к выводу, что я суеверен. Я хочу раскопать всю историю. Хочу найти наруч. Ведь ты выбросил его, потому что чувствовал себя виноватым в её смерти. Для меня наруч — это символ. Если я найду его, я буду чувствовать себя человеком, и Лара будет со мной. Впрочем, нет. Она будет со мной и без наруча. Просто, повторюсь, я суеверен.

Призрачная тень, стоявшая посреди гостиной, не дрогнула, будто внимательно слушая его. И парень продолжил:

— По старым картам я нашёл то место, где когда-то текла та речка. Её уже нет. И, если наруч там и оставался, за эти столетия его занесло огромным пластом земли. Но почему-то я вбил в голову, что наруча там нет. А ещё я думаю, что не просто так я увидел тебя. Ты знаешь, где находится этот предмет. Так что у меня вопрос: что я должен сделать, чтобы найти наруч? Ты мне помог несколько раз. Подсказал кое-что. Может, подскажешь и сейчас, с чего начинать поиски?

Призрак внезапно исчез. Сосредоточенный на его силуэте, видимом боковым зрением, Ферди лишь заморгал глазами, а потом снова уловил его появление.

— В прошлый раз ты просто стоял и кивал или качал головой, — заметил парень. И снова заморгал: призрак снова исчез.

Пришлось несколько раз отслеживать появление призрака, причём если тот слышал или понимал, что Ферди его «увидел», снова и снова пропадал. Пока тот не сообразил:

— Ты хочешь, чтобы я научился видеть тебя не только боковым зрением?

На этот раз призрак не исчез и кивнул.

— Мне это нужно для поисков наруча?

Призрак снова кивнул, правда немного задержавшись с ответом.

Ферди хмыкнул. Значит, это нужно не только для поисков. Ну ладно.

Потренироваться пришлось, но недолго. Минут через десять призрак махнул рукой и пропал. Попрощался. А Ферди, пожмурившись, чтобы снять сильное напряжение в усталых глазах, вышел из дома. Прежде чем спуститься, он оглянулся. Сенбернар стоял рядом, и Ферди машинально взялся за его ошейник: у входной двери в дом стояли две призрачные фигуры. Прощались?

Размышляя о том, почему призрак промедлил, отвечая на его последний вопрос, Ферди доехал до замка и оставил коня в конюшне, расседлав его и протерев от пота. Овёс уже был в яслях, так что парень спокойно пошёл к себе, сопровождаемый собакой.

Утром, во время завтрака, Ферди нерешительно спросил:

— Дед, а как ты относишься к дружбе людей разных социальных слоёв?

— Ишь, торжественно как и официально, — скептически сказал де Винд. — Надеюсь, ты не собираешься дружить с социальным слоем, а имеешь более серьёзные виды на него?

Ферди покраснел.

— Ты же знаешь, что я косноязычен, — неловко сказал он.

— Да что я могу возразить, если Карей нашёл Алексу? — риторически спросил де Винд. — Ты только найди девушку... — И осёкся. — Лара? — спросил он.

— Лара, — признался парень.

— Но она не слишком молода для тебя? — уже медленно, явно примериваясь к этой мысли, спросил дед. — Ей ведь еле восемнадцать исполнилось, а тебе...

— Двадцать шестой, — напомнил Ферди. — Дед, я всё продумал. В августе я буду ходатайствовать о заочном обучении, чтобы на следующий год сдать экзамены и получить диплом. В августе же Лара сдаст экзамены в магический корпус на курс универсальной ведьмы. Алекса поможет ей подготовиться. Хоть этой разницы между нами не будет.

— Ты имеешь в виду образование? — уточнил дед. — Хм... А ты и впрямь уже думаешь о будущем. И довольно серьёзно. А жить — как?

— Есть пока один выход, — задумчиво признался Ферди. — Хочу спросить Карея сначала. Если он скажет... В общем, есть возможность попасть во взрослую команду «Саламандры». Там получают неплохие деньги. А если Карей скажет, что это невозможно, посмотрю, куда можно устроиться работать.

— А ты не думал вернуться к родителям? — осторожно спросил де Винд.

— Смеёшься, дед? — Ферди от неожиданности улыбнулся.

— Ладно, замяли. Вернёмся к твоему вопросу о социальном неравенстве. Что ты конкретно хочешь узнать?

— Мне хочется иногда приводить Лару к себе, в апартаменты. — И парень заторопился. — Нет, ты не подумай, что я могу с нею там... ну... Мне просто хочется, чтобы она привыкла ко мне! — почти выпалил он.

Де Винд думал недолго.

— Кто вас знает, современных-то... Приводи.

И Ферди осел со странной мыслью: «Сколько ж мне в последнее время приходится выдерживать это напряжение! А самоконтроль — в порядке. Странно. Или это напряжение — в чём-то хорошее? Чисто жизненное?..» И не сразу расслышал, что именно говорит хозяин замка. Лишь расслышав имя Джонатана Кампа, весь обратился в слух. Заметив это, дед начал заново.

— Диана вернулась к родителям. Как и опасались — замужем за Кампом. Заявила, что он её законный муж. Что, если его поймают, она всё равно его дождётся из тюрьмы... Прости, Дин. Но, по мне, лучше уж ты и Лара, чем Диана и Джонатан. Но эту упрямую девчонку, Диану, не переубедить. И ведь я, старый, думал одно время свести тебя с нею.

— Ох, не надо! — вырвалось у Ферди.

Де Винд рассмеялся.

— Ну, не надо — так не надо. Только мне жаль

₽

, что Диана не видела тебя таким, когда ты вот-вот вернёшь своё настоящее лицо.

Парень невольно потрогал лицо. Под пальцами кожа была ровной и гладкой, но если ими скользить, то пара коллоидных шрамов ещё чувствительно останавливала это плавное скольжение. Ферди про себя хмыкнул: разглядевшая при дневном свете всё его уродство и принявшая его безоговорочно Лара — это всё-таки огромная ценность.

Спешно перевёл разговор на другое.

— Как дела у Двана?

— Что может сделаться этому прощелыге? Живёт. Его сумели оторвать от демона, разорвали связь между ними. Теперь осталось лишь ментально залатать его и привести в порядок. Для меня проблема теперь — брать его назад, на работу, нет ли... Думать надо. Семья у него большая. Детей кормить надо. А где он ещё тут хорошую работу найдёт? И леса здешние он назубок знает. Судя по всему, прельстил его Камп быстрым обогащением. — Кажется, дед уже давно размышляет над проблемой. И Ферди даже порадовался, что эту решать не ему.

Потом дед немного поговорил о Плёточниках. Они все выздоровели, и без Ферди дед встретился с ними, чтобы снова пересказать страницы истории и объяснить, что они, как Плёточники, снова стали предателями по отношению к Тиарнаку. Даже их возмущённое: «Но мы не знали!» не сумело смягчить де Винда.

— Дети! — раздражённо сказал дед. — Истинные детки! Думают, что их оправдывает незнание! А своих мозгов не хватает — подумать, кто вообще такие эти Плёточники и какую роль сыграли в истории нашего рода? Заигрались они, видите ли! Заигрались до избиений! До сих пор поражает их легкомыслие! Родителей их я предупредил. Обещали проследить, чтобы детки больше не играли без их ведома в такие игры. Господи... Уже и за этим приходится следить!.. А вроде воспитанные... Казалось бы...

Втайне от деда Ферди тоже повидался с несколькими Плёточниками на территории девиндовских владений и пообещал им: если встретит на земле де Виндов ещё раз, побьёт каждого. За Лару. Как ни странно, несколько парней-Плёточников отнеслись к обещанию Ферди довольно понимающе и даже пытались подружиться с ним.

Его мысли снова прервали.

Дед взялся за мобильный.

— Да?.. Что?.. Когда?

— Дед, я пошёл на конюшню, — шепотом предупредил Ферди, выходя из-за стола.

Дед было замахал на него, останавливая, но парень быстро вышел из замковой столовой, где он обедал в последнее время. Закрыл дверь и взглянул на лежавшую рядом с нею Регину. Звать не пришлось. Собака немедленно встала и поспешила за хозяином.

В конюшне Огонёк приветствовал своего хозяина негромким ржанием.

— У меня с час свободного времени, — сказал ему парень, выводя гнедого из стойла. — Погуляем немного.

Огонька почти не пришлось направлять: конь привычной тропой помчался к тому месту, где под холмами прятался погребальный костёр, устроенный предком Тиарнаком. Сюда Ферди ездил довольно часто, убедившись, что неплохо держится в седле. И сейчас, остановив коня, парень ссутулился в седле, размышляя. То, что он рассказал деду, было думано-передумано тысячи раз. Ферди прекрасно понимал, что в мечтах всё выглядит довольно реально. Но сама реальность что предложит? Нет, к родителям он точно не собирался возвращаться. Это было бы в высшей степени глупо. Но...

Он внезапно выпрямился, ошеломлённый.

Вот почему призрак помедлил, отвечая на его вопрос: нужно ли ему, Ферди, научиться видеть призрачного Тиарнака в упор, чтобы найти наруч!

Неуверенно улыбаясь, обдумывая новые горизонты, открывающиеся перед ним, парень понял, что должен немедленно хоть что-то сделать, иначе его разорвёт от переполняющей радости!

Назад он возвращался на такой скорости, что Огонёк просто летел, как на крыльях!

Нет, пока он промолчит! Ещё научиться надо! Но это же... То и дело Ферди вздыхал и не умел остановиться, вовсю улыбаясь своему открытию!

Во двор замка он влетел, не сразу заметив, что у крыльца стоит чужая машина, а на ступенях разговаривают несколько человек... Грохот Огоньковых копыт по каменному покрытию привёл его в себя. Он засмеялся и только было повернул коня к конюшням, как услышал зов деда:

— Ди-ин!

Оглядевшись: вокруг ни одного, кто мог бы взять у него поводья и проводить Огонька в стойло, — Ферди пожал плечами и спешился. Регина, слегка запыхавшаяся, встала у ноги и пошла рядом, привычно сопровождая хозяина.

Когда он понял, кто именно, кроме деда, стоит на крыльце, он машинально потянулся было за солнцезащитными очками. Поймав себя на этом движении, опустил руку, теперь уже особенно чувствительно ощущая трепетно натянутый повод Огонька, которого вёл за собой... А потом оставил его, бросив поводья на седло.

А эти двое с ужасом смотрели на него, и он, поняв, каким они его видят, вдруг успокоился. И, дойдя до небольшой лестницы крыльца, улыбнулся им.

— Добрый день, отец, мама! Давно приехали?

Отец ещё более обрюзг — с того времени, когда Ферди в последний раз его видел. Парень поймал себя на мысли, что отцу бы неплохо пожить здесь, в родном для него когда-то доме, и без пригляда матери. Здесь бы он быстро пришёл в себя и не выглядел бы таким усталым и согнутым, словно под тяжестью прожитых лет. Дед рядом с ним смотрелся не то что бодрячком, но и чуть не младше по годам. Во всяком случае, не таким потрёпанным... Мать — хоть и растерянная, выглядела истинной аристократкой. Она в любых обстоятельствах обычно сразу прямо держала спину. Ферди отметил, что за прошедшее время она почти не изменилась.

Больше ничего не говоря, Ферди подошёл к отцу и обнял его. От неожиданности тот тоже обнял сына и даже неуверенно похлопал его по спине.

За его плечом Ферди увидел деда. Тот исподтишка усмехнулся, и парень ответил тем же. Затем, выпустив из объятий отца, он подошёл к матери. Та недовольно взглянула на мужа, а потом резко сказала:

— Как только мы узнали, что ты здесь, немедленно приехали. Хватит. Пора возвращаться, Ферди. Ты и так потерял много времени, а ведь тебе...

Ферди приложил палец к своему рту.

— Ты слишком торопишься, мама. Дед?..

— От обеда отказались, — правильно понял его невысказанный вопрос де Винд. — Сказали, что торопятся уехать домой.

— Ферди! — железным тоном сказала мать.

— Да, мама? — улыбнулся ей парень, удивляясь, как он раньше не замечал: она такая невысокая! А ведь, вспоминая её, он постоянно представлял её почти равной себе!

— Ферди, ты слышал, что я сказала! Мы уезжаем!

— Но почему вы не хотите остаться пообедать? Здесь замечательный повар. А потом я бы проводил вас.

— О чём ты говоришь, Ферди! — закричала мать, и сенбернар озадаченно уставился на слишком громкую женщину. — Ты уезжаешь с нами! Ты немедленно уезжаешь с нами! Ты вылечился! Что тебе здесь ещё надо?!

— Мне здесь нравится, — безмятежно сказал Ферди. И снова усмехнулся деду, заинтересованно наблюдавшему за разговором. — Здесь такая свобода, что от этих лесов, от этих лугов уезжать не хочется. Наверное, в душе я не городской человек, потому что мне здесь нравится настолько, что я готов остаться здесь навсегда.

— Ты не смеешь говорить со мной в таком тоне! — резко сказала мать. — Ты сейчас же соберёшься и сядешь в нашу машину. И мы поедем домой.

— Мама... Домой? Для меня тот дом — это три годы темноты, в которой прятался изуродованный зверь! — Ферди с трудом подавил гнев. — Я ненавижу тот дом! Я не хочу туда ехать! Почему ты настаиваешь...

— Я — настаиваю?! — взвилась мать. — Да я требую! Ты не смеешь отказываться, Ферди! Я столько в тебя вложила, а ты мне отвечаешь чёрной неблагодарностью за все те годы, что я тебя воспитывала?! Ты не смеешь говорить со мной в подобном тоне! Ты должен быть послушным мне, потому что только я знаю, что тебе надо! Я мать! Я воспитала тебя, я вложила в тебя всё, что только может дать тебе любящая мать! И ты после всего этого смеешь мне говорить, что я настаиваю?!

Ферди взглянул на отца. Тот опустил взгляд. А парень вдруг подумал: «А интересно, была ли в жизни отца женщина, не похожая на нашу мать? Может, мать его просто присвоила, как она это сделала со мной? Он всегда был на её стороне, но ведь это лишь оттого, что так жить с нею легче?» И уже другим тоном, дождавшись, когда мать сделает паузу, сказал:

— Мама, если ты не заметила... Я вырос. Я взрослый человек. И теперь я решаю, что мне делать со своей жизнью. Нет! — Он поднял руку, едва заметил, что она открывает рот. — Нет! Прости, если всё идёт не по твоему плану, но я отсюда никуда не поеду. Мне. Здесь. Нравится.

Он развернулся и пошёл к Огоньку, сопровождаемый повелительными, а потом уже умоляющими воплями матери. Он шёл, не оборачиваясь, видя, как то и дело от её криков вздрагивает и оглядывается сенбернар. И думал удивлённо: неужели она решила, что вот так просто сумеет уговорить его... Уговорить. Она даже не уговаривала. Она приехала, приказала — и уверена, что он немедленно сделает всё, что она пожелает. Неужели он был гораздо большим размазнёй, чем недавно думал о себе?

Взявшись за повод, он невольно приподнял губу в намёке на улыбку. Едва не ощерился. Мать увидела его влетающим на коне в каменный замковый двор. И ничего не поняла? Не поняла, что изменения произошли весьма сильные? А главное — бесповоротные? Ей придётся долго думать, чтобы попытаться смириться с новым Ферди. А потом он представил, что она скажет о его женитьбе... Хорошо, что он дошёл до конюшни. От смеха удержаться было трудновато.

Глава 19

Взявшись за повод, он невольно едва не ощерился в усмешке. Мать увидела его влетающим на коне в замковый двор. И ничего не поняла? Не поняла, что изменения произошли весьма сильные? А главное — бесповоротные? Ей придётся долго думать, чтобы попытаться смириться с новым Ферди. Если она, конечно, захочет мира. А потом он представил, что она скажет на новости о его женитьбе... Хорошо, что дошёл до конюшни. От смеха удержаться было трудновато.

И, только заведя коня в стойло, Ферди понял, что только что сделал, и досадливо поморщился. Плохо. Оставил деда в разгар скандала, который касается лишь его, Ферди, и родителей. Переложил на его плечи всю тяжесть разбирательств, предоставил ему отбиваться от воплей матери, а сам сбежал... Пришлось оглядеться и попросить дежурного конюха расседлать Огонька.

Замковый двор пустовал. У крыльца родителей не было. Но их машина стояла.

Странно... Машины во дворе бывали часто — и хозяйственные, и новомодные элитные. Но почему-то именно эта машина выглядела отчётливо чужеродной здесь...

Ферди быстро вошёл в гостиную. Несколько шагов — и он остановился в нерешительности. Чуть сбоку, на одном из диванов, сидела мать, истерично рыдая. Рядом в растерянности стояли дед и отец.

Ферди тоже застыл. Такого он не ожидал. Решил, что от и до просчитал ситуацию с матерью — с тем, как она себя поведёт после его твёрдого ответа. На сто процентов был уверен, что она, фигурально говоря, хлопнет дверью и уедет. Ан нет... И что теперь делать? Утешать он не умеет... Может, она успокоиться, а то и рассердится, увидев его? Прикусив губу, парень нерешительно подошёл к ней, присел на корточки. Дед и отец немедленно и с облегчением отошли, словно предоставляя возможность самому разобраться с ситуацией.

— Мама...

Она взглянула на него обезумело, задыхаясь от сильнейшего, до икоты, плача.

— Ты... вернулся! Ферди, сын, мальчик мой любимый... Пожалуйста, ты только вернись домой — я не буду ни в чём тебе отказывать или препятствовать в твоих желаниях. Пожалуйста, Ферди-и!! Делай что хочешь, лишь бы рядом... только пожалуйста-а — не оставляй меня, Ферди-и!..

Парень осторожно взялся за её холодные кисти рук и невольно сжал, отогревая.

— Мама, не получится...

— Почему-у.... Ферди, почему?.. — Она сама страстно схватила его за руки, будто страшась, что сразу после её вопроса он сбежит.

Он вгляделся в покрасневшие глаза, страшноватые из-за размазавшейся косметики. Не смешно. Маска клоуна выглядела жутковато, потому что мать смотрела на Ферди истово, как на... на Бога. Она перевела дыхание, продолжая плакать, но, кажется, так и не замечая, что слёзы продолжают литься ручьём.

— Это же легко, милый Ферди! Ты будешь жить, как захочешь. Только я буду тебя видеть каждый день, больше мне ничего не надо. Ты такой красавчик! Ты выздоровел, ты снова прекрасен, мой мальчик!..

Почему-то на каждую её фразу хотелось сказать что-то резкое, как сейчас, например: «И меня больше не надо прятать от посторонних глаз? И можно, наконец, снова выставить на всеобщее обозрение?» Он сам с трудом удерживался, чтобы не выпаливать эти саркастичные и горькие фразы. Помогало напоминание главного: под конец он сам заперся ото всех. Стал настоящим отшельником.

Последнее его поразило. Да так, что он словно оглох. Пока мать что-то, плача, говорила о том, как чудесно снова будет, когда он вернётся, он по-новому взглянул на ситуацию. И задумался... Поговорить бы с Кареем... Но событие не позволяет.

И он снова повторил:

— Мама... — Она замолчала, моргая мокрыми ресницами и с надеждой глядя на него. — Не получится, потому что прошлого не вернёшь. Очень многое изменилось. Даже слишком многое. Я стал другим.

— Ты повзрослел, мой мальчик, — торопливо подтвердила она, заикаясь. — Но я не буду покушаться на твои самостоятельные поступки. Мне достаточно, что ты вернёшься домой. Мне достаточно, что я буду знать — ты дома, ты рядом, мой мальчик.

— Боюсь, что мальчик уже не только твой. — Ферди глубоко вдохнул и серьёзно, чтобы она услышала и поняла, сказал: — Мама, я полюбил девушку и хочу, чтобы она стала моей женой. Сможешь ли ты такое принять? Вряд ли.

Он продолжал держать её за руки, вглядываясь в обиженные, ошеломлённые глаза.

Молчание, повисшее после этих слов, казалось леденящим. Ферди понял, что надо объяснить всё и сразу. Иначе потом будет слишком поздно...

— Ещё я должен сказать тебе, что девушка, которую я полюбил, не принадлежит нашему кругу. Она не умеет вести себя в обществе. Не знает аристократических манер. Не умеет говорить и одеваться, как ты привыкла. — Он погладил её по ладони. — Но, мама... Если придётся выбирать между нею и обществом, к которому я принадлежу, я выберу её. Хотя вопрос о выборе не стоит. Я собираюсь жить отдельно. Потому что, как выяснилось, я тоже собственник. Не меньше, чем ты, мама. — Это он вспомнил, что у Лары-то он ещё не спрашивал, хочет ли она за него замуж. Решил без неё. За неё. Впрочем, вспоминая открывшееся ему прошлое замка де Виндов, в ответе девушки он не сомневался.

Вот теперь слёзы литься перестали. Размякшее было от плача, лицо матери мгновенно отвердело, а глаза жёстко сфокусировались на Ферди. Но, кажется, она его не видела. Ферди насторожился. Мать что-то задумала. Несмотря на ужас, в котором она пребывала, пришла в себя быстро.

Он чуть покосился. Дед и отец отошли к столику, возле которого сели в кресла, и негромко беседуют. Ладно, хоть эти крутых разборок не устраивают... Снова взглянув на мать, Ферди, пока она размышляла, быстро просмотрел её ауру. Не злится, как ни странно. Похоже, в самом деле о чём-то усиленно размышляет.

— Ты шантажируешь, — низким после плача голосом сказала мать. И вздохнула, успокаивая дыхание. — Ты хочешь вернуться, но шантажируешь. Ставишь мне условия.

Пришлось встать, иначе бы свалился на пол от её предположения. Теперь, когда она внешне выглядела более или менее успокоенной, он позволил себе присесть рядом, на диван. Снова взгляд на ауру. Да, линии выглядят так, словно мать сосредоточенно решает какую-то задачу.

— Если бы я хотел шантажировать, — уже с усмешкой сказал Ферди, — я бы потребовал, чтобы ты разрешила вернуться домой и Карею. И не одному, а с невестой. Я бы это потребовал из благодарности к Алексе. Именно она заставила меня ожить и поверить, что в моей беспросветной жизни может быть будущее. И свет. Но такой подлянки брату я устраивать не буду. Да и он не вернётся. Ему хорошо в семье Алексы. И я его очень хорошо понимаю. Мне самому в семье Алексы было хорошо. Так что с моей стороны — никакого шантажа нет. Я ставлю перед фактом: я не хочу возвращаться домой, где моя жена будет себя чувствовать неуютно.

Мать поморщилась — наверное, на «жену».

— Сколько ей лет? Твоей... девушке? — неприязненно спросила она.

— Восемнадцать.

— В таком возрасте девочки ещё умеют усваивать то, что им необходимо, — задумчиво сказала мать.

И пальцами машинально расправила светлые волосы, слипшиеся на лбу, взмокшем от напряжения. И от этого простенького движения у Ферди вдруг защемило сердце. Такой знакомый жест... Оказывается, он всё-таки соскучился по дому... Ведь мама — это дом.

Мать умоляюще взглянула на него. И выдохнула, словно бросаясь в пропасть:

— Возвращайся, Ферди! Я воспитаю твою девочку так, чтобы она была достойна быть рядом с тобой. У неё будут манеры. Она будет одеваться, чтобы быть достойной тебя и нашего дома. Ферди, ты должен вернуться! Мы с отцом столько работали, чтобы наш дом получил потом своего хозяина. Что ты здесь, у де Виндов? Всё получит Карей! Ведь ты Тиарнак! Как будешь жить ты? Где? А наш дом... Он будет пустовать?

Парень молчал. С одной стороны он помнил о сне, в который горячо верил. С другой... С другой. Он упрямо склонил голову.

— Нет, мама. Давай сделаем так. Год — на то, чтобы ты могла свыкнуться с мыслью обо мне как человеке, который может прожить отдельно от тебя. Потом — посмотрим.

— Но, Ферди...

— Нет, мама. Ты сама сказала, что не будешь покушаться на мои самостоятельные поступки. Так сдержи своё слово в самом начале.

— Поймал? — снова неприязненно сказала мать.

А Ферди вдруг неудержимо ухмыльнулся, да так откровенно, что мать изумлённо засмотрелась на него и, не выдержав, спросила:

— Что такого я сказала?

— Прости, мама. Но, кажется, я твой настоящий сын! Ты упряма. Но передала мне своё упрямство. Вот сейчас ты стоишь на своём — я тоже. Двух Тиарнаков моя девушка не перенесёт... Мама, прошу тебя: узнай себя во мне! Тебе будет легче воспринять существующее положение дел.

Она горестно задумалась и снова вздохнула.

— Я обдумаю то, что ты сказал. Но помни, что двери нашего дома всегда открыты для тебя. — И, помявшись, добавила, с трудом выговорив: — И для твоей девушки. А твои комнаты ждут тебя. Когда ты возвращаешься в город?

— В августе. Сниму квартиру. Буду работать и заочно готовиться к выпускным экзаменам.

— Квартиру? — уже саркастически переспросила мать и осеклась, когда он улыбнулся ей.

В гостиной словно посветлело, когда проблема некоторым образом решилась.

Дед пригласил-таки гостей к столу.

Мать привела себя в порядок. Для этого пришлось проводить её в свои апартаменты, которые она тщательно обследовала и выразила недовольство из-за их отдалённости от главных жилых помещений, бросив риторический вопрос, не принижает ли де Винд Тиарнака этим самым отдалением. Пришлось напомнить, что дед сделал всё, чтобы ему было комфортно, пока он восстанавливал самоконтроль, и именно потому апартаменты отдалённые. «Честно говоря, — размышлял Ферди, провожая мать в замковую столовую, — её мимоходная попытка вброса неприязни между мной и дедом даже смешна. Но мать попыталась сделать это довольно серьёзно. Неужели она так и думает, что лучше всех разбирается в любой ситуации? Плохо быть прорицателем. Становишься слишком самоуверенным».

Обед прошёл без тягостных пауз.

Но, уезжая, мать, до сих пор крепившаяся, снова разрыдалась. И Ферди с трудом удержался, чтобы не пообещать ей в августе явиться в родной дом, чтобы жить в нём. Отец кивнул сыну на прощанье — Ферди показалось, уважительно. Но мало ли... Парень, размышляя, решил, что, возможно, ему хочется, чтобы отец отнёсся к нему с уважительностью, поэтому взгляд Тиа

₽

рнака-старшего и воспринял таким.

Стоявший рядом на крыльце, дед спросил:

— Уверен?

— Уверен.

— Может, надо было и впрямь заставить её согласиться с твоими условиями?

— Нет, дед. Сделай ей шаг навстречу — капкан захлопнется, — вслух размышлял парень. — Сначала она будет строго соблюдать условия, а потом сделает себе одну поблажку, другую, ну а потом и вовсе постепенно забудет о каких-то там смешных для неё условиях, полагая, что я снова привык к домашней роскоши и мне уже деваться некуда. И я не представляю, как она будет уживаться с Ларой. Ты же знаешь, что было с Кареем. А ведь он мой брат. Её сын. Представь, что будет с девочкой из крестьянской семьи, когда она попадёт в её лапы.

— Эти женщины... — пробормотал де Винд. — Ты сейчас спать?

— Да. За это время я успел отвоевать ещё два часа, но остальные держусь с трудом. Так что пока после обеда засыпаю. Я тебе буду нужен в это время? Могу перетерпеть.

— Ну да, вот только что с тебя, сонного, возьмёшь? Ладно. Иди.

Днём Ферди спал не более трёх-четырёх часов.

Вернувшись к себе, он по-новому оглядел свои комнаты. Крамольная мысль: а если поселиться в Доме Отшельника? Он сел на кровать в спальне. Сонное состояние как-то быстро пропало. Новая мысль захватила его. И Ларе там нравится.

Он бросил взгляд на мобильный. Рассказать брату о приезде родителей? Наверное, лучше его не тревожить. Карей сейчас определяется с жизнью после учёбы в университете. Не до того... Снова навалилась дремота. Ферди лёг, сонно перебирая своё расписание и вспоминая, что ему ещё сегодня надо сделать. А на сладкое — встреча с Ларой в Доме Отшельника... Последнее, что он вспомнил, — шторы не задёрнуты. И чуть улыбнулся: ну и что?

... Расписание было привычным и давно определённым. И парень никак не рассчитывал, что придётся его корректировать.

Но, когда он после сна вошёл в гостиную, размышляя, куда в первую очередь — в конюшню или в кабинет деда, тот встретил его несколько растерянным.

— Звонила Диана. Собирается приехать сегодня. Сказала — хочет поговорить с тобой. — Дед озадаченно пожал плечами. — О чём она может говорить с тобой?

— Кампа, случайно, не поймали? — тоже удивился Ферди.

— Нет. Мне сообщили бы в первую очередь. А почему ты подумал о Кампе?

— Ну, тогда было бы ясно, зачем приезжает Диана. Наверняка просить за него.

— Ладно, что гадать... Ты зайдёшь в гостиную, когда она приедет? Она не стала слушать моих намёков, что, возможно, ты не захочешь говорить с нею.

— Во сколько она будет?

— Да через полчаса.

— А, тогда я сначала на конюшню. С бумагами поработаю позже.

Полчаса он бегал по конюшне, выслушивая жалобы конюхов на один из отсеков со стойлами и прикидывая примерные траты на его ремонт. Чуть не забыл о приезде нежданной гостьи, если бы один из забежавших конюхов не сказал, что во дворе чужие лошади. Пришлось на скорую руку приводить себя в порядок и бежать в дом.

«Как сговорились!» — недовольно думал он и усмехался собственному ворчанию: как быстро он привык к упорядоченной жизни, где есть место и работе, и отдыху!

Лошадей было три. Странно.

Он знал, что дед обычно готовит для гостей хотя бы чаепитие, но никак не ожидал, что на этот раз оно состоится прямо в гостиной. Вошёл, сделал несколько шагов — и увидел. Хмыкнул. Но подошёл к столу и приветливо поздоровался с гостями.

Оказывается, Диана попросила сопроводить её Брэда и ещё одного из Плёточников. При виде Ферди Диана повела себя неожиданно. Сидела она боком к двери и не сразу заметила парня, пока он не подошёл. Но, когда он сел напротив, она вдруг уставилась на него — да так явно забывшись, так простецки, что он удивлённо подумал: «Жаль, мать не осталась. Посмотрела бы она на аристократов, которые не могут свои эмоции сдержать... Кстати, а что с Дианой?»

Пожал плечами и извиняющимся тоном сказал:

— Простите, если что. Я только что из конюшни.

Дед насмешливо опустил глаза, но ничего не сказал.

Диана словно очнулась, буркнула что-то вроде: «Всё нормально» и уткнулась в чашку с чаем. После того как «торжественная часть» чаепития была выполнена, Диана встала и попросила Ферди подойти с нею к старинному секретеру с изящной резьбой по краю. Здесь девушка хмуро взглянула на Ферди и сказала:

— Меня никто ни в чём не переубедит. Джонатан сделал то, что сделал, из любви ко мне. Никто не умер. А остальное меня не интересует.

— Мне это надо знать? — равнодушно спросил парень.

— Да, надо. Я хочу, чтобы все знали это. Я люблю Джонатана. Пусть не так, как любят остальные. Я знаю, что не слишком эмоциональна. Но с ним мне так комфортно, как ни с кем другим.

— Диана, прости. Я всё равно не понимаю, зачем мне это знать.

— Хочу подготовить возвращение моего мужа, — резко сказала Диана. — Готовлю общественное мнение. Знаю, что будет суд. Хочу, чтобы все участники того ритуала помягче отнеслись к моему мужу.

— Боюсь, это будет сделать сложно, — покачал головой Ферди. — Он не просто использовал людей в этом ритуале. Он унизил многих, заставив себя почувствовать слабым и не человеком, а материалом для ритуала. Не знаю, как ты уговорила Брэда сопровождать тебя, — ему тогда досталось сильно.

— Это всего лишь ритуал! — возразила Диана. Её глаза яростно сверкали, но Ферди смотрел на ауру и видел, как спокойны линии энергополя. Девушка играла. И очень талантливо. Чего на самом деле добивается Диана?

— Ты не присутствовала на этом ритуале и не знаешь подробностей, — терпеливо объяснил парень, отлично понимая, что говорит в пустоту: ей было наплевать на состояние всех, кто оказался в Доме Отшельника. — Поэтому тебе всё кажется простым и не имеющим важного значения. Но остальные так не думают.

— Я не ожидала, что ты так красив, — внезапно прошептала Диана и осторожно дотронулась раскрытой ладонью до него, медленно провела почти от горла, словно лаская.

Ферди опустил глаза, следя за этой ласковой ладонью, за длинными пальцами с несколькими кольцами и перстнями, камни которых переливались в свете солнца.

— Не ожидала? А то что бы?

— Ничего! — Она отдёрнула руку и спрятала её за спину, будто боясь, что он немедленно схватит её. Горделиво подняла подбородок. — Итак, ты будешь противостоять моему Джонатану? Ты твёрдо решил?

— Его ещё поймать надо, — бросил парень.

— Не смей так пренебрежительно говорить о нём, — сквозь зубы выговорила Диана. — Ты говоришь о моём муже!

— Твой муж чуть не убил мою девушку, — сквозь зубы сказал Ферди, старательно копируя её манеру говорить — скорее даже передразнивая. — Так что я говорю не о твоём муже, а о потенциальном убийце.

— Вот ещё — сравнивать деревенскую девчонку...

— Диана, ты говоришь о моей девушке, — перебил её Ферди.

Она скептически взглянула на него.

— И ты думаешь, я поверю, что ты серьёзен?

— Придётся, — пробормотал он, тяжело вздыхая: когда же она закончит разговор — ведь своё чёрное дело она сделала!..

Наконец они вернулись, и некоторое время Ферди ловил на себе странный взгляд деда, пока не догадался: хозяин замка видел, как Диана погладила внука, и не понимает этого жеста. Желание остаться наедине с дедом было, но гости всё не унимались. Ферди заметил, что Диана искусственно затягивает визит, то и дело поглядывая на него. Еле-еле, но дошло, что она-то впервые его видит месяц спустя и не верит своим глазам, что недавний урод, который однажды на опушке леса напугал её, превратился в нормального человека... А когда дошло, только с горечью пожал плечами.

Незнакомый Плёточник больше молчал, зато Брэд тоже поглядывал на Ферди, явно желая перекинуться с ним парой слов. И парень решил, что надо бы сделать это по возможности быстрей. И сам предложил Брэду, пойдя вразрез со светскими условностями, правда, уловив момент, когда де Винд заговорил с Дианой о чём-то местном:

— Брэд, на минутку?

Плёточник поспешно подошёл, подтвердив догадку Ферди.

Они отошли к окну, будто полюбоваться на лошадей, которые были видны с этого места. И Брэд угрюмо сказал:

— Дин, я посмотрел в Сети, кто ты такой. Ещё раз хочу извиниться за происшедшее. Но не только потому, что ты так известен. И не потому, что ты внук де Винда. Я благодарен тебе, что ты сумел сопротивляться Кампу. Такого предательства с его стороны никто из нас не ожидал.

— Ты приехал с Дианой, — с намёком сказал Ферди.

— Да. Она попросила нас сопровождать её сюда. Не знаю, как для Эмиля (это второй наш приятель, который согласился сопровождать Диану), но для меня это был повод приехать — и я ухватился за него немедленно. Иначе бы просто не осмелился. Хочется свалить всё на Джонатана. Он заморочил нам головы. Но что-то, наверное, есть и в нас самих, что мы так легко пошли у него на поводу. Мы все очень благодарны тебе — вся наша компания. Не будь тебя там, на месте, неизвестно, что было бы со всеми нами.

Постаравшись задавить хмыканье: парень всё о себе и о себе — деревенских ребят словно и не было в ритуале, — Ферди лишь кивнул. И в свою очередь спросил:

— И как вы теперь — компания? Согласны с требованием Дианы смягчить положение Кампа в суде? Готовы ли вы простить его?

— Если только потом он окажется подальше от этих мест, — честно сказал Брэд. — Хотя он вряд ли здесь осядет — здесь все его ненавидят, и он знает об этом. Да и всё равно ему придётся сесть в тюрьму. Если только он не найдёт тот артефакт.

— Ты имеешь в виду наруч? — уточнил Ферди.

— Да.

— Ты думаешь, он всё ещё ищет его?

— Он одержим этим артефактом. Думает, что его сила решит многое в его пользу.

— Ну, что одержим — понятно, — задумчиво сказал Ферди, оглянувшись на смех Дианы, которая что-то весело рассказывала деду и второму Плёточнику, Эмилю. Рассказывала так звонко, даже звеняще, что было ясно: она желает, чтобы отошедшие парни тоже слышали её повествование. — Брэд, скажи откровенно: вы и дальше постоянно будете с Дианой? Сопровождать её? Составлять ей компанию? Или Диана — это не часть того, что сделал Камп?

— Не знаю, как Эмиль, но я больше на её предложения что-то сделать или куда-то поехать соглашаться не собираюсь, — твёрдо сказал Брэд. — Она слишком легкомысленно восприняла наши рассказы о ритуале, хотя знала, что мы все в нём пострадали. Мне бы хотелось, чтобы она однажды испытала хоть толику того, что я пережил, когда мою память пожирал демон. Иногда мне кажется, что я ненавижу её... Иногда — мне её жаль.

Ферди уже понял, что этого Плёточника не переубедить, и Брэд так и будет продолжать думать о себе, что он тонко чувствующий и оттого ему пришлось хуже, чем деревенским ребятам. Но его не переделаешь. Поэтому, когда Брэд в очередной раз спросил, прощает ли Ферди его, парень просто протянул руку и пожал его, поспешно протянутую. Потом они вернулись к столу и посидели до момента, когда даже Диана поняла, что тянуть с завершением визита нельзя, и неохотно поднялась, чтобы попрощаться.

— И зачем она приезжала? — вслух удивился дед.

— Просила за Кампа, — ответил Ферди. — Если его поймают и будет суд, она бы хотела, чтобы к нему отнеслись благосклонно.

— Этих женщин не поймёшь, — вздохнул де Винд.

— Я на конюшню, — сказал Ферди. — Не успел там с делами из-за этого приезда.

— Иди, — кивнул дед и пошёл на второй этаж, в кабинет.

А Ферди быстро выскочил во двор, добрался до конюшни и в первом же закутке потрогал то место, которое погладила Диана. Под ладонью, под проникающим взглядом, «светилось» багровое пятно. Интересно, где Диана прячет своего муженька?

Глава 20

После этого легкомысленного и риторического вопроса, заданного про себя, Ферди вышел из пустующего закутка. Слабая усмешка всё ещё ощущалась на губах. Только вот этой легкомысленности он уже не чувствовал. На автомате дошёл до стойла Огонька. Здесь постоял немного — совершенно бездумно. Потом очнулся и заморгал: «Зачем я сюда пришёл?» Но раз пришёл... Он шагнул к коню и потрогал его спину. Сухая. Конюх, которого он попросил расседлать Огонька, выполнил просьбу и даже успел протереть вспотевшего после прогулки коня.

На том же автомате парень повернулся и пошёл к своим апартаментам.

Уже в гостиной он тщательно закрыл дверь и, на ходу настраивая взгляд на ауру, подошёл к зеркалу. Метка демона продолжала сиять багровым светом.

Бессмысленно глядя на метку, Ферди стоял минут пять, если не больше. Потом сосредоточился, вспоминая, каким образом на нём поставили метку. Один из перстней Дианы. Камп, кажется, настроил один из перстней...

Вот теперь он ясно прочувствовал, что испугался.

Одно дело — сорвать ритуал.

Другое — знать, что демон охотится лично за тобой.

Диана — не понимает? Или ей нравится впечатление опасности, которое исходит от её драгоценного Джонатана?.. Или... Она думает, это новая игра, когда демон охотится на человека? И... Почему только он один думает, что демон может поймать не только его, как добычу?.. Ну и дура же...

Ферди отвернулся от зеркала. Придётся снова подниматься в библиотеку деда и искать эту проклятую «Демонологию». И надеяться, что в одном из её томов есть защита от вора-могильщика.

Начитавшись «Практической демонологии» — той её части, которая касалась ритуала с вызовом отзеркаливающего демона, Ферди теперь примерно предполагал, почему Камп послал демона по его следам. Он Тиарнак. В его жилах кровь Тиарнаков. Демон по памяти крови может проследить местонахождение наруча. То есть просто-напросто просмотреть момент из прошлого, когда один из предков Тиарнака в последний раз держал в руках тот самый наруч. Отзеркалить место по крови.

Каким образом он это сделает — Ферди не хотел знать. Он хотел знать, каким образом можно защититься от проникновения демонической сущности в свою кровь.

Подстёгиваемый адреналином, от ужаса вздыбившим все его чувства, Ферди выскочил в коридор, хлопнув дверью. И чуть не споткнулся, едва не налетев на Регину. Сенбернар дожидался его здесь, у двери, и сейчас с недоумением попятился от излишне резвого хозяина.

— Прости, Регина, — запыхавшись, повинился Ферди. — Я тут забегался, забыл о тебе.

На ходу он погладил собаку, и та послушно потрусила за ним. На углу к лестнице Регина догнала хозяина и пошла сбоку. Ферди со вздохом взялся за ошейник и ощутил костяшками пальцев тёплую шерсть. Почему-то сразу полегчало.

«У меня есть небольшая фора благодаря умению видеть, — угрюмо подумал парень. — Единственная ставка на опережение лишь это. Хорошо — Камп про это умение не знает. А пока он думает, что я ничего не знаю о метке, есть время всё сообразить».

В дверях библиотеки он остановился, чтобы признаться себе: он не просто испуган. Глядя на дрожащие пальцы левой руки, он попытался дышать спокойней. Перешагнул порог библиотеки и снова застыл: может, попросить о помощи? Но есть ли в деревне экзорцист? Такой ведун, который сумеет не подпустить к нему демона и сейчас, и в будущем? Хорошая мысль. Надо будет спросить Лару об этом. А пока у него есть возможность и самому поискать возможность защититься.

Обложившись томами «Практической демонологии», Ферди принялся искать нужные главы. В первую очередь его интересовало, сумеет ли он, как огненный маг, воспользоваться магическим огнём, чтобы не просто отпугнуть демона, но и не подпустить его к себе и в будущем после первой же его попытки внедриться в кровь. Но попытка сосредоточиться на этом вопросе быстро растаяла после первой же информации, которую парень вычитал.

Метку ставит не человек, а демон.

Вот теперь руки Ферди в прямом смысле затряслись.

Этот псих Камп позволил демону войти в свою плоть, чтобы тот сотворил инструмент для метки?!

Знает ли Диана об этом? И неужели Камп такой сильный, что может позволить себе этот жуткий опыт? А если демон переиграет? Тогда в опасности не только Камп. Чем страшны мелкие: именно они своей непритязательной внешностью порой обманывают вызывающего, а затем легко завладевают его душой. Даже он, не самый умный студент и всего лишь огненный маг, знает об особенности демонических сущностей.

Ферди выдохнул: сейчас это знание не имеет никакого значения! — и принялся читать дальше. Наткнулся на короткий абзац и начал буквально изучать его, потому что от страха, завладевшего им, долго не мог понять содержимого. Но сам абзац был о том, можно ли снять метку демона. Изучать пришлось... Увы... Вчитавшись, Ферди откинулся на спинку стула, бессильно глядя на коричневато-жёлтые страницы «Демонологии»... Снять метку может лишь опытный демонолог или тот же экзорцист.

Следующая главка посвящалась оттенкам метки. Из неё Ферди понял, что у него есть от трёх суток до недели до встречи с демоном. Точно не указано, когда именно происходит это. Единственное допущение — надо обязательно следить за тем, как изменяется метка. Если она начинает становиться чёрной — демон рядом.

Наконец ритуал защиты.

— У-у... — разочарованно выговорил Ферди.

Ритуал защиты предполагал одновременно ловушку для вора-могильщика.

Причём концовка ритуала оказалась обескураживающей для огненного мага. Фраза с древнего языка переводилась на современный примерно так: а далее с пойманным демоном надо расправиться так, как это обычно делают экзорцисты.

— То есть — обычно? — совершенно растерялся Ферди. — И что мне теперь делать? Просматривать все статьи, пока не соображу про универсальный способ уничтожать демонов? Если я правильно всё понял...

Он машинально помял застывшую от напряжённой позы поясницу. Учась в магическом корпусе университета, Ферди в основном привык к представлению о магии как работе и взаимодействии множества различных энергий. Но с проблемой потусторонних существ в современном мире, с их силой он столкнулся впервые.

Голова болезненно ныла, когда он поднялся из-за стола. Пока шёл к двери из библиотеки, понял одно: в одиночку он не справится. Но и бросаться сразу звать на помощь не стоит. Есть трое суток. В течение первых он должен привести мысли в порядок и точно знать, что он должен сделать.

Звонок мобильного заставил сильно вздрогнуть.

Лара.

— Ты обещал заехать за мной. Когда?

— Через полчаса приходи к той тропке, откуда мы с кузенами впервые поехали к Дому Отшельника.

— Хорошо, Дин. Буду ждать там.

Регина сопнула, будто поняла, что их ожидает. Ферди уже знал, что бегать по лесным тропкам ей нравится. И, как ни странно, нравится Дом Отшельника. И парню стало спокойней, когда он понял, что его и Лару будет сопровождать сенбернар... Прислушавшись к себе и к своим чувствам, задался вопросом: «Значит, я тревожусь, если присутствие собаки меня утешает?» Отвечать не стал. Кивнул в пространство на ходу. Говорить и думать не хотелось. Что-то тяжкое навалилось на душу.

На ходу — это по коридору к своим апартаментам. Надо одеться к прогулке. Дом Отшельника прячется довольно высоко в скалах. Если в низине ещё тепло вечером, то наверху не просто прохладно, но ощущается суховатый холод.

Он уже подходил к двери в свои комнаты, когда его окликнул знакомый голос. Он обернулся. К нему спешила Николь — одна из женщин, убиравшаяся в его апартаментах. Седая молчунья — как звал он её про себя.

— Дин, вашего деда попросили приехать в деревню. Вы будете ужинать один. Где предпочитаете — в общей, замковой, столовой или у себя?

Думал Ферди немного.

— Николь, а можно собрать небольшую сумку для пикника? — И неловко объяснил: — Хочу встретиться с друзьями. Лёгкий перекус не повредит на свежем воздухе.

— Вы на лошади?

— Да.

— Я соберу рюкзачок, чтобы удобней было везти.

Когда Ферди заглянул в замковую кухню, рюкзачок уже дожидался его. Обмолвка «с друзьями», правда, превратила рюкзач

₽

ок в добротный дорожный мешок.

Конюхи вывели Огонька и показали, как приторочить рюкзак к седлу. Получилось что-то вроде обычной торбы. Главное, что рюкзак при езде не мотался. Пришлось задержаться, чтобы научиться привязывать его именно так. Честно говоря, парень испытывал горячую признательность конюхам, деловитым и практичным ребятам, которые заставили его сосредоточиться на житейском деле и на некоторое время забыть о метке демона... Наконец, Ферди поблагодарил конюхов и поехал со двора. Сенбернар неотступно сопровождал его и не просто плёлся сзади, а бежал бок о бок с конём.

Ферди пересёк луговину от замка до лесопарка. Далее были тропы, по одной из которых он и направил Огонька. Страх, глодавший его до дрожи в пальцах, притупился. Солнце, сбоку бегущее рассыпчатыми, бликующими пятнами между тёмными листьями деревьев, слепящее, несмотря на вечер, поневоле отвлекало, заставляя жмуриться. Однажды тропа вывела его на светлую поляну, где парень, смущённо улыбаясь, спешился, чтобы нарвать небольшой букетик из сиреневых цветов. Пришлось опять-таки подзадержаться. Регина ходила рядом и то и дело совала нос в его руки и фыркала от цветов, кажется, стараясь понять, что в них для хозяина.

Стебли у красивых, по его мнению, цветов, оказались довольно жилистыми. Надо было их, разлохмаченные — после того как надрал, подровнять и привести в вид, подобающий для подарка. Хорошо — нож с собой, дед научил — в лес без ножа нельзя... Закончив с этим, он отодвинул букетик от себя, чтобы приглядеться, всё ли в нём хорошо, и замер. Представил, как Лара возьмёт цветы, как округлятся её блестящие глаза от удивления, как она засмеётся... Засмеялся сам и быстро сел в седло.

Лара сидела в стороне от тропинки, на том самом бревне, на котором они оба перед первой поездкой в Дом Отшельника, сидели, дожидаясь её кузенов с лошадьми.

Она выскочила на тропинку, словно боясь, что Ферди проедет мимо, и взволнованно замахала руками.

— Я здесь! Здесь!

Он остановил коня и спешился, бросив уздечку на седло. Только и успел обернуться, как девушка налетела на него и прыгнула. Ферди поймал её, лёгкую и тоненькую, прижал к себе и быстро, пока она не опомнилась, поцеловал её. Отодвинулся и заглянул в лицо, оживлённое и радостное. Она сцепила руки на его шее и спросила:

— Почему так? Почему? Я так мало тебя знаю, но как будто давно?

— Поверишь, что в прошлом мы знали друг друга? — спросил Ферди, даже не столько надеясь на ответ, сколько в надежде ещё раз почувствовать её тёплое дыхание.

— Поверю, — без колебаний сказала она. Он улыбнулся и, поддерживая её одной рукой, другой дотянулся до седла и снял с него букетик сиреневых цветов, на которые она ахнула и засмеялась, прижимая к себе тоже одной рукой.

Прежде чем направиться к Дому Отшельника, они посидели на том самом упавшем дереве. Ферди хотел решить один вопрос и немедленно.

— Лара, поговорить бы.

— Давай. — Она с интересом уставилась на него.

— Ты пренебрежительно относишься к городским магам.

— Уже не ко всем, — радостно поправила его девушка.

Он усмехнулся.

— Лара, выслушай меня, пожалуйста, не прерывая, ладно? А потом скажешь всё, что думаешь. Я огненный маг, который не доучился всего лишь пару месяцев до выпуска. Сгорел на игре. Сейчас я выздоровел. В августе собираюсь уехать в город, чтобы начать учиться и одновременно работать. Пока не знаю, кем именно, но деньги у меня будут. Лара... Ты сказала правду, что мы мало знаем друг друга. — Он собрался с духом и, пытаясь сказать следующие слова сдержанно, не сумел и выпалил: — Лара, я люблю тебя. Выходи за меня замуж. Поехали в город вместе. Ты поступишь на отделение университетского магического корпуса и будешь учиться. Я тебе помогу.

И застыл, беспокойно вглядываясь в её изумлённые глаза.

Чуть не хмыкнул: ну да — всё, что ни передумал уже давно, вывалил на девушку. Странно будет, если она сразу согласится.

— Мне это надо... — Она замолчала, испуганно всматриваясь в него. Он про себя договорил: «Переварить». — Обдумать.

Он выдохнул.

— Конечно. Просто это мои предположения на будущее. Я всё понимаю. И то, что твои родители будут, возможно, против.

Она посидела ещё немного, с неопределённым выражением на растерянном личике, а потом осторожно положила ладошку на его руку. И уже удивлённо сказала:

— Ты, наверное, много думал, да? Всё такое, как будто ты заранее предвидишь будущее. Ты не прорицатель?

— Нет. Мои родители — прорицатели. — Ферди вдруг подумал, что он никогда не пробовал проходить тесты на прорицателя. А если?.. Особенно если такое умение подсоединить к тому, что он уже знает о себе. Магов, видящих ауры так отчётливо, как он, тоже ведь мало. И спросил в свою очередь: — А твои родители — маги? Ну, ведуны?

— Отец — нет. Мама была ведьмой. Но в деревне редко кто становится сильным ведуном, если семейный. Работы очень много. Немножко может гадать и травничеством занимается. Но это у многих так. Вот Мадди — она сильная. Всю жизнь занималась магией.

— Прости, но хотелось бы уточнить: ты не против учёбы в университете?

Тёплые пальцы сжали его холодные после поездки.

— Дин, не торопи. Ладно? Я подумаю.

— Да всё я понимаю, что торопить не надо... — вздохнул Ферди и ссутулился, опершись локтями на колени. — Только в последнее время такое настроение, что многое хочется знать загодя... Лара, тебя в нашей... дружбе не смущает разница в годах?

Она посмотрела на него и прислонилась сбоку, обняв его руку.

— Ты смешной! — заявила девушка. — Сегодня ты чуть не забрасываешь меня вопросами и даже не дождался, пока приедем в Дом Отшельника, чтобы поговорить обо всём там. Что случилось, Дин?

— Много чего... — Он вовремя заткнулся, сообразив, что говорить ни о метке демона, ни о приезде Дианы нельзя. И прикусил язык, вспомнив, что собирался спрашивать у Лары, нет ли в деревне хорошего экзорциста. Ну и сообразил! Ещё не хватало — впутывать в это дело девушку! Как не хватало ещё и заставлять её беспокоиться. — Много думал в последнее время, как жить дальше. Я же говорил об этом... Просто, ну, мне впервые приходится думать именно о будущем. И так, чтобы всё... Всё было самостоятельно. Раньше за меня думали родители.

— Ты не похож на маменькина сынка, — заметила Лара, повернув голову и с интересом глядя на него снизу вверх.

— Ты не видела меня раньше, — снова вздохнул он. Усмехнулся. — Сейчас-то сам себя не узнаю. Лара, почему-то мне расхотелось ехать в Дом Отшельника. Давай посидим здесь, поговорим? Мы ведь друг о друге мало что знаем. Расскажи о своей семье.

Он знал, почему больше не хочется ехать в Дом Отшельника. Тот находился далеко, в глуши, где на огромной площади вокруг него нет ни единой человеческой души. Здесь же, рядом с деревней, где много людей, он чувствовал себя защищённым... Едва не впадая в угрюмость, Ферди констатировал: «Я струсил. Невидимое для всех клеймо превратило меня в настоящего труса. И даже опасность, которая прячется в этой метке, не оправдание трусости... Ну и что... Любой бы на моём месте... — Он мысленно замолчал. — Любой на моём месте испугался бы. Кроме специалиста по демонологии».

Парень почувствовал, как её ладони чуть сжали его руку, будто подбадривая, и Лара тихо сказала:

— Ты угадал. Мне тоже туда не хочется. — Она помолчала и чуть заметно пожала плечами. — У меня ничего интересного в жизни. Обычная семья. Отец, мама. Есть ещё младший братишка (Ферди вздрогнул), но мы с братьями в лес его не берём. Маленький ещё. Возиться с ним не хочется.

— А сколько ему?

— Семь.

— Лара, а ты полную школу закончила?

— Да. В прошлом году ещё. Ты так уверенно говорил про магический корпус. Почему ты думаешь, что меня туда возьмут?

— Берут туда всех, у кого есть магические способности и кто хочет их развивать. Набора на первый курс даже, бывает, и не хватает. Ведь не все магические способности могут пригодиться в жизни как рабочие. Это как детская музыкальная школа. Её посещают многие, но не все становятся музыкантами. Да и в процессе учёбы многие отсеиваются, кто не справляется с предметами. Зато есть плюс: каждый год все проходят тестирование на выявление необычных способностей. И, если что-то обнаружили оригинальное, то обучение идёт по личному графику.

— Дин, пока лучше об этом не говорить. — Она потёрлась щекой о его рукав. — Мне кажется, на это ещё настроиться надо. И ещё неизвестно, как с родителями...

— Странный вечер, — сказал он, глядя, как тени от деревьев постепенно растворяются в подступающей мгле ночи. — Мне хочется решить некоторые вопросы сейчас и немедленно. Сам понимаю, что это глупо. Сам понимаю, что нельзя торопить тебя. Но... всё равно тороплю.

— Ты чем-то встревожен, — сказала девушка. Призадумалась и села на дереве, выпрямившись. — Дин, а давай я тебе кое-что покажу. Будет смешно — и ты сразу забудешь все свои плохие мысли!

— Смешно? — переспросил он, улыбаясь уже её азарту.

— Коня оставь здесь, пусть Регина его сторожит! — уже командовала Лара, вскакивая с бревна. — Ну! Чего сидишь? Пойдём!

Она даже запыхтела, схватив его за руку и пытаясь поднять с дерева. Пришлось встать, скомандовать сенбернару сидеть и пойти следом, куда она нетерпеливо увлекала его. Пока единственное было понятно: она тащит его в сторону деревни. Пришлось чуть не уговаривать её не спешить, чтобы идти вместе.

И лишь на месте он понял, почему она вдруг заторопилась.

Они обошли небольшой пруд и очутились перед небольшим кругом утоптанной земли среди толстых и кряжистых ив. На саму площадку Лара парню не позволила идти, заставив встать в высоких кустах. Площадка была ярко освещена магическими огнями, насаженными где попало — некоторые горели даже на ивовых ветвях. По краям площадки стояли два высоких столба с... баскетбольными корзинами!

И две команды с азартными воплями носились по площадке!

В одной команде, кроме троих неизвестных парнишек, были трое, которых Ферди скоро узнал, — кузены Лары. В другой — совершенно незнакомые ребята.

Привыкая к совершенно не профессиональному, дикому для себя варианту игры, Ферди вскоре так увлёкся зрелищем, что ему уже было наплевать, что ребята играют настолько необычно. Он уже начал запоминать, кто в какой команде, хотя на одежде игроков, естественно, не было отличительных знаков. Он уже начал даже понимать, кто в какой манере играет...

— Три дня, как они эту площадку сделали, — с гордостью сказала Лара. — И три дня как играют. Мяч в складчину купили. И не здесь, в деревне, а заказали из города привезти. Здорово играют, да?

— Здорово, — пробормотал Ферди, не отрывая взгляда от доморощенных баскетболистов и уже отчётливо отмечая: кузены Лары играют лучше других, потому что используют те приёмы, которым он пару раз их учил. Больше того. Он удивился, но продолжал видеть движения каждого из игроков и фиксировал сразу, кто из них гибче в движении, а кто маневренней. Он легко отмечал для себя, с кем из них он бы охотно позанимался, чтобы научить их выполнению приёмов, а кого бы оставил в стороне. И даже приёмы он представлял, какие нужны и каким образом ребят учить им, чтобы они сразу восприняли их.

С трудом оторвавшись от созерцания игры, специально перевёл взгляд на девушку, которая тоже была захвачена азартом, и сделал странный для себя вывод: «Я думал, что без родителей и брата я ничего не могу. Я думал, что я не просто неумеха, но и не приспособлен к жизни. Но сейчас этот странный вечер открыл мне необыкновенное. Я могу работать не только помощником управляющего, как чисто практически выяснил дед. Оказывается, я могу быть и тренером? Или я так хорошо о себе думаю? Ну, предположим, детская команда... Для начала. А потом... Эй, мечтатель, а ты не увлёкся ли? — Он смущённо усмехнулся. — Один путь в жизни у меня есть. Теперь, значит, я могу поинтересоваться, а не получится ли из меня кто-то другой?»

— Подожди меня здесь, — негромко сказал он Ларе и шагнул на свет.

Следующие полчаса он гонял обалдевших парнишек по площадке, рассказывая о баскетбольных правилах и показывая, где каждый должен находиться и какова роль в игре каждого из игроков. Сначала «баскетболисты» боязливо приняли его. У Ферди на мгновение даже мелькнула мысль, что он испортил им игру. Но эту мысль он загнал куда подальше, и спустя время его перестали воспринимать господином из замка. Он снова стал Дином — для кузенов Лары, а потом и для остальных. Его горячее желание, чтобы они правильно играли, затмило все общественные, особенно деревенские, предрассудки.

Скоро обе команды снова гоняли по площадке, но уже с гораздо большим воодушевлением. После того как Ферди в Доме Отшельника раскрыл своё инкогнито, первым Колдер разузнал, что собой он представляет. И теперь, после пары его выкриков, что Дин — знаменитый баскетболист, и остальные радовались, что парень помогает им лучше освоить эту занимательную игру.

Кажется, эти ребята были готовы играть до утра.

Ферди осторожно отошёл к девушке, которая восторженно подпрыгивала на каждый удачный взлёт мяча и его пролёт внутрь корзины.

— Здорово! Дин! Ты так здорово помог им! Теперь они совсем по-другому бегают!

Перед тем как уйти, новые друзья подошли к Дину и немного застенчиво пожали ему руку. Последними не совсем уверенно рядом с ними остались кузены Лары.

Пожав мысленно плечами, Ферди насмешливо сказал:

— Помните то место, куда вы лошадей привели? А не пойти ли нам туда — устроить ночной пикник? Недалеко же.

Удивлённые, его юные друзья, тем не менее, согласились. Судя по всему, понял Ферди, они хотели посмотреть, а что именно для пикника предложит Дин.

Пикник удался. Хохочущие парнишки, поедая пироги и запивая их напитками, рассказывали, как им пришла в голову идея устроить баскетбольную площадку, вспоминали самые интересные моменты из недавней игры... Ферди сидел на том же бревне, обнимал смеющуюся Лару и был счастлив, что его тошнотворный страх перед меткой демона стал слабей.