Оберег для огненного мага 2

Глава 11

Солнце всё-таки пробилось и теперь пронизывало густой туман, лепя внутри него странные живые существа, которые лениво двигались, вздымаясь и сталкиваясь с себе подобными. Ферди бросил последний взгляд на погребальный костёр... Снизу, между цветочными стеблями, с сажи и пепла что-то золотисто блеснуло в бледном, туманном луче солнца. Забывшись, он машинально нагнулся...

... И открыл глаза в плотный мрак.

Что проснулся слишком рано — понял сразу. На улице наверняка царило яркое солнце летнего полдня. Но спать пока не хотелось. Ферди откинул одеяло, сел на кровати. Прерывистые контуры предметов в комнате видел хорошо. Перед сном привычно обошёл спальню и огладил-обхлопал «стратегически важные» вещи ладонями. Так что, случись встать и пройтись по комнате, не зажигая света, ни об один предмет мебели не споткнётся.

Ферди сидел и думал о психотерапевте. Когда он «сгорел», мать приводила к нему только лучших, высококлассных специалистов, которые пытались излечить или исцелить его. Одновременно он начинать различать ауру тех, кто сидит рядом с ним. Карей, узнав о его видении, принялся изучать цветовую гамму человеческой ауры и буквально давать уроки по ней старшему брату. Кроме них двоих, об этой способности Ферди никто не знал. И некоторое время Ферди даже развлекался тем, что считывал по ауре человека его эмоции.

Все посещения закончились, когда мать привела психотерапевта. Высокий человек, самоуверенный и властный, с роскошным голосом, сначала произвёл на Ферди сильное впечатление. Он притих, слушая его, проникаясь надеждой. Он даже ответил на пару-тройку вопросов... Пока не увидел. Этому человеку было всё равно, сможет ли он достучаться до Ферди и докопаться до сути его психологической травмы, как он выражался. Он не собирался выводить пациента из состояния, грозящего вечной тьмой. Зациклившись на отношениях Ферди с матерью, он повторял заученные вопросы и на основании нескольких ответов сумел построить личный миф, в котором и начал горячо убеждать Ферди, — а тот видел артиста, который выразительно читает свою роль. И ни малейшей линии сочувствия, которые Ферди иногда наблюдал у других целителей и врачей. Он покорно отвечал: «Да, нет, да...» Потом проводил абсолютно довольного собой врача к двери, которую затем плотно закрыл. И через брата спустя часы передал, что больше никого к себе не пустит. С тех пор только Карей стал для него связью с запретным для него теперь светлым миром. Не появись Алекса, он бы превратился в угрюмого дикаря, который постепенно и говорить-то разучился.

Теперь же Ферди сидел и думал: а если тот психотерапевт прав? И все проблемы возникли из-за того, что он неправильно воспринимает свою мать? И сегодняшний сон, выпрошенный в Башне Снов, подтверждение тому. Внутри сна — сплошные символы. Он воспринимает мать как личного убийцу. То есть он настолько боится матери, что готов назвать её убийцей? Ведь не может же быть, что он выпросил в Башне снов настоящий эпизод из прошлого?

Сидел и постепенно опускал голову, с трудом сдерживаясь, чтобы не стукнуть кулаком хотя бы о постель. Боялся признаться себе, что глубоко внутри понимает: это правда! Это правда, что он видел эпизод из прошлого!.. Что ещё хуже, он понимал, что его страшно тянет к Ларе, но сейчас, едва он начинает о ней думать, как его всего опахивает ледяным холодом: а если он снова — не сам, а ненароком, опосредованно! — навредит ей?

Он поёжился, облизал пересохшие губы.

Но если он наберётся храбрости и признает, что видел не сон...

Лучше думать о втором предмете сна. Наруч. С надписью короля. Сегодня же, за ужином, надо подробней расспросить деда обо всём, что связано с наручем. Особенно упирая на истории с предками. Почему дед сказал, что наруч был нарисован, когда такие предметы начали выходить из употребления? Ведь светловолосый рыцарь (Ферди старательно обошёл предположение, что он видел во сне самого себя) носил его во время той междоусобной смуты!

Ферди зажмурился изо всех сил.

Странный сон внёс смуту в его жизнь и вызвал множество сумбурных вопросов, которые ну никак не хотели выстраиваться в ровную линию. Или он отвык думать?..

Главный вопрос: а надо ли этим всем заниматься? Он отвык от активного действия! Может, спрятаться так, как планировалось им вначале? От всех? От деда, с которым можно встречаться только за обеденным столом. От Кампа, которого легко сторониться, не попадаясь ему на глаза. От Лары, которая будет напрасно ждать его на его «баскетбольной площадке»...

«Я... струсил?»

Он с силой потёр лицо.

«Струсил... Легче обойти всё, остаться в тёмной, безопасной норе. Прожить в ней годы до... До чего? — Он уставился в тёмную пропасть, в которой еле светились его собственные ментальные следы. — Существовать... Забыть, что такое поцелуй Лары. Что такое бешеный бег по ночному лесу. Струсил...»

Он снова уставился во тьму. Не думал уже ни о чём. Только перед глазами старинный склеп. И мгновение — прикосновения к старинному мечу-барельефу. «На удачу», — сказал мальчишка. «На счастье!» — не согласилась Лара.

И медленно поднял голову.

«Почему я должен бояться Кампа? Я войду в библиотеку и возьму все книги, которые меня заинтересуют. Я здесь гость, которому многое разрешено. И не буду спрашивать деда. У меня есть глаза, чтобы читать. Мозги, чтобы думать. Всё. Я принимаю сон как эхо старины. И попробую разобраться».

Как ни странно, но после принятого решения его потянуло спать.

И быстро уснул.

... - Дед, что посоветуешь почитать из архива о наших предках?

— Есть репринтная книга, но тебе, наверное, не захочется читать старинный шрифт. И есть современное изложение всех летописей — то есть почти как учебник истории. Что тебя конкретно интересует?

— Всё тот же наруч. — Ферди дотянулся до яблока и теперь задумчиво крутил его в руках. — Есть ли какие-нибудь легенды вокруг него?

— Ну-у... — Дед засмотрелся на яблоко в его руках и усмехнулся. — Есть история, близкая по духу шекспировской трагедии «Ромео и Джульетта». Разве что отличие не в семейном положении двух влюблённых, а в социальном... Что?

Яблоко выпало из рук.

— Извини. Доигрался, — спокойно сказал Ферди и склонился достать упавший фрукт. — И что там, с этой историей?

— Деталей не помню, — сказал де Винд. — Но на краю наших владений есть небольшой дом, где жил большую часть своей жизни и умер главный участник этой трагедии. Говорят, он стал изгоем, причём добровольно. Жил в этом доме, собственноручно выстроенном. Ну, не совсем собственноручно: ему помогали. Жил-то он опять-таки на границе владений, и доставалось ему довольно часто. Деревенские ему помогали с домом, да и отбиваться, когда были стычки с соседями. Но в дом тот он никогда и никого не привёл. И не пустил. Родных, которые пытались его навестить, встречал с оружием в руках.

— А он... — медленно начал Ферди, кашлянул. — Он был кто — Тиарнак или де Винд?

— Тиарнак, — подтвердил дед. — Кажется... В рукописях это не отражено, потому что никто точно не знал, в чём дело. Но, кажется, он дал рыцарский обет отшельничества.

— Но это не легенда...

— Романтичный, любишь приключения? — кивнул дед. — В связи с этим делом, скорее, не легенда, а мистика замешана. Дом этого отшельника Тиарнака каменный, двухэтажный. Очень добротный. Но в нём никто не может жить. Говорят, дух его беспокоен и никого не пускает обживать дом. Более поздние поколения, конечно, уже разбирались с этим домом, но ничего особенного в нём не нашли, хотя проскользнуло где-то в слухах, что в этом доме спрятано сокровище. Чуть не клад.

— А наруч тут при чём? — хмыкнул Ферди.

— Говорят, тот, кто придёт с королевским наручем в дом отшельника Тиарнака, сумеет найти спрятанный клад. То есть... э-э... Наруч вроде как может показать, где клад находится. Но всё это, естественно, домыслы. Местные легенды, как ты и хотел. — Хозяин замка добродушно улыбнулся. — Ну как? Нравится такая байка?

— Интере-есная, — протянул Ферди, всё ещё машинально вытирая салфеткой яблоко. И насупился, вспоминая, есть ли карта владений де Виндов на путеводителе.

Они ещё немного по

₽

говорили о том о сём — в основном, где Ферди может гулять, кроме как по лесу. Дед предложил поучиться верховой езде. Ведь тогда парень сможет передвигаться гораздо быстрей и на дальние расстояния.

Ферди рассмеялся.

— Когда-нибудь!.. Когда восстановлю самоконтроль хотя бы частично.

— Но ты и так в последнее время, вижу, неплохо справляешься с ним, — заметил дед.

— Это — да. Но такое состояние довольно хрупкое, — объяснил Ферди. — Надо бы его постепенно закреплять. И тогда... — Он снова засмеялся. — Я бы не отказался!..

Но пока его и в самом деле больше привлекала возможность бегать. Он вспомнил вчерашнюю ночь и улыбнулся. Тем более что у его друзей лошадей явно нет. Он вдруг застыл на этой мысли. «У моих друзей». Какие-то две-три встречи — и он воспринимает Лару и её кузенов своими друзьями? Нет, Лару придётся вычеркнуть из этого списка. Она не друг. Она подруга. Он внезапно вспомнил сон, и настроение резко изменилось. Да, Лара — его подруга, и не дай Бог с нею что-то случится...

Он подошёл к окну и осторожно раздвинул жалюзи. Ранний вечер. Солнце сияет. Насыщенная зелень манит к себе, а он...

Дед ушёл, шутливо спросив напоследок, приснился ли внуку пророческий сон. Парень только развёл руками...

— Знать бы ещё, пророческое ли то, что мне привиделось, — с насмешкой над собой сказал он, пожимая плечами.

... Ферди бесцельно покрутился по комнатам апартаментов. Женщины из прислуги уже убрались в комнатах и больше сегодня не придут. Они появятся только ранним утром. Значит... Ему никто не помешает.

Для начала он нашёл свой экземпляр путеводителя по замку де Виндов. Тщательно пролистал его и убедился, что карта владений есть. В самом конце. Некоторое время он напряжённо смотрел на путеводитель, соображая, что будет, если он просто-напросто порвёт страницу, чтобы таскать её везде с собой. Но, не зная, полностью ли ему дана брошюра, решил не рисковать и вандализмом не заниматься. Снова вспомнив добрым словом брата, проговорил заклинание на визуальное усвоение карты. Особенно той части, где красовался значок с пометой внизу: дом Отшельника.

Закончив с картой, парень решительно подошёл к входной двери в апартаменты. Больше всего не хотелось, чтобы неожиданно зашёл один человек — Камп. Поэтому — Ферди решительно закрылся. Он даже подёргал закрытую дверь, а потом, ничтоже сумняшеся и даже посмеиваясь над собой, укрепил запор ножкой первого попавшегося стула, всунув её в дверную ручку.

И лишь после этого оборонительного действия ушёл в комнату с тренажёрами.

Здесь тоже убирались. Но он знал, что никто из этих женщин просто так ничего не выкинет. Наверное, обе гадали, зачем ему нужна эта странная композиция, которую он дополнял каждый раз, когда возвращался из леса. Но не убирали, справедливо решив, что просто так коряги постоялец собирать не будет. Композиция, больше похожая на неуклюжую заготовку для костра, создавалась из сухих сучьев.

Ферди убрал с пола два ковра и положил вместо них одну за другой металлические полосы-пластины, взятые им от каминов, которых в его апартаментах было аж два. С пластинами пришлось повозиться. Хоть и не закреплённые «навечно», они были так расположены, что не сразу и сообразишь, каким образом их можно «отодрать» от каминов. Но отодрал.

Закрыв на всякий случай дверь в тренажёрную — усмехнувшись ещё над собой: «Параноик!», парень быстро оттащил в стороны два тренажёра, очистив середину комнаты, затем расставил на установленных посередине металлических пластинах сучья — так, чтобы они не соединялись между собой.

Металлическое покрытие было бы не обязательно, будь он обычным огненным магом. Но сейчас он сгоревший огненный маг. Для его личных тренировок — чем больше «подушек безопасности», тем лучше. Особенно сейчас, когда он ставил перед собой две задачи. Сначала он собирался узнавать, осталась ли у него способность к огненной магии. Потом надо было проверить, вспыхнет ли он, если опробует эту способность практически.

Волнуясь и невольно задерживая дыхание, он присел на колени у начала первой полосы и всмотрелся в сучья, захватанные им так, что они светились в темноте. Коряво и хищно изогнутые, они напоминали иссохшие останки давно пропавших с лица Земли зверей. А потом Ферди поднял руку — раскрытой ладонью на ближайший к нему сухой сук. Жест, словно останавливающий кого-то. Вспомнив давно забытое впечатление, он осторожно послал огонь. Щёлкать пальцами, воспроизводя небольшой огонёк, подобно зажигалке, — это одно. Любой мало-мальски начинающий маг умеет. А вот насылать целенаправленный огонь — это другое.

Сердце замерло, когда расщеплённый кончик сухой ветки нежно заалел — и жёлто вспыхнул. Всё ещё тая дыхание, Ферди выждал, пока загорится вся ветка, и резко сжал пальцы руки, всё ещё направленной на огонь. Суховатый треск прекратился. А в темноте запахало терпким дымком. Кажется, это был клён?

Он неуверенно улыбнулся и тут же испугался. А если он может только так — коротко и сразу убирая огонь? Если дальше ничего не получится? Снова выдохнул смешок и сказал самому себе снисходительно, подражая Карею:

— Спокойно, брат. Ты только начинаешь. Не торопись.

И потратил целый час, постоянно останавливая себя, если только чувствовал, что снова начинает спешить. Сжёг все сучья. Удивлённый и слегка посмеивающийся над собой парень принялся за уборку: осторожно сметая предметами для уборки камина, щёткой и совком, сажу и обгорелые до угля «дрова» в ведёрко, он размышлял. Пока во тьме, пока осторожничая, но он получил необходимый результат. Он сумел регулировать огонь — пусть не очень мощный. Он сумел не загореться. Причём, судя по впечатлениям, судя по тому, что кожа не подавала привычных признаков готовности к вспышке, во тьме он может пользоваться своей огненной магией без опаски.

— Значит, сегодня Лара проводит меня к Мадди, — тихо сказал он, глядя себе в глаза перед зеркалом. — И пусть... Пусть деревенская ведьма окажется сильней городских целителей! Мне плевать, кто это сделает. Но я хочу стать нормальным.

Солнце, как он и хотел, ещё не село. И даже больше того — зависло над верхушками леса, когда он позвал Регину и вышел на знакомую тропу.

Сегодня он вышел к «своей» скале раньше обычного. Не только потому, что соскучился по своим друзьям, но и потому, что вспомнились правила поведения и, что бы там ни говорила Лара, но приходить к незнакомому человеку в гости Ферди поздним вечером не собирался. А заодно хотелось узнать (он усмехнулся себе), придёт ли девушка с кузенами пораньше, узнает ли она по своим магическим сигналкам, что он будет раньше обычного на месте.

По тропке на «баскетбольную площадку» он снова бежал изо всех сил (сенбернар впереди, словно понимая состояние хозяина), то и дело взглядывая наверх, а когда ворвался на площадку, то засмеялся от радости вместе с парнишками и Ларой.

— Дин пришёл! Привет!

Он вдруг среди всего этого веселья чуть не испуганно подумал: когда ему самому, а не красавчику Ферди, не капитану команды, — именно его самого приходу ещё так искренне радовались? Когда такое было?

— Дин, мы сегодня играем? Покажешь нам ещё приёмчики? У тебя здорово получается нас учить! — взахлёб болтал Колдер, подкидывая мяч, уже вытащенный ими из пещеры. — Вот бы ты ещё и наших научил! Ну, в деревне!

— Когда-нибудь, — пообещал парень, подходя к Ларе, привычно сидящей на каменном выступе. Вгляделся в её кругловатые глаза, заблестевшие при виде того, как он подходит к ней, и у него непроизвольно вырвалось: — Привет, мышка!

— Что-о? — удивилась девушка, поглядывая на кузенов: кажется, она испугалась, как бы они не услышали.

— Прости, Лара, но ты мне с первой встречи напомнила садовую соню, — покаялся Ферди. — Я всё время про себя зову тебя мышкой, а тут вырвалось нечаянно.

— Ну, хорошо, что не при кузенах, — строго сказала девушка. И тут же улыбнулась, когда он ласково погладил её по руке, которой она опиралась на выступ.

— Ну, прости ещё раз. Готов даже сходить к твоей Мадди, если ты захочешь. Лишь бы искупить вину.

— Ты шутишь? — недоверчиво скосилась на него Лара.

— Нисколько. Сейчас ребята доиграют — и можем идти. Или они останутся здесь? — Ферди выговорил и вдруг забеспокоился. Они, все эти парнишки и девушка, ему настолько нравятся, что он не хотел бы, чтобы все оставались здесь, где до сих пор могут ездить на своих лошадях Плёточники.

— Нет, вряд ли, — размышляя, сказала девушка. — Сегодня Вард ездил с отцом через лес в усадьбу де Виндов. Этого путешествия ему на сегодня хватит. Когда сюда собирались, он ещё думал, присоединяться ли к нам. Как наиграетесь, так и побежим к Мадди. Смотри, они уже без тебя не хотят.

Ферди оттолкнулся от каменного выступа и пошёл к зовущим его парнишкам. Тренировка с ними подготовила его к следующему трудовому подвигу, когда снова пришлось нестись по ночной тропе, только в другую сторону. По карте де Виндов он помнил, где расположена деревня ребят, и на бегу успевал не только болтать с ними, но и закреплять местоположение по карте и маршрут, которым вели его сейчас. Тогда, если что, можно будет возвращаться и без собаки. Хотя куда он без Регины...

Он ожидал увидеть какую-нибудь полуразвалившуюся хибару, приткнувшуюся на берегу речки, вдалеке от основных деревенских улиц. Но в густеющих сумерках парнишки и Лара провели его к третьему дому на первой улице, и Ферди с удивлением узрел перед собой аккуратный двухэтажный домик, окружённый палисадником, переходящим в сад. Потом удивился, когда ребята повели его от двери в палисад вокруг дома, попали в небольшой дворик, где одиноко светил жёлтый фонарь, и постучали в неприметную дверцу в дощатой стене небольшого пристроя.

— Кто там? — глухо спросил женский голос из-за двери.

— Мадди, это Лара! — звонко сказала девушка. — Мы привели тебе того, про кого я говорила. Он согласился!

Шагов Ферди не слышал, но, застеснявшись встречи с незнакомой женщиной, он привычно отступил в тень под крышей крыльца, расположенного рядом.

Дверь ожидаемо скрипнула и открылась.

— Добрый вечер, — неловко сказал Ферди, мечтая, чтобы хозяйка выгнала их немедленно и ругая себя одновременно: совсем одичал!

Статная и стройная женщина, в длинном платье, поджав губы, оглядела его.

— Добрый!.. Лара, уводи свою ораву наверх. Я там киселя наварила. А ты...

— Дин, — поспешно сказал парень.

— А ты, Дин, пойдём-ка со мной, — кивнула она на дверной проём.

Ферди расстроенно взглянул вслед Ларе и её кузенам. Он как-то не подумал, что останется наедине с этой незнакомой женщиной. Лара оглянулась и помахала рукой.

— Не съем, — серьёзно сказала Мадди, поймав его взгляд. — Заходи. Собаку здесь оставь. Никуда не денется. Дождётся.

Внутри помещения, в котором она была, оказалась веранда. Здесь женщина предложила сесть на скамью вдоль стены и бросила лишь один взгляд на гостя. Ферди тоже пытался разглядеть её. Он всё пытался понять, какого она возраста — хоть примерно. Но не мог. Платка она не носила, тёмные косы спускались по груди, и двигалась так, словно вот-вот побежит.

— Дин, значит... — Женщина, чуть склонив голову, вгляделась в его глаза. — Огненный маг, значит...

Ферди чуть не стукнул себя по голове: после экспериментов с огнём забыл спрятаться, убрать все свои следы как мага! Захоти Лара — даже она разглядела бы... Но женщина быстро прервала его досадливые размышления, добавив такое, отчего он замер:

— Тиарнак, значит...

— Вы... — он сглотнул. — Вы никому не скажете?

— Нет, не скажу. — Она присела напротив него, очень близко. — Прячешься, значит...

Он хотел обозлиться на её очередное «значит», но не смог.

— Что случилось — сам скажешь? Или мне самой искать дальше?

— Я... сгорел. Как маг.

— Так, значит... — Она наклонилась к нему. — Не испугаешься, если я потрогаю?

— Выгляжу таким пугливым? — попытался пошутить он. Но она только кивнула, и он закрыл глаза и чуть ссутулился ближе к ней.

Суховатые пальцы пробежались по коже лица а потом пропали, но он продолжал их чувствовать, понял, что она бесконтактно собирает информацию о нём. А потом забормотала еле слышно, но поскольку они чуть не касались друг друга лбами, то Ферди услышал отчётливо:

— Да, эта мазь хороша, но... Всё правильно — и это тоже надо было. — Она вздохнула и откинулась на своём сиденье. — Правильно тебя лечили. Только не в лечении дело, а в тебе самом.

— Это я знаю, — бесстрастно сказал успокоившийся парень. — И что? Совсем не поможете?

— А чего тебе помогать? — спокойно переспросила женщина. — Пока сам себе не поможешь, никто не сумеет вытащить тебя. Ты так глубоко спрятался, что тебя и не разглядишь. Вылезай давай. Тогда и лечиться не придётся. Ты ведь понимаешь, о чём я?

— Понимаю, — с небольшой усмешкой отозвался Ферди.

— Думал, снадобья дам — пить будешь? — снова наклонилась к нему Мадди, и он почувствовал запах сушёных трав. Запах почувствовал, а насмешки не услышал.

— Думал, — подтвердил он.

— Не дам, — заявила Мадди. — Тебе сейчас вообще ничего не надо. Одно только — жить. Вот и живи... Ладно, поднимись со мной к этим хулиганам. Думаю, на твою долю оставили киселя.

Он-то хотел выпить, чтобы не обижать хозяйку, но, когда распробовал, оторваться не мог, пока всё не выпил. А потом чуть не засмеялся: а ещё удивился — при виде Лары и её братьев, которые сидели на скамьях вокруг стола с кувшином киселя и, вздыхая от удовольствия, гладили животы. Когда он напился и поблагодарил хозяйку, вся компания вышла на улицу и собралась провожать Ферди до террасы. Причём Колдер сначала куда-то вперёд убежал, а потом вернулся и потряс Ферди руку, серьёзно заявив:

— Если бы не ты, Дин, нам бы до Рождества этого киселя не видать!

— А тебе понравился кисель Мадди? — поинтересовалась Лара.

— Понравился.

— Дин, не скажешь? Ничего?

— А ничего и не было сказано, — задумчиво объяснил парень. — Кроме того, что я уже знал. Другое дело, что иногда надо напоминать об этом.

— О чём?

— Ну... О том, что жить надо.

По дороге выяснилось ещё, что у всей компании есть свои лошади. Ну как — свои? Родительские, конечно. Когда узнали, что Дин не умеет ездить верхом, немедленно предложили уроки с завтрашнего дня. А Ферди задумался, что во время уроков неплохо бы доехать до Дома Отшельника. С компанией же. Когда он высказал своё заветное (заветное было придумано только что) желание, парнишки переглянулись. На лицах ясно было нарисовано: а почему бы и нет?

Глава 12

А что? Время детское.

Сначала Ферди даже оторопел, когда братья Лары, мгновенно договорившись между собой, умчались в лиственную темноту за лошадьми. Он шагнул было следом, чтобы крикнуть, напомнить: «Но я не умею верхом!» Как вдруг понял, что они сделали: оставили его наедине с Ларой! Ну и с Региной тоже. Но сенбернар будто знал, что придётся ждать. Улёгся сбоку от тропы, а Лара огляделась и присела на ствол дерева, чуть светившийся (для глаз Ферди) от старости и почти вросший в землю.

— Посидим? — предложила девушка. — Они не скоро вернутся.

Он помялся, но пристроился рядом. Лара немедленно подвинулась к нему. Озадаченный: легкомысленная? Вертушка, как мама говорила? — он снова увидел, как мягко тянутся к нему отчётливые линии её внимания. И вдруг с теплотой вспомнил, как она жадно целовала его, уже зная, как безобразно выглядит его лицо.

— Посидим, — согласился он и, поколебавшись, обнял её за талию. — Ты и твои кузены бегаете по лесу ночами. А как же вы днём? Деревня же. Работы, наверное, много?

— Да мы же не каждую ночь... А так... Конец июня, — сказала девушка, со вздохом прислонившись головой к его плечу. — Затишье. Разве что в огороде повозиться. Да и спим мало. Мне хватает утром нескольких часов да днём подремать час. Родители не дёргают. А когда фрукты-овощи пойдут, вот тогда на кухне буду дневать-ночевать. Мы заготавливаем много. Горы близко. Зима хоть и короткая, но холодная.

— Расскажи мне про Дом Отшельника, — попросил он. — Ты с кузенами часто туда наведываешься?

— Я бы ездила чаще, — призналась Лара. — Мне там нравится. Но мальчики там не очень любят, а я без них боюсь по лесу.

— А почему они не любят?

— Ну, они говорят, что им там постоянно в затылок смотрят. А мне кажется, в доме очень уютно.

— Подожди! Так вы прямо в дом заходите? — удивился Ферди. — Там вообще никого нет, что ли? А кто его охраняет?

— Мадди говорит, что дом сам себя сторожит. Чужих не пускает. Чужаков рядом бывает много, но не всякий осмелится войти в дом. Наши деревенские рассказывали, что внутри холодно и страшно. А я бы там жила — так уютно в этом доме!

Странное впечатление от разговора. Сначала Ферди чувствовал себя неловко и старался говорить, спрашивая вроде как даже по делу. Наверное, сказывались три года одиночества. Однажды даже промелькнуло удивление: мать не вмешивалась в дела баскетболистов, и на свободе Ферди позволял себе то же, что и ребята из команды, — лёгкое, ни к чему не обязывающее общение с девочками-болельщицами. Ну, пока не появилась Регина, разогнавшая всех студенток, которые хотели стать подругой капитана престижной команды. Попытавшись говорить легко с Ларой, убедился, что практики общения у него точно маловато.

Но, едва беседа коснулась Дома Отшельника, у Ферди появилось ощущение, что он и Лара говорят о чём-то близком им обоим. И поймал себя на мысли, что все её слова примеряет к Дому Отшельника — с точки зрения выпрошенного сна. Предок Тиарнак стал отшельником и построил дом, где жил в полном одиночестве, потому что потерял любимую. Лара — копия девушки из сна. Неужели...

А потом, когда вернулись кузены Лары на лошадях, парня ждало ещё одно личное потрясение. Судя по не очень обидным шуткам и подначкам ребят, он, будучи городским человеком, должен был быть очень неуклюж, пытаясь освоить верховую езду. К их и своему изумлению, едва он сунул ногу в стремя, как неожиданно легко, будто машинально, перекинул ногу, чтобы оказаться на стареньком седле. Такое впечатление, что он когда-то уже учился ездить на лошади! Лошадь была смирная и спокойная, и Ферди первые секунды словно прислушивался к тому, как она шагает. Наконец он осторожно расслабил судорожно было прижатые к лошадиным бокам ноги и понял, что его больше не смущает поза, когда ноги распялены по крупному телу животного.

— Ты уже ездил! — чуть не обвинил его Колдер.

— Нет, я...

— Я к тебе! — сказала Лара.

Вард, не дожидаясь, пока парень ответит, подсадил её назад. Девушка немедленно обняла Ферди за пояс и, благо темно, потёрлась щекой о его спину.

Сенбернар воспринял хозяина на лошади как нечто само собой разумеющееся. И спокойно помчался рядом.

На этот раз Ферди и Лара оказались позади всех, потому что следовали за ребятами, знающими дорогу к Дому Отшельника.

Каждая ночь как откровение!

Оказывается, удобней пересечь владения де Виндов на лошадях не потому, что они быстрей, а потому, что на них легче переходить вброд неглубокие, но многочисленные лесные речки. Хуже всех пришлось Регине, но на бродах, чтобы не отставала вплавь, её, свесившись с седла, тащили по воде за шкирку парнишки — в основном Рик, которому собака доверяла.

Мокрые ноги Ферди не смущали — джинсы засучил и ботинки снял с первого же раза, когда пришлось переходить брод. Он радовался, что ночной лес пролетает мимо, что ветви деревьев порой резко и хлёстко свистят, задевая на ходу, что можно чувствовать прижавшуюся к спине девушку, которая доверилась его внезапному умению держаться в седле... И он улыбался, ощущая неслыханное ранее впечатление странной свободы!

Спешиться пришлось, не доезжая до Дома Отшельника.

— Почему? — удивился

₽

Ферди.

— Дорога плохая, — сказал Вард, привязывая повод своей лошади к обломанному суку дереву при тропе. — Там всё заросло, а после сильных дождей камни разбросало. Лошадей жаль... Да ты не бойся. Идти недолго. Подняться на площадку, а дальше — сам увидишь. Только мы с тобой не пойдём. Лошадей сторожить пока будем. Вон, Лара тебя проводит. Она это место знает. А дом её любит.

Парнишки рассмеялись, а девушка хмыкнула. А Ферди постарался не показать, что обрадовался такому решению.

— Сейчас, — сказала девушка и, обломив сухую ветку, зажгла её, используя привычный для Ферди приём магии — просто щёлкнула пальцами. — Вот теперь идём.

Она взяла парня за руку и повела за собой.

Им пришлось преодолеть довольно крутой подъём до верхней части дороги. Лара объяснила, что можно было бы пройти по всей дороге вкруговую, но именно этот поворот плох тем, что завален камнями. Насколько парень понял, местность здесь вообще скалистая, пусть и заросла лесом — в основном густыми кустами. Деревьев было мало, но кусты давали иллюзию, что место лесистое, потому что были высоки и потому что дорога шла под уклон.

Выбравшись на верхнюю часть дороги, они огляделись. Пусто, тихо, темно.

— Мне... что-то не нравится здесь, — медленно и морщась от усилия что-то разглядеть сказала девушка. — Странно, — уже прошептала она. — Как будто с последнего раза что-то изменилось...

— А когда ты была здесь в последний раз?

— Ну, недели две назад...

— Лара, луна почти полная. Может, пока обойдёмся без огня? Сможешь дойти без него? — спросил Ферди, тоже вполголоса. Он и сам что-то чувствовал неприятное, но определиться с этим не мог. Поэтому и хотелось не выдавать себя огнём.

— Ты прав...

Горящая ветка словно пропала во тьме, едва огонь мягко пыхнул и погас. Правда, Лара её так и не выбросила, и Ферди мысленно согласился с нею. Осторожно ставя ноги по дороге, которая и впрямь состояла из набросанных повсюду, еле разровненных камней, они пошли вперёд...

— Дин, мне кажется... — нерешительно сказала Лара. — Мне кажется, ты прислушиваешься не как обычный человек. И в темноте видишь хорошо... Ты врал мне, да? Ну, что не маг?

— Речи о маге не было, — усмехнулся парень. — Это ты сказала, что не очень доверяешь магам, ну я и решил промолчать, что учился магии. И что теперь? Ты меня не проводишь к дому Отшельника? Вернёмся назад и поссоримся на веки вечные? Из-за того, что я маг?

— Ещё чего, — пробормотала Лара и сильней сжала пальцы, будто боясь, что он выдернет из них свою ладонь. — А ты кто? Какая у тебя специализация?

— Огонь.

— Но почему ты?.. — Она, кажется, смутилась. А может, просто пыталась подобрать слова, чтобы спросить о том, что её тревожило, деликатно.

С полуслова поняв её, Ферди бесшумно вздохнул и объяснил:

— Я занимался таким делом, из-за которого сгорел. Слышала, есть такое понятие — сгоревший огненный маг?

— Нет. А как это — сгорел? Почему?

— Мне нельзя было... — Теперь он прикусил губу, стараясь подобрать слова. — Мне нельзя было волноваться, выполняя одно дело. А я позволил себе быть эмоциональным. А когда не сдерживаешься, начинаешь гореть — полностью горит весь кожный покров. Поэтому я долго не мог вообще жить при свете.

— Вот почему только ночью... — прошептала Лара. — Ты ещё не восстановился, да?

— Да.

— Слушай, Дин, а что сказала Мадди? Ну честно! Я помогу, если что. С травами, например. Или с составлением зелья. Скажи сразу, если помощь нужна!

Парень невольно улыбнулся её горячему обещанию, понимая, что девушка искренна в своём порыве. И пообещал:

— Обязательно скажу!

— Зато теперь я поняла, почему у тебя такие обереги — с саламандрой! — заявила успокоенная девушка. — Ты как саламандра! Не сгорел! Выдержал!

— Ну... — теперь уже смутился парень. — Боюсь, что я не совсем... ну... — И насторожился. — Тихо, Лара.

— Что?

Девушка по инерции выпалила вопрос, правда уже шёпотом, но через мгновение и она застыла на месте, прислушиваясь к темноте. Ферди замер раньше. Он бы ничего и не заметил, не остановись на месте Регина, которая не отпускала хозяина одного ни при каких обстоятельствах... Лара пошевелила пальцами, и Ферди, сообразив, чего она хочет, отпустил её руку. Она тихо шагнула вперёд и обеими руками словно потрогала воздух.

Тишина впереди. Разве что слышно, как шелестят листья деревьев под небольшим ветерком. Регина обнюхивала дорогу впереди людей. Кажется, псина сомневалась, стоит ли пускать хозяина дальше. Потом всё-таки осторожно двинулась вперёд — Ферди показалось, чуть не на полусогнутых лапах. Правда, пройдя некоторое расстояние — точней обойдя какое-то место на дороге, псина снова будто с облегчением выпрямилась.

— Кажется, ничего страшного, — негромко сказал парень и сам взял Лару за руку. — Ты что-нибудь нашла?

— Нет.

Но, когда приблизились к тому месту, которое обнюхивала собака, Ферди постарался так провести девушку, чтобы она не наступила на странное пятно, светящееся для него коричневато-зелёной гнилью. Поскольку дальше некоторое время они шли молча, всё ещё продолжая прислушиваться к окружающему их пространству, парень размышлял: как жаль, что он не умеет сопоставлять некоторые цвета ауры и ментальных следов. Единственное — казалось, именно это пятно — из тех, что оставил сильный маг, который готовил нечто... Уж не Камп ли здесь побывал?

— Пришли, — обыденно сказала девушка.

Каменная насыпь, которая почти заросла травами и кустарником.

А по бокам — деревья. Так плотно, что чудится — они стоят стеной.

Пришлось снова надеяться только на проникающее зрение.

И тогда Ферди увидел.

Это строение сначала показалось похожим на склеп — тот самый, на семейном кладбище де Виндов. Точно так же, как он, Дом Отшельника врос в скалу. Но само по себе строение на кладбище внушало уважительный трепет. А вот к еле видневшимся снизу, от насыпи, полуразрушенным от времени ступеням парня потянуло, как к лучшему убежищу на свете. Он не успел оглянуться, как очутился вместе с Ларой у двери.

— Тебя ничего не останавливает? — задала та странный вопрос, когда Ферди, как заворожённый, потянулся к дверной ручке.

— А что-то должно остановить? — переспросил и вспомнил, как она говорила о том, что дом не всех любит.

— Ты огненный маг, как его хозяин, — констатировала Лара, когда парень уверенно, хоть и с натугой отворил застревающую дверь. — Может, поэтому он тебя пускает?

— Не совсем понимаю. Что может сделать дом? Ну, ты сказала, что твои кузены ощущают взгляд в спину. — Ферди прошёл в середину первого помещения — наверное, что-то вроде современной прихожей. Огляделся.

— Тебе хочется войти — и ты вошёл, — сказала девушка. — А ведь некоторые уже на подходе к нему думают о том, чтобы не заходить. Побаиваются.

— Но тебе-то самой здесь нравится?

— Да. Прошлым летом я даже здесь целый день была. Меня привёз сюда Вард и оставил. Правда, днём. Я здесь всё облазила и даже кое-где прибралась. В одном из помещений столько мусора было! Листьев в основном. Окна здесь не все ставнями закрыты. Пришлось убраться.

В темноте Ферди улыбнулся. «Пришлось». Как будто её просили. А если... и впрямь просили? Если, как она говорит, дом ей нравится, потому её и потянуло на уборку?.. Да, некоторые окна оказались открытыми, и ночные гости спокойно ходили по помещениям. Словно маленький замок. Комнат — всего ничего, но выходы были интересные — один на саму гору, другой — к речке, про которую Лара сказала, что она появилась недавно.

— После дождей новое русло образовалось. Я всё боялась, что будет наводнение — и дом снесёт или он одряхлеет. Но он выдержал.

— Тихо...

Ферди снова остановил девушку. Они находились в комнате неподалёку от входа и, замершие вместе с насторожившейся собакой, отчётливо услышали шаги.

— Кузены? — выдохнул Ферди.

В темноте девушка помотала головой.

Он огляделся и шагнул в закуток, образованный полуоткрытой дверью в углу помещения. Они уже пытались закрыть её полностью, но не получилось. Что-то с петлями. Заржавели, наверное. А теперь получившийся уголок неплохо спрятал всех троих от того, кто уверенно топал в соседнем помещении.

— Тащи сюда! — громко сказал мужской голос, и в щелях замелькал белый свет.

«Камп? — оторопел Ферди. — Что он здесь делает?» А девушка, которую он немедленно подтолкнул к углу, прижалась к нему сбоку. Наверное, пыталась что-то разглядеть, держась за его руку.

— Где будем делать? — спросил незнакомый голос.

— Прямо на входе, — ответил управляющий замком.

— Только давай быстро.

— Что? Тоже чувствуешь взгляд?

— Никогда не любил этого места, — проворчал незнакомец.

— Ничего. У нас уже всё готово. И луна скоро станет полной. Вот тогда и... Осторожней! Не вляпайся! — недовольно прикрикнул Камп, и Ферди тоже рассердился на того, из-за которого Камп не договорил, что именно — «тогда и»...

— Может, надо было в другом помещении сделать? — с досадой спросил незнакомец. — Там просторней.

Лара, наверное, с испугу обняла парня за пояс. Ферди ещё подумал: случись что — ему будет трудно драться, если девушка и дальше будет прижиматься к нему. Но потом решил: зато она видит в нём защитника, а значит... Снова замелькали огни в соседнем помещении.

— Тут таких помещений нет, чтобы его следов побольше было. На входе человек всегда больше оставляет.

Напряжённо вслушиваясь и приглядываясь к мелькающим белым огням фонариков, парень слышал шаги — иногда очень сильно шаркающие, или скрежещущий звук, словно люди, находившиеся в соседнем помещении, тащили что-то очень тяжёлое. Потом постукивание, будто что-то расставляли. Потом запах подожжённого сухого дерева... Потом он сам чуть не подпрыгнул на месте, испугавшись — кто-то тяжело навалился на ногу. Выяснилось, что это Регина решила сесть, выжидая. Взмокший от сильно выступившего пота, Ферди глубоко вздохнул и снова принялся за подслушивание.

— Готово, — сказал Камп. — Теперь осталось пригласить сюда этих деток.

— Не боишься, что они раскусят тебя?

— Эти-то? — пренебрежительно сказал управляющий. — Они думают о себе, что только они пуп земли. И, пока так думают, я могу делать с ними что угодно. После ритуала они всё равно ничего не вспомнят. Я позаботился об этой составляющей... Фу, чёрт... Не думал, что на себе испытаю...

— Почуял взгляд? — насмешливо сказал незнакомец. — Пошли отсюда. Призрак сторожит свои развалины.

— И свои клады, — задумчиво сказал Камп. — Ладно, уходим...

Мелькающий свет будто ушёл с постепенно затихающими шагами. Послышался натужный скрип, уже знакомый и Ферди, и Ларе: закрывали входную дверь.

— Ушли? — из-за спины шёпотом спросила девушка.

— Ушли, — подтвердил Ферди. — Только, Лара... Не выходи сразу, хорошо? Сначала я посмотрю, а потом уж...

— Но я...

— Лара, пожалуйста.

Девушка присела рядом с собакой, которая не пошевельнулась, словно и не собираясь выходить из-за двери.

А парень быстро встал на пороге, а потом зашёл в комнату и медленно начал обходить разложенные на полу предметы.

Уже знакомая пентаграмма вызова «мелкопакостного демона», готовая к работе, светилась мрачным разноцветьем на полу прихожей. Расставленные ритуальные предметы образовали множество мелких знаков, которые собирались в единый узор, главным составляющим цветом которого было гнилостное, зеленовато-коричневое пятно — то самое, что не понравилось Регине ещё на дороге. Ферди, нахмурившись, изучал пентаграмму, пытаясь понять: она же на демона-могильщика! Почему же установлена в доме? И как хочет Камп использовать компанию молодёжи при вызове демона? Неужели он настолько силён, что сумеет им всем потом стереть память об этом событии?

Обернувшись к двери, парень спросил:

— Лара, а есть какие-нибудь слухи о кладе в этом доме?

— Нет, не слышала, — робко откликнулась девушка.

— Стой! Сюда нельзя.

— Почему? — с этим словом Лара от неожиданности отпрянула с порога, на который было шагнула.

Регина даже не пыталась войти к хозяину, который пятился вдоль стены, стараясь не наступить на край пентаграммы. Только ворчала. Добравшись до порога (пентаграмму он обошёл по кругу), где стояла девушка, Ферди сказал:

— Здесь оставлен... плохой след.

— Дин, а кто это был? Я понимаю, что ты здесь недавно. Но, мне кажется, голос был знакомый. А вдруг и тебе знаком?

Быстро прикинув за и против, парень был вынужден сказать:

— Нет. Этого голоса я не знаю. Лара, а из дома есть ещё выходы, кроме тех двух? Ну, чтобы потом к дороге спуститься, к ребятам?

— Есть. Только... — Она заколебалась. — Только этот выход — он через захоронение, через могилу Отшельника. Я, правда, не боюсь, но...

— Лара, с тобой я и Регина. — Он, наконец сумел отвести взгляд от завораживающего зрелища пентаграммы, переливающейся зеленоватой-жёлтой гнилью. — Втроём нам ничего не страшно. Ага?

— Ага... Дин, а ты... видишь?

— Вижу, — признался он нехотя.

Но это признание немедленно помогло ему во всём, что связано с Ларой. Она доверилась настолько, что беспрекословно подчинялась, едва он ей что-то говорил. Девушка провела его в помещение, из окна которого они выпрыгнули в траву, а потом показала еле видную тропу к могиле Отшельника. Как оказалось, от могилы до дороги было совсем небольшое расстояние. По дороге Лара призналась, что беспокоится за своих братьев. Ферди не стал говорить ей, что сам тревожится за них. Мало ли чего придумает Камп. А вдруг захочет убрать свидетелей? Правда, парнишки вряд ли что видели, но...

— Лара, ты в лунах разбираешься? Когда полнолуние начинается?

— Через две ночи. Думаешь, эти ищут клад? — Девушка помолчала и, не дождавшись ответа, задумчиво сказала: — Надо бы прийти сюда днём и посмотреть, что они делали.

— Лара, ты же знаешь, что я не смогу сопровождать тебя днём, — напомнил Ферди. — Не надо меня пугать. Я же спать не смогу, думая, всё ли с тобой хорошо. Поклянись, что не пойдёшь сюда без меня!

— Но я... — Она тяжело вздохнула. — Мой длинный язык... Ладно. Клянусь. Вот. Дошли. Это могила Отшельника.

Простая плита, обрамлённая цветами и зеленью, которая выглядит так ровно, словно её старательно стригли. Ферди открыл было рот поделиться впечатлением — и застыл: не Лара ли приходит сюда ухаживать за могилой? Но почему? Знает ли она настоящую историю Тиарнака-Отшельника? Знает ли, что не рыцарский обет он дал, а ушёл от родных, не сумев сберечь свою любимую?

Регина оглянулась. Пришлось вспомнить о ребятах, и Лара снова пошла чуть впереди, ведя известной лишь ей тропкой вниз, к деревьям внизу дороги. По дороге Ферди успел попросить:

— Лара, а ты не могла бы сохранить мою тайну? О том, что я маг?

— Конечно! — даже удивилась она и гордо сказала: — Мадди никогда не выдаёт своих и чужих тайн. Я — тоже! Она меня учила. Вот.

Кузены Лары тихонько сидели под деревьями и очень удивились, когда трое появились не с той стороны, куда ушли. И заверили, что мимо них никто не проходил и не проезжал. Обратный путь был спокойней. Ферди даже глазам не поверил, когда заметил проблески утренней зари... Но ехали тихо, без болтовни. И он размышлял о Кампе. Если вызов демона нужен управляющему для поиска в могиле наруча с саламандрой, то Камп зря всё это затеял. Но если Камп знает что-то другое о наруче? И что в нём такого? Неужели он и правда хранит в себе тайну какого-нибудь клада?

Ферди покачал головой: наверное, придётся прописаться в замковой библиотеке и попробовать за двое суток найти хоть какое-то упоминание клада в связи с наручем или с Домом Отшельника.

Глава 13

Где-то на полпути к деревне Колдер сообразил спросить Ферди, где его лучше оставить. Немного поразмыслив, парень, благо на лошадях прогулка не займёт слишком много времени, попросил проводить его к «баскетбольной площадке». Объяснил:

— Пока солнце не взойдёт, потренируюсь немного.

Тонкие руки вокруг его пояса непроизвольно сжались, и он услышал лёгкий вздох за спиной. Понадеялся, что правильно понял: Лара осталась бы с ним, но потом возвращаться домой по утреннему лесу в одиночку ей страшновато. А самому Ферди тоже хоть раздвоись: он бы и попросил девушку остаться, но тренировки-то он собирался проводить не с мячом. Ведь чем хороша «его» площадка: находится на самом верху небольшой скалы, но в ней же глубокой чашей — поэтому на рассвете мало кто увидит его огонь. А если и появится рядом посторонний, захочет подняться на скалу, сенбернар предупредит заранее.

Уже в молчании, но по лесу, уже проснувшемуся, загустевшему от птичьего пересвиста и заливистых рулад, они доехали до приметной скалы.

Ферди спешился первым, снова поразившись, как легко он это сделал, и помог спуститься с лошади Ларе. Она должна была пересесть к Колдеру, а Рик, сидевший с Вардом, — переместиться на свободную.

— Жарко сегодня будет, — задумчиво сказал Вард, глядя на росу, крупными прозрачными шариками усыпавшую траву и украсившую даже паутину.

А обычно молчаливый Рик, усевшийся на лошадь Ферди, рассеянно встряхнул поводьями и застенчиво спросил парня:

— Дин, драться умеешь?

— Пару приёмов знаю, — удивлённо ответил Ферди.

Лара всё ещё стояла рядом, словно не решаясь отойти. Парень склонился к ней и легонько поцеловал в губы. Она дёрнулась оглянуться на братьев, но заставила себя смотреть только на Ферди, в его глаза.

— До вечера, Лара, — всё ещё не разгибаясь, прошептал он.

И, подхватив её под мышки, подсадил к Колдеру.

«До вечера, моя мышка, — мысленно сказал он, глядя вслед исчезающим в лесной чаще всадникам. — Мы ещё успеем нагуляться вдоволь, моя глазастая... А как только закончится вся эта муть с моим восстановлением, ты останешься со мной навсегда... Я так решил». И удивлённо приподнял брови. «Я так решил?» Постоял, глядя на сияющие солнечными лучами края леса, пожал плечами. Чуть сморщил рот в смущённой ухмылке, снова вспоминая падение с оврага, когда он грохнулся в обнимку с Ларой на берег лесного ручья, её мягкое тело, судорожно прижатое им к себе. А потом вспомнил, как она прижималась к нему в воде, откликаясь на его желание... Пришлось постоять, переживая не только беспокойное дыхание... И лишь затем повернулся к тропе на площадку. «Да, я так решил».

На «баскетбольной» площадке он быстро собрал все сухие ветки и сучки, какие тут только валялись в изобилии, и разложил хаотично небольшими группами: где два сучка, где — больше. Регина лежала, с любопытством глядя на его хождение по всей скале. А Ферди, закончив с подготовкой, велел ей:

— Лежать, ясно?

Последнее слово он, конечно зря сказал. Но сенбернар был умный и положил морду на передние лапы, всем видом показывая: «Ясно!»

Полторы недели всего, как он здесь. А чувствовал себя, как будто вернулся в прошлое, когда он свободно распоряжался своим даром. И сейчас ему хотелось в полную силу проверить это странное впечатление. Он снял куртку, оставшись лишь в обычной для лета одежде, засучил рукава тенниски, постоял немного, оглядывая разбросанные везде топливные заготовки.

Проверил ощущение самоконтроля. Вроде всё нормально. Прислушался к коже — всё спокойно, хотя стоит на свету, пусть и не на открытом солнце. Выдохнул и начал с того, что щёлкнул пальцами. Раз огонь. Два огонь... Он взглянул на ладони с растопыренными пальцами, на кончиках которых в утреннем ветерке трепетало ярко-жёлтое пламя. Так, это он уже пробовал раньше... Сжал кулаки. Пламя исчезло. Снова выдохнул, приступая к самому главному. Быстро развернулся вокруг собственной оси и стремительно принялся обстреливать огненным выплеском с ладоней топливные заготовки. Старый приём с баскетбольных тренировок, когда сбиваешь противника с толк

₽

у, не давая разглядеть во время третьей пятиминутки горящий мяч. У Ферди приём-обманка всегда получался так себе — он отлично помнил, но сейчас не это было главным.

Главным было, что всплески огня летели на мишени, что он сам бегал вкруговую по площадке, то и дело подпрыгивая и посылая огонь то сверху, то сбоку — и пламя, где он «мазал», где попадал, вспыхивало или затухало, но появлялось! И это было так прекрасно, что он засмеялся от счастья! Самоконтроль работал в полную силу!

Он остановился, медленно взглядывая на все мишени, гася пламя с расстояния. И встал посредине площадки. Теперь даже вздыхать не стал. Разделся до трусов, отбросил вещи к краю площадки. Оставил обереги с саламандрами. Постоял, чуть ёжась от утренней прохлады. Задержал дыхание и поднял руки. И вспыхнул факелом! Знакомые ощущения, слегка щекочущие по коже!.. Полыхающий на коже огонь, шипящий и свистящий!.. Тёплый, горячий — и праздничный! Личный, послушный, как никогда, хотя Ферди работал руками, словно заправский жонглёр, крутя огненные колёса, а то и будто вбрасывая потоки пламени в небо! И чувствовал, чувствовал, как горит этот огонь на его коже, строго контролируемый, как волной перекатывается пламя по всему телу, от руки к руке — от пальцев к пальцам, когда хозяин, вернувшийся огненный маг, повелевает им!

... Он шёл по лугу, мокрому от росы, к террасе, держась за ошейник сенбернара, чувствуя мягкое тепло солнечных лучей на коротких волосах, и всё изумлялся: как мало, оказывается, надо было! А ведь три года прошло в изоляции от всего мира... Три года жизни впустую потеряны, когда ему всего лишь надо было вернуться на землю предков! Не хотелось думать, что это впечатление возвращённых ощущений временное! Не может быть такого! Он вернулся навсегда! И больше никогда не потеряет самоконтроля за огненными выбросами!

Лишь раз подумалось мельком: а что, если призрак Дома Отшельника как-то помог ему в восстановлении?

... От эйфории и сосредоточенности на себе отвлекла Регина. За пару шагов до лестницы на террасу она внезапно остановилась и зарычала.

Холодок по спине. И мгновенный испуг — суеверный: а если с возвращением самоконтроля исчезло видение ауры? И опустил напряжённо поднятые плечи. Нет, видит!

Чёртов Камп... Опять вспышек набросал.

Ферди небрежно активировал все вспышки, чтобы Камп знал, что на них наткнулись, и поднялся на террасу. Ключом открыл дверь в свои апартаменты. Усмехнулся. Знать бы ещё, зачем управляющий... И хлопнул себя по лбу. Всё тот же зажатый, не умеющий полностью полагаться на себя Ферди! Привык, что все и всегда за него решают. Сам же виноват, что до сих пор не знает, чего добивается Камп! Бросил взгляд на часы. Полчаса до общего пробуждения в замке. Успеет — не успеет добежать до библиотеки и назад?

Хватит идти на поводу у событий, подоплёка которых непонятна. Хватит зависеть от неожиданностей и случайностей! Пора браться за поводья неизвестной игры и начинать активно вмешиваться! Или вести свою игру!

Смеясь над собой и своей необычной горячностью, прихватив с собой мобильный телефон, Ферди выскочил из апартаментов в коридор и помчался по тёмному и пустынному коридору до лестницы на второй этаж. Регина — молчаливым сильным снарядом за ним. По лестницам к библиотеке они взлетели. Ах, как здорово бежать по пустым коридорам, зная, что на втором этаже никого нет! Всё помещение — только в твоём единоличном пользовании! Пусть всего на полчаса!

В дверях библиотеки парень ухватился за косяк, останавливаясь на крутом повороте, и уже быстрым шагом прошёл в зал. Вот этот закуток. Вот этот стеллаж, внутри которого Камп спрятал том по демонологии.

Ферди вынул книгу, раскрыл нужные страницы с описанием и инструкцией по проведению ритуала и быстро заснял их фотоаппаратом мобильника. Ещё специально проверил, не упустил ли чего. Всунул книгу на место, ещё замер перед стеллажем на пару секунд, ухмыляясь: а не подложить ли Кампу в книгу личную магическую подлянку?.. И сам покачал головой: не, слишком по-детски. И ещё... Пока он всего не выяснит, надо будет продолжать изображать болезного, который не решается выходить на свет и плохо общается с людьми. Теперь Ферди даже сожалел, что при первой встрече с компанией вёл себя чисто светски. Не так, как ведёт себя человек, отвыкший от общества.

Хотя... Время ещё есть — восстановить образ человека-нелюдима.

Сбегая по ступеням лестницы, он размышлял обо всём сразу, а среди всех мыслей промелькнула одна, весьма любопытная. Такая энергетика... Он редко чувствовал такой азарт, как сейчас. Уж не связано ли изменения в настроении и жажда деятельности и в самом деле с ночным посещением Дома Отшельника? А вдруг он и в самом деле должен был попасть именно туда, чтобы кардинально сменить себя, собственную личность?

Но эти мысли были слишком непривычны даже сейчас. Ферди с трудом справлялся с потоком необходимых действий, которые ещё надо распланировать, обдумать. И уже немного побаивался, что эйфория может скоро пропасть. И вернуться привычная меланхоличность, которая погубит на корню все его сиюминутные желания.

Ха... Как бы не так.

Ферди расположился в своей спальне, которую на всякий случай придирчиво обыскал, хоть апартаменты и были закрыты на время его отсутствия. Но теперь он не очень доверял обычным замкам, помня, что Камп — всё-таки управляющий, и, возможно, запасные ключи у него есть от всех помещений.

Первым делом просмотрел заснятые мобильником страницы «Демонологии». Потом сходил помыться под душем, переоделся в чистое, одновременно размышляя о том, что вычитал и что понял.

Чтобы вызвать демона-могильщика, нужна не только пентаграмма, начертанная в покинутом здании и заставленная определёнными ингредиентами, но и кое-что поинтересней. По краю пентаграммы должны сидеть двенадцать человек, память которых продолжительностью в минуты, необходимые для вызова демона, демон же заберёт в качестве сладкого. Далее нужна будет кровь (слава Богу — немного!) живой невинной жертвы. Любопытно — уже хмуро думал Ферди, а как или где они собираются искать отчаяние нескольких человек? А ведь оно обязательно. Особым ингредиентом станет страх запуганного человека, который в этой местности живёт не более месяца. Ферди недовольно хмыкнул: на роль запуганного, кажется, предрекли его самого. Отсюда и вспышки — вроде мелочь, а неприятно. Кроме всего прочего кровавой жертвой для демона будет животное... Застёгивая рубаху, Ферди примерился к ситуации. Регину бы спрятать куда-нибудь. Ведь для Кампа псина будет слишком лёгкой добычей: страх запугиваемого человека, который к тому же всегда сопровождаем сенбернаром.

Час в тренажёрной. Полчаса на изучение заново всех ингредиентов ритуала по вызову. Потом Ферди понял, что голова гудит от попыток связать все нити. Захотелось отдохнуть. Но притом чтобы можно было отдохнуть с пользой.

Стоя перед дверью на террасу, он досчитал до десяти и открыл дверь. Солнце хлынуло в тёмные комнаты сбивающим с ног ослепительным прибоем. С непривычки парень чуть не сбежал, хлопнув за собой дверь. Но хлопок — и он снова уже осторожно открыл дверь. Кожа молчала. Молчал самоконтроль. Огненных самовыбросов не было.

— Спасибо, — прошептал Ферди, остро жалея, что никогда не узнает, как выглядел на самом деле отшельник Тиарнак.

Он посидел немного в кресле, с закрытыми глазами, наслаждаясь солнечным припекающим теплом и непроизвольно улыбаясь такому смешному счастью — всего лишь быть на солнце... Мобильник тихим звяканьем заставил его вздрогнуть. Эсэмэска от деда: «Если ты ещё не спишь, отзовись».

Ферди быстро ушёл с веранды и в тёмной комнате перезвонил.

— Доброго утра!

— Доброго, Дин. — Голос деда был слегка смущённым, и через секунды Ферди понял, в чём дело. — Дин, если ты не возражаешь, к тебе бы хотел зайти Брэд.

Парень с трудом подавил желание в полный голос спросить: «Кто-о?!» Быстро прикинул, с какой целью Плёточник может заявиться к нему. Внезапно вспомнился странный вопрос молчуна Рика: «Дин, умеешь ли ты драться?»

Парнишка — неявный прорицатель?

Осторожно, стараясь не показать изумления, Ферди спросил:

— А... какова цель его визита? Или он стоит рядом, и ты не можешь ответить?

— Он хочет извиниться, — улыбаясь, сказал дед.

Парень понял его: хозяин замка рад — ведь наконец-то неловкая ситуация разрешится. Пусть в глазах остальных Ферди не его внук, но оскорбительное отношение молодых друзей к нему, как к незнакомцу, де Винда сильно задело. Отказаться от визита Плёточника — обидеть деда.

Снова пытаясь быть сдержанным, Ферди сказал:

— Что ж. Я не возражаю. Ты зайдёшь вместе с ним?

— Нет. Когда Брэд уйдёт от тебя, я приду с завтраком.

— Спасибо.

До апартаментов Ферди от дедовой гостиной, где наверняка дожидается ответа Плёточник, спокойным шагом минут десять-двенадцать. Вышагивая по собственной небольшой гостиной, парень напряжённо думал. Что-то не верится, что Брэд пришёл извиняться. Хотя, впрочем, здесь, в глубинке, свои нравы. Возможно, этот Брэд уговорил себя, что честь требует быть откровенным и благородным. Одно дело — гоняться с плетью по лесу за местной деревенской девчонкой. Другое — ударить гостя хозяина этих мест.

Но тот же Брэд — часть компании Кампа. И управляющий наверняка знает или скоро узнает об этом визите. Если уже не узнал... Вопрос из сложнейших: как вести себя с гостем? Быть всё тем же светским человеком, которого Плёточник запомнил по гостиной деда? Или встретить гостя в темноте, ссылаясь на утомляемость и болезнь? И все эти образы идут вразрез с тем человеком, который бросился под копыта лошади, чтобы спасти девушку от удара.

Два образа могут соединиться. Образ человека, который может жить лишь в темноте, соответствует тому, кто гулял по ночному лесу. А если добавить темноту в апартаментах... Сослаться на головную боль... Мало ли у кого какие порывы...

Ферди открыл дверь и затеплил свечу в канделябре, чтобы гость ещё на подходе заметил: его ждут. Только отступил, как в проёме появилась высокая фигура и неуверенно остановилась. Хозяин апартаментов подошёл так, чтобы его можно было разглядеть.

— Доброе утро, Брэд. Заходи, будь добр. У меня немного темно, но, думаю, одной свечи хватит, чтобы пообщаться.

— Доброе утро, Дин. — Лицо Брэда прямо-таки лучилось насторожённостью. Скрывать своих чувств гость не умел, хоть и пытался.

— Проходи сюда, здесь кресла. Извини, что темно. Сегодня что-то плохо с глазами, да ещё пару раз наткнулся на какие-то вспышки. — Ферди громко вздохнул. Чувствовал он себя бездарным актёром и утешался лишь тем, что, видимо, и его гость из таких.

— Я не хочу тебя задерживать. — Кажется, Брэд нервничает почище хозяина апартаментов. — Я хочу извиниться за тот случай в лесу. За то, что ударил.

— Так это был ты?! — с наигранным потрясением спросил Ферди. Он до последнего гадал, как скажет об этом гость, и почему-то думал, что Брэд всё-таки промолчит.

Своим эмоциональным вопросом он, кажется, выбил гостя из колеи.

— Прости меня, Дин! — чуть не умоляюще сказал Брэд. — Если бы я знал, что гость нашего гостеприимного хозяина окажется в лесу, я бы ни за что не поднял руку на тебя!

— Брэд... — Рука дёрнулась ударить подонка. Ферди с трудом удержался. — Той девушке, за которой ты гнался, еле-еле восемнадцать лет. Ты её ударил, как и меня. Перед нею ты тоже извинишься — или как?

— При чём тут она? — пожал плечами Брэд. — Этих деревенских ничем не проймёшь. Ну, ударил её — и что? Поболит немного, да и то недолго — рану исцелит какая-нибудь ведьма. Они все толстокожие. Девчонка и забыла, наверное, уже... Ты — другое дело. Ты личный гость де Винда и поэтому...

Ферди выпрыгнул из кресла. Нет, его даже выбросило из кресла!.. Это был чисто автоматический удар. Машинальная, мгновенная реакция. Брэд послушной куклой грохнулся с кресла на пол — скорее всего, от неожиданности, а потом вскочил на ноги. Схватился ладонями за рот и уставился на уже стоящего на ногах Ферди, который встряхивал пальцы, с трудом разжатые из кулака.

— Квиты. Теперь я могу простить тебя, — холодно сказал Ферди и кивнул на дверь. — До свидания.

Гость просто отвернулся и быстро вышел.

А парень обнаружил, что часто-часто дышит ртом. Облизал пересохшие губы и постарался дышать спокойней. Так, с Кампом пролетело. Не получится ничего, чтобы тот не заподозрил гостя де Винда... А ведь сейчас ещё объясняться с дедом... Ферди дёрнул подбородком. «Ну и объяснюсь! Если надо, могу и уехать! — И с горечью ухмыльнулся, поправившись: — Переехать. В Дом Отшельника. Мне там понравилось!»

Он растёр ушибленные после удара костяшки кулака и снова вскинул голову. А что? Расчистить пентаграмму он сумеет. Она всё равно незаконченная. Заодно и Кампу кровь попортить можно будет... Ферди даже фыркнул: придёт управляющий в Дом Отшельника, а пентаграммы-то, которую он усердно выделывал, и нет!

— Дин?

— Я здесь, дед.

— Что произошло здесь?! — сердито спросил де Винд. — Брэд в крови и ушёл, ничего не говоря! Что между вами произошло?

— Он плохо отозвался о моей леди, — бесстрастно сказал Ферди. — Так получилось, что моя леди не высокого происхождения, но я не привык, когда в таких выражениях говорят о моей девушке. И вообще о женщинах.

— О ком он плохо отозвался? — Кажется, дед поперхнулся.

— Я познакомился в лесу с девушкой из деревни, — высокомерно от отчётливого понимания, что дед сейчас тоже, как Брэд, позволит сказать себе что-то нелестное о деревенских, и что тогда ему-то, Ферди, делать? — Она была добра ко мне. — И тут же добавил: — Если хочешь, чтобы я собрал вещи, я немедленно уеду.

Сказал и понял, что так и сделает, потому что не умеет разговаривать на такие темы, объяснять, как он понимает этот мир, и легче сразу уйти, а ещё потому, что внутри поднималась такая злость, какой он в жизни никогда раньше не ощущал. Вот только куда ему деваться потом... «Вот потом и подумаю», — мрачно решил он. И чуть не захохотал: будет в доме Алексы ещё один квартирант! И такое облегчение сразу: он и здоров, и есть место, куда приткнуться на первое время, а потом можно будет и Лару к себе вызвать, как работать устроится и найдёт отдельное жильё... Странно, никогда он не чувствовал себя таким энергичным и... устраивающимся в жизни. И почему-то верил: всё будет здорово!

А дед молчал, вглядываясь в него, а потом вздохнул и мирно предложил:

— Позавтракаем? Не ершись, Дин. Тиарнаки и де Винды всегда были стопроцентными собственниками, когда дело касалось женщин. Так что в этом вопросе я прекрасно тебя понимаю.

По собственным впечатлениям, парень сдулся. Всё напряжение, которое он испытывал, которое распирало его, мгновенно пропало после слов деда.

Перед тем как уйти за столиком с завтраком, де Винд спросил:

— Брэд ведь не знал, что та девушка — твоя леди? Поэтому ты сказал обо всех женщинах?

— Поэтому, — упрямо сказал Ферди.

А потом они сидели и ели, и дед спокойно разговаривал обо всём, не трогая одной темы: что теперь будет с его привычными молодыми гостями, если старший внук так грубо обошёлся с одним из них? И под конец завтрака Ферди сам не выдержал:

— Дед, прости меня. Мне стыдно перед тобой...

— Боишься, что ситуация вышла из-под контроля? — задумчиво сказал де Винд. — Ничего, мой мальчик. Сделаем вот что. Мой управляющий, Камп, в этой компании имеет достаточный вес, чтобы я предложил ему реабилитировать тебя в глазах здешней молодёжи. К тому же тебе повезло... — Он замолчал так надолго, что-то прикидывая, что Ферди захотелось потрясти его за руку, чтобы де Винд договорил. — Повезло. Послезавтра ночью наступает полнолуние июня. Местный праздник нечисти — мелких демонов. В деревне и в замке будут костюмированные празднества. Попрошу Кампа стать твоим гидом на этих празднествах. Он не сможет отказать мне. Волей-неволей станешь своим среди них. Только, Дин... Пожалуйста. Будь уравновешенней и не провоцируй конфликтов.

— Я постараюсь, — обескураженно пробормотал Ферди. И вдруг сообразил: — А где сейчас Камп? Он в замке?

— Я послал его в деревню за работниками — не хватает людей на ремонте старой конюшни. Вернётся только к обеду. Ты ведь тогда будешь спать?

— Да, я ещё буду спать, — раздумывая, рассеянно ответил Ферди.

Он помог деду собрать посуду на столике, чтобы удобней было его отвезти назад, и предупредил, что некоторое время спать не будет, а найти его можно в библиотеке.

В библиотеке он оглянулся на Регину.

— Меня то швыряет вверх, то резко бросает вниз, — сказал он её вполголоса. И уже мысленно продолжил: «Но, кажется, это оправданно, потому что это жизнь. Значит, дед говорит, что это местный праздник. Значит ли это, что Камп проводит ритуал всего лишь в шутку? Как часть местного праздника? Тогда при чём тут наруч? Ничего не понимаю. Значит, демона, как такового, вызывать не будут? Значит, всё это игра? Тогда зачем изучать так досконально ритуал?»

Некоторое время он бездумно разглядывал полки стеллажей.

— Хорошо, — снова негромко сказал он. — Подождём. А пока...

Он решительно дошёл до знакомого закутка Кампа и вынул книгу, страницы которой уже фотографировал. Затем нашёл раздел мистики и забрал все тома по демонологии, где упоминался демон, отзеркаливающий вор-могильщик.

В сопровождении Регины спустился к себе и спрятал книги в гардеробной, наложив на них простейшее заклинание пустоты. Любой обыск в гардеробной не обнаружит этих книг. На месте, где они лежат, искатель, не знающий о заклинании, будет находить пустоту.

Затем Ферди нашёл свою спортивную сумку и вынул из неё все обереги, которые он только взял с собой в поездку. Некоторое время, успокоившись, он носил только новые талисманы от Алексы. Но теперь он разложил перед собой все. Просмотрел проникающим взглядом. Некоторые из них теряют силу, если вовремя не подзаряжать. Придётся после сна заняться всеми ими, чтобы обеспечить обереги необходимой им энергией. Времени уйдёт много, но подзарядка стоит того.

Если определяться с делами на время после сна, то сначала — подзарядка, потом тренировка с огнём — надо ещё найти место, где спрятаться. Потом надо будет изучить ещё раз проведение ритуала вызова демона и успокоиться на тот счёт, что если Камп всё-таки затеял серьёзный вызов, то Ферди к нему будет готов — не в качестве задуманной запуганной жертвы, а в качестве человека, который собирается прервать ритуал.

Глава 14

Есть универсальные способы магической защиты. Есть специализированные.

С этой мыслью Ферди проснулся.

«Любопытно, кто Камп по своей специализации? Чёрный маг? Тогда он для меня непробиваем...» Ферди перевернулся на спину. Привычная тьма перед открытыми глазами. Тьма, располосованная и отпечатанная следами его прикосновений к предметам обстановки. Тьма, в которой (он скосился) его одежда сияет бледной абстракцией, словно повисшей в пространстве спальни, хотя на деле брошена на спинку стула.

«Дед хочет, чтобы Камп взял меня под своё крылышко. Я тоже хочу, чтобы Камп это сделал. Мне надо помириться с Брэдом. Надо, чтобы Диана воспринимала меня как хорошего друга. А лучшей причиной примирения будет введение в компанию Кампа, а для самого управляющего моё введение в компанию тоже выгодно — я же часть ритуала... Чёрт... Я плохой гость в замке деда. Всех беспокою, всем только нервы порчу...» Закончив размышления о предстоящих делах повинной ноткой самопокаяния, Ферди решительно встал.

И сразу сел, насторожившись.

По входной двери в спальню будто осторожно провели чем-то жёстким. С той стороны. Чуть скрежещущий шорох. Дверь закрыта на ключ. Кто это может быть? Заледенев от неизвестности, Ферди даже дышать перестал. Но в дверь уже отчётливо поскреблись — и он выдохнул: Регина

₽

!

На подрагивающих от пережитого страха (будем откровенны!), Ферди подошёл к двери и открыл её. Поняв, что хочется ещё немного посидеть на постели, вернулся и с облегчением сел. Свалился. И снова замер. В гостиной, откуда скреблась собака, тоже было темно — привычно плотно зашторенные окна не пропускали н малейшего просвета. Но Ферди-то «видел». Дверь, приоткрытая им, ещё немного шевельнулась, пропуская сенбернара, и закрылась бы сразу — парень помнил, что она так навешена. Но Регина остановилась так, что не давала двери закрыться. По ауре собачьего силуэта Ферди заметил, что псина обернулась и слегка махнула хвостом.

Ничего не понимая, парень встал, быстро натянул штаны (в одежде чувствовал себя уверенней) и, насторожённый, подошёл к двери. На кого оглядывалась Регина? Он открыл дверь нараспашку, и собака, будто обрадовавшись, сразу вошла в спальню — и снова оглянулась! Да что происходит-то? Ферди внимательно «осмотрел» гостиную, ничего не нашёл. И внезапно дёрнулся. Краем глаза уловил нечто ещё более бледное, чем линии ауры. Это нечто снова пропало, едва Ферди попытался разглядеть его получше в упор. Изумлённый, он вспомнил, что при развитом боковом зрении можно увидеть более тонкий уровень... А вдруг Камп снова что-нибудь подсунул в его апартаменты?

Суматошно оглядев гостиную, уже знакомых ментальных следов управляющего Ферди не увидел. Снова попытался посмотреть боковым зрением. И — вдруг понял, кого он сумел увидеть! Успокоив дыхание, отступил назад, в спальню, и тихо предложил:

— Входи.

Спальня — самое защищённое место в доме. Пригласить призрака в спальню — оказать ему доверие высшего уровня, а значит — не стеснённый магическими запретами призрак будет виден более явственно. Слышать-то об этом Ферди слышал, но видеть собственными глазами, как яснеют линии человеческой фигуры, наливаясь смутным светом, всё-таки необычно.

Садиться на этот раз парень не стал.

Призрак стоял рядом с закрывшейся дверью. Регина покрутила головой на хозяина и на странного в высшей степени гостя, подошла к последнему, легла рядом.

Ферди машинально отметил, что он и призрак одного роста, что голова призрачного Тиарнака тоже светловолосая. И наконец вспомнил ещё одно условие для тех, кто общается с призраками. Хозяин начинает разговор.

— Ты Тиарнак? Отшельник?

Голова призрачного гостя склонилась.

— Ты пришёл ко мне, потому что я тоже Тиарнак?

Новый наклон.

— Ты... хочешь мне что-то предложить?

Смутно, до боли в глазах еле видная фигура переместилась ближе к Ферди. Призрак склонился над прикроватным столиком. Туманный палец коснулся мобильника. Вспыхнул экран, в свете которого призрак почти исчез. Ферди снова увидел его, только когда он отступил от столика в темноту. Осторожно, не делая резких движений, парень взял мобильник.

Телефонная книга. Карей.

— Я должен позвонить Карею?

Кивок.

— Пригласить его сюда? Но ведь ему некогда. Он сейчас не может...

Качание головой.

— Не приглашать. (Дождался кивка.) Рассказать ему про Кампа? Про вызов демона?

Кивок. Фигура явно повернулась и застыла перед закрытой дверью.

Ферди, посомневавшись, подошёл сбоку и снова открыл дверь. Призрак переступил порог — и тут сердце Ферди больно стукнуло: в гостиной еле теплилась ещё одна фигура — невысокая, более мягких очертаний. Призрачная девушка?.. Призрак Тиарнака-Отшельника подошёл к ней, взял за руку — и оба растаяли в темноте.

Только вернувшись в спальню, Ферди понял, что взмок от напряжения. Пришлось сходить в ванную комнату и принять душ. Время — час до завтрака-ужина с дедом.

Взяв мобильный, парень посидел в кресле, размышляя, и решился звонить брату. После взаимных приветствий Ферди спросил:

— Время есть? Мне нужно минут десять, чтобы рассказать тебе всё.

— Хорошее вступление, — одобрил брат. — Слушаю.

— Помнишь, я говорил тебе о Плёточниках и Кампе? Камп собирается завтрашней ночью (здесь будет местный праздник нечисти) вызвать мелкого демона, который умеет отзеркаливать предметы из старинных могил. Он ищет наруч с изображением саламандры — наруч, который был потерян когда-то. — Про сон, в котором примерно сказано, где пропал наруч, Ферди решился промолчать. — Для того чтобы вызвать демона, он устраивает для компании Плёточников ритуал. Типа — игра, типа — понарошку. Но ритуал будет настоящий, о чём здешние не знают. Я в нём задействован как компонент. Плёточники — тоже, хотя думают, что всё это игра. Кроме всего прочего, как минимум, будет задействовано человек пять со стороны. Я прочитал всё про ритуал. Мне не нравится следующее: Камп будет за пределами пентаграммы, а все остальные будут внутри. То есть он единственный будет вне досягаемости вызванного демона. Ещё я прочитал, что кровь невинной жертвы привязывает жертву к демону навсегда и даёт доступ к её крови в любой момент, когда демон захочет питаться ею. То же самое с двенадцатью, которые будут просто сидеть по кругу. Он будет брать их время жизни, когда захочет. Вопрос у меня такой: как я смогу противостоять Кампу...

— Не понял. Ты хочешь противостоять Кампу — не демону?

— Карей, я не совсем дурак, — сумел усмехнуться Ферди. — Я знаю, что мне по зубам, а что — нет. Мне надо сорвать ритуал. Как это сделать?

— Сразу не отвечу.

— У меня почти сутки есть. Подожду, если у тебя есть возможность спросить у знающего. С моей стороны — я уже восстановился. Полностью. Я легко набираю световое время. Я легко держу самоконтроль над огненными выбросами. И... я попробовал... — Он сам чувствовал, как неудержимо улыбается. — Я попробовал все приёмы с огнём. Работают. Я — работаю!

— ... Вот ты знаешь, Ферди, — после недолгой паузы, тоже улыбаясь, сказал Карей. — Я бы приехал — не ради твоего ритуала, хотя это всё серьёзно. Не-ет, я бы приехал увидеть тебя — в солнечный день!.. Ферди.

— Да?

— Мне кажется, ты излечился, потому что начал действовать.

— Вряд ли. Когда я был с командой...

— Прости, Ферди, перебью. С командой не считается. Ты начал действовать, потому что есть кому сопротивляться. До сих пор за тебя слишком часто решала мама.

— Мне кажется... — Ферди вздохнул. — Мне кажется, это место требует от меня действий. Мне здесь нравится, Карей. И хочу сказать, что-то мне не думается, что мама теперь может влиять на меня, как бы это глупо ни звучало.

— То есть ты уже не прячешься?

— Нет, Карей. Я не прячусь. Когда переживу завтрашний ритуал, я буду известен здесь как твой старший брат. Пока же мне надо разобраться с Кампом. Если это не сделать сейчас, он попытается это сделать позже, но я уже не буду знать — когда.

— Хорошо. Я перезвоню или сброшу сообщение, как можно сорвать ритуал.

— Лучше сбрось. Мне так удобней. Пока прячусь.

Закончив разговор с братом, Ферди перезвонил деду.

— Дед, я хочу, если ты разрешишь, пообедать с тобой и с Кампом. Попробую сам поговорить с ним, чтобы он меня взял в свою компанию.

— Прекрасно, Дин. Это даже лучше, чем если бы я попросил за тебя.

— Боюсь, тебе не очень понравится то, что ты услышишь. Пожалуйста, не вмешивайся в нашу с Кампом беседу, хорошо?

— Хм. Ты заинтересовал меня. Помолчу, хоть мне и любопытно.

— Могу заранее сказать, что я собираюсь изображать бедного, несчастного. Потерпишь? Мне это нужно.

— Спектакль — да? Ладно. Посмотрим. Но ты скажешь, зачем тебе это?

— Послезавтра. Послезавтра я скажу всё.

— Интриган, — довольно отметил де Винд.

Ферди чувствовал себя именно так — человеком, который владеет неизвестной для некоторых информацией. Ко всему прочему — чувствовал себя актёром. И разрушителем, одновременно ходящим по тонкой ниточке событий: ступи не так — и ниточка оборвётся. Поэтому к завтраку в компании с дедом и его управляющим готовился тщательно.

Накрыли на этот раз в столовой, где обычно накрывали деду.

Специально к присутствию Ферди закрыли окна и зажгли свечи.

Парень пришёл с Региной. Первое впечатление от встречи с Кампом напугало его страшно: едва он вошёл с собакой в столовую, мгновенные линии внимания к сенбернару от Кампа подтвердили его предположения, что кровавой жертвой для демона назначена Регина. Он с трудом удержал на лице доброжелательное выражение, подумав, что Камп нашёл идеальную жертву. Никто не будет долго печалиться, если собака пропадёт без вести. Мест диких много вокруг поместья. Решат, что собака отвлеклась на какую-нибудь мелкую добычу и... Он с трудом заставил себя улыбнуться и поздороваться. И, приблизившись к столу так, чтобы Камп в подробностях видел его, снял очки-«хамелеоны».

По мгновенному ступору управляющего, который не сумел скрыть своей оторопи, Ферди сразу понял, что впечатление его изуродованное лицо произвело сильное.

— Добрый вечер, — приветливо сказал парень и сел напротив Кампа — дед, естественно, во главе стола.

— Добрый вечер, — с трудом взял себя в руки Камп. — Простите мою реакцию, но...

— Зато теперь понятно, почему испугалась Диана? — тихо заметил Ферди. — Джонатан, простите, что я так с вами... Мне пришлось очень плохо последние три года. Постоянно в темноте. Постоянно без людей, которые бы ко мне относились по-доброму. Мне пришлось очень плохо. Даже поговорить было не с кем порой. Я попросил господина де Винда пригласить вас на завтрак — простите, для вас на ужин, потому что хотелось бы расставить точки над И. Давайте для начала поужинаем, а потом я выскажу свою просьбу.

Через полчаса они сидели в небольшой каминной, за столиком с десертом, в небольших креслах. И Ферди начал заранее обдуманный разговор. Дед, к его счастью, молчал, лишь прислушивался к монологу старшего внука, иной раз вздыхая — подыгрывая, как понял парень. В общем и целом, Ферди старался объяснить Кампу, что он три года болеет и совершенно разучился общаться.

— Сами видите — мне легче общаться с собакой. Но так хочется иногда с кем-то поговорить и вообще пообщаться!

Он старался говорить путано, взволнованно, постоянно обращаясь к управляющему за вниманием, но притом то и дело заикаясь и отчаянно и раздражённо пропуская воздух сквозь зубы в поисках нужного слова. И Камп невольно начинал помогать ему договаривать фразу, угадывая то, что хотел сказать Ферди, или подсказывая «забытое» им слово... Своей целью Ферди поставил заставить Кампа поверить, что молодой гость де Винда неловок и груб не потому, что ему этого хочется; не потому, что он такой по воспитанию, а потому, что он болел и часто срывается, одичав от вынужденного одиночества.

— Недавно приезжал Брэд... Вы не представляете, как мне плохо, что я не сдержался! — умоляюще сказал Ферди. — Это всё нервы... Да ещё тут какие-то странные вспышки, из-за которых больно глазам! Вы не представляете, как я теперь боюсь заходить даже в комнаты, потому что там что-то такое странное... (Дед сам странно посмотрел на него, и Ферди встревожился: как бы он не сорвал переговоры! Но де Винд сдержался.) Я сам от себя не ожидал, что могу так поступить с человеком, а ведь это так... — Он облизал губы, уже искренне пытаясь найти слово, которое бы характеризовало его поступок. — Это так... Так...

— Ужасно! — не выдержал управляющий замком.

Ферди передёрнул плечами: он прав, но случись это по второму разу, когда парень уже знает, что сорвётся, — он повторит удар. Кажется, передёргивание плечами заставило управляющего даже сморщить брови от сочувствия.

— Да, это ужасно! Поэтому я прошу вас: помогите мне! Я хотел бы дружить с вашими друзьями. — Ферди сделал паузу, просительно вглядываясь в собеседника. Камп и в самом деле смотрел сочувственно: ещё бы, ведь теперь он не боялся из-за Дианы — такого урода, как Ферди, ещё поискать! — Пусть я буду незаметным в вашей компании, я постараюсь не выделяться, но мне и правда надо учиться заново общаться. Пожалуйста. Господин де Винд сказал, что ваше слово среди его молодых друзей веское. Пожалуйста, замолвите за меня словечко! Я не буду пытаться играть какую-то роль в вашей компании. Мне надо просто быть рядом с людьми.

По дрогнувшим губам Кампа Ферди прочитал: сегодня же! Сегодня же надо этого урода впихнуть в компанию — и тогда завтра легко завладеть им и его псиной на время ритуала! Никакого сопротивления не будет, урод послушным ягнёнком пойдёт на заклание — замечательно!.. Что там сказал паук мухе, приглашая её?..

Камп даже был польщён, что может оказать ещё одну услугу своему работодателю. Он пообещал все недоразумения между Брэдом и Ферди свести к нулю и за гостя де Винда походатайствовать за членство в престижной компании молодых помещиков.

— Только вот, — смущённо сказал Камп. — У нас часто юноши и девушки ездят верхом, как вы будете с нами?

— Я научусь! — с жаром пообещал Ферди. — Обязательно! Примите мою горячую благодарность за ваше поручительство!

Когда управляющий ушёл, сославшись на дела, дед посмотрел на внука.

— Это было впечатляюще. Ты точно не хочешь поделиться, что происходит? Особенно насчёт каких-то вспышек. Ты и в самом деле их боишься?

Промокая салфеткой снова вспотевшее от напряжения лицо, Ферди задумчиво ответил:

— Я бы сказал. И про вспышки тоже. Но, мне кажется, это дело очень личное. Когда я его закончу, вы сможете меня представить как Тиарнака.

— Уже это замечательно! — обрадовался де Винд.

Ферди ушёл в свои апартаменты, зашёл в тренажёрную, но, сев на скамью первого же тренажёра, снова задумался. Подошла Регина, легла рядом, напомнив, как она лежала рядом с ногами призрачного Тиарнака...

С Брэдом мириться надо обязательно. «Мне его ещё спасать».

Любопытно, Диана будет на вызове демона? Вряд ли. Камп наверняка оградит её от опасностей, связанных с появлением вора-могильщика.

С Кампом будет очень опасно и тяжело, потому что он опытный. И умный. Правда, очень самоуверенный. Что же сможет противопоставить ему Ферди? Вся надежда только на Карея. Надежда на то, что брат сумеет найти лёгкий способ обезвредить ритуал. Сам Ферди сможет противопоставить Кампу лишь свою стихию огня. Мелкие демоны побаиваются магического огня. Только хватит ли той энергии огня, которой владеет Ферди? И сможет ли он противостоять? А если Камп придумает что-нибудь, что блокирует его способность? Нет, не должно бы... Ведь если Ферди и признается, что он огненный маг, то сделает это без предупреждения и сразу в действии.

Пора идти наполнять обереги силой.

Звякнул мобильник.

Ферди с трудом вытащил его из кармана домашней куртки, чуть не уронил — так от волнения тряслись пальцы. Карей прислал сообщение. Всего пара коротких предложений. Ферди нахмурился, вчитываясь. Так легко? Или это кажущаяся лёгкость?

Захватил обереги и вышел на террасу.

Сегодня телефонный вечер. Надо бы позвонить Ларе и предупредить её, что его на «баскетбольной» площадке вечером не будет. Воспоминание о Ларе потянуло воспоминание о призрачной девушке, ожидавшей призрачного Тиранака...

Он сел в «лотос» прямо на полу террасы — к удовольствию Регины, которая легла рядом так, что упёрлась тёплым плечом в его ногу. Погружение в состояние, близкое к медитации, с оберегами в ладонях, было быстрым и сильным. Он и правда восстановился.

До прихода Кампа он успел набрать силы в обереги, позвонить Ларе. А потом началось что-то очень странное.

Камп нашёл для него, как новичка, спокойную лошадь, посмотрел, как он держится в седле, одобрительно кивнул, после чего отвёл его к обществу, с любопытством ожидавшему новичка. Чуть отведя в сторону Ферди и Брэда, управляющий потребовал:

— Извинитесь друг перед другом! У нас мало времени на то, чтобы тратить его на ссоры.

Брэд немедленно извинился. Едва ли не испуганно глядя на него, Ферди тоже извинился — за несдержанность. После чего Камп показал ему место в компании — в кавалькаде лошадь Ферди плелась почти сразу за конём Брэда. И Ферди продолжал испуганно изучать странную ауру парня, на которого ему надлежало бы злиться. Но сейчас он этого сделать не мог: Брэд был опутан необычными нитями, выглядел буквально марионеткой в руках Кампа. Примерно те же нити, но в меньшем количестве обнаружились и на остальных членах здешнего общества. Кажется, Брэд был чуть ли не порабощён, чтобы добиться лёгкой победы в отношениях с гостем де Винда.

Время от времени Брэд оборачивался к Ферди и спрашивал о пустом:

— Дин, тебе нравится прогулка? Как ты сидишь в седле? Всё нормально?

И никого из друзей не удивляло туповатое поведение Плёточника.

Ферди просто поражало, как грубо действует Камп. Неужели он всё это делает лишь из-за вызова? А как же дальше? Или в его планах найти наруч, найти то, что с ним связано и ради чего он всё это устроил, — и смыться?

Среди компании чистой от магического влияния Кампа оставалась лишь Диана.

Так что Ферди правильно угадал. Наверное, Камп определил её в качестве законной и личной добычи.

Девушка, кстати, спокойно отнеслась к появлению Ферди среди её друзей. Она приветствовала как давнего знакомого и тут же отвернулась, показывая, как он ей не интересен. Наблюдая за происходящим в этой поразительной компании, Ферди заметил, что девушка как-то более внимательней стала к Кампу. Некоторое время парень удивлялся этому изменению в её чувствах и искал в её биополе, нет ли где ментальных следов воздействия на неё Кампа. Не нашёл. Чувства были очень искренними — только это он с недоумением и понял.

И лишь после прогулки Плёточников, которые плётки не демонстрировали, но каждый имел свою, уже отдыхая на террасе, он сообразил, в чём дело с Дианой.

Она очень чувствительна к очарованию власти. А Камп, который приближался ко времени, как он считал, своего триумфа, на глазах становился всё харизматичней. И это обаяние действовало на девушку, как наркотик. Ещё немного, понимал Ферди, и она влюбится в него по-настоящему.

Компания всего лишь прогулялась по лесу, светски беседуя — вспоминал Ферди, сидя на террасе. Правда, была пара намёков на завтрашний ритуал, но прозвучали они как-то очень уж мельком. Будто молодые люди и помнили о ритуале, но их он не интересовал — во всяком случае, так, как управляющего. Диана, кажется, в курсе не была. Или была, но считала будущий вызов блажью и слишком легкомысленным проведением местного праздника.

Ферди с трудом заставлял себя думать о празднике, о вызове... Все мысли занимала Лара. Из-за бессмысленной поездки по лесу он пропустил встречу с нею и с её кузенами. А ведь эта встреча гораздо интересней испытанной тряски на лошади среди скучно болтающих молодых светских гуляк.

Оставшиеся полночи он сидел, глядя на мобильный и раздумывая, звонить ли девушке. А вдруг не спит? Но отказался от мысли встретиться. А вдруг их кто-нибудь из Плёточников увидит? Наверняка же доложит Кампу. Хорошо ещё, управляющий замком не знает, из-за какой именно местной девушки Брэд получил кулаком в лицо. Кампу всё равно. Лишь бы эти двое помирились. На ритуале нужны ему оба.

Свистнув Регине, Ферди перед самым рассветом, когда все, кроме сторожей, вокруг спят, дошёл до замкового кладбища, нашёл склеп и уже целенаправленно приложил ладонь к мечу де Виндов. «Мне нужна удача на следующую ночь!» — попросил парень, чувствуя сухость барельефного оружия.

Перед сном он заметил, что торопит время.

А потом понял, что нервничает так, что не может уснуть.

Тогда он сделал немыслимую для него раньше вещь: он открыл шторы на окнах. В комнату хлынул солнечный свет. Он постоял в его туманных по-утреннему лучах, глядя на близкий лес. Пожалел, что не сообразил этой ночью, когда Камп удалился спать, самостоятельно съездить к Дому Отшельника и приглядеться, не изменилось ли что в пентаграмме. Потом погладил Регину, которую сегодня решился оставить в спальне, потому что страшился, что её похитят, пока он спит. И лёг спать.

Глава 15

Полная луна конца июня восходила днём, в половине второго. Ритуал начнётся, когда солнечный свет полностью исчезнет. То есть после девяти.

Пока Ферди занимался в тренажёрной, он всё пытался представить, как всё это будет происходить, — вызов демона и его, Ферди, вмешательство в ритуал. От волнения он даже отказался от завтрака-ужина, тем более что можно было воспользоваться отсутствием деда. Тот уехал в деревню по приглашению — открыть начало праздничных торжеств и некоторое время посидеть там как почётный гость. Ещё раньше де Винд сказал Ферди, что в замке этот народный праздник обычно не справляется, и поэтому он рад, что внук помирился с молодой компанией, которая пообещала забрать его на время праздника с собой, на свои игры.

Парень сумел заставить себя лишь выпить кофе. Даже десерт в горло не лез. Ферди не выдержал и снова пошёл в тренажёрную — снимать стресс на системах.

Лара сбросила эсэмэску, что будет с кузенами на знакомой площадке тоже после девяти, то есть с наступлением полной темноты. И задержатся настолько, чтобы он успел, если что, прийти к ним.

Ферди вздохнул. Он искренне надеялся, что до десяти Камп закончит вызов. Пока радовало только одно: несмотря на волнения, самоконтроль был чувствительно жёстким.

Из тренажёрной пришлось бежать в гостиную. Гулко гавкнула Регина, а потом и застывший от её сигнала парень расслышал, как звонит в гостиной телефон для внутреннего пользования в замке.

Недоумевая: дед обещал приехать часа через два, — он поднял трубку.

— Охрана, — представились на той стороне. — Дин, к вам с визитом господин Лестер.

С охраной, как и с остальными «жителями» замка де Виндов, дед познакомил парня сразу после того дождливого вечера, когда состоялось вторжение непрошеных гостей в его комнаты. Но знали его опять-таки не как внука хозяина. Оттого и не было приставки «господин» к имени, чем парень был даже доволен: не привык к столь церемонному обращению.

Первые секунды после сообщения охраны Ферди лихорадочно соображал: а кто это — Лестер? И выдохнул. Брэд!

— Пожалуйста, попросите Агнессу или Николь, чтобы предложили гостю чаю. Я сейчас буду.

— Будет сделано.

И положили трубку. Причём, когда отключились, Ферди расслышал остаточным эхом последнюю фразу охранника и понял, что тот улыбался, произнося её. Слегка озадаченный — чему это он? — Ферди принялся бегать, одеваясь и распихивая по карманам приготовленные на всякий случай мелочи... И понял: кроме женщин, которые убирались в его апартаментах, в замке было довольно много другой прислуги. Именно она и должны была заниматься гостем... Сам усмехнулся.

И усмешка тут же пропала, когда он закончил подготовку к выходу и пошёл к двери из гостиной. У двери сидела Регина. На морде — спокойствие, как всегда, как псина дожидалась прогулки с хозяином. Ферди встал, как вкопанный. Собаку брать он точно не хотел. Он мог надеяться, что Камп не тронет людей, участвующих в ритуале вызова. Но собака... Суматошно оглядевшись, парень прикусил губу, а потом решительно вытащил из диванного покрывала длинный декоративный шёлковый шнур, взялся за ошейник Регины и повёл её на террасу.

Поводка у псины не было. Только ошейник. Точней, поводок был в самом начале пребывания Ферди во владениях де Виндов. Но потом парень гулял в очередной раз с отпущенной на волю собакой и уже дома обнаружил, что поводок выпал где-то. И больше его не видел. А поскольку Регина и он не нуждались в жёсткой привязке друг к другу, то мысли о поводке благополучно забылись. Сенбернар всегда шёл рядом. Что ещё надо?.. Кто ж мог знать, что всё так обернётся...

Узлы Ферди вязать не умел, но сообразил жёстко прикрепить шёлковый шнур к ошейнику Регины, другой конец намотать на один из крюков на стене террасы для цветочных горшков и зацепить узловой развилкой из нескольких нитей к другому крюку. Подёргал. Неплохо получилось.

— Сидеть, — велел он псине.

Ему показалось, что на морде псины появилось вопросительное выражение: сидеть здесь, когда хозяин собрался уходить?.. Ферди ещё раз оглядел импровизированный поводок. Его длины должно хватить, если сенбернару захочется сойти с террасы на землю для справления естественных надобностей. Парень рассчитывал, что Брэд приехал за ним, чтобы отвести прямо в Дом Отшельника, где наверняка уже собрались все Плёточники. А значит, за Региной не пошлют — уже не до того будет. Время-то уже — восьмой час вечера. Пока — туда и сюда, ритуал сорвётся... И подспудно — надежда: а вдруг ритуала не будет — из-за отсутствия кровавой жертвы?

Ферди бегом, чтобы не глядеть в недоумевающие глаза сенбернара, вернулся в апартаменты и быстро обхлопал карманы, проверил все обереги. Вроде всё взял.

Опять-таки на всякий случай он закрыл апартаменты на ключ и побежал по коридору. У поворота на второй этаж пришлось остановиться — из другого коридора навстречу вышла Агнесса, улыбнулась запыхавшемуся Ферди.

— Ваш гость ждёт. — И тут же улыбка пропала, и женщина озабоченно сказала: — Не моё дело, Дин, но мне кажется, что господин Лестер выглядит... простуженным. Я подала ему липовый чай. Но он отказался даже от него.

— Он, наверное, торопится, — утешил её Ферди, смутно догадываясь, в чём дело.

Агнесса только вздохнула, покачав головой.

Добравшись до гостиной деда, где он впервые познакомился с компанией Плёточников, он вошёл и сразу поприветствовал Брэда. Тот неподвижно сидел у столика, накрытом для чаепития. То, что рыжеватая Агнесса приняла за простуженность, внешне выглядело похожим на медлительность в движениях — парень словно боялся сделать лишнее. И вообще выглядел Плёточник довольно встрёпанным, хотя Ферди привык видеть его всегда абсолютным аккуратистом. Но сейчас даже тёмно-русые волосы Брэда, обычно строго зачёсанные назад, неряшливо опускались на его лицо. И ещё смущало застывшее в каком-то брезгливом безразличии лицо. Кровоподтёк от удара Ферди уже пропал — наверное, или сам Брэд постарался побыстрей избавиться от следа, напоминающего о некрасивом, мягко говоря, поступке, или ему помогли целители.

— Здравствуй, Дин, — размеренно и равнодушно сказал Брэд, вставая с кресла.

— Привет, — спокойно сказал Ферди, неторопливо подходя к нему, чтобы успеть разглядеть всю паутинную сеть, которой опутал Плёточника Камп.

— Я обещал заехать за тобой, — монотонно выговорил Плёточник, и Ферди стало страшно: почему управляющий, чёрный маг, так поработил его? Неужели Камп то же самое сделал и с остальными, чтобы они не заметили друг по другу, что с ними неладно? Неужели чёрный маг проделает магическое порабощение и с ним самим? Пальцы невольно сжались в кулаки, напрягая руки. Врезались в напрягшиеся мышцы обереги с саламандрой... Одна надежда, что чёрный маг не умеет «видеть» и не разглядит ауры защищённости.

— Ты уже пил чай?

— Да. Спасибо.

Ферди метнул взгляд на совершенно полную чашку и подавил вздох. Агнесса в какой-то степени права: Брэд и правда болен. Правда, болезнь его магической природы. Как ни странно, вместо того чтобы злорадствовать: доигрался в предателей Плёточников? — посочувствовал Брэду.

— Брэд, мне придётся тебя ещё немного задержать. Я не знаю, какую мне лошадь сегодня предложат. Это займёт небольшое время, но на месте мы окажемся вовремя.

— Хорошо, — снова бесстрастно сказал Брэд и сразу повернулся к выходу из гостиной. Повернулся плавно, медленно — громадной марионеткой, которую невидимый кукловод потянул за нити.

Ферди внезапно поймал себя на странном движении — подхватить Брэда под руку. И, лишь сделав несколько шагов за Плёточником к двери, понял: у него Брэд теперь настолько ассоциировался с марионеткой, что становилось страшно, как бы он не упал.

Парню Ферди не солгал: дед ещё вчера предупредил, что ту самую смирную лошадь, на которой он до сих пор ездил, уводят на предгорное пастбище. Де Винд сказал, что конюхи помогут внуку выбрать коня по желанию.

Оставив Брэда у его лошади, Ферди быстро зашагал за конюхом, которого вызвала охрана. Широкоплечий невысокий конюх по дороге выспросил у парня, как он себя чувствует в седле, после чего провёл в самый угол конюшни, длинного строения с высокими потолками, где показал четыре стойла.

— Лошади здесь спокойные. Можно садиться на любую.

Ферди только было приблизился к одному из стойл, где стоял гнедой конь, как вдруг почувствовал в воздухе, тёплом, насыщенном терпкими запахами лошадиного пота и кожи, навоза и соломы, чувственно ледяную струйку. Забывшись, что он здесь не один, резко обернулся. И тут же отвёл глаза. В конюшне было ещё светло, но из-за низкого солнца по всему коридору между стойлами протянулись довольно плотные тени. В тени от высокого столба того стойла, у которого Ферди стоял, еле заметно обозначились линии человеческой фигуры. Продолжая смотреть на гнедого, парень боковым зрением, с трудом держась, чтобы снова не взглянуть полностью, наблюдал, как призрачная фигура двинулась в сторону следующего стойла. Остановилась.

Надеясь, что он правильно понял, парень спросил:

— А выбирать можно только из этих?

— Понравился другой? — с любопытством спросил конюх.

— Да, вот этот. — И Ферди подошёл к стойлу, которое ему указал призрак Тиарнака.

— Хм... Этот хорош, — согласился конюх и оценивающе присмотрелся к парню. Наконец кивнул, кажется, своим мыслям и прикидкам и сказал: — Сейчас оседлаем и выведем. Конь хороший. Не сбросит, если что.

Выходить к Брэду он не собирался. Проследил, как седлают коня, тоже гнедого, но с белым пятном на лбу, заметил, что это животное выглядит более подтянутым, чем предложенное конюхом, — даже на его дилетантский взгляд, и сел в седло здесь же, в конюшне. Пока ехал к выходу, даже сумел улыбнуться, несмотря на все тревоги: конь чувствовал своего всадника и будто успокаивал своей ровной иноходью по широкому коридору. Его неспешный бег был так лёгок, что Ферди даже не подпрыгивал в седле и невольно улыбался плывущему впечатлению.

Даже Брэд немного очнулся от магического оцепенения при виде коня, на котором выехал Ферди. Кажется, Плёточник был по натуре лошадником, оттого и сощурился, приглядываясь к гнедому иноходцу.

— Брэд, а куда мы? Где собираются все остальные?

— Есть в получасе езды Дом Отшельника. Там мы и будем устраивать свою часть праздника нечисти. — Оживление при виде коня снова медленно исчезало из глаз Плёточника. Он снова будто каменел — так, что, казалось, ему даже трудно разговаривать. Но тем не менее, он снова огляделся и спросил: — А где твоя собака, Дин? Она ведь обычно с тобой ходит?

— Решил не брать, — насторожённо отозвался парень. — Своих собак никто ведь не берёт? Ну и чего мне выделяться?

Он ждал, что Брэд будет протестовать и требовать, чтобы Регину взяли с собой, но Плёточник лишь пожал плечами и взялся за поводья.

Ферди оглянулся. Помчится ли призрак Тиарнака следом за двумя всадниками?

Парень снова мысленно пробежался по припрятанным на себе заготовкам-оберегам и лишь затем слегка шевельнул поводьями. Иноходец словно поплыл — и Ферди с улыбкой удовольствия заметил, как Брэд, ранее пришпоривший свою лошадь, снова завистливо оглянулся на его коня.

С дороги они сразу свернули к лугу, а потом оказались на опушке леса. Брэд мчался впереди — Ферди не отставал. Серые тропы, невысокие кусты по краям, начинавшие густеть от вечерних теней, которые возникали под раскидистыми деревьями, — всё пролетало быстро, и Ферди, пытавшийся думать о том, что произойдёт вот-вот, обозвал себя легкомысленным, но решил, что всего всё равно не предугадать.

Только настроил себя не забыть быть очень бдительным, чтобы уловить тот момент, когда Камп накинет и на него паутину повиновения. Если чёрный маг насторожится или вообще сообразит, что Ферди приготовился к сопротивлению, то... Неизвестно, что будет и как поведёт себя Камп, но лучше не рисковать. Если чёрный маг накинет своё заклятие, то парню придётся притворяться таким же, как остальные... Ферди даже на какие-то секунды похолодел от понимания: Камп очень силён, если сумел незаметно для остальных подчинить такую прорву людей, пусть даже это люди, которые ему во всём доверяют и не могут сопротивляться именно в причину этого доверия.

Как тихо в лесу сегодняшним вечером. Ни птичьего свиста, ни шелеста травы и листьев — только глуховатый перестук лошадиных копыт...

Лошадей оставили внизу, на той самой плохой дороге, рядом с лошадьми остальных Плёточников. Брэд повёл Ферди немного другой тропкой наверх, нежели та, которой он поднимался с Ларой и её кузенами. Эта тропа шла чуть в обход, но была намного комфортней.

Когда до Дома Отшельника оставалось совсем немного, кусты позади них резко зашуршали. Оба, не сговариваясь: уже стемнело! — рванули к дверям. Недалеко от ступеней крыльца Ферди не выдержал и оглянулся посмотреть. И, охнув с облегчением, пока ещё не понимая, что именно произошло, остановился. Из кустов вылетела Регина!

— Брэд, это моя собака!

Плёточник обернулся и встал на месте.

А Ферди пошёл к сенбернару, который тоже успокоенно зашагал при виде хозяина. При свете луны парень поднял свисающую с ошейника верёвку. Шёлковый шнур был измочален на конце. Регина перегрызла самодельный поводок и бросилась по следам хозяина. «Надо было оставить её в охране замка!» — со страхом подумал Ферди, снимая остатки шнура с ошейника и гладя Регину, замечая, как дрожат собственные руки.

Брэд смотрел спокойно, но этому спокойствию Ферди боялся доверять.

— Оставлю собаку здесь, — жёстко сказал он.

— Оставляй, — равнодушно сказал Брэд.

— Ты заходи в дом, а я сейчас приду.

— Нет, я подожду.

Ферди, решившийся отвести собаку вниз и оставить там у своего коня — типа: «Сторожить!», со вздохом велел:

— Регина, сидеть!

Плёточник уже открывал дверь в дом. На первой нижней ступени Ферди застыл, прислушиваясь и стараясь разглядеть боковым зрением, здесь ли призрак Тиарнака. Ни холодка, ни движения... Ферди вздохнул и вошёл следом за Плёточником.

И уже в доме, очутившись в гостиной, понял, что сделал глупость, слишком эмоционально всё воспринимая. Надо было отключить все чувства и быть настороже. Тогда бы он так бездарно не вляпался бы в паутину чёрного мага, подвешенную на самом входе. Шаг от порога — и теперь Ферди прекрасно представлял, что испытывает Брэд: он будто и в самом деле заболел, плывя в бредовом тумане и мгновенно повинуясь приказам Кампа. Причём туман казался таким вещественным, таким густым, что двигаться поневоле приходилось замедленно.

Ну и воняло в гостиной!.. Не только свечным дымом, но и каким-то смрадом — похоже, что Камп сжигал и шерсть, и перья. Возможно, и кровь...

Пентаграмма в гостиной была почти готова к работе. Сначала это едва дошло до мозгов, будто опухших — до такой степени, что, чудилось, они скоро начнут вылезать- выдавливаться из ушей, сдавленным их напряжением. Ферди немного пришёл в себя, а новое мысленное путешествие по личным оберегам голову прочистило неплохо. Но продолжал он двигаться, подражая подсмотренному движению Брэда.

— Собака с ним, Брэд? — сухо спросил чёрный маг.

— С ним, — ответил Плёточник.

К ним обоим подскочил какой-то шустрый низенький мужчина. Он взял Брэда за руку и усадил в пентаграмму. Плёточник стал двенадцатым — остальные уже сидели на своих местах в «лотосе». Сидели они внутри последнего круга. Предпоследний составляли свечи и плохо различимые фигурки вперемежку с небольшими чашами.

Пентаграмма, до появления Брэда, мирно сиявшая зеленоватыми огнями, добавила в своё свечение багровые выплески. Вызываемый демон вцепился в память двенадцати, как только их число сошлось, и начал пожирать её.

Сейчас Ферди больше всего боялся, что выдаст себя чувством, которое может отразиться на лице. Пока неизвестный (возможно, тот, который говорил с Кампом в прошлый раз) усаживал покорного ему Плёточника, Ферди окинул быстрым, чтобы чёрный маг не заметил, взглядом пентаграмму. Сердце дрогнуло.

Отчаяние нескольких человек. Через ряд от сидящих Плёточников лежали трое кузенов Лары, раздетые до трусов (отчаяние! — снова вспомнил Ферди), связанные по рукам-ногам, с тряпкой на лицах, чтобы не кричали. Ни один не мог пошевельнуться: сквозь верёвки, связывающие их, торчали странные металлические фигурки, кажется вбитые заранее в пол.

Где же Лара?

Стараясь удержать равнодушное выражение лица, пока Камп что-то размешивал в небольшой чаше, держа её в руках, и монотонно проговаривая часть заклинания, Ферди снова окинул ищущим взглядом помещение. Девушка сидела в самом глухом углу помещения, куда почти не доходил свет ритуальных свечей, расставленных на полу, в пентаграмме. Тоже связанная и тоже с тряпкой поперёк лица, плотно закрывающей рот. Только круглые глаза — остановились на нём и испуганно заблестели.

Подошёл неизвестный мужчина. Теперь стало понятно, для чего он нужен: чёрный маг настроил его на хождение в пентаграмму и назад, чтобы границы пентаграммы для всех остальных оставались неприкосновенными и нерушимыми.

Он оглянулся на Кампа, дожидаясь его приказов.

Ферди вдруг снова ощутил под левой ладонью холодок. А потом — небольшая щекотка в центре ладони... Призрачный Тиарнак?.. И голова стала совсем ясной.

— Вводи, — велел чёрный маг.

Неизвестный не стал брать Ферди за руку, как было с Плёточником. Он как-то взялся за локоть — очень больно, будто специально причиняя эту боль, будто собираясь проткнуть мышцы своими сильными пальцами, и потянул за собой. Стараясь идти замедленно, парень послушно перешагнул границу пентаграммы. Теперь он видел внутренний, последний её круг, откуда должен появиться демон.

Нет, что ни говори, а Камп просчитал всё правильно, даже не зная об этом. Испуг человека, нового в этой местности, оказался совершенно чётким. Ещё бы... Ферди сейчас боялся за всех! И внутренний круг будто выплеснул из себя мутно-багряные волны, которые колыхались так, словно в этом маленьком, но страшном круге кипела кровь.

— Приведи собаку.

Неизвестный вышагнул из пентаграммы.

А испуганный до последней степени: получится ли задуманное?! — Ферди вгляделся во внутренний круг с кровью и замер, ошеломлённый: из кровавого кипятка вылезли маленькие тощие ручонки и вцепились в края круга!

Ритуал проводился идеально строго: все компоненты вкладывались в пентаграмму постепенно — и с каждым демон получал всё большую силу.

Ферди резко оглянулся, а потом испуганно уставился на чёрного мага — заметил ли он его оглядку? Но тот продолжал читать заклинание. Парень среагировал на короткий стон за спиной: стонал Брэд. Кажется, он оказался самым слабым, и демон жрал его память слишком грубо.

Осталось ввести в круг два последних компонента, после чего демон будет засажен Кампом на поводок, как обычная собака. Ферди-то уже понял, зачем ему вор-могильщик — отзеркаливать все могилы в округе, чтобы найти наруч. Правда, оставалось так и неизвестным, зачем этот наруч чёрному магу. Хотя Ферди не сомневался, что Камп знает всё, а значит, проводить ритуал он не просто так собирается.

Пока Регину не втащили в дом, есть время ещё раз продумать всё. Собаку должны резать прямо в кругу. А значит... Стукнула дверь. Не слишком ли поздно?

Неизвестный втащил псину, которая, в общем-то, не очень и сопротивлялась, зная, что хозяин находится здесь же, в доме.

Немного сопротивления перед краем пентаграммы, немного удивлённо-возмущённого ворчания — и вот сенбернар стоит, оторопев и вглядываясь в волнующуюся кровавую муть последнего круга, а напротив стоит неизвестный с ножом и, обернувшись к Кампу, ждёт приказа чёрного мага.

Переведя взгляд снова на внутренний круг, Ферди чуть не передёрнул плечами: ему показалось, что в середине кровавого месива то и дело появляется голова демона.

Треск свечей, монотонное бормотание чёрного мага, непрекращающийся стон Брэда, сопение сенбернара, смешанное с пофы

₽Содействие в подборе финансовых услуг/организаций

ркиванием псины, которая всё хочет отвернуться от внутреннего круга, видимо воняющего, но сильная рука неизвестного ей не даёт это сделать...

Ферди, сидевший на коленях, с трудом встал.

Камп пока ничего не замечал, увлечённый чтением.

Укрепившись на ногах, парень зажмурился, сморщившись от жуткой вони, и откашлялся.

В гостиной сразу стало тихо.

Изумлённый чёрный маг ошалело взглянул на него.

Прочистив горло, Ферди чётко сказал:

— Властью рода, владеющего этой землёй, я прекращаю ритуал вызова! Властью человека, которому принадлежит этот дом, я прекращаю ритуал вызова!

Плёточники медленно поднимали головы — кто-то уже после первых странных, неожиданных здесь слов начал приходить в себя, пока удивлённо смотреть на Ферди.

— Кто ты такой! — тихо и презрительно начал Камп. — Кто ты такой, чтобы говорить эти слова здесь и сейчас? Закрой рот и садись, урод!

Ферди даже покачнулся от этих слов, которые чёрный маг сопроводил новым вбрасыванием в его сторону паутины. Но устоял на ногах и с усмешкой, правда, кривясь, чтобы удержать её на губах, ответил:

— Моё имя — Фердинанд Тиарнак! Я старший брат Карея Тиарнака де Винда! И властью рода, — повторил он медленно и размеренно, — я прекращаю этот ритуал!

— Его невозможно прекратить на этом этапе! — торжествующе закричал чёрный маг. — Демон уже выходит! Ты дурак, если думаешь...

Ферди шагнул к внутреннему кругу и ударил по руке неизвестного, который всё ещё, хоть и будучи растерянным, держал собаку за ошейник. Тот от боли — слишком неожиданным был удар, руку отдёрнуть не успел! — выпустил ошейник Регины, и парень заставил собаку сесть рядом с собой.

— Есть только один способ прекратить ритуал, дошедший до середины. И есть только один маг, который это может сделать, — уже спокойно сказал Ферди, поднял руки и обрушил в последний круг поток магического огня.