Золотой Ворон

Джереми
«Шлюшки» оставили столько одеял, сколько смогли, но одеяла едва ли скрасили сон на этом ужасно твердом полу. В воскресенье утром Джереми проснулся с болью в полудюжине мест и поморщился, когда поднялся. Жан взглянул на него, прежде чем снова вернуться к своему телефону. Был только один человек, которому он мог написать в такую рань, но он не выглядел напряженным из-за плохих новостей. Вероятно, он обменивался с собеседником сплетнями и обыденными новостями, значит, Джереми не о чем было волноваться.
— Все хорошо? — спросил он на всякий случай.
— Эндрю вчера вечером сделали операцию. Никаких осложнений, так что его выпишут сегодня утром, — Жан отложил телефон в сторону и откинул одеяло. Одного движения было достаточно, чтобы заставить его съежиться, и Джереми не упустил угрюмую нотку в его: — Забудь о мотоцикле. Я продам машину ради кровати.
— Если Кэт права насчет ее стоимости, ты можешь позволить себе и то, и другое, — если это так, то Жан будет единственным в этом доме, кто наконец- то сможет отдохнуть. Могут пройти недели, прежде чем Лайла и Кэт увидят выплату от страховки арендаторов, и еще больше времени, пока судебный процесс Гэри против поджигателей принесет хоть какие-то деньги. Родители Кэт отправят то, что смогут, а родители Лайлы переведут деньги в понедельник, но сейчас наличных не хватает ни у кого из компании. Вчерашними приоритетами были обустройство ванных комнат и кухни, а затем покупка достаточного количества рубашек и джинсов на первое время. С покупкой мебели придется повременить.
— Может, купим раскладушки? — предложил Джереми, когда Жан, шатаясь, поднялся на ноги. Жан скривился, прижав обе руки к пояснице, и недовольный стон, который он издал, заставил Джереми переосмыслить, как сильно он хотел встать. Решение было принято за него, когда Жан протянул

руку, и Джереми напрягся, прежде чем схватить ее. Жан поднял его, прежде чем сложить одеяла в аккуратные квадраты. Растяжка не принесла никакой пользы, поэтому Джереми сдался.
— Кофе?
— Кофе, — согласился Жан.
Утренний свет, проникавший через окна гостинной, казался резким и
ярким, создавая неприятную духоту. Шторы здесь были приоритетом еще и для того, чтобы обеспечить банальную приватность, пока они переодевались. Окна гостиной выходили на квартиры, но окно спальни Лайлы и Кэт было направлено на соседнее офисное здание. Прошлым вечером девушкам пришлось переодеваться в туалете.
Вчера Кэт пыталась придерживаться базовых бытовых потребностей, покупая сковородки и кастрюли вместо вычурных приборов, к которым она когда-то имела доступ, но она без обсуждений купила кофеварку. У них было ровно четыре кружки в шкафу, поэтому Жан поставил их на стойку, пока Джереми включал кофеварку. В любые другие выходные Кэт вряд ли вылезла бы из постели раньше десяти, но у них был огромный список дел на сегодня, и ей нужно было проснуться пораньше и пойти с Джереми и Жаном, чтобы выполнить часть из них.
Жан приготовил легкий завтрак. Кэт присоединилась к ним через несколько секунд после того, как кофеварка запищала, неуклюже протирая глаза кулаками. Джереми бросил взгляд мимо нее в сторону двери спальни, и Кэт только покачала головой на безмолвный вопрос в его взгляде. Даже если Лайла не спала, она не присоединится к ним. Джереми тихо убрал свою кружку и четвертую тарелку.
Сесть было негде, поэтому они прислонились к стойке, чтобы подкрепиться на весь день. Джереми уступил первый душ Жану, пока сам убирал со стола, а Кэт разлила остатки кофе по кружкам. Она разглядывала фильтр, раздумывая над тем, чтобы налить вторую чашку, а затем серьезно посмотрела на Джереми.
— Она не позволит тебе вернуться.
Это был не вопрос, и они оба знали ответ. Джереми одним глотком осушил свой кофе и принялся мыть кружку. Кэт прислонилась к его спине, обхватив его руками в медленном объятии. Ее слова звучали приглушенно, когда она начала жаловаться, уткнувшись в спину Джереми.
— Это несправедливо. Скажи ей, что мы будем чувствовать себя в большей безопасности, если ты будешь здесь с нами, — Джереми не нужно было ничего говорить. Пальцы Кэт сжались сильнее, когда она добавила: — Я знаю, что ей все равно, но...

— Это всего на несколько недель, — неуверенно пообещал Джереми. — Ты нам нужен больше, чем ей. Она тебя не заслуживает.
— Она моя мать, Кэт, — Кэт пробормотала что-то бессвязное и
продолжила крепко сжимать Джереми. Джереми поставил свою кружку на сушилку и обнял Кэт в ответ. Они стояли в тишине, пока Джереми не услышал, как открылась дверь в ванную. Кэт отстранилась, когда Джереми нежно потянул ее за запястья. Отвернувшись, он сказал:
— Я дам тебе знать, когда мы вернемся, ладно?
— Да, — без энтузиазма согласилась она. — Я буду ждать.
Джереми умылся так быстро, как только мог, и они с Жаном отправились
в путь. Поездка к врачу Жана была поразительно быстрой с этого нового адреса, и, хотя Джереми не собирался оставаться, он припарковался и последовал за Жаном на пятый этаж. Они сидели вместе в зале ожидания, пока Жана не пригласили в кабинет, затем Джереми встал и ушел. Он забрал свою машину с парковки и отправился на северо-запад.
Ранний час мог только немного замедлить движение на дорогах, но Джереми проезжал по этому пути достаточно раз, он знал, что вернется примерно в то же время, когда Жан закончит. Место прямо у дома Дженни Спейдер было занято, но ему удалось припарковать машину на полквартала ниже. Он знал код ее ворот, поэтому отправил ей сообщение с предупреждением, прежде чем набрать его.
Доктор Спейдер ждала его в дверном проеме, пока он шел по тропинке, прислонившись бедром к косяку и скрестив руки на груди. Джереми понял по ее выражению лица, что он не выпутается из этого так быстро, как надеялся, но все равно стоило попробовать. Он одарил ее своей самой обезоруживающей улыбкой, зная, что на ней этот фокус никогда не срабатывал, и последовал за ней в фойе. На полке было место для его обуви, поэтому он разулся и запер за собой входную дверь.
— Доброе утро, Джереми, — сказала она, ведя его по коридору на кухню. На стойке друг напротив друга стояли два стакана холодного чая. Один стоял рядом с конвертом, за которым он пришел, но он сначала потянулся за своим напитком. Спейдер взяла свой. — Пожалуйста, передайте мои соболезнования вашим друзьям в связи с их утратой, — на его косой взгляд она выгнула бровь и махнула рукой через плечо. Маленький телевизор был установлен на конце стойки, в данный момент включенный, но убавленный до неразборчивого гудения. — Я смотрю новости.
— Мама тоже, — сказал он и проглотил каждое едкое слово, которое норовилось последовать за этим. То, что они с его матерью могли смотреть один и тот же канал и приобретать совершенно разные сведения о том, что

происходит в его жизни, было невозможно жестоко, но сейчас было не время и не место, чтобы вдаваться в подробности. Оценивающий взгляд, который бросила на него Спейдер, сказал, что она могла догадаться, куда клонятся его мысли, даже если он их не озвучит.
Джереми отвернулся.
— Где Лили?
Если бы она надавила на него, он, вероятно, ответил бы ей честно, но это
был не ежемесячный сеанс Джереми. После короткой паузы Спейдер позволила сменить тему.
— Ее снова госпитализировали. Сегодня с ней отец, — это был ответ, которого Джереми боялся.
— Мне жаль.
— Спасибо.
Маленькая Лили Спейдер с самого рождения то ложилась, то
выписывалась из больницы. Ее здоровье было главной причиной, по которой Спейдер пыталась направлять всех клиентов к другим терапевтам два года назад. Остался только Джереми, отчасти из-за упрямого вмешательства его матери, а в основном потому, что он нашел обходной путь, который устраивал их обоих. Спейдер по-прежнему выставляла счет его матери за еженедельные сеансы, но возвращала один Джереми наличными каждый месяц. Это был легкий дополнительный доход для нее, пока она заботилась о ребенке, и это давало Джереми карманные деньги, которые его родители не могли отследить. В этот раз он приехал раньше, чем обычно, но терапевт пошла ему навстречу.
Джереми допил чай, прежде чем сунуть конверт в задний карман, но слова благодарности застряли у него в горле, когда он взглянул в сторону Спейдер. По телефизору показывали Кевина, но на этот раз он был не основным лицом на экране. Джереми ударился локтем о стойку, торопясь схватить пульт.
— Извините, — сказал он. — Извините, мы можем...? — остальное было забыто, когда он увеличил громкость достаточно, чтобы слышать, и Спейдер подвинулась так, чтобы тоже смотреть новости.
Кевин вышел с заявлением о травмах своих товарищей по команде, но Джереми не слышал ни слова. Теодора Мулдани стояла рядом с ним у Лисьей Норы, перекинув ракетку через плечо, ожидая, пока он договорит. Ее фирменный пастельный макияж было невозможно не заметить, как и цифру 14, украшающую свободную футболку Хьюстонских Сирен. Джереми обошел островок, чтобы получше рассмотреть маленький экран.
— Кто-то важный, — предположила Спейдер. Она начала следить за Экси только после того, как Джереми стал ее пациентом, но в первую очередь

она была предана Троянцам. У нее не было времени или энергии, чтобы узнавать лучше другие профессиональные команды, не говоря уже о национальной сборной.
— Возможно, — сказал Джереми. — Раньше она была членом команды Воронов, но ей нечего делать в Южной Каролине.
Как будто услышав Джереми, репортер наклонил микрофон в сторону Мулдани.
— Самым неожиданным событием этих выходных может стать твое присутствие здесь, в Университете штата Пальметто. Не могла бы ты объяснить, что ты здесь делаешь?
— Мне не нужно ваше разрешение на поездку.
Кевин бросил на нее неодобрительный взгляд, но Тея в упор смотрела на него, пока Кевин не фыркнул от недовольства и не отвернулся.
— Просто любопытно, — ответил репортер, никак не отреагировав на грубость. — Сейчас после того, как Вороны и Лисы сошлись лицом к лицу, как еще мы можем интерпретировать твой визит, как не как проявление солидарности?
— Этой шутовской команде? — спросила Мулдани. — Я бы лучше перерезала себе горло.
Кевин отмахнулся от нее.
— Они просто... идиот.
Камера повернулась, чтобы заснять, что привлекло внимание Кевина.
Рядом к обочине подъехал Мазератти. Джереми понял гнев Кевина, когда он увидел Эндрю на водительском сиденье, однако тот, кто вылез с пассажирской стороны, тоже выглядел как Эндрю. У второго была перевязана одна рука, что, по крайней мере, прояснило, кто есть кто из близнецов Миньярд. Одна из задних дверей открылась несколько мгновений спустя, и появился Нил. Он осмотрел дверной проем, раздумывая, как лучше всего выбраться, затем скривился от боли, когда попытался встать на ноги.
Кевин направился к ним с отрывистым «Извините».
Камера следовала за ним, пока репортер вкратце рассказывал о травмах Лисов и предполагаемых сроках их восстановления. Джереми больше интересовало то, о чем говорил Кевин, но Ферзь знал, что он должен говорить потише. Однако это не помогло скрыть нетерпение на его лице и в его резких жестах, с помощью которых он пытался увести со стадиона своих пострадавших товарищей по команде.
Кевин повернулся к Эндрю, который проигнорировал его, поднеся к губам пачку сигарет. Вытащить оттуда сигарету и вставить ее между зубами было делом несложным, но Эндрю не стал прикуривать. Он покачивал ею в

разные стороны несколько мгновений, потом разломал на кусочки и швырнул в сторону. В уголках его губ играло раздражение, а убийственного взгляда, который он бросил на Кевина, было вполне достаточно, чтобы прекратить спор. Кевин, очевидно, все еще был зол на них, но все-таки отступил назад, чтобы Нил смог наконец закрыть за собой дверь.
— Обстоятельства? — спросила Спейдер, воспользовавшись затишьем. Джереми успел только произнести «Вы смотрели...», прежде чем Нил, проходя мимо Кевина, слишком громко сказал:
— О, Тея. С возвращением.
Утверждение о том, что она была здесь ранее, заставило камеру с бешеной скоростью развернуться в ее сторону, в ответ Мулдани с явным презрением уставилась на Нила. Она отмахнулась от микрофона, когда тот наклонился к ней, что оказалось серьезной ошибкой, поскольку репортер вновь обратил все свое внимание на Нила. Нил не стал смотреть в камеру, однако все равно остановился, когда репортер назвал его по имени.
— Не первый ее визит в Лисью Нору, — догадался репортер.
— На корт? Без понятия.
Нил небрежно пожал плечами, о чем тут же пожалел. Он прижал руку к
пострадавшему боку и шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы.
— Она приезжала прошлой весной. Когда это было? — спросил Нил у Эндрю, но не стал дожидаться, пока тот ответит. — В апреле? Жан появился тут в марте, так что это должно было быть уже после. Я знаю, что она навещала
их обоих, пока была здесь.
Не дав репортеру договорить, Нил взглянул на Кевина и указал в сторону
корта.
— Тренер здесь? Хорошо, тогда мы уходим.
Они с Эндрю вышли. Кевин подождал, пока они не скроются за дверью,
затем снова повернулся к камере и попытался спасти ситуацию.
— Тея здесь потому, что я ее пригласил. Я хотел поговорить о последних
новостях Воронов с кем-то, кто меня поймет.
— Какие еще Вороны? — с мрачным выражением лица запротестовала
Мулдани.
Этого оказалось достаточно, чтобы Джереми лишь тихо вздохнул, но
Мулдани не закончила на этом.
— Ворон, который не умеет играть, не может считаться Вороном. Эти
позорные существа не заслуживают той формы, которую носят.
— Победа, — подчеркнула она, пылая яростью и злобой, и наконец развернулась к камере, словно могла смотреть сквозь нее на свою бывшую команду, — и превосходство на корте превыше всего. Это наше

предназначение и призвание, но вы безвозвратно его уничтожили. Вы разрушили все, что он вам дал, и запятнали его наследие до неузнаваемости. Он никогда не простит вас за то, что вы так опозорили его.
Наше предназначение, как будто она не закончила учебу много лет назад. Джереми сделал шаг назад от телевизора.
Мулдани сплюнула в сторону, чтобы подчеркнуть свою точку зрения, а затем обратилась к Кевину.
— Мне больше нечего сказать об этих неудачниках. Пойдем.
Кевин на мгновение замолчал, словно обдумывая, что еще он может добавить. Все, что он придумал – это сказать лишь дружелюбное:
— Спасибо, что беспокоитесь о нас. Мы ценим вашу поддержку и заботу.
— Это плохо кончится, — сказала Спейдер, когда Кевин и Мулдани уходили.
Камера следовала за ними, и репортер торопливо произносил заключительную речь, но Спейдер выключила звук на телевизоре и обратила серьезный взгляд на Джереми.
— Ты рассказывал мне, что случилось с Воронами после того, как они лишились чемпионства. То, что их позорит одна из них в конце прерванного сезона, будет иметь для них катастрофические последствия. Надеюсь, они получат необходимую помощь.
Джереми вспомнил короткую карьеру Воронов, мрачный вид Ричера и то, как Жан вздрагивал каждый раз, когда произносилось имя Тэцудзи Мориямы.
— Не думаю, что они когда-либо ее получали. Эдгар Аллан никогда не ставил в приоритет их здоровье и душевное равновесие, только их репутацию. Он провел рукой по карману, пытаясь заглушить звук телефона; судя по шквалу оповещений, новости получили по меньшей мере двое членов команды
и Риманн.
— Я должен пойти к Жану и сообщить ему об этом.
— Дай знать, если понадобится моя помощь, — сказала Спейдер.
— Хорошо, — пообещал Джереми, похлопывая себя по карману, куда он
положил ее деньги. — Спасибо.
Она проводила его до двери, и Джереми стремительно понесся обратно
через весь город. Задержавшись из-за этого интервью, он потерял драгоценное время, и припарковался он как раз в тот момент, когда у Жана должен был закончиться сеанс. Он быстро отправил ему сообщение «Уже поднимаюсь», — и бегом поднялся по лестнице. К моменту его появления Жан ожидал в приемной, сидя в кресле, и Джереми, придерживая дверь на лестничную площадку, виновато улыбнулся.

— Прости, пришлось ненадолго отлучиться, чтобы встретиться кое с кем. Нам нужно поговорить, но это может подождать, если тебе нужно время.
— У нас проблема, — догадался Жан, следуя за Джереми вниз.
— Нет, — пообещал Джереми, но дождался, пока они окажутся у машины, чтобы сказать: — Мулдани обругала Воронов.
Жан застыл, положив руку на ручку двери.
— Нет. Нет, — повторил он резко и недоверчиво. — Она слишком усердно боролась за то, чтобы попасть в команду. Она никогда бы не стала выступать против команды.
— Они уже не та команда, — заметил Джереми. — Таков был ее главный аргумент. Идем.
Ему следовало бы написать Кэт, что они уже едут обратно, но Джереми хотел убедиться, что они с Жаном разберутся с этим до того, как она присоединится к ним. Поездка обратно была слишком короткой, чтобы успеть все обсудить, но к тому времени, как Джереми припарковался у здания, Жан прекратил спорить, и лишь только смотрел на него. Джереми наконец написал Кэт, а затем повернулся так, чтобы изучить безучастное лицо Жана.
— Она действительно приезжала к тебе в Южную Каролину, не так ли? — спросил Джереми.
Жан ушел от ответа.
— Она приехала, чтобы встретиться с Кевином. Она не знала, что я там, пока не пришла.
— Но она видела тебя, — настаивал Джереми. — Она знала, что они... что он сделал с тобой.
Жан отвел взгляд.
— Да.
Джереми решил больше не беспокоить его вопросами, но Жан размял
руки и провел по костяшкам пальцев. Джереми достаточно часто видел, как тот осматривает свои ребра, чтобы догадаться о том, что Жана преследует фантомная боль. Наконец Жан начал объяснять, но дожидаться его полного ответа пришлось некоторое время:
— Но она думала, что это сделал кто-то другой. В последний раз, когда она видела меня в таком состоянии, так и было. Я не удивлен, что она неправильно поняла.
Грейсон, догадался Джереми, только вот Жан больше не тянулся к своему горлу, как делал каждый раз, когда вспоминал этого человека. Такое поведение должно было бы обнадеживать, но Джереми лишь почувствовал сильное недомогание. Этой весной Жан покинул Эдгара Аллана с многочисленными ужасными травмами. Осознавать, что это происходило и раньше и что ни Рико,

ни Грейсон в этом не замешаны, было невыносимо. Он хотел было потребовать назвать имя, но понял, что Жан не согласится.
— Жан, — все равно начал он.
Кэт распахнула заднюю дверь с громким:
— Вот дерьмо, мальчики. Скажите мне, что вы это видели.
— Видел, у доктора Спейдер, — сказал Джереми.
Он подвинулся, чтобы достать из кармана конверт, и протянул его ей
через плечо.
— Она разрешила мне забрать его пораньше.
Кэт замешкалась, прежде чем положить конверт в сумочку.
— Спасибо. Правда.
Кэт явно хотела посплетничать об этом событии, но Джереми не знал,
как лучше доехать до мотосалона ее дяди. Она пыталась одновременно объяснять дорогу и болтать на протяжении нескольких улиц, прежде чем сдаться, и наконец Джереми остановился на обочине перед входом. Риманн опередил их и ждал на тротуаре.
Выходить было бессмысленно, поэтому Джереми просто пожелал им удачи.
— Дайте знать, как все пройдет!
Кэт наклонилась между передними сиденьями и поцеловала его в щеку, после чего вышла из машины вслед за Жаном. Передав ключи в руки Жана, Риманн указал на место, где припарковал машину Воронов, и задержался, чтобы обменяться с ним парой важных слов. Он двинулся к машине Джереми только тогда, когда Кэт проводила Жана внутрь. Джереми отъехал от обочины, как только Риманн устроился на пассажирском сиденье.
— Спасибо, тренер, — сказал он. — Им бы не помешало развеяться.
— Это точно, — сказал Риманн. — Полагаю, они все еще живут в отеле? — Нет, — ответил Джереми, затягивая, чтобы поразмыслить над
объяснением.
Риманн знал о ФБР с тех пор, как полиция нагрянула за Жаном в Золотой
Корт этим летом. Тренер молча слушал, как Джереми рассказывал об их визите и о необходимости перебраться в какое-то конкретное здание, и в конце концов Джереми сказал:
— Сейчас они, наверное, в большей безопасности, чем в последние месяцы, и все же мне это не нравится. Агент Браунинг сказал, что они не будут прослушивать саму квартиру, но...
Риманн обдумал это, затем спросил: — Есть новости от Дермоттов?

— Насколько я слышал, они все еще разбираются с этим, — сказал Джереми. — Пока никаких новостей.
— А что насчет твоих родителей? — спросил Риманн.
Джереми раздраженно постучал пальцами по рулю, когда въехал в район Риманна.
— Лайла больше не сможет меня прикрывать.
Решение его матери застряло у него в горле, как камень.
— Я думал сказать маме, что в деле замешано ФБР, но, думаю, это
расстроит ее еще больше. Я просто буду смиренно ждать, пока она не передумает. Может, ей станет легче после моего экзамена.
Без машины Жана на подъездной дорожке было совсем не сложно припарковаться за древним автомобилем Риманна. Джереми поставил машину на парковочное место и сказал:
— Я дам Вам знать, если что-нибудь случится.
— Давай отдохнем от волнений хотя бы пару недель, — сухо сказал Риманн.
— Никаких возражений, тренер.
Он подождал, пока Риманн выйдет из машины, и наконец отправился в дом родителей. Уильям распахнул перед ним дверь еще до того, как Джереми поднялся на крыльцо. Когда Джереми проходил мимо него, дворецкий сказал:
— Ваша мать на работе до семи. Мистер Уилшир в своем кабинете на совещании, но он попросил принять Вас, когда Вы приедете.
Он закрыл за Джереми входную дверь и взял ключи. — Я дам Вам знать, когда он освободится.
— Отлично, — сказал Джереми без энтузиазма. Уильям поведал ему новость:
— Во вторник они уезжают за город. Арнольд пригласил своих сыновей посетить вместе с ним гала-концерт по сбору средств.
Джереми знал, что не стоит обнадеживать себя, особенно когда Уильям выглядел таким серьезным. Они не собирались брать Джереми с собой, но при этом он не мог рассчитывать на полную свободу в их отсутствие. Они позвали его домой, зная, что не смогут контролировать его во время отъезда. По его мнению, они решили проверить его покорность; это было не в первый раз, и не в последний. Он вздохнул и сказал:
— Я буду наверху до этого времени.
— Я приготовлю кофе, — ответил Уильям.
— Что бы я без тебя делал?
Он ожидал обычного ответа Уильяма, но тот лишь сказал: — Давайте не будем выяснять.

Джереми понял это по-своему: его родители были в еще более скверном настроении, чем обычно. Отбросив все возражения о своей невиновности, он поднялся по лестнице в свою комнату. Кровать, на которую он упал, была поистине раем после ночи, проведенной на полу в новом доме Лайлы, но комфорт шел рука об руку с тревогой. Он не хотел быть здесь, но и там тоже не хотел. Ему нужен был уютный дом, который он построил вместе с Кэт, Лайлой и Жаном.
Мы построим новый, пообещал он себе, но в этом ледяном пространстве такого утешения было недостаточно.
Он не собирался дремать, но Уильям разбудил его через неопределенное количество времени, положив руку ему на плечо. Джереми протер глаза от усталости, сел, и Уильям протянул ему чашку с кофе, как только он поднялся на ноги. Джереми с благодарностью пригубил чашку и вышел вслед за Уильямом из комнаты. Наверное, он мог бы выпить ее до того, как доберется до кабинета Уоррена, но встреча с отчимом с пустыми руками редко заканчивалась хорошо. Он постучал в дверь, подождал две минуты, пока Уоррен смирится с мыслью о его прибытии, и вошел.
По эту сторону стола Уоррена из красного дерева стояли два стула, но Джереми знал, что без приглашения лучше не садиться. Он стоял между ними, держась за свою кружку, и ждал, пока Уоррен закончит свою работу. Скрип пера Уоррена был почти таким же раздражающим, как и слишком громкая секундная стрелка его дорогих часов. Джереми терпел до тех пор, пока мог, а затем с шумом выпил половину кофе. Это сработало так, как было задумано: отчим отложил свою работу и уставился на него раздраженным взглядом.
— Ты хотел меня видеть, — сказал Джереми.
— Завтра утром мы с твоей мамой улетаем в Бостон, — сказал Уоррен. — Надеюсь, в наше отсутствие ты будешь вести себя подобающим образом.
Джереми изобразил удивление.
— Подразумеваешь, что я когда-нибудь смогу соответствовать твоим стандартам? Это что-то новенькое.
— Я скажу это только один раз, так что слушай, мелкий педик, — Уоррен откинулся в кресле и сложил руки на животе. Джереми неподвижно, как камень, уставился на него, забыв о кофе. — Как говорится, или ты, или тебя. Ты и так сейчас ходишь по тонкому льду; в следующий раз, когда ты провалишься, я буду стоять на краю и смотреть, как ты тонешь. Ты меня понял?
— Это дом моей матери, — сказал Джереми. — Ты не можешь меня выгнать.
— Давай, скажи, что я блефую, — предложил Уоррен. Джереми открыл рот, снова закрыл его и крепко ухватился за кружку. Уоррен дал ему еще

минуту на то, чтобы придумать что-нибудь, после чего сказал: — Если я получу хоть один звонок или сообщение от кого-нибудь на тему того, что ты ведешь себя неадекватно, ты об этом пожалеешь. А теперь убирайся из моего кабинета. Я не хочу видеть тебя до обеда.
Джереми резко развернулся и ушел. Он был уже на полпути к лестнице, когда Уильям помахал ему рукой. Джереми попытался отмахнуться от него, не будучи настроенным на разговор, но Уильям аккуратно переступил ему дорогу.
— К Вам гости, — вместо того чтобы объяснять, он протянул руку. — Кружку?
Джереми осушил последнюю порцию кофе, прежде чем вернуть кружку Уильяму, и тот открыл перед ним дверь. Гора, свалившаяся с плеч в момент, когда он увидел Жана и Кэт, сидящих у фонтана, чуть не придавила его к земле. Кэт обернулась на звук открывшейся двери, но Джереми не был уверен, что сможет сохранять лицо. Он оглянулся на Уильяма, тем самым выигрывая время на то, чтобы прийти в себя.
— Спасибо. Я прослежу, чтобы они ушли перед тем, как он успеет их заметить.
Уильям кивнул, закрыл дверь, и Джереми отправился к своим друзьям. Кэт вскочила на ноги и стала в театральную позу, а Джереми проследил взглядом за ее вытянутыми руками в сторону пары мотоциклов, припаркованных в нескольких футах от нее. Они оказались одинаковыми, черного цвета с серебристыми вкраплениями.
— Что скажешь? — вместо приветствия спросила Кэт. — Прикольно, да? Правда, мне придется покрасить свой, чтобы лучше различать их. Жан, покажи свой!
— Он и так все видит, — сказал Жан, но переместился к ближайшему мотоциклу.
Когда он слишком долго расхваливал достоинства этой модели, Кэт пустилась в поспешные объяснения. То немногое, что Джереми услышал, оказалось ему не по зубам: он ничего не знал о мотоциклах, да и Жан для него был гораздо интереснее. Француз одной рукой в перчатке медленно провел от руля до подушки сиденья. Блеск в его глазах был незнакомым, но достаточным, чтобы сердце Джереми забилось быстрее. Удовольствие, подумал Джереми, или, возможно, тихая гордость. Что-то слишком глубокое для того, чтобы быть простым удовлетворением, словно Жану не верилось, что этот мотоцикл действительно был его.
Джереми слишком поздно понял, что Кэт замолчала.
— Я рад, что вы нашли то, что вам понравилось. Они выглядят очень мило.

— Они потрясающие, — согласилась она. — Хочешь прокатиться с нами?
Как ни безрассудна была эта идея, Джереми на мгновение поддался искушению.
— Спасибо, но сегодня не лучшая для этого ночь.
Часть радости улетучилась, когда она посмотрела мимо него в сторону дома.
— Так и думала.
Ее приглушенного тона хватило, чтобы отвлечь Жана от размышлений, и он перевел тяжелый взгляд на Джереми. Джереми не сводил глаз с Кэт, пока она не вздохнула и не полезла за шлемом.
— Тогда мы отправляемся в путь. Просто хотели устроить им хорошую дебютную поездку и решили заехать к тебе по пути.
— Я благодарен вам за это, — сказал Джереми, и Кэт приблизилась к нему для крепкого объятия.
Он посмотрел, как они уносятся прочь, подавил в себе сожаление и повернулся к дому.
***
В понедельник днем Жасмин Лейн покончила с жизнью.
Джереми узнал о трагедии, когда они с Жаном выходили с гончарного мастер-класса. Как бы ему ни претила мысль сообщать об этом, когда Жану еще надо было успеть на лекцию, он не мог допустить, чтобы его оповестил об этом кто-то другой. Джереми написал Шейну короткое предупреждение, прежде чем позвать Жана отойти возле Хоффмана, и Жан в каменном молчании выслушал рассказ Джереми о последних новостях. Он пытался отмахнуться от него, уверяя, что они с Лейн ненавидели друг друга, но Джереми уловил в нем напряжение, когда тот присоединился к Шейну.
К тому времени как Джереми вернулся домой, Брейден Уильямс и Кэмерон Винтер уже ушли.
— Я думал, они будут под присмотром, — сказали Коди, когда Джереми позвонил. В их голосе прозвучала нотка, не похожая на скрытое горе Жана: кузены презирали друг друга, но Кэмерон все равно оставался семьей. Коди не знали, что чувствовать и что делать в связи с неожиданной трагедией. — Ты не можешь утверждать, что Эдгар Аллан не предвидел этого. Я не... — Коди остановились и сделали глубокий вдох. — Мама взрывает мой телефон. Мне нужно идти.
— Осторожнее там, — подчеркнул Джереми. — Позвони мне, если что- нибудь понадобится.

— Будет сделано, кэп.
Коди не стали бы звонить, пока у них были Пэт и Ананья, на которых можно было положиться, но это нужно было сказать. Джереми провел остаток вечера, уставившись в учебник и не усвоив ни слова.
Во вторник ему пришлось перестать следить за новостями. Газеты и телеканалы, освещавшие повторный провал Воронов, выдерживали обеспокоенный тон, но в их поведении чувствовался такой нечеловеческий голод, что Джереми не мог этого выносить. У Кэт на это хватало больше сил, и она в течение всего дня время от времени информировала его о происходящем с через сообщения.
В какой-то момент почти все из них были обвинены в причастности к этим смертям: Мулдани и Кевин – за их бессердечие по отношению к трудностям Воронов; тренер Росси – за то, что вывел команду на площадку, зная, что она не готова; Эдгар Аллан – за то, что не присмотрел за своими любимыми спортсменами; тренер Морияма – за то, что так быстро и без единого намека на второй шанс бросил команду после первого поражения; и так далее, с нарастающим накалом и домыслами. В кои-то веки единственным именем, которое не упоминали везде подряд так неосторожно, было имя Жана.
Во вторник вечером Лайла написала ему сообщение с вопросом:
«Ты думаешь, что все кончено?» — когда Джереми затянул с ответом, она добавила: — «Эти трое начали драку. Они стоили Воронам сезона, ранив Эндрю и Нила. Если они возьмут вину на себя, остальные смогут двигаться дальше».
«Я не знаю», — наконец ответил Джереми. — «Надеюсь, что да. Как Жан?»
«Немного потерян», — призналась она. — «Мы присматриваем за ним, но я бы хотела, чтобы ты был рядом».
Джереми напечатал шесть вариантов ответа, прежде чем остановился на «Простите». Он знал, что это было не тем, что она хотела услышать, но это было всем, что он мог предложить. Вздохнув, он бросил телефон на кровать и вернулся к школьным заданиям. Он не помнил, как лег спать, но через некоторое время Уильям разбудил его, положив руку ему на плечо.
Джереми подавил зевок и оторвал лицо от учебника. Он огляделся по сторонам в поисках часов, а затем моргнул, глядя на Уильяма.
— Мама? — догадался он. Вместо ответа Уильям отошел в сторону. Джереми посмотрел на дверь своей спальни и на стоящего там человека. — ...Лайла?
— Я добиралась сюда на мотоцикле, — сказала она, бросая спальный мешок и рюкзак в ближайший угол его комнаты. Джереми проследил за их

приземлением, а затем перевел недоуменный взгляд на подругу. Уильям пошевелился, чтобы Джереми мог встать, но тот остался на месте. Он не был уверен, что ему не снится сон. — Я думала, что умру, по крайней мере, десять раз. Ты — единственный человек, ради которого я готова на такое, надеюсь, ты это знаешь.
— Я приготовлю напитки, — сказал Уильям и направился к двери.
— Спасибо, — сказала Лайла, пропуская его, чтобы он мог пройти. Джереми наконец встал и крепко обнял ее, когда она двинулась ему
навстречу.
— Что ты здесь делаешь?
— Если гора не идет к Магомету... — она положила подбородок ему на
плечо и тяжело вздохнула. — Ты сказал, что твои родители вернутся только в воскресенье, верно? Мы уедем в субботу утром, и никто ничего не узнает. Просто заскочи завтра в квартиру, чтобы мы могли взять одежду.
— Ты ненавидишь это место, — напомнил ей Джереми, когда она отстранилась от него.
— Если твоей семьи здесь нет, я ненавижу новое место больше, — Лайла поймала его за руку и потащила за собой. — Пойдем, Кэт грозится устроить Жану экскурсию по второму этажу. Она что-то говорила о том, что открутит все винты на столе и стуле Брайсона.
Несмотря на прозвучавшую угрозу, Жан и Кэт терпеливо ждали в фойе. Кэт весело поприветствовала Джереми, когда он появился на лестничной площадке и собрал ее сумки у ног. Жан на мгновение задержался, прежде чем последовать за ней, а Кэт поймала свободную руку Джереми, чтобы поцеловать костяшки пальцев.
— Мы врываемся, — сказала она. — Сопротивление бесполезно.
— Я не буду сопротивляться, — пообещал Джереми и подвинулся, чтобы они с Жаном могли пройти мимо. Пропуская их, он обратил внимание на выражение лица Жана, ища в нем напряжение и печаль. Ни того, ни другого он не увидел. Возможно, поездка помогла тому проветрить голову, или он отвлекся на смену обстановки. Джереми был благодарен в любом случае, но несмотря на это ему следовало бы присматривать за другом сегодня вечером.
Было еще слишком рано для того, чтобы разбираться со спальными местами, поэтому они сложили свои вещи в небольшую кучку, которую собрала Лайла. Кэт уперлась руками в бедра и повернулась, чтобы рассмотреть его комнату. Ее «Шиш!» было вполне ожидаемо, и Джереми прочел на ее лице неодобрение.

— Я и забыла, как здесь скучно. У тебя все еще те уродливые простыни? Когда-нибудь мы купим тебе комплект с космическими кораблями или снежным человеком, просто чтобы посмотреть, что скажет твоя мама.
— О, я могу себе представить, — сказал Джереми.
— К сожалению, я тоже.
Жан изучал комнату с медленным и спокойным интересом, подолгу
задерживаясь на картинах, висящих на стенах Джереми. Джереми как можно быстрее убрал домашнее задание, пока Кэт болтала о поездке. Усталость, преследовавшая его весь день, исчезла, развеявшись по ветру от тепла, которое принесли с собой друзья. Они устроились на его кровати, а он сел напротив них в кресло за письменным столом, и Лайла уже наполовину рассказала историю с одного из своих занятий, когда вернулся Уильям.
Джереми помог расставить напитки на краю стола, а затем рассмеялся, принимая миску с попкорном.
— Ты просто спаситель.
— Я добавлю это в свое резюме, когда в следующий раз буду просить Матильду о повышении зарплаты, — сказал Уильям, убирая поднос под мышку.
Джереми не пропустил изучающий взгляд Уильяма, направленный на Жана, и жестом указал на них.
— Уильям, это Жан Моро. Жан, это Уильям Хантер, дворецкий моей матери. Он живет в нашей семье уже почти двадцать шесть лет. Дольше, чем все мы, дети, — добавил он. — Я не преувеличиваю, когда говорю, что он – опора нашей семьи.
— Представь, сколько постыдных историй он знает, — сказала Кэт Жану. — К сожалению, он слишком предан, чтобы его можно было подкупить.
Уильям улыбнулся.
— Прошу прощения, что не представился во время вашего предыдущего визита, мистер Моро. Пожалуйста, чувствуйте себя как дома и дайте мне знать, если вам что-то понадобится, пока вы здесь. — Джереми он сказал: — Я буду внизу, пока не понадоблюсь вам.
— Уже поздно, — сказал Джереми. — Ты не должен работать в такое время. Обещаю, мы не будем тебя беспокоить.
Уильям ушел, вежливо пожелав спокойной ночи, а Джереми передал попкорн своим друзьям. Они наверняка испачкают маслом его простыни, но Джереми это не волновало. Они были здесь, и это главное. Они засиделись допоздна, смеясь и кидая друг другу кусочки попкорна, и только когда Джереми начал безостановочно зевать, решили, что пора ложиться спать.
Джереми уступил свою кровать Лайле и Кэт и стащил спальный мешок, чтобы растянуться рядом с Жаном на ковровом покрытии. Он опасался, что без

разговоров Жан погрязнет в мыслях, но Жан выглядел скорее задумчивым, чем расстроенным, когда укладывался спать. Джереми прислушался к ровному дыханию Лайлы и тихому храпу Кэт, а затем осторожно дотронулся до Жана рукой.
— Ты в порядке? — спросил Джереми.
Жан немного подумал, прежде чем сказать:
— Я частично виноват в этом. Да, — сказал он, когда Джереми начал
протестовать. — Я спросил тренера Ваймака, как я могу защитить вас, и его ответом была Тея. Он втянул ее в это только потому, что я попросил его об этом, а она точно знала, как их сломать, — Жан сделал беспомощный жест, а затем медленно и осторожно сказал:
— Мне не жаль. Возможно, должно быть. Но я всегда буду выбирать тебя. Тебя, и Кэт, и Лайлу, каждый раз. Я лишусь их всех, если придется.
Кэт зашевелилась и сонно что-то пробормотала. Жан успокоил ее, легко отмахнувшись, и перевернулся на другой бок. Джереми остался смотреть на его затылок, и сердце колотилось так громко, что Жан должен был его слышать. Его голова превратилась в эхо-камеру, бесконечно повторяющую слова Жана, вырванные из контекста. Он должен был что-то сказать, но боялся открыть рот. Он не был уверен в том, что может прозвучать.
Наконец ему удалось произнести тихое «Спокойной ночи, Жан», когда он натянул спальный мешок на голову.
Будет просто чудом, если ему удастся поспать этой ночью, и Джереми молился, чтобы ему ничего не приснилось.