Золотой Ворон

Жан
Двадцать пять минут спустя они наконец вырвались из когтей Ханны, но покинув студию, они избавились лишь от одной проблемы. Со всем, что они отложили на потом, в угоду проведения удачного интервью, им ещё только предстояло разобраться. Жан не упустил из виду, как быстро улыбка Джереми померкла, как только они вышли из этого жалкого здания на парковку.
Кевин схватил Жана за рукав на полпути к машине. — Дай нам минуту, Джереми.
Джереми тут же повернулся к нему.
— Я слушаю.
Когда Кевин показал на себя и Жана, намекая, что имел в виду только их двоих, Джереми поднял подбородок и устремил на Кевина твердый взгляд. В его позе или тоне не было ничего агрессивного, но Жан услышал в его словах легкий вызов.
— Хорошо. Тогда посмотри мне в глаза и скажи, что это не создаст никаких проблем моей команде, и я послушно подожду в машине, пока вы двое все обсудите. Ты можешь мне это пообещать?
Нерешительность Кевина стала для Джереми исчерпывающим ответом, и он повернулся к Жану.
— Очевидно, это неприятная тема для вас обоих, и мне хотелось бы проявить должное понимание. Но происходящее возымеет последствия для всех нас, так что давайте найдем способ справиться с этим вместе.
Жан устремил свой взгляд на парковку:
— Ты не понимаешь, во что ввязываешься.
— Ты просил меня помочь тебе пережить то, что будет дальше, а
сложившаяся ситуация вполне попадает под это описание, — сказал Джереми. — Я стою здесь как твой друг и твой капитан, и я прошу тебя быть честным со мной. Посмотри на меня, Жан, — сказал он и подождал, пока

Жан снова обратит на него внимание. — Ты мне доверяешь или нет? Мне нужно знать.
Жан мог бы просто ответить «нет», но это бы все равно не избавило его от этого разговора, и к тому же было бы враньем. Он молча изучал Джереми, этого светловолосого Капитана Солнышко, который мог заставить Кевина повиноваться, не прибегая к повышенному тону или насилию. Высоки были шансы, что Джереми пожалеет, что влез в это, но был ли у Жана выбор? Расскажет ли он ему все сейчас или когда начнется суд над Натаном, Джереми все равно узнает истину. Тем не менее, осознание этого никак не облегчило задачу произнести правду вслух, но Жан не отвел взгляда от Джереми.
— Мои родители были деловыми партнерами Натана Веснински. Джереми на мгновение лишился дара речи, но затем спросил:
— Так называемый Мясник? Отец Нила? Тот самый Натан Веснински?
— заметив напряженный кивок Жана, он бросил взгляд на телестудию. — Придержи пока эту мысль. Нам не стоит обсуждать это в таком месте. Поехали отсюда, пока они не надумали лишнего.
Жан ожидал, что всю дорогу домой ему придется выслушивать длинную эмоциональную тираду, но Джереми не сказал ни слова, пока они не приблизились к их району. Когда улицы за окном стали выглядеть знакомо, Джереми спросил:
— Хочешь поговорить на стадионе или дома?
Без лишних ушей или с их присутствием, имел он ввиду, но единственное, что было хуже, чем обсуждать эту тему – это обсуждать ее несколько раз.
— Дома.
Джереми принял это без возражений и повернул в нужную сторону, чтобы доставить их к дому Лайлы. Через несколько секунд после того, как он припарковался у подъездной дорожки, входная дверь открылась. Кэт и Лайла вышли на крыльцо, чтобы поприветствовать их. Кэт встретила их с энтузиазмом, но Лайла лишь пристально перевела взгляд с Кевина на Жана. Жан догадался – она искала намек, что интервью прошло гладко. Жаль, что ему придется ее разочаровать. Ее взгляд упал на Джереми, и выражение лица Лайлы помрачнело.
— Насколько плохо? — спросила она, когда они начали подниматься по лестнице.
— Этот разговор невозможен без кофе, — сказал Джереми. — Давайте для начала я приготовлю его.

Утром Кевин собирался в отеле, так что сейчас у него не было при себе сменной одежды, зато Жан направился прямиком в свою спальню, как только прошел мимо Кэт. Он знал, что ему только кажется, что его одежда пахла студией, но чувствовал необходимость переодеться до того, как ему захочется содрать с себя кожу.
Сдергивая второй рукав, он на секунду почувствовал едва ощутимое сопротивление, но слишком поздно понял, что именно зацепилось за бледные пуговицы рубашки. Вид цепочки Рене на полу заставил его сердце замереть. Он аккуратно взял ее пальцами, выискивая место повреждения. Она порвалась прямо у застежки, оставив обе петельки сцепленными вместе.
— Эй, — Кэт невесомо погладила его по волосам, когда подошла ближе. — Ты в порядке? Кевин уже снова пьет, и даже Джереми выглядит напряженным. Я предполагаю, что интервью прошло не очень хорошо.
— Ханна Бейли – мерзкая стерва.
Брови Кэт поползли вверх.
— Скажи мне, что ты чувствуешь, — все ее веселье угасло, когда она
получше рассмотрела его лицо, и она слегка сжала его руку. — Я уверена, что все не настолько плохо, как ты думаешь. А если и настолько... Что ж, нам не раз приходилось сглаживать некоторые углы за эти годы. Мы сможем справиться с этим. Ох, твой крестик!
Он передал его в ее протянутую руку. Кэт промычала, осматривая украшение:
— Цепочке конец, но у Лайлы должно быть что-нибудь подходящее на замену. Могу я одолжить ее, пока подыскиваю новую?
— Да, — сказал он, и она поспешила уйти.
Жан не торопился следовать за ней, но ему претила мысль о том, что кто-то может забеспокоиться и пойти искать его. Он сменил брюки на темные джинсы, прежде чем порыться в своем шкафу. В конце концов он остановился на черной футболке с логотипом Университета Южной Калифорнии, которую Джереми купил ему в мае. Может быть, они возненавидят его, когда узнают правду, но оставался слабый шанс, что знакомый логотип подсознательно успокоит их. Жан готов был воспользоваться чем угодно, чтобы завоевать хотя бы немного преимущества в этом разговоре.
Кофеварка по объему была недостаточно большой, чтобы кофе хватило всем, но проблема решилась сама собой. Эндрю отказался брать что-либо в доме, Кевин пил чистую водку из стакана, а Кэт предпочла пиво, когда увидела, сколько Кевин в себя заливает. Кухня была слишком неподходящим местом для этого разговора, поэтому, взяв напитки, они направились по

коридору в гостиную. Жан не был уверен, было ли это намеренно, но они с Джереми ушли последними.
Джереми прислонился к столешнице, пока Жан наливал ему кофе, и осторожно коснулся пальцами его локтя:
— Мне жаль, — сказал он. Несмотря на то, что все остальные были в дальнем конце коридора, он понизил голос так, чтобы его слышал только Жан. — Мне не по душе обсуждать это в тот же день, когда она так старалась задеть тебя. Но я достаточно хорошо ее знаю, она не будет включать эту часть в эпизод, если рискует оказаться первой на континенте, кто обнародует эту новость.
— Ты защищаешь своих Троянцев, — сказал Жан.
— Ты один из моих Троянцев, — напомнил ему Джереми, тихо и настойчиво. — Я не ставлю их выше тебя. Мне нужно, чтобы ты это знал. Я пытаюсь заботиться обо всех нас.
Жану пришлось отступить, чтобы Джереми наконец смог взять напиток. Боль в груди теперь жгучим комом подступила к горлу. Он знал, что должен быть с ними откровенен, как знал и то, что некоторых откровений он попросту не переживет. Он провел два месяца, хороня мысли об Элоди как можно глубже, пока Ханна не вогнала лопату прямо в ее рыхлую могилу. На мгновение Жан почувствовал себя далеко отсюда, и в своем отчаянии он протянул руку. Он положил ладонь на грудь Джереми, когда тот сделал первый шаг к двери:
— Джереми, — сказал он, и это прозвучало так похоже на «пожалуйста», что Джереми застыл как статуя. — Не спрашивай меня о ней. О ком угодно, но только не о ней.
Джереми растерянно уставился на него. Жан не мог произнести ее имени, но Джереми понятия не имел, о ком он говорит. Жан с трудом сглотнул прилив желчи, которая на вкус была слишком похожа на кровь.
— Моя сестра. Я не могу... — грызущее чувство паники в груди грозилось вот-вот разорвать его изнутри, и Жан отвернулся, когда взгляд Джереми потух. — Я не могу говорить о ней. Я не буду, — единственное, что смог выдавить из себя Жан.
Ему показалось, что он услышал от Джереми тихое «Мне жаль», но его сердце колотилось так громко, что, возможно, ему это почудилось. Жан впился ногтями в собственную грудь, пытаясь заставить сердце биться ровнее, и боролся с накатившим горем изо всех сил. Джереми остался стоять вместе с ним, но был достаточно учтив, чтобы промолчать и лишь отвести свой тяжелый взгляд в сторону. Жан закрыл глаза в поисках тайника, в который мог засунуть все свои кошмары. Он представил, как силой закрывает

его и обматывает цепями, слой за слоем, пока не перестанет видеть крышку. Проблема на потом, и он надеялся, что «потом» никогда не наступит.
Он почувствовал себя увереннее, когда открыл глаза:
— Я готов.
Джереми не был настолько груб, чтобы спросить, уверен ли он, но
вывел его из комнаты. Кевин занял дальний угол дивана, а Эндрю сел, скрестив ноги, на эркере, откуда мог наблюдать за всеми ними. Лайла заняла свое кресло папасан, а Кэт сидела на полу перед ней. В одной руке у нее был комок запутанных цепочек, который она перебирала. Когда они подошли, она подняла его.
— Я стараюсь изо всех сил, но Лайла, похоже, не знает, как пользоваться шкатулкой для драгоценностей. Нашла их в пакете под раковиной.
— Упс, — сказала Лайла, без капли раскаяния.
Джереми жестом пригласил Жана сесть первым, и Жан выбрал другой конец дивана. Между ним и Кевином осталось место, которое, предположительно, должен был занять Джереми, но тот опустился на пол с дальней стороны журнального столика. Жан предположил, что это наиболее удачное место, если он хотел одновременно видеть их с Кевином лица.
Джереми последовал примеру Жана и осушил половину своей кружки. Когда он поставил ее на стол, этот стук прозвучал как финальный сигнал. Джереми подождал ещё мгновение, прежде чем спросить:
— Зачем Нил приезжал в Лос-Анджелес в июне? — вероятно, этот вопрос предназначался Жану, но он не возражал, что Кевин ответил вместо него.
— Ему нужно было встретиться с ФБР, чтобы обсудить сложности в расследовании дела его отца. Мы ошибочно предположили, что он отправится для этого в Балтимор, — добавил Кевин, искоса посмотрев на Жана. — Почему они решили встретиться здесь, мне непонятно.
— Потому что здесь Жан, — Джереми повернул голову к Кэт и Лайле, адресуя свои следующие слова им, но не отрывал взгляда от лица Жана. — Потому что родители Жана работали с отцом Нила, предполагаемым Мясником.
— Не предполагаемым, — сказал Жан, даже когда от испуганного «Что?» Кэт у него чуть не лопнули барабанные перепонки.
Кэт и Лайла повернулись к нему, Лайла выглядела ошеломленной, а Кэт так широко раскрыла рот, что было удивительно, как она не вывихнула челюсть. Кэт первой обрела голос:
— Ты это не серьезно, — единственное, что она смогла сказать.

Жан аккуратно пробирался сквозь правду в поисках ответа, который он имел бы право дать, и деталей, которые лучше всего объяснили бы это фиаско Кевину. Он бросил на Джереми пристальный взгляд и сказал:
— Неправильных людей заинтересовало, почему Нил вернулся из Эвермора с другой внешностью. Он провел годы в бегах; для него было непростительно безрассудно отказаться от маскировки, когда его команда была в центре внимания всей страны. Нил считал, что, если они слишком долго будут следить за Эвермором, то неизбежно выйдут на меня. Он приехал сюда, чтобы предупредить меня и сработать на опережение. Куда бы ни пошел Нил, за ним последует ФБР. Мы хотели рассказать правду на своих условиях, чтобы потом не попасть впросак.
Лейла первой собрала все воедино:
— Вы были с ФБР, когда умер Грейсон. Местное отделение поручилось за вас в полиции Лос-Анджелеса.
— Да.
Тогда Джереми посмотрел на своих друзей и, наконец, объяснил:
— Родителей Жана арестовал Интерпол несколько часов назад. Это ещё
не попало в новости, но команда Бейли, должно быть, нарыла информацию про его семью, когда изучала биографию Жана для интервью. У них была франкоговорящая сотрудница, которая могла выступить как переводчик, если Жану это понадобится, именно она нашла статью на сайте иностранной прессы.
— Она же не спросила тебя об этом? — сказала Лайла. Она увидела нужный ей ответ в выражении его лица, и в ее голосе прозвучала праведная ярость. — Без предупреждения?
Жан держался за кружку, как за спасательный круг, и уставился на свой темный кофе. Прошла минута, прежде чем он почувствовал, что может доверять своему голосу, и тогда сказал лучшее, что смог:
— Я обещал, что буду представлять Троянцев должным образом, но я облажался. Я извинюсь перед тренером Риманном, как только появится возможность.
— Ты не нападал на нее и не оскорблял, — отметил Джереми. — Даже твой гнев, когда она озвучила тот ужасный комментарий о Зейне, сработает в твою пользу, это было настоящее проявление сочувствия. Никто из тех, кто как-либо связан с нашей командой, не будет иметь претензий к твоей реакции. Я рад, что ты ушел, — подчеркнул он, когда Жан не отреагировал. — Это было невероятно жестоко с ее стороны так накинуться на тебя. Ты не давал согласия на подобные расспросы.
Кэт всё ещё смотрела на Жана.

— Твои родители французские гангстеры? Реально?
— Да, — ответил Жан.
— Не пойми меня неправильно, но что ты здесь делаешь? — спросила
Кэт, перекладывая комок цепочек из одной руки в другую, ища новый свободный конец, за который можно было зацепиться. — Почему они решили отпустить тебя в Америку, где не смогли следить бы за тобой? После того, как они обращались с тобой и что они с тобой сделали, это либо серьезный самообман, либо проявление невероятного доверия, раз они думали, что ты сохранишь их секреты, вырвавшись так далеко.
Нил продумал эту часть истории, хотя никто не мог предположить, будет ли она звучать достаточно правдиво.
— Сложно управлять империей, когда под ногами ребенок, — сказал Жан. — Я был обузой, потенциальной разменной монетой, которую можно было при случае использовать против них. Мне редко разрешалось покидать дом, если только не для игр и тренировок, и мне было запрещено общаться с кем-либо, кроме членов команды. Для них было бы лучше, если бы я просто исчез. От меня требовалось держать язык за зубами и отправлять им деньги после окончания учебы, и тогда они бы даже не вспоминали обо мне.
— Двое детей под ногами, — сказала Кэт, нахмурившись от противоречивости в его рассказе. — Ты же сказал мне, что у тебя есть...
— Кэт, — отрезал Джереми, тоном, который не терпел никаких возражений. — Давай не будем.
Кэт бросила на него удивленный взгляд, но благоразумно замолчала. Жан знал, что она догадается до всего сама, и ему оставалось только молиться, чтобы она пошла за ответами к Джереми, а не к нему. Он с силой сжимал кружку до тех пор, пока не осознал, что она может треснуть между его ладонями.
Джереми дал ему немного времени собраться, повернувшись к Кевину, но вопрос, который он задал, был таким, на какой у Кевина не было готового ответа.
— Ты знал о них?
— Он узнал на банкете прошлой осенью, — сказал Жан. — Мы с Нилом узнали друг друга и запаниковали. Мы были слишком заняты тем, чтобы выяснить, можем ли доверять друг другу, что совсем забыли, что Кевин тоже знает французский.
На минуту в комнате висела неловкая тишина, пока каждый витал в своих мыслях. Лайла первая решилась нарушить ее.
— Это не те вещи, которые упоминают в непринужденной беседе, и ты знаешь нас всего три месяца. Я не могу винить тебя за то, что ты скрыл это от

нас, — она дала ему время это осознать, прежде чем продолжить. — Тем не менее, это может создать нам серьезные проблемы. Как мы можем помочь?
— Я не знаю, — признался Жан.
— У меня есть люди, с которыми я могу поговорить, — пообещала ему Лайла. —Я позабочусь о твоей безопасности.
Жан не понимал ее, но Кэт не могла больше сдерживаться. Это была именно та сплетня, которая не оставит ее в покое ещё несколько дней, и блеск в ее глазах говорил о необузданном интересе.
— Не предполагаемый, так ты сказал. Значит, ты видел Мясника лично? Ой! — взвизгнула она, когда Лайла постучала ее по виску. — Мне что, вместо этого спросить о его семье? «Эй, Жан, вау, каково это было?» Мы видели, что он прячет под одеждой, Лайла, мы знаем ответ на этот вопрос. — Она помахала рукой у груди, намекая на шрамы, которые Жан списал на своего отца. — Я пыталась быть тактичной.
Жан слушал ее в пол-уха, пока блуждал в своих мыслях. Официальная версия, которой они с Нилом придерживались, гласила, что он встретил семью Веснински во Франции, когда был маленьким, но Жан никогда не встречался с Натаном лицом к лицу. Он знал, что Мясник приходил в Эвермор много лет назад, но тогда Кевин только попал к Мориямам.
Жан никогда не видел его, но он встречался с его смертоносной помощницей Лолой Малькольм. Он всё ещё помнил, как расслаблено она вела себя, словно хозяин и Рико стоили меньше, чем ее туфли. Жан находил это ужасно оскорбительным до тех пор, пока хозяин не отступил ей без колебаний. Он дал слово, что если Лола хочет заполучить Натаниэля, то Вороны откажутся от всех прав на него и не встанут у нее на пути. После такого подчинения Жана ослепил настолько сильный страх перед ней, что он не мог спокойно спать почти целую неделю. Рико посчитал это победой, несмотря на последующую обрушившуюся ярость своего дяди, в связи с тем, Нилу была гарантирована медленная и мучительная смерть.
— Ох, все таки видел, — сказала Кэт.
Жан не был уверен, какую эмоцию она прочла на его лице, что сделала такой вывод, но он выдавил из себя грубое «Да».
Кевин допил свой напиток и потянулся за бутылкой. Жан вцепился в его запястье стальной хваткой и сказал:
— Я разобью её об твою голову.
— Ты же знаешь, что для студентов нормально выпивать время от времени, да? — спросила Кэт, поднимая банку пива и махая ею перед ним. — Тебе все-таки стоит попробовать немного алкоголя, а может, и чего-нибудь другого... — она сложила пальцы у рта, изобразив, что курит сигарету.

Ничуть не стушевавшись под его взглядом, она продолжила: — Того, что поможет снять напряжение и не даст окончательно сорваться. Я знаю кое- кого, у кого есть рецепт. (пр. пер.: речь идет о медицинской марихуане или каннабисе. В Америке рецепт на нее можно получить у врача для снятия стресса или боли)
Кевин попытался вырваться, и Жан повернулся, чтобы снова взглянуть на него. Кевин смотрел на Жана с беззаботным весельем. Он был по- настоящему пьян, и это только ухудшило настроение Жана. Жан обвиняюще ткнул в него пальцем.
— Пока что ты Ферзь американского Экси. Как долго ты сможешь сохранять корону, если продолжишь вливать в себя яд?
— Всю жизнь, — пообещал Кевин. — Последний, кто пытался отнять ее у меня, умер. Шах и мат.
Словно злобного удовлетворения в голосе было недостаточно, Кевину хватило наглости ещё и улыбнуться. Жан отдернул от него руку, словно обжегся. Он схватил свою пустую кружку и вышел из комнаты, желая максимально увеличить расстояние между ними, прежде чем он попытается выцарапать Кевину глаза.
Ему не хотелось больше кофе, но нужно было чем-то занять дрожащие руки. Он собрался заварить ещё, но передумал прямо перед тем, как нажать кнопку «СТАРТ», и принялся рыться в шкафах. Вид еды его только раздражал. Он захлопнул дверцы и снова повернулся к кофемашине, но тут понял, что находится в комнате не один.
Сквозь пульсацию в висках он не услышал, как вошел Кевин, и теперь тот сидел на табурете у стола. Скорее всего, он успел заново наполнить свой стакан, и теперь, внимательно наблюдая за Жаном, пил из него. Жану захотелось вышвырнуть его в окно.
— Ты должен быть выше этого, — сказал Жан с тихим упреком.
— Ты всегда знал, какой я на самом деле.
Кевин был под опекой Мориямы почти всю свою жизнь: большую часть
лета он проводил с Рико, пока его мать путешествовала, а затем переехал к ним насовсем, как только Кейли Дэй убрали. Дверки клетки захлопнулись, и ему не было позволено ни на шаг отходить от любимого ненавистного брата до тех пор, пока Рико не выбросил его словно мусор.
Он вырос в обстановке безжалостного насилия хозяина, и стал первым, на ком Рико начал вымещать свою жестокость. Их частые публичные выступления помогли сдержать беспощадность Рико, но не его злобный голод; большинство шрамов Кевина были глубоко впечатаны в его сердце и памяти. К тому времени, когда Жан был брошен к ногам Рико, Кевин уже

успел овладеть искусством возводить мысленные барьеры между собой и тем, что делал Рико.
Жан ненавидел его несколько месяцев. Не в силах остановить садизм Рико и не имея права отходить даже на шаг, Кевин просто отступил как можно дальше и притворялся, что все в порядке, рассуждая о тренировках и статистике Экси, пока Рико оставлял ожоги на бледной коже Жана. Марионетка, которая выжила, отказавшись от души ради мечты – так думал Жан, пока однажды Кевин не склонился к его уху и не попросил научить французскому. Это был первый намек на то, что он сохранил в себе остатки личности, что какая-то часть Кевина Дэя существовала отдельно от Рико Мориямы. Это было доказательством того, что выжить в Эверморе возможно. Жан просто должен был отпустить ситуацию и перестать бороться.
Теперь они оба были свободны, по крайней мере, от Рико, но Кевин по- прежнему делал все возможное, чтобы не вспоминать про ужасы Гнезда. Жан не должен был обижаться на него, видя, как отчаянно он борется с кошмарами, но из них двоих Кевин всегда был сильнее. Защита Кевина была непоколебима до тех пор, пока Рико не сломал ему руку, тогда она рассыпалась в прах.
Почему вместо того, чтобы восстанавливать стены, он пил водку, Жан не знал. Может быть, там было слишком много раскрошенных обломков, из которых было нечего возводить, но всё же Жану такое решение не нравилось. Если даже здесь, так далеко от Рико и Эвермора, он не мог смириться с тем, через что прошёл и что натворил, то какая надежда была у Жана?
— Ты должен быть лучше, — настаивал Жан.
— Мы такие, какими они нас сделали, — сказал Кевин. — Это неисправимо.
Жан подошел к нему и положил руку поверх стакана Кевина.
— Зачем ты вообще рассказал психологу все наши секреты, если все равно продолжаешь себя разрушать?
— Поначалу тренер заставлял меня ходить к ней три-четыре раза в неделю, — сказал Кевин. — Ничего не говорить было более мучительно, чем быть честным.
— Папа, — передразнил его Жан.
Кевин слегка сгорбил плечи.
— Это... это звучит неправильно.
Жан попытался отобрать стакан, но Кевин схватил его обеими руками.
Жан хотел снова потянуть на себя, но Кевин бросил на него оборонительный взгляд и сказал:

— Не знаю, как бы я пережил свой перевод без нее. Но бывают дни, когда ее слов недостаточно, или я не могу услышать ее голос из-за... — он рискнул отпустить бокал, чтобы постучать одной рукой по виску. — Лучше вообще не думать.
— Ты дурак.
— А что ты ей сказал? — спросил Кевин. Взгляд, которым он посмотрел на Жана, говорил о том, что ответ ему не нужен, но Жан все равно отвел глаза. Кевин дал тишине повиснуть между ними на минуту, а затем сжал пальцы с такой силой, что побелели костяшки.
— Я всё ещё слышу его. А ты?
— Не надо, — Жан отцепил руку Кевина от стакана и со шлепком распластал на столе. — Мы не будем говорить о нем. Я не буду. Я не могу.
— Даже со мной?
— Особенно с тобой, — сказал Жан. Кевин нахмурился, но Жан не верил, что он удивлен. — Ты не способен держать язык за зубами. Ты рассказал все своему психологу, отцу и команде. Как скоро ты раскроешь и мои секреты? Ты не можешь этого отрицать, жалкий идиот. Ты рассказал им, кто сломал тебе руку, — он впился ногтями в тыльную сторону руки Кевина и спросил: — О чем ты думал?
— Я знаю Джереми гораздо дольше, чем ты, Жан.
— Дело не только в нем, — возразил Жан. — Там были Кэт и Лайла. — Ты им не доверяешь, — заключил Кевин. Жан заколебался, и Кевин,
воспользовавшись его молчанием, нетерпеливо продолжил: — Я доверяю им, потому что он доверяет, и потому что я знаю, как важна для него Дермотт. Я не боюсь того, что она может что-то знать про меня. Она не предаст его, а значит, никогда не предаст и меня.
Кевин потянулся за своим стаканом, но Жан схватил его первым. Он вылил содержимое в раковину, отложил бокал, чтобы помыть его позже, и взял из шкафа чистый. Вообще-то, в холодильнике была фильтрованная вода, освежающая и холодная, но Жан был настолько раздражен, что налил воду из под крана.
— Все по-честному, — сказал Кевин, когда Жан поставил стакан перед ним, — Поговори с Бетси.
— Я на это не соглашался, — Кевин ничего не сказал, но Жан продолжил, — Ты не мой капитан и не мой напарник. Ты не можешь меня заставить.
— Могу, — сказал Кевин. В его глазах читалось: ты не можешь мне отказать.
— Я тебя ненавижу.

— Время от времени. Но мне все равно.
Жан сердито взглянул на него, ища выход из положения, и чуть не подпрыгнул, когда Кэт постучала о дверной косяк. Она перевела взгляд с него на Кевина, оценивая настроение в комнате, и протянула тонкую серебряную цепочку. Крестик Рене мягко сверкал на свету, и Жан двинулся навстречу Кэт. Вместо того чтобы отдать ему цепочку, она сама застегнула ее у него на шее. Жан аккуратно потянул ее, чтобы проверить на прочность, и успел только сказать «спасиб-», как Кэт тут же обвила руками его шею.
Она обняла его, медленно и крепко. В знак утешения после всего, что он вытерпел этим утром, подумал Жан, но ее пальцы вцепились в его плечи почти с отчаянием. Это было горе, осознал он. Она либо сама собрала все кусочки воедино, либо потребовала правды от Джереми в его отсутствие.
Жан хотел оттолкнуть ее, потому что как он мог игнорировать эту ноющую боль, если Кэт напоминала о ней? Вместо этого он крепко вцепился в ее спину, вероятно, оставляя синяки. Он понимал, что причиняет ей боль, но не смог отпустить. Она пахла жасмином и ванилью, а не ежевикой и морской солью. Он ухватился за этот запах, чтобы удержать себя в реальности, даже когда чувства грозились проглотить его целиком.
— Прости, — сказала она. — Я не должна была спрашивать. Я не знала, что она умерла.
Скучающий голос Стюарта преследовал его: «Это ещё мягко сказано». — Не надо, — сказал он, уткнувшись лицом в ее плечо.
Его сердце билось слишком быстро, поэтому он сосредоточился на ее
пульсе, чтобы не потонуть в мыслях. Ему показалось, что прошла целая вечность, прежде чем он смог ослабить хватку, но Кэт не спешила отпускать его. Она поцеловала его в щеку, после чего отошла. Она коснулась крестика Рене, который теперь висел на его груди, и прочистила горло.
— Лайла сказала, что цепочка теперь твоя. Если тебе не нравится длина, мы можем выбрать другую в следующий раз, когда пойдем по магазинам.
— Спасибо — сказал он. — Эта тоже хороша.
Кэт кивнула и посмотрела на них.
— Ты готов вернуться? Джереми нужно связаться с тренером.
Возможно, придется сделать ещё несколько звонков, — предупредила она с извиняющимся выражением лица. — Мы ещё не получили окончательный вариант выпуска, но как только мы узнаем, как она все преподнесла, нам придется пересмотреть наши планы.
Оставаться здесь с Кевином было почти так же мучительно, как и объяснять все с самого начала тренеру, но откладывать последнее надолго

было нельзя. Жан махнул рукой в сторону дверного проема, и Кэт отступила в сторону. Вместо того чтобы последовать за ним в коридор, она быстро похлопала его по спине и пошла к Кевину. Когда Жан добрался до гостиной, Эндрю уже не было, а Джереми перебрался на диван. Лайла встала, как только появился Жан, и быстрым движением сжала его руку, после чего ушла. Жан опустился на подушку рядом с Джереми и уставился на темный экран телевизора.
— Хочешь, я поговорю с ним? — спросил Джереми. — Тебе придется отвечать на все вопросы, но если тебе некомфортно говорить об этом тренеру, я могу повторить то, что ты рассказал мне. Только поправь меня, если я ошибусь, — добавил он и дождался короткого кивка Жана. — Договорились.
Возможно, Джереми уже предупредил Риманна, что им нужно поговорить, а может, тренер просто держал телефон под рукой на случай, если интервью пойдет не по плану. Так или иначе, он взял трубку после первого же гудка. Джереми включил громкую связь, но держал телефон рядом со своим лицом, так что Жан позволил своему взгляду блуждать по комнате, пока Джереми объяснял все Риманну. Он начал издалека, комментируя одержимость Ханны историей о Грейсоне и ее отвратительные догадки относительно Зейна, только затем перешел к теме семьи Жана.
Риманн не проронил ни слова за все время, пока Джереми говорил. Жан мог только представить, как он был взбешен, узнав, что Кевин и Ваймак без предупреждения подкинули ему таких проблем. Самым разумным вариантом для Троянцев было бы перевести его в другой университет, пока его испорченная репутация не запятнала их, возможно, они сохранят лицо и деньги, оставив его в качестве запасного. Они могли бы представить это как проявление терпения и доброжелательности, при этом одновременно гарантируя, что он не сможет очернить их имя ещё больше. В любом случае...
— Моро, — сказал Риманн. — Да, тренер.
— Ты в порядке?
— Да, тренер.
— Сегодня у тебя настоящий день откровений, — сказал Риманн усталым голосом. — Постарайся продолжать быть честным, пожалуйста. Я спросил, все ли в порядке?
Жан сжал руки с такой силой, что у него заболели костяшки пальцев. — Да, тренер.
Почувствовав страдальческий взгляд Джереми, Жан добавил:
— Спасибо, тренер.

Судя по тихому вздоху Джереми, это был не тот ответ, которого он ждал, но Джереми лишь слегка потянул его за запястье, пока Жан не расцепил руки. Жан снова попытался:
— Простите, тренер.
Риманн не стал давить.
— Не знаю, были ли у вас планы на вторую половину дня, учитывая,
что Кевин в городе, но, наверное, лучше побыть дома, пока расходятся слухи. Есть информация, когда вы получите финальный вариант?
— Он должен выйти в эфир в 12:30, так что, думаю, его пришлют нам к полудню, — сказал Джереми и перевернул телефон, чтобы они с Жаном смогли посмотреть на часы. (пр. пер.: у Джереми телефон-раскладушка, на них часы были расположены на задней стороне крышки). Сейчас было чуть больше одиннадцати. — Переслать Вам, когда мы получим его?
— Сразу же, — подтвердил Риманн. — Я переговорю со своей командой и советом директоров. А пока мне нужно, чтобы вы четверо связались со своими товарищами по команде. Я не думаю, что вы захотите отвечать на звонки весь день, так что решайте сами сколько информации вы сообщите им, но нужно хотя бы предупредить их, что в ближайшее время к нам будет приковано особое внимание, чтобы они знали, что лучше не высовываться. Мы свяжемся с вами после того, как увидим, как много она раскрыла.
Джереми кивнул.
— Я дам вам знать, когда мы узнаем что-нибудь от Нила.
— Хорошо. Если кто-то попытается получить у вас информацию,
улыбнитесь и пошлите их куда подальше. Если они продолжат давить, обратитесь к администрации, но любой ценой держите репортеров подальше от Жана.
Он дождался утвердительного ответа, после чего сказал:
— Нам ещё многое предстоит обсудить, но давайте начнем действовать, пока есть возможность. Дайте знать, если кому-то из вас что-то понадобится.
— Обязательно, — сказал Джереми и повесил трубку.
По пути на кухню, Джереми взял блокнот и ручку, и потребовалось всего несколько минут, чтобы придумать, как наиболее кратко и понятно предупредить товарищей по команде. У Кэт был лучший почерк, поэтому она делала черновые записи, в то время как Лайла и Джереми накидывали идеи. Жану оставалось только одобрить окончательный вариант, после чего его и Кевина отправили отдыхать, а остальные трое распределили между собой Троянцев.

Жан не знал, чем ещё заняться, поэтому отвел Кевина в учебную комнату и запустил на своем ноутбуке одну из игр Троянцев. Он не знал, сколько они успеют посмотреть, прежде чем им придется вернуться на кухню, но это было лучше, чем рисковать завести новый разговор.
Кевин отвлекся, пока запись грузилась, и взял в руки желтый браслет, который Жан оставил на полке. Он покрутил его в руках, слегка нахмурившись, пытаясь понять его значение. Жан забрал его, не потрудившись объяснить, откуда он взялся, и положил в ящик стола. Когда Жан начал задвигать ящик, Кевин подставил руку и остановил его. Свободной рукой он взял одну из открыток, которую Жан спрятал там
Жан продолжал смотреть на экран, в то время как Кевин уставился на испорченную открытку в своей руке. Он медленно отложил ее в сторону и вытащил ещё две. Жан не собирался сидеть просто так и ждать, пока он посмотрит каждую из них, поэтому наконец сказал:
— Они все такие.
Кевин отбросил открытки в сторону и пошел за вторым стулом. Он был достаточно пьян, поэтому дважды уронил его и решил просто протащить его остаток пути.
— Они всегда были грубыми засранцами. Я никогда не понимал, почему тебе кто-то из них нравился.
— И не понял бы, — сказал Жан. — Твой мир вращался вокруг вас двоих, для них в нем не было ни места, ни времени. А я знал их.
— Или думал, что знал, — прозвучало в ответ.
Жан проигнорировал его, чтобы включить игру. Этого хватило, чтобы Кевин замолчал минут на двадцать, а потом камера ненадолго переключилась на скамейку Троянцев. Джереми оживленно беседовал с Ананьей и Шоном, наблюдая за игрой своих товарищей по команде. При первом же взгляде на Джереми, Кевин пробормотал в неверии:
— Юридическая школа.
— Он назвал это семейной традицией.
Звук, который издал Кевин, выражал его мнение.
— Скорее всего, это идея его деда.
Больше он ничего не сказал, и Жан толкнул его локтем в бок, безмолвно
требуя объяснений. Троянцы забили, и игроки вернулись на исходные позиции. Кевин сидел, удовлетворенно улыбаясь, и наконец сказал: — Арнольд Уилшир – действующий сенатор Техаса. Об этом
упоминалось в большинстве ранних интервью Джереми, и я знаю, что показывал тебе их. Ты вообще читал их или был слишком занят, восхищаясь его фот-...

Жан снова пихнул его локтем, на этот раз со всей силы, и оглянулся удостовериться, что в коридоре никого не было.
— В то время чтение мне давалось с трудом. От такого количества текста у меня начинала болеть голова.
— В этих статьях были важные сведения, Жан. Именно за этим я и собирал их для тебя, но если ты их не читал, то упустил всю суть, — Кевин ожидал, что Жан поинтересуется, какую именно «суть» он упустил, и тяжело вздохнул, когда тот так и не пошел на поводу у любопытства. — Не хочешь же ты сказать, что его семья ни разу за все лето не наведалась к нему.
Жану вспомнилось, какой пустой была улыбка Джереми после того, как он возвращался из дома, какими неприкрытыми были намеки на то, что его старший брат Брайсон был тем ещё подонком, и каким надломленным выглядел Джереми, когда Джошуа написал ему в июне. Он не мог выбросить из головы те тихие слова Джереми: «Мне казалось, что я ждал целую вечность, и было совсем нечестно, что она сказала это первой», но уверял себя, что неверно их истолковал, пока не побывал у него дома. Он был намного больше, чем дом Лайлы, но такой безжизненный, что больше походил на павильон для съемок, чем на настоящий дом. Как такой душевный человек смог выжить в таком бездушном месте, Жан не понимал.
— Мы не поднимаем тему семьи, — сказал Жан.
Кевин лишь пожал плечами, на этом разговор завершился. Следующие пятнадцать минут они смотрели матч не отвлекаясь, а потом Кевину позвонили из студии и сообщили, что ему на электронную почту отправлена ссылка на финальную версию интервью. Жан уступил свой ноутбук Кевину и отправился на кухню за товарищами по команде, но обратно вместе с ними не вернулся. Когда Кэт остановилась, чтобы подождать его, он в ответ только помотал головой.
— Не хочу это смотреть.
Она кивнула и ушла без возражений. Чтобы скоротать время, Жан решил прибраться в холодильнике. Он успел отмыть половину полок, когда остальные вернулись. Жан услышал шаги и скрежет табуретов за спиной, но продолжил сидя на полу заниматься своим делом, чтобы не видеть их лица. Ему это удавалось ровно до тех пор, пока Джереми не подошел и не присел рядом. Жан положил руку на бедро с ожидающим видом.
— Плохая новость заключается в том, что она оставила вопрос о твоих родителях, — сказал Джереми. — На монтаже все выглядит так, будто интервью прервалось именно из-за этого, что... Выставляет тебя не в самом лучшем свете, но если некоторые окажутся неспособны понять твою реакцию, то здесь мы бессильны. Остальная часть на удивление хорошо

склеена, а в конце добавлена вставка, где она подробнее разбирает некоторые ваши ответы, что, по сути, пойдет только на пользу. Я был прав: твоя реакция на упоминание Зейна выглядела идеально: верность и скорбь, даже несмотря на то, что Вороны облачились против тебя.
— Но? — сказал Жан.
Джереми всплеснул руками, точно не зная, было ли это «но» отрицательным, или наоборот:
— На вас микрофонов не было, ими была оборудована сама площадка. Поэтому им не удалось целиком уловить все, что вы с Кевином обсуждали между собой, но те отрывки, которые смогли разобрать, они перевели и добавили субтитры. Из них становится ясно, что Кевин, как минимум, знает правду о твоих родителях.
— И что ты говоришь на японском, — подхватила Кэт. — Я была так далека в своих догадках.
— Интересный выбор – начать учить японский раньше английского, — сказала Лайла, с беспокойством на лице изучая Жана.
Жан пожалел, что заранее не сочинил на этот случай подходящую историю. К счастью для него, Кевин привык лгать, прикрывая Мориям, и он надменно произнес:
— В этом нет ничего удивительного. Экси зародился в Японии, и Хозяин был японцем. Сомневаюсь, что Жан был единственным помешанным ребенком, кого язык заинтересовал не меньше самого спорта.
— Боже правый, — Кэт поежилась. — Хоть ты его так не называй. У Ферзя не может быть хозяина, — когда Кевин лишь пожал плечами, Кэт перевела задумчивый взгляд на Жана. — Интересно, что с ним вообще случилось?
— Надеюсь, мы никогда не узнаем, — сказал Кевин. Он сделал глоток из своего стакана и с ужасом обнаружил, что это была обычная вода, он тут же недобро воззрился на Жана.
Джереми похлопал Жана по колену и поднялся на ноги.
— Мне нужно сообщить тренеру. Готов ко второму заходу?
— Нет, — ответил Жан, но тем не менее встал и пошел мыть руки от
средства.
Джереми улыбнулся.
— Один последний звонок, и мы покончим с этим на сегодня, хорошо? На данный момент мы сделали все, что было в наших силах. Тренер разберется с последствиями без нашей помощи. Просто притворимся, что утром ничего не произошло, и попытаемся немного развлечься, пока Кевин

не вернулся в Южную Каролину. Остальное можно отложить на завтра, так ведь?
Жан всегда был любителем эмоциональной прокрастинации (пр. пер.: эмоциональная прокрастинация — это вид прокрастинации, при котором человек избегает задач из-за неприятных эмоций, связанных с ними), поэтому сразу ответил:
— Да.
Этот телефонный разговор вышел гораздо короче, поскольку они просто прошлись по заранее заготовленной речи, поясняя, что вошло в кадр и что осталось за ним. Вместо того, чтобы спросить у Риманна, не против ли он взять урегулирование последствий на себя, Джереми просто известил его, что до конца дня они планируют исчезнуть с радаров. Жан счел это такой дерзостью, что ошарашено отстранился от него, но Риманн поддержал идею Джереми. А потом он задал вопрос:
— Ты уже поставил родителей в известность?
Легкая улыбка Джереми тут же исчезла с его лица. Он несколько раз медленно постучал телефоном по виску, а потом признался:
— Нет. Как только они узнают, мне придется уехать домой, и если я это сделаю, то сегодня уже не вернусь. Кевин пробудет в городе ещё одну ночь, так что... — он замолчал, словно ожидая встречных аргументов. Риманн никак не возразил, и Джереми продолжил: — Я разберусь с этим после того, как посажу Эндрю и Кевина в самолет.
— Поступай, как знаешь, — сказал Риманн. — Полагаю, ты выключишь свой телефон.
— Думаю, придется, да.
— Тогда я позвоню Лайле, если вдруг мне понадобится с тобой связаться. Что-нибудь ещё от меня нужно? — спросил Риманн и, дождавшись отрицательного ответа, подчеркнул: — Берегите себя и приглядывайте друг за другом.
Жан изучающе глядел на Джереми, пока тот отключал телефон. Он не имел права требовать от Джереми ответов. Вороны не должны были заводить разговоры о семьях, раз им не разрешалось их иметь. Но Жан больше не был Вороном. Он вел эту молчаливую войну с самим собой, пока Джереми не обратил на него чересчур невозмутимый взгляд. Джереми ничего не говорил, но выражение его лица было выжидающим. Он понимал, что Жан сомневается в своем вопросе, но не пресек его. Этого было достаточно.
— Ты против того, чтобы играть за Техас, потому что там твой дедушка.

— Он не мой... — Джереми одернул себя, но Жан предпочел пока не зацикливаться на этой запинке, откладывая эти размышления на потом. — Он отец моего отчима, но это не делает его моим родственником. Но ответ на твою догадку: и да, и нет. Он переехал в Вашингтон с тех пор, как его избрали в Конгресс, так что сейчас он больше не живет в Техасе, но рано или поздно ему придется туда вернуться.
Познания Жана в географии Соединенных Штатов строились на необходимости знать, где играли значимые команды, но даже он примерно представлял, где находится Техас.
— Это очень далеко от Калифорнии.
— Он переехал туда двадцать... один?.. — Джереми посмотрел на руки, словно собирался прикинуть на пальцах, затем пожал плечами и продолжил: — Да, двадцать один год назад, когда заболел отец его жены. Он поселился в доме ее родителей и с тех пор не возвращался. Видимо, местная культура больше пришлась ему по душе.
Джереми двинулся, намереваясь встать с дивана, но долго колебался, и в итоге сказал:
— Сегодня я сам задал тебе немало неприятных вопросов, поэтому будет честно, если я уточню: этого ответа достаточно?
— Я не вправе просить тебя о большем.
— Ты мой друг. Если я не говорю о своей семье, это не значит, что тебе нельзя спросить.
— А ты – мой друг, — ответил Жан, пробуя эти слова на вкус. — И ты не хочешь говорить о них. Поэтому я не буду спрашивать.
Улыбка Джереми стала такой теплой и лучезарной, что Жану пришлось отвести взгляд. Он почувствовал необходимость уйти, пока не поздно, но Джереми, разумеется, последовал за ним.
К счастью, на кухне присутствовало ещё три человека, на которых можно было переключить внимание, а Кэт уже наполовину приготовила обед. Хоть еда и не могла утолить тот голод, который в нем просыпался, она все равно принесла некоторое облегчение.
Они уже почти закончили есть, когда поступил ответный звонок от Нила. Браунинг пока не хотел, чтобы Жан распространял какую-либо информацию, поэтому на любой вопрос об аресте родителей ему следовало отвечать, что он не вправе разглашать тайну следствия. Это была слабая отговорка, но все же лучше, чем никакая. Когда они все согласовали, Жан отключил телефон и отложил в сторону, чтобы на время о нем забыть.
Спустя несколько часов им удалось выбросить из головы все мысли об интервью, словно его и не было. Троянцы и Кевин без труда поддерживали

беседу, поэтому Жан со спокойным интересом наблюдал за тем, как они узнают друг друга получше. Неизбежно поднималась тема экси, но Кэт и Лайле удавалось увести разговор в другое русло, когда Джереми и Кевин чересчур долго и самозабвенно обсуждали матчи. Послеполуденное время проходило на удивление хорошо, пока не раздался настойчивый звонок в дверь.
Они сидели в гостиной, обсуждая сплетни за настольными играми, но при звуке звонка разом замолкли. Поднявшись, Лайла попросила всех оставаться на своих местах. Она ушла, предположительно, посмотреть в дверной глазок, и вернулась с лицом темнее тучи. Она поднесла палец к губам и произнесла:
— Это Брайсон. Сидите тихо, я от него избавлюсь.
Лицо Джереми мгновенно побелело. Когда Лайла ушла, Жан посмотрел сначала на него, потом на дверной проем, и поднялся на ноги. Не успел он сделать и шага, как Джереми схватил его за запястье. Жан услышал, как щелкнули замки на входной двери, и холодно взглянул на Джереми. Чтобы нежданный гость в дверях наверняка его не услышал, он наклонился к Джереми вплотную и прошептал:
— Отпусти, капитан.
— Она сама справится, — сказал Джереми так тихо, что Жан едва разобрал его слова.
— ...На стадионе с Кевином, — послышалось от Лайлы из коридора. — Можешь подождать его у ворот Золотого Корта, если это настолько важно.
В ответ раздался надменный голос:
— Я подожду здесь.
Жан схватил Джереми, уставившегося в дверной проем, за подбородок
и повернул его лицо к себе. Джереми выглядел совершенно потерянным, словно уже забыл, что Жан стоит рядом. Значит, Кэт не приукрасила: Брайсон представлял из себя проблему. Жан крепче сжал его подбородок и настоял:
— Я твой напарник. Если тебе что-то угрожает, разобраться с этим – моя обязанность, а не ее. Отпусти меня.
В коридоре раздался глухой стук рукой о деревянный проем, а затем прозвучало яростное:
— Я тебя не приглашала. Если собираешься ждать здесь, можешь посидеть в своей машине.
— Именно такой гостеприимности и стоило ожидать от босоногой варв-... (пр.пер.: «Босоногая варварка» - интерпретация оригинального «sand ni—er», что дословно значит «песчаный ниггер», это антиарабское

расистское оскорбление, применяемое к представителям стран Ближнего Востока и Северной Африки).
Джереми поспешил перебить мерзкие слова брата:
— Мне нужно идти.
Ему пришлось отпустить Жана, чтобы самому подняться на ноги, и
Жан сию же секунду выметнулся из гостиной.
Жан одним движением подвинул Лайлу в сторону. Она была
единственной баррикадой на пути Брайсона, он вломился внутрь, но Жан тут же схватил его за рубашку. Он взглянул на мужчину лишь на мгновение: карамельные волосы Джереми, карие глаза Джереми, те же скулы и та же линия челюсти, а потом со всей силы швырнул Брайсона с крыльца. Отвратительный хруст, с которым он влетел в лобовое стекло машины Лайлы, породил у Жана мысль о том, что он должен ей тысячу извинений, но он не замедлил шаг, спускаясь по ступенькам.
Брайсон сыпал всевозможными жгучими проклятиями, пытаясь сползти с капота, но Жан поймал его за воротник и во второй раз впечатал в стекло. На этот раз он навалился на него всем телом, лишив Брайсона возможности вздохнуть.
— Не дергайся, или я сломаю тебе шею, — предупредил Жан, и Брайсон замер.
Лайла подбежала к нему.
— Остынь.
Жан не видел ни единой причины отпускать его, но все же заставил
себя несколько ослабить хватку. Брайсон шумно втянул воздух и закашлялся, словно заново учась дышать. По глупости он попытался сесть, но Жан толкнул его в лоб и уронил обратно. Лайла с силой вцепилась в его руку, осматриваясь по сторонам.
— Перестань, Жан.
— Ты хоть представляешь, с кем связался? — выпалил Брайсон, глядя на Жана. — Я - Уилшир. А ты, мать твою, кто?
— Жан Моро, — ответил Жан, и Брайсон напрягся так резко, что было удивительно, как у него не защемило какой-нибудь нерв. То, что его боялись за пределами корта, стало для Жана любопытным открытием, обычно только его соперники относились к нему с содроганием. Жан заключил, что Брайсон видел интервью и слышал, с кем предположительно были связаны его родители. Он отбросил эти мысли и сказал: — Ты вторгся на частную территорию.
— Я просто ищу своего младшего брата, — сказал Брайсон. — А ты напал на меня без повода.

— Правда, что ли? — спросила Лайла. — Обещаю, я найду целую дюжину свидетелей, которые подтвердят, что ты разгромил мою машину после того, как я отказалась пустить тебя.
— Суч... — Брайсон не успел закончить, Жан вдавил его в разбитое стекло.
— Повторюсь: либо жди в своей машине, либо уходи, — сказала Лайла. — Если ты ещё раз сунешься на мою частную собственность, я подам на тебя в суд. Мне плевать, сколько Уилширов в правоохранительных органах; никто из них не настолько глуп, чтобы слепо вступиться за тебя в этом вопросе и пойти против меня.
Она ждала, найдется ли у Брайсона что возразить, но тот лишь безмолвно испепелял ее взглядом. Жан про себя отметил, что стоит выяснить, какая иерархия существовала между их семьями, но уже после того, как он выяснит, что делать с разбитым лобовым стеклом. Довольная его молчанием, Лайла позвала Жана:
— Оставь его. Он не стоит твоих нервов.
— Один удар клюшкой – и этот полусырой багет замолкнет навсегда, — предложил Жан, но Лайла только потянула его за кофту, и он наконец отошел от Брайсона.
Брайсон молча смотрел им вслед, когда они поднимались на крыльцо и заходили в дом. Лайла закрыла дверь на все замки и поставила подпорку, после чего они вдвоем вернулись в гостиную. Джереми за все это время не сдвинулся с места. Кэт раскрыла руки в ожидании, и выражение ее лица было слишком встревоженным, чтобы быть убийственным. Лайла без промедлений кинулась в крепкие объятия Кэт. Жан остановился перед Джереми, опустив глаза.
— Кто-нибудь, пожалуйста, напомните мне потом поговорить с нашими соседями, — сказала Лайла, зарываясь носом в шею Кэт. — Мне нужно подкупить свидетелей, снизив арендную плату на несколько месяцев, на случай если он так просто не успокоится.
— Заметано, — пообещала Кэт.
— Мы слышали звук разбитого стекла, — сказал Джереми, переводя взгляд то на Лайлу, то на Жана. — Никто не пострадал?
— Мы – нет, — сказала Лайла, повернувшись на него. — Брайсон прыгнул на мою машину и разбил вдребезги лобовое стекло, но мы с Жаном в порядке.
— Прыгнул, — повторил Джереми. Жан чувствовал на себе тяжесть его испытующего взгляда, но не поднял глаз. — Жан?

— В моем контракте сказано, что я не должен выставлять Троянцев в дурном свете на публике. Но это – частная территория, — сказал Жан.
— Это слишком несущественный довод, — его голос звучал недовольно, и Жан взглянул на его плечи, оценивая, напряжены ли они. Напряжены, но по ним не читалось намерение ударить. Жан не подозревал, насколько очевидным был его анализирующий взгляд, пока Джереми не произнес устало: — Ты и сам это знаешь, иначе ты бы не избегал меня сейчас. Не стану врать и говорить, что я не разочарован, но я сам виноват, что не остановил тебя.
Жан заставил себя взглянуть Джереми в глаза. Джереми ничего не сказал, всматриваясь в его сдержанное выражение лица, тогда Лайла подняла голову с плеча Кэт и сказала:
— Между прочим, это было самое сексуальное, что я когда-либо видела, а мне ведь даже не нравятся мужчины. Джереми, если бы ты только видел, как он поджал хвост словно сучка.
У Джереми вырвался непроизвольный смешок, и его губы тронула ухмылка.
— Спасибо, что защитил ее, но впредь будь осторожнее, хорошо?
— Да, — сказал Жан и, следуя примеру Джереми, снова устроился в кресле. Он чувствовал на себе пристальный взгляд Кевина, но не обращал на него внимания. Кевину, по крайней мере, хватило ума никак не прокомментировать произошедшее, и они вернулись к настольной игре, как ни в чем ни бывало.