Золотой Ворон

Жан
В субботу Жан и Кевин должны были прибыть в телецентр к половине десятого утра. За завтраком Кевин вкратце описал, что их ждет, но спокойнее от этого Жану не стало. Он рассказал, что интервью не будет транслироваться в режиме реального времени, но выйдет в эфир спустя несколько часов после окончания съемок. Каждому из них представлялась возможность взять с собой одного гостя, который будет ждать за кулисами, – у Кевина это был Эндрю, у Жана – Джереми, но на самой площадке будут только они и съемочная группа. Также Кевин получил обещание в письменной форме, что никаких неожиданных гостей не предвидится.
Само интервью и весь процесс его подготовки разительно отличались от тех программ, в которых раньше соглашался участвовать Кевин. Жан не был до конца уверен: Кевин выдвинул столько требований ради него, или из-за того, как прошло шоу Кэти Фердинанд прошлой осенью. Его даже несколько удивило, что телестанция вообще согласилась с таким внушительным перечнем требований. Однако, после финала чемпионата Кевин отказывался беседовать с кем-либо до этого дня, вероятно, эксклюзивная возможность наконец добиться от него комментариев о смерти Рико стоила того, чтобы пойти на любые уступки.
Жан на протяжении нескольких недель старался не думать о предстоящем интервью, но, когда до выхода оставалось пять минут, осознание градом обрушилось на него. Он мельком глянул на Кевина в противоположном конце гостиной, тот стоял, обхватив себя руками, с таким видом, словно мечтал только об одном – исчезнуть. Жан почувствовал жгучий спазм в желудке. Едва он успел забежать в ванную, как его моментально вырвало. Руки дрожали так сильно, что ему стоило больших усилий открыть кран и прополоскать рот.
— Ох, родной, — произнесла Кэт, гладя Жана по волосам, когда он стиснул полотенце с такой силой, что едва не разорвал его. Она протянула ему

стакан воды и забрала из его рук полотенце. — Ты справишься. Я знаю, что справишься.
— Я не смогу. Я никуда не поеду.
— Нет, ты сможешь, — с нажимом сказала она. — Кевин и Джереми будут рядом, а мы с Лайлой будем поддерживать тебя отсюда.
— Просто представь, что ты разговариваешь с нами, — добавила Лайла, стоя в проеме.
— Я не могу говорить с прессой. Мне не позволено. И я не смогу... —
слушать, как Кевин врет о Рико.
— Может, тебе тоже стоит выпить? — задумчиво сказала Кэт. Жан не понимал, как это поможет, но осушил половину стакана, который она принесла. Спустя мгновение Кэт уточнила, — Я имею в виду водку. Знаю, тебе подобное не по душе, но Кевину, кажется, немного полегчало после нескольких глотков. Есть в этом что-то забавное; я не подозревала, что у кого-то вроде него может быть страх перед публикой.
Жан уставился на нее, осмысляя сказанное, и смог произнести только: — Водка.
— Просто поразительно, с какой скоростью он ее хлещет, — сказала Кэт.
— Наверное, ты как раз переодевался, когда... А? — она едва успела поймать стакан, который он ей сунул, а Лайла моментально отскочила в сторону, когда Жан вылетел из ванной.
Он почти приблизился к Кевину в тот момент, когда на его пути возник Эндрю. Жан попытался отпихнуть его, но Эндрю грубо схватил его за руку и вывернул её с такой силой, что едва не свалил его с ног.
— Эй! — подал голос Джереми, встревоженно вскочив с дивана. — Что происходит?
Жан хмуро посмотрел на Эндрю.
— Убери от меня свои руки, сиротка Доу.
— До сих пор не придумал ничего получше? — спросил Эндрю. —
Скукота.
Кевин был к ним ближе всех, он схватил Эндрю за запястье.
— Перестань. Он не навредит мне. Не знает, как, — Кевин
проигнорировал испепеляющий взгляд Жана, он в упор смотрел на своего миниатюрного товарища по команде. Эндрю чуть наклонил голову, обдумывая его слова, но не ослабил железную хватку. Кевин сжал его руку сильнее, отчего костяшки его пальцев побелели. — Он мне нужен сегодня, но он не сможет предстать перед камерами, если ты сейчас его покалечишь.
Эндрю наконец отпустил его и шагнул в сторону, и Жан тут же толкнул Кевина. Кевин злобно воззрился на него, выражая недовольство его

поведением при учёте того, что секунду назад Кевин за него вступился. Жан накинулся на него с яростными обвинениями на французском:
— Ты пьешь? Ты? Что с тобой не так?
— Не тебе меня об этом спрашивать.
Жан снова попытался толкнуть его, но Кевин вцепился в его кофту и
впечатал в стену с такой силой, что чуть не выбил из его легких весь воздух. Жан краем глаза заметил, что Троянцы застыли как вкопанные, явно шокированные столь внезапным проявлением агрессии и спором на непонятном им языке.
— Именно мне предстоит помочь нам пережить это, — объяснил Кевин. — Но то, как я это сделаю, – мое дело.
— Кевин, — Джереми протиснулся мимо Эндрю словно не замечая его. Он схватил Кевина за локоть и, когда тот даже не шелохнулся, с силой стиснул его руку. В голосе Джереми прозвучало предупреждение. — Кевин, отпусти его. Сейчас же, — он подождал, пока Кевин ослабит хватку и отойдет, и остановил Жана, который тут же дернулся в сторону Кевина, уперев руку ему в грудь. — Нет. Никаких разборок, не здесь и не сейчас. Будете выяснять отношения, когда вернемся из студии, но как два взрослых цивилизованных человека.
— Ты позволил ему пить, — упрекнул его Жан.
Он выглядел разочарованным, Джереми на это лишь спокойно сказал: — Он не за рулем. Если он говорит, что таким образом сможет
справиться, то это его право.
— Он, очевидно, не справляется.
— А ты, значит, справляешься? — претенциозно произнес Кевин.
— Хватит, — отрезал Джереми, он щелкнул пальцами перед лицами
обоих, привлекая их внимание. — У нас нет на это времени. Отбросьте разногласия хоть ненадолго. Нам уже пора. Вперед, — сказал он, жестом указывая Кевину пойти первым. — Где ключи, ты знаешь. Вы с Эндрю идите в машину, мы догоним вас буквально через минуту.
— Кевин, — произнес Эндрю, направляясь к двери. Кевин напоследок ещё раз метнул в Жана ледяной взгляд и пошел следом за ним.
Джереми дождался, пока хлопнет входная дверь, и только после этого убрал ладонь с груди Жана. Его взгляд был серьезным, но в голосе звучала забота, когда он сказал:
— Ты должен пройти через это, Жан. Приложи все усилия, чтобы абстрагироваться, тебе нельзя устраивать скандал в студии. Пока что они судят о тебе только со слов Воронов, но теперь у тебя появился первый и единственный шанс пролить свет на истину. Понимаешь?

Целая дюжина яростных встречных аргументов уже подступала к горлу Жана, но он только сжал челюсти и молча проглотил их все. Спустя минуту Джереми требовательно произнес:
— Жан.
— Это прописано в моем контракте, — наконец ответил Жан, ему не оставалось ничего, кроме как прикусить язык и послушно склонить голову. — Я обязался не порочить репутацию Троянцев, и поэтому буду вести себя как подобает.
— Спасибо, — сказал Джереми, отступая от него. — Просто перетерпи это интервью, а потом вы с Кевином сможете все обсудить и уладить.
Это было так оптимистично, так наивно со стороны Джереми – думать, что подобное возможно, однако его слова были не лишены смысла: сейчас действительно не лучшее время для распрей. Жан прикрыл глаза и сфокусировался на дыхании, пока не почувствовал себя немного спокойнее.
Джереми подождал, пока он откроет глаза, и спросил:
— Ты как, нормально?
— Нет, — ответил Жан. — Пойдем.
Кэт встретила его в коридоре, она поправила ему рубашку и крепко
обняла.
— Отвечай на все по порядку, один вопрос за раз, ладно?
— Да, — сказал Жан и последовал за Джереми к машине.
Эндрю и Кевин сели на задние сидения, поэтому Жан занял переднее
место. Двадцатиминутная поездка до телестанции прошла в неловком молчании, даже Джереми не был заинтересован в непринужденной болтовне. На стоянке были зарезервированы места для гостей. Джереми придержал входную дверь, пропуская всех вперед себя. Кевин принялся болтать с администратором, нацепив свою публичную маску, а Жан осматривал холл, чувствуя нарастающее беспокойство.
Кевин позвал всех подойти показать документы, и они по очереди расписались на листе регистрации, пока администратор звал сопровождающего. Спустя минуту к ним с сияющей улыбкой и оживленными приветствиями вышла молодая помощница. Она обменялась шустрыми рукопожатиями со всеми, кроме Эндрю, который даже не взглянул на нее, когда она протянула руку.
— Пожалуйста, простите его, — с неизменной улыбкой сказал Кевин.
— Все в порядке, — ответила она и развернулась на каблуках. — Следуйте за мной!
Они минули несколько дверей, и по длинному коридору, увешанному всевозможными наградами и яркими постерами, прошли прямиком к лифту.

Она приложила к датчику свой пропуск, чтобы они могли подняться на третий этаж. Все это время она безостановочно разговаривала, но Жан пропустил большую часть ее болтовни мимо ушей. Она говорила что-то про необычайное восхищение, которое вызывал в людях Кевин, про то, как они рады, что Кевин и Жан согласились приехать, и с каким нетерпением она ждет предстоящий сезон, и рассказала несколько фактов о ведущей.
Когда двери лифта открылись, перед ними предстала новая зона, где один из двух сотрудников разговаривал по телефону, а другой возился с факсом. Их сопровождающая, – Эмбер? Эми? Жан уже успел забыть, – на ходу взяла со стола папку. Она открыла ее, достала два пакета и вручила их Кевину пока вела всех в небольшую комнату отдыха.
— Там ничего особенного, — сказала она, предлагая им сесть. — Но если вам нужно время полностью ознакомиться перед подписанием, то я пока схожу проверю съемочную группу.
— Спасибо, Эмбер, — сказал Кевин, и она ретировалась.
В центре одного из кофейных столиков стоял органайзер с ручками. Кевин передал один комплект документов Жану, и уселся за стол, чтобы пролистать свой. Жан показал его Джереми, но тот просто кивнул. На первой странице был перечень правил студии, на второй – договор, закрепляющий за студией право редактировать и использовать отснятый материал по своему усмотрению. На последней был список сегодняшних тем и около десятка возможных вопросов. Жан прочел только три из них и перелистнул на предыдущую страницу.
— Просто подпиши, — сказал Кевин. — Ты будешь слишком долго читать.
— Тебя никто не спрашивал, — хмуро пробормотал Жан и поставил свою подпись внизу первых двух листов. Джереми пару раз толкнул коленом колено Жана в молчаливом вопросе, и тот ответил: — На занятиях я изучал преимущественно устный английский. Читать научился задним числом, чтобы сдать зачет. Это оскорбительно уродливый язык, — добавил он, пробегаясь глазами по бесконечно длинным абзацам. — Никакой уникальности.
— Тогда хорошо, что я учу французский, — Джереми улыбнулся.
Кевин уставился на него в изумлении.
— Правда?
— Ну, пытаюсь, — сказал Джереми. — Пока получается так себе. Кевин поочередно посмотрел на них. Жану совершенно не хотелось
слышать его мнение по этому поводу. К счастью, в этот момент в комнату вернулась помощница. Она собрала договоры, подождала, пока они вернут ручки обратно в стакан, и попросила их следовать за ней. Сначала они зашли

в студию, где должны были остаться Эндрю и Джереми, Эмбер уделила несколько минут тому, чтобы представить их команде.
Жан бросил взгляд через все помещение на небольшую сцену. Кресло и диван были повернуты друг к другу, между ними стоял коктейльный столик с вазой с живыми цветами.
— Вам сюда, — сказала Эмбер, и Жан оторвал взгляд от сцены, следуя за ней.
Его и Кевина передали в руки двух стилистов, чтобы те поправили их прически и загримировали. Пока женщины хлопотали над ними, Жан держал руки сложенными на коленях и сверлил взглядом угол зеркала.
— У Вас тут шрамы, — сказала стилист, осматривая кожу его головы. — Не больно?
Жан не ответил, за него пришлось говорить Кевину:
— Спасибо за беспокойство, это старые раны, сейчас с ним все в порядке. — Если что, дайте знать, — сказала она, возвращаясь к работе.
Когда они уже почти закончили, Ханна Бейли пришла их
поприветствовать. Жан узнал ее, потому что видел в новостях летом: она часто вела вечернюю спортивную передачу. В жизни она оказалась выше, и вблизи ее макияж смотрелся броско, но руки были нежными, она обменялась с ними продолжительными рукопожатиями.
— Рада встрече, — сказала она. — Я Ханна Бейли. Прежде чем мы начнем, есть ли у вас ко мне какие-то вопросы?
Кевин заговорил с ней чарующим голосом, вызвавшим у Жана раздражение. Он на протяжении нескольких лет смотрел ее передачи в Интернете, когда следил за сезонами Троянцев, поэтому ему были знакомы ее стиль и некоторые крупные истории, которые она освещала. Был ли он с ней искренен в этих сладких речах, Жан не знал, но до тех пор, пока Кевин удерживал ее внимание на себе, его это не волновало. Ханна увлеченно беседовала с ним всю дорогу до студии, но когда она предложила им расположиться на местах, то наконец одарила Жана внимательным взглядом.
— На сколько мне известно, это твое первое публичное выступление, — сказала она. — Постарайся забыть о камерах и представить, будто мы беседуем втроем. Это будет просто нехитрый и непринужденный разговор, мы пришлем вам копию окончательного монтажа перед тем, как выпустить эпизод в эфир. Как тебе идея? — Жан молча глядел на нее, и Кевин прочистил горло, но Ханна заговорила раньше. — Прости меня за мою бестактность, но мы слышали неоднозначные комментарии о твоем знании английского. Если нужно, мы можем предложить переводчика.

Слух, который пустили Вороны прошлой осенью, разрушая его несуществующую репутацию, и который как минимум единожды с момента его переезда в Калифорнию уже сыграл ему на руку. Жан не видел причин опровергать его, когда это давало ему возможность пользоваться преимуществами языкового барьера. Он посмотрел на Кевина, но тот лишь многозначительно указал на Ханну, что значило, в этот раз выручать его он не собирается. Жан нахмурился и ответил:
— Кевин мне поможет.
— Как вам угодно, — сказала Ханна. — Остались финальные приготовления и можно будет приступать. Я начну со вступления, и дам знать, когда камера переключится на вас, — она с теплой улыбкой посмотрела в камеру подняла руку в жесте, указывающем на гостей. Она снова повернулась к ним, чтобы убедиться, что они поняли условный сигнал, и опустила руку на колени. — Хотите воды?
— Не откажусь, — сказал Кевин.
Ханна дала команду персоналу, но вдруг заметила что-то, что заставило улыбку сойти с ее лица, Жан повернул голову в направлении ее взгляда. Эмбер и несколько операторов столпились вокруг ноутбука, она обеими руками держалась за громоздкие наушники и смотрела в монитор как заколдованная. Ханна прокашлялась, бросила тихое извинение и направилась к своей съемочной группе. Не успела она пройти и половину пути, прежде чем один из мужчин бросился ей наперерез и увел в сторону. Жан слышал, как они активно переговаривались, но не смог разобрать ни слова, спустя мгновение Ханна поспешила к Эмбер.
— Это не сулит ничего хорошего, — тихо произнес Жан.
— Вряд ли это имеет к нам какое-то отношение, — сказал Кевин.
Его голос был невозмутимым, в отличие от взгляда, который он бросил
через всю комнату на Эндрю и Джереми. Они наблюдали за суматохой, но Эндрю хватило мгновения, чтобы почувствовать на себе взгляд Кевина. Он отмахнулся от него с безразличным видом. Джереми тоже заметил, что он на них смотрит. Уловив в глазах Кевина молчаливый вопрос, он проверил свой телефон. Спустя несколько секунд он беспомощно пожал плечами, это должно было обнадежить: если «шлюшки» ещё не взрывают его телефон сообщениями и звонками, значит, Кевин прав, и с ними это происшествие никак не связано. Вполне могло быть, что это очередной шумный инфоповод для Ханны, за который она возьмется, как только они покинут телестудию.
Эмбер опустила руки и сдвинула наушник с одного уха. Она бурно жестикулировала в сторону экрана, объясняя, на что смотрит, и Ханна сжала ее плечо то ли в знак благодарности, то ли в знак ободрения, когда она уходила.

— Следи за ситуацией и держи меня в курсе, — авторитетно сказала она, направляясь обратно к своему креслу. Она уже почти вернулась, когда вспомнила, зачем отходила.
— Сейчас принесут воду, и потом начнем.
Она с извинением улыбнулась гостям, устраиваясь поудобнее, но от огонька, вспыхнувшего в ее глазах, Жану стало не по себе. Какая бы новая история ни разворачивалась, она вызывала в ней голод, который мог сделать ее бестактной и алчной в погоне за сенсацией.
— Прошу прощения за это, — сказала она. — Может, начнем?
Поскольку Эмбер была занята, одному из сотрудников пришлось принести стаканы с водой. Он поставил их на столик, а затем он поспешил вернуться на свое место между камерами. Как только его команда подала сигнал готовности, он махнул Ханне рукой и начал отсчет.
— Добрый день, Лос-Анджелес, и добро пожаловать в специальный выпуск программы «Последние известия с Бэйли», — сказала Ханна, демонстрируя камерам свою идеальную улыбку. — Я Ханна Бейли. С сегодняшнего утра до начала сезона НСАА Экси осталось две недели. Присоединяйтесь к нам этим вечером в восемь тридцать, чтобы узнать, как обстоят дела в разных уголках страны. На Среднем Западе в последнюю минуту произошли изменения в тренерском составе, поэтому в начале года нас ожидают определенные потрясения. Миннесота и Айова выйдут на связь с последними новостями, не пропустите.
— Сегодня у нас есть кое-что особенное, — сказала Ханна, направив взгляд на другую камеру. — Сейчас со мной в студии два самых громких имени первого дивизиона Экси – Кевин Дэй из Университета Пальметто и Жан Моро из Университета Южной Калифорнии.
Она указала на них широким жестом. Жан не сводил с нее взгляда, зная, что Кевин обыденно посмотрел в сторону камеры, улыбнувшись и признательно кивнув головой.
— Эти бывшие Вороны тут, чтобы помочь нам отдать дань уважения легендарной команде и подготовить к тому, что ждет нас в этом сезоне. Кевин, Жан, спасибо, что присоединились к нам сегодня.
— Спасибо, что пригласили, — сказал Кевин с теплотой, от которой у Жана по коже поползли мурашки. — И спасибо вам и вашим зрителям за терпение в этом году. Приватность, которую вы предоставили нам этим летом, была чрезвычайно любезной.
— Конечно, конечно, — сказала Ханна, потянувшись к нему, словно намеревалась накрыть его руку своей.

— Я даже не могу представить, каким было для вас это лето. Мы все скорбим, — сказала она, окинув Жана горестным взглядом. — И я знаю, что мы давили на вас, чтобы вы горевали вместе с нами, но, очевидно, наши отношения с Рико Мориямой очень далеки от тех, что были у вас двоих.
— Хоть мы на время и ушли в тень, но не отгородились от мира полностью, — сказал Кевин. — Мы видели все эти благодарности и добрые пожелания, а также форумы, посвященные его лучшим играм. Это было... — он сделал паузу, подыскивая нужные слова. Жан не был уверен, делает ли он это напоказ или Кевин борется за то, чтобы найти лучшую ложь. — трогательно, в хорошем и плохом смысле, — продолжил он. — Осознавать, насколько глубоко эта утрата потрясла всех нас. Знать, что мы не одиноки, переживая это горе.
Жан почувствовал вкус крови. Он не был уверен, прокусил ли он внутреннюю сторону щеки или это был горький привкус зверских воспоминаний. Он потянулся к лицу, чтобы проверить, но вспомнил, что повсюду были камеры. Он прижал кончики пальцев к губам вместо того, чтобы засунуть их в рот. Этого движения оказалось достаточно, чтобы привлечь внимание Ханны, и она обратила на него сочувствующий взгляд.
— Отдельная благодарность тебе, Жан, за то, что ты сегодня с нами, — сказала она. — Мы потребовали невероятного, пригласив тебя сегодня, связав твое дебютное интервью с таким серьезным разговором, но мы рады возможности наконец-то пообщаться с тобой.
Если бы он заговорил, то его, вероятно, просто вывернуло бы наизнанку, но он пообещал быть здесь и вести себя прилично. Жан тяжело сглотнул, борясь с тошнотой, и сказал только:
— Да.
— Может, начнем с Рико? — спросила она, глядя на них. — Немного мрачновато, конечно, но, кажется, лучше начать с трагической ноты и закончить на светлой, говоря о вашем будущем.
— Конечно, — сказал Кевин.
— Эта история берет свое начало в противоречивом противостоянии между непобедимыми Воронами Эдгара Аллана и Лисами Университета Пальметто. Удивительное зрелище, — заметила Ханна, протягивая руку Кевину. — А победу на последней секунде одержал никто иной, как Кевин Дэй. Мы могли бы провести весь день, разбирая эту игру, но так как у нас мало времени, нам придется сосредоточиться на ее неожиданной развязке.
— Любопытная формулировка, — сказал Кевин. В ответ на ее жест он пояснил: — Называть развязку неожиданной. У Лисов был несомненный потенциал до этого матча, включая одно из лучших соотношений побед и

поражений в стране. Как только мы смогли победить Университет Южной Калифорнии, Вороны должны были понять, что к нам стоит относиться серьезно.
— Не обижайтесь, — запоздало сказала Ханна. — Лисы выиграли, безупречная череда побед Воронов была разрушена, а Рико Морияма был госпитализирован с открытым переломом руки.
То, что она опустила информацию о том, как и почему он пострадал, не вызвало удивления, Жан сразу понял, за кого она болела в том матче. Тем не менее, это было смелое упущение, учитывая, что Эндрю стоял в другом конце комнаты.
— Через несколько часов Эдгар Аллан сообщил, что его тело было найдено в одной из башен Эвермора, — Она сделала паузу, давая этим словам осесть в тишине, а затем продолжила. — Ты смог поговорить с ним после матча, Кевин?
— Нет, — сказал Кевин. — Мы перебросились парой слов во время игры, но позже — ничего.
— Мне кажется, спрашивать об этом неуместно, но расскажи нам, — сказала Ханна. — Как ты узнал? Каково было услышать, что его больше нет?
Голос Рене в трубке, просящий Жана выключить телевизор и подождать, пока она сможет связаться с ним. Сообщение Джереми, его звонок, «его больше нет». На мгновение Жан вспомнил вес кофейного столика, который он бросил в телевизор, и впился ногтями в тыльную сторону ладони. В одно мгновение его бросило в жар, а в следующее – в холод. Он тихо произнес на французском:
— Я не должен быть здесь.
Кевин положил свою руку поверх руки Жана, чтобы скрыть следы от ногтей в виде полумесяцев, которые Жан оставлял на своей коже.
— Не отключайся, — сказал Кевин так же тихо, и Жан заставил себя ослабить мертвую хватку. Кевин посмотрел на Ханну, которая наблюдала за ними с театральным сочувствием, и наконец сказал: — Это вызвало опустошение.
Она издала полный сострадания вздох, и Кевин убрал руку, собираясь с мыслями. Лучшее, что ему удалось, – это медленно и с заботой произнести:
— Он был моим братом. Когда мы росли, единственное, что имело значение, – это будущее, которое мы собирались построить вместе. Мы отдалились друг от друга после моей травмы и перевода, но он все ещё был неоспоримо важен для меня. То, что его больше нет, кажется нереальным даже сейчас.
— Если бы Вороны выиграли или если бы он не повредил руку, — начала Ханна.

Это немного оживило Кевина, и он плавно вклинился:
— Я бы предпочел не рассматривать подобные варианты. Я знаю, что вы не нарочно, но таким образом бремя его смерти ложится на нас: на Лисов за их впечатляющую победу и на Эндрю за то, что он сделал все возможное, чтобы спасти жизнь Нила. И я не приму возражений по поводу последнего, — добавил Кевин, заметив, что Ханна слегка опешила. — Жизнь Нила была в большой опасности.
— Ты действительно считаешь, что Рико целился в него, а не в пол? — сказала Ханна с явным недоверием.
— Да, — без колебаний ответил Кевин. Вместо того, чтобы спорить с ней, Кевин наклонился чуть ближе и жестом воззвал Ханну выслушать его. — Я скорблю о нем, но не могу не возмущаться системой, которая привела его к смерти. Вы не понимаете, каково это – быть Вороном: неослабевающее давление, требующее быть идеальным, удушающее влияние наследия, которое отягощает каждый ваш шаг. Именно это обстоятельство стоило Рико жизни, как и многим другим Воронам этим летом.
— Трагический год для многих, — согласилась Ханна. — Уэйн Бергер, Коллин Дженкинс и Грейсон Джонсон также покончили с жизнью этим летом. Четыре жизни, разрушенные прошлым. Почти шесть, если верить слухам, — добавила она, бросив взгляд в сторону Жана. — В апреле этого года из Университета Пальметто до нас дошли печальные известия. Я не буду настолько жестока, чтобы спрашивать, правда ли это, но скажу, что рада видеть тебя по-прежнему с нами и надеюсь, что сейчас ты в лучшем состоянии.
— Да, — сказал Жан. Тяжелый взгляд Кевина затянулся, и Жан заставил себя добавить: — Спасибо.
— Пятым, несомненно, мог стать Зейн Ричер, — сказала Ханна. — Подробностей по этому вопросу было относительно мало, но мы получили новую информацию, которую необходимо рассмотреть. В частности, твою роль в этом деле, Жан.
Она не знала о январе, не знала о нарушенных обещаниях. Она не знала. Не могла знать.
— Я не понимаю.
— В июне этого года мы связались с сотрудниками Эдгара Аллана, чтобы узнать, как Вороны адаптируются к новому тренеру. Неудивительно, что все молчат, — заметила она, бросив взгляд в сторону камеры. — Но нам удалось узнать кое-что интересное от старшего врача Джозайи Смоллса: в тот день он позвонил семье Ричер только потому, что ты сказал ему, что Зейну нужна помощь, — она немного подождала на случай, если он решит ответить до того, как она озвучит сам вопрос: — Как ты узнал, что он в опасности?

Кевин жестом попросил его ответить, и Жан произнес уклончиво:
— Я просто знал.
— Жан, — сказал Кевин.
— Я не буду отвечать на этот вопрос, — сказал Жан по-французски. —
Неправильно делиться их персональной информацией с посторонними. Кевин пристально посмотрел на него и вслед за Жаном перешел на
французский.
— Как ты узнал?
Жан бросил тревожный взгляд на Ханну.
— Он был влюблен в Коллин. Он стал другим после того, как... — слова раздирающе колючим комом застряли в горле. Жан с трудом сглотнул и попытался договорить: — После всего, что произошло, новость о ее смерти уничтожила бы его окончательно, по крайней мере, я так думал. Я должен был попытаться.
Кевин на мгновение задумался, затем повернулся к Ханне и сказал по- английски:
— Коллин и Зейн были отношениях, — если он и заметил обвиняющий взгляд Жана, который тот послал ему за предательство, то не соизволил отреагировать. — Жан опасался, как Зейн воспримет новость о ее смерти, особенно учитывая нестабильность Воронов этим летом.
— О, какое трагическое откровение, — сказала Ханна, прижав руку к сердцу, как будто правду было тяжело это слышать. — Я уверена, что его семья очень благодарна тебе за заботу. Тебе удалось поговорить с ним после его выписки из больницы, Жан?
— Нет, — ответил Жан.
Она немного подождала, словно ожидая чего-то большего. Когда Жан просто уставился на нее, Ханна перешла к более агрессивным методам:
— Извини за бестактность, но почему ты его спас? — она успокаивающе подняла руку, прежде чем он успел ответить. — Мы все, конечно, безмерно благодарны тебе за это, но Вороны в этом году сделали тебя мишенью для общественного осуждения. Ты мог бы просто отвернуться. Никто бы не узнал.
— Мне все равно, что они обо мне говорят, — сказал Жан, слишком обиженный, чтобы следить за своим тоном. — Они имеют полное право ненавидеть меня за то, что я перевелся именно тогда и именно в эту команду. Я не держу на них зла и не считаю, что они должны за это умирать. Кто ты такая, чтобы намекать на подобное?
— Жан, — сказал Кевин с улыбкой, которая говорила о том, что Жан испытывает его терпение. Ханне он сказал: — Простите его, он очень вспыльчив.

— Это был некорректный вопрос, — сказала Ханна без капли сожаления. — Виновата я.
— Но это любопытно, не так ли? Безудержная агрессия, — уточнила она, когда ни один из них не ответил. — Кевин тоже перевелся из Эдгара Аллана, хотя и на зимних каникулах. Всем известно о вражде Воронов с Университетом Пальметто, которая ещё больше усугубилась после окончания последнего сезона, но они никогда не обращали свое негодование конкретно на Кевина.
Кевин обратил на нее безмятежный взгляд.
— Ты хочешь спросить «почему», — сказал он, и это было почти впечатляюще, каким учтивым тоном он выдвинул это обвинение.
Ханна улыбнулась и признала:
— Виновата. Некоторые из слухов довольно хреновые, простите за мой фр-... за мое сквернословие, — закончила она, бросив взгляд на Жана. — Не мог бы ты сегодня прояснить ситуацию, чтобы уладить недоразумение?
Жан метался между инстинктивным отказом и подозрением на то, что в этот раз обязан был ответить. Если он откажет ей в ответах, которых она так жаждала, будет ли он считаться человеком, враждебно настроенным? Не противоречит ли это требованиям в его контракте и обещанию вести себя прилично на публике? У него была всего пара головокружительных секунд на то, чтобы прийти к решению, прежде чем со стороны Кевина послышалось тихое «Ха». Однако это прозвучало достаточно громко, чтобы привлечь внимание Ханны, и она отвела взгляд от Жана.
Кевин не стал дожидаться приглашения к разговору.
— Простите, просто неожиданный ход разговора. Я меньше всего ожидал, что вы купитесь на слухи Воронов, особенно если учесть, что вы освещали новости Троянцев последние шесть лет. Я думаю, одобрения Университета Южной Калифорнии должно быть более чем достаточно, чтобы положить конец этим спорам.
— Даже такой ярый фанат, как ты, должен признать, что Университет Южной Калифорнии тоже иногда ошибается, — заметила Ханна. — Они неоспоримо вызывают уважение за то, с каким энтузиазмом справляются со сложностями и работают над собой.
— Это не их ошибка, — сказал Кевин. — Вороны перешли все границы, а у меня едва хватает терпения на их утомительные выходки. Они должны тратить меньше времени на то, чтобы пытаться очернить Жана, и больше времени на восстановление своей слабой линии обороны. Они потеряли своих ведущих игроков, — настаивал он, — Зейн выпустился, Жан перевелся, а Грейсон...

Кевин не стал доводить эту мысль до конца, а лишь слегка махнул рукой, в жесте что поделать. Позволить камере запечатлеть эту его бессердечную сторону было чем-то беспрецедентным. Жан не был уверен, винить ли в этом водку или то, что Ханна набросилась на Троянцев. Он наступил Кевину на ногу в знак молчаливого предупреждения, но Кевин продолжал:
— У них не осталось действительно ценных игроков.
Ханна забарабанила ногтями по ручкам своего кресла, рассматривая его. — Редкое удовольствие - стать свидетелем такого ярого заступничества
с твоей стороны, Кевин.
— Я потерял Рико этой весной, — сказал Кевин. — Жан – единственный
брат, который у меня остался.
Эти слова оказались больнее, чем Жан мог ожидать, учитывая, сколько
лет прошло, но у него было всего лишь мгновение, чтобы прийти в себя, ведь Ханна продолжала:
— Раз уж мы заговорили о братьях, давайте вернемся к Грейсону Джонсону.
Жан перестал дышать. Кевин произнес:
— Возможно, ещё слишком рано.
Ханна кивнула в знак согласия, но не сдалась.
— Все остальные Вороны, которых мы потеряли этим летом... ушли по
своей воле, — сказала она после недолгих поисков подходящего эвфемизма. — Грейсон – единственное исключение: он проехал два часа на север в Лос- Анджелес из Сан-Диего. По всем признакам, младший брат Грейсона, Лукас – тоже Троянец, – и Жан были последними людьми, с которыми он разговаривал перед смертью.
Она уделила Жану все свое внимание.
— Что он сказал тебе, и понял ли ты тогда, что это был крик о помощи? «Я знаю, где ты играешь. Я знаю, где ты живешь.»
У Жана онемело лицо.
— Я не хочу говорить с вами о Грейсоне.
— В рапорте, поданном в службу безопасности кампуса, говорится, что
ты вступил в перепалку с Грейсоном за пределами Золотого Корта, но решил не выдвигать обвинений. Однако тренер Риманн подал жалобу, чтобы запретить ему появляться на территории университета. Необычайно решительный и агрессивный шаг со стороны университета, не находишь? Должно быть, это был настоящий конфликт. Из-за чего вы поссорились?
Зубы, подумал Жан. Он смутно ощутил, как Кевин схватил его запястье, чтобы Жан не попытался вцепиться себе в горло. Для него не имело значения, сможет ли камера зафиксировать это или нет. Ханна изучала руку Жана с

нездоровым интересом. Жан медленно втянул воздух и задержал дыхание, грубое «Кто тебя теперь защитит?» в воспоминаниях сменилось на чересчур спокойное «Грейсон больше никогда тебя не потревожит». Жан заставил себя ослабить хватку и позволил Кевину прижать его руку к обивке.
Троянцы избили бы его до полусмерти за то, что он так грубо отстаивал свою позицию, но любые муки были бы лучше, чем эти.
— Я не буду говорить о нем с вами. Не спрашивайте меня больше.
— Я просто думаю...
— Ханна, — сказал Кевин тоном, который сразу же заставил ее
замолчать. — Хватит.
Она смотрела то на одного, то на другого, взвешивая варианты. Жан ни
капли не доверял ее взгляду, но в конце концов она кивнула и откинулась в кресле.
— Тогда мы будем меньше говорить о Воронах и больше о тебе. Жан Моро, — сказала она, словно впервые пробуя на вкус его имя. — Бывший игрок Воронов Эдгара Аллана, ныне член Троянцев Университета Южной Калифорнии. От тройки до двадцати девяти, сохранив при этом свою метку, — она жестом указала на левую скулу. — Ты был признанным членом Свиты с тех пор, как тебя впервые заметили в Эдгаре Аллане, но тренер Морияма оградил тебя от давления публичных выступлений. Языковой барьер?
Эта ложь была как нельзя кстати.
— Да.
— Родился в Марселе, — сказала она, пересчитывая факты по пальцам.
— В четырнадцать лет ты иммигрировал в Соединенные Штаты, чтобы учиться у Тэцудзи Мориямы, а в шестнадцать лет присоединился к составу Воронов. С прошлого года ты официально имеешь двойное гражданство – США и Франции. Необходимый шаг, я полагаю, если ты надеешься играть вместе с Кевином в сборной США.
Она дала ему немного времени на то, чтобы высказаться, но он молчал, и затем спросила:
— Когда в последний раз ты был дома?
— Это мой дом, — сказал Жан.
— Но твоя семья все ещё во Франции, — заметила она. — Твои родители,
Эрве и Хлоя, и твоя младшая сестра Элоди.
Услышать здесь ее имя было настолько неожиданно и некстати, что у
него перехватило дыхание. Он оцепенело смотрел на нее, а она изучала его лицо в поисках реакции.
— Я нахожу несколько любопытным и, пожалуй, грустным, что ты не нашел времени навестить их. За пять лет многое может произойти, не так ли?

«Ты думал, что ты особенный?»
— У Воронов нет семей, — сказал Жан. — Это был не мой выбор. Ханна выглядела искренне обескураженной этим комментарием,
поэтому Кевин быстро добавил:
— Как ты знаешь, Вороны по контракту обязаны оставаться в Эдгаре
Аллане на каникулах. Неважно, из Франции ты или из Вашингтона; от тебя требуется забыть обо всех остальных и сосредоточиться только на своей команде до самого выпуска. Это беспощадный регламент, призванный обеспечить полную преданность команде.
— Невероятная жертва, — сказала Ханна и послала Жану ещё один пристальный взгляд. — У тебя хотя бы была возможность поговорить с ними по телефону?
Она не просто так настаивала на этом. Жан знал это, но не понимал, к чему она клонит. В животе клокотало от осознания, что это не предвещало ничего хорошего, но все, что он мог сделать, это сказать «Нет».
Ханна сцепила руки и постучала указательными пальцами по подбородку. Она взвешивала, как далеко стоит зайти, прикидывала, не наступил ли момент, чтобы надавить на него, и в конце концов все же спросила:
— Ты знаешь, что твои родители были арестованы Интерполом час назад? О, подумал Жан. О нет.
Ему стало дурно. Он чувствовал, как тошнота разгрызает его желудок,
кромсает легкие на пути к горлу. На рьяном французском Жан запротестовал: — Я пока не могу ответить на это заявление. Я не знаю, как много им
известно.
И тут Эмбер произнесла на безупречном французском:
— У нас на ноутбуке есть Le Monde, если вы хотите отойти на минутку
и прочитать статью. Насколько мы можем судить, она ещё не попала в международные новости.
Жан уставился на нее, не веря собственным ушам. Она неверно истолковала его тревогу как удивление и лучезарно улыбнулась.
— Меня попросили присутствовать при этом интервью на случай, если тебе понадобится переводчик, но ты предпочел Кевина.
Она снова жестом пригласила его подойти и сказала:
— Не хотите ли прерваться и просмотреть ее? Поскольку это интервью в записи, мы можем отредактировать ролик так, чтобы переход был плавным.
Жан обернулся к Кевину и сделал единственное, что мог: он перешел на японский и сказал:
— Не заставляй меня делать это.

— О, — сказала Эмбер на изумленном английском. — Это не французский.
Кевин проигнорировал ее и ответил по-японски:
— Пусть Джереми выведет тебя на улицу подышать воздухом. Я сообщу Ханне, что мы не будем отвечать ни на один из этих вопросов. Если она откажется уступить, мы уйдем. Я сообщу Джереми о решении в любом случае.
Жану не нужно было повторять дважды. Эмбер повернулась к своему компьютеру, когда он встал, думая, что Жан поддался любопытству, но тот прошел мимо, направляясь прямо к Джереми. Джереми двинулся ему навстречу, выглядя, мягко говоря, очень встревоженным, но Эндрю перехватил его первым. Он одним движением оттолкнул Джереми с дороги, и Эндрю направился к двери. Жану было абсолютно все равно, кто пойдет с ним, лишь бы кто-то пошел, поэтому он последовал за Эндрю к выходу из студии.
Жан понятия не имел, как они добрались из этой комнаты до парковки. Он не помнил, как они ехали на лифте. Он не знал, пришлось ли Эндрю выписываться у стойки регистрации. Он просто внезапно осознал, что его руки лежат на капоте машины Джереми, а он пытается втянуть воздух в сдавленные легкие. Каждый вдох, казалось, застревал в горле. Может быть, он задохнется здесь и наконец-то избавится от этого жалкого существования.
Кулак Эндрю с силой обрушился на его спину, и Жан наконец смог сделать глубокий вдох. Эндрю несколько мгновений слушал, как он дышит, прежде чем сказать:
— «Кое-что связывало», — с такой яростью, что Жан понял: он издевается над чьим-то неудачным выбором слов.
Эндрю запустил пальцы в его волосы и с силой дернул, наклоняя голову Жана так, чтобы разглядеть раны на шее, и требовательно спросил:
— Джонсон когда-нибудь прикасался к Нилу?
Жан не хотел говорить о Грейсоне, но мысли об этом животном были единственным, что способно было заглушить боль от осознания, что его семья разрушена. Ханна знала об Элоди, но как много она знала? Заявлял ли Lе Monde о ее пропаже, или они знали, что она...
— Нет, — сказал Жан. Эндрю лишь смотрел на него, размышляя об истинности этого краткого ответа. Жан закапывал мысли о сестре так глубоко, как только мог, чувствуя, как сердце разрывается на куски, было невыносимо вновь хоронить ее. — Нет. Это было бы неуместным наказанием для такого человека, как он. Его непростительным преступлением было своеволие и неповиновение перед лицом своих хозяев.
— Ты подразумеваешь, что при других обстоятельствах это было бы уместно.

Взгляд Эндрю был настолько тяжелым, что, казалось, мог раздавить его. По одному его виду Жан понял, что это была не столько забота о самом Жане, сколько его внутренняя ответная реакция на насилие. Возможно, нервы Эндрю все ещё были на пределе в связи с судом, но Жан предположил, что более вероятной причиной было то, что Нил не пострадал только чудом. Тон Эндрю, когда он сказал «Просвети меня», был ровным, почти скучающим, но Жан не обманулся.
— Тебе, как никому другому, не следовало бы спрашивать.
Жан впился большим пальцем в запястье Эндрю и провел по руке до локтя.
Эндрю отдернул руку, и Жан наконец смог выпрямиться. Он потирал затекшую шею, слабо приглаживая волосы пальцами, и не упустил из виду, как взгляд Эндрю снова переместился на его горло. Жан, в свою очередь, посмотрел на повязки на его руках, которые Эндрю носил не снимая. Он скучал по тем дням, когда не замечал эти нелепые аксессуары.
Жан хорошо помнил глубокое удовлетворение в голосе Рико, когда тот рассказывал Жану о том, что он раскопал в Калифорнии. Вернее, кого: давно потерянного брата, который чувствовал, что закон настигает его и готов на все, чтобы вырваться из-под следствия. Доставить его в Южную Каролину не составило труда, а дальше Дрейк Спир знал, что делать.
Уничтожение вратаря, в которого так фанатично верил Кевин, не давало Рико покоя несколько недель. После того как стало известно о насилии над Эндрю, Рико навязчиво собирал все статьи об этом, которые только мог найти, и развешивал их над своей кроватью. Получив в январе полный отчет от Пруста, он стал ещё счастливее. На мгновение Жану показалось, что он снова чувствует холод лезвия, срезающего с его спины тонкие полоски кожи. Изголодавшиеся слова Рико «Прочти ещё раз с начала» так громко прозвучали у его уха, что Жан машинально оглянулся через плечо. Воспоминание о том, как ногти впиваются в кожу головы, приближая его лицо к жуткому лезвию, было настолько острым, что Жан проверил свои волосы на наличие крови.
Он не мог оставаться в этих мыслях, поэтому сказал:
— Ты украл у нас Кевина.
— Он сам себя украл.
— Ты назвал его своим в лицо Рико. «Мои вещи», — напомнил он Эндрю.
Жан не поехал на интервью с Кэти Фердинанд, но это не спасло его. Долгие часы, проведенные в Эверморе, ничуть не смягчили ярость Рико, и Жан впоследствии пропустил два дня тренировок, восстанавливаясь. — Ты не имел права позариться на него. Я мог бы... — каким-то образом он вовремя

проглотил «рассказать тебе, чем это обернется». Жан сжал руки в кулаки и с усилием переключил внимание на холодное выражение лица Эндрю.
Тишина, повисшая между ними, оказалась мимолетной.
— Испорти мне сюрприз. Нил убил Джонсона пока был в городе?
Это было несвоевременное напоминание о том, что Лисы знали правду
о Мориямах благодаря Кевину. Жан не должен был удивляться тому, что эта светловолосая крыса тоже знает секреты Нила, но все же бросил на Эндрю настороженный взгляд, раздумывая, что ответить. Единственным разумным ответом была ложь, но она ни к чему не привела бы.
Наконец он нехотя сказал:
— Он нанял людей своего дяди, чтобы они разобрались с этим.
Эндрю попросту не умел выглядеть обеспокоенным. Он отвернулся и
достал из кармана пачку сигарет. Жан попытался выхватить пачку, но Эндрю вовремя отвел руку, спокойно сказав:
— Единственное предупреждение: попытаешься ещё раз - лишишься руки.
— Ты идиот, — обвинил его Жан. — В прошлый раз ты едва успел спасти его. В следующий раз, когда кто-нибудь на него набросится, тебе с твоими прокуренными легкими останется только смотреть, как он умирает. Я бы не доверил его тебе, если бы знал, что ты настолько безответственный.
— Запиши это в список вещей, о которых тебя никто не спрашивал, — сказал Эндрю, прикуривая.
Жан нахмурился, доставая свой телефон. Он не удосужился сохранить номер Нила, но тот все ещё был единственным не зарегистрированным номером в его истории звонков. Жан уставился на него, борясь между необходимостью и желанием любой ценой избежать этого разговора. В конце концов он закрыл глаза и набрал номер. Прошло три гудка, прежде чем Нил ответил простым: «Нил».
— Суд ещё не скоро, — сказал Жан на французском. — Почему их уже арестовали?
Нил на мгновение замолчал, а потом лишь растерянно спросил:
— Что?
Жан объяснил суть западни, которую подстроила Ханна, а затем сказал: — Предполагается, что они выступают связующим звеном между нами,
но расследование по делу Мясника все ещё продолжается. Что я могу сказать, если пока не могу указать на него?
— Нельзя сейчас заявлять о своем неведении, если потом они собираются использовать тебя в качестве свидетеля, — размышлял Нил. — Это поставит под сомнение твою репутацию. Попроси оставить тебя в покое, пока

ты приходишь в себя после их ареста, и не делай никаких заявлений, пока можешь. Я пока все разузнаю.
Не лучшее решение, но оно должно было сработать. Жан повесил трубку, и в это же время на телефон Эндрю пришло оповещение. Эндрю пролистал последнее сообщение, прежде чем положить телефон рядом с рукой Жана. Это было сообщение от Кевина: Ханна пообещала идти по сценарию до конца интервью и отправила Эмбер за ними.
Жан предпочел бы, чтобы она продолжила в том же духе и у них появился веский повод уехать, но он ничего не мог с этим поделать. Он отошел от машины и направился к двери. Эндрю не спешил следовать за ним, выкраивая время, чтобы докурить сигарету, но у входа он нагнал его, и они вместе вошли внутрь. Эмбер ждала у стойки, не переставая улыбаться, и выглядела так, словно Жан от них и не уходил.
Обратный путь в студию был слишком коротким, и Джереми поймал взгляд Жана, когда тот переступал порог. Жану придется позже извиниться за то, что он вел себя неподобающим образом после обещания достойно представлять Троянцев, а пока он вернулся на свое место на диване и сел рядом с Кевином.
Кевин устало произнес на японском:
— Нам нужно учитывать последствия. Я больше никогда не буду давать интервью.
— Не лги. Тебе слишком нравится звук твоего голоса, чтобы отказаться от этого.
Кевин согласился, слегка пожав плечами.
— Ты готов?
— Будет ли иметь значение, если я скажу «нет»?
Кевин не стал отвечать и улыбнулся Ханне, которая внимательно
наблюдала за ними.
— Мы готовы попробовать ещё раз.
— Хорошо, хорошо. И извините за такой вопрос без предупреждения, —
добавила она, подумав. — Мы с Кевином уже сняли несколько рекламных интеграций, так что давайте вернемся на несколько шагов назад и попробуем новый ракурс. — Она дождалась кивка Жана, а затем обратилась к своему продюсеру. Тот дал команду, и Ханна обратила свою победную улыбку к камере. — В эфире «Последние известия с Бейли». Мы остановились на том...