8 глава
Джереми
Джереми стоял оперевшись на багажник своей машины в аэропорте Лос- Анджелеса и ковырялся в пустом стаканчике из-под напитка в поиске уцелевшего кусочка льда. Его мобильник то и дело звенел из-за сообщений «шлюшек», но он не обращал на них внимания. Единственным действительно важным оповещением, которое требовало незамедлительного ответа, был лай лисы – такой рингтон стоял на номере Кевина. Последнее сообщение пришло ему несколько часов назад, однако Джереми из принципа старался не брать телефон в руки, чтобы проверять время. В воздухе загрохотал взлетающий самолет, подавив нескончаемые гудки машин в пробке перед аэропортом. Джереми нашел еще один кубик льда, который мог раскрошить, вытер руки о шорты, и в конце концов сдался. Быстрое нажатие кнопок – и экран засветился. Джереми выпрямился, как только увидел часы. До прилета Кевина оставалось слишком мало времени, чтобы идти внутрь аэропорта, поэтому он высыпал остатки льда на асфальт, оставляя их таять на жаре.
Он уже почти ушел с парковки, когда наконец услышал звонок от Кевина. Джереми остановился в сторонке, чтобы отправить в ответ восторженное сообщение, и ускорил шаг, убрав телефон в карман.
Визит Кевина все еще казался чем-то нереальным несмотря на то, что он должен был вот-вот появиться. Их дружба всегда была чудом, учитывая большое расстояние между их университетами. Он виделся с Кевином лично не более полдюжины раз: прошлой весной, когда они играли против Лисов, в полуфинале и финале против Воронов во времена его первого и второго курса. Все остальное общение происходило по переписке, они справлялись о делах друг друга после матчей и делились мнениями о соперниках, с которыми им обоим предстояло столкнуться на пути к финалу. Кевин больше года не выходил на связь после того, как сломал руку, но перевод Жана подарил их дружбе второе дыхание.
Это было их первое воссоединение вне поля, но все-таки дружеской встречей это было не назвать. Кевин был здесь, чтобы представить Жана миру и помочь сгладить возможные негативные последствия этого. Он планировал остаться в городе всего на две ночи, а в воскресенье утром вернуться домой.
Джереми хотелось, чтобы Кевин задержался подольше, хотя он понимал, чем обусловлены такие временные рамки. Он хотел показать ему Лос- Анджелес во всей красе, ведь если этот визит пройдет успешно, то, возможно, ему удастся убедить Кевина прилететь снова. Джереми сам мог бы навестить его в Южной Каролине, но когда он в последний раз гуглил Штат Пальметто, то обнаружил впечатляющее отсутствие нормальных развлечений. До зоны выдачи багажа было рукой подать. В кармане у Джереми лежала распечатка с информацией о рейсе Кевина, но она ему была не нужна – он просмотрел ее столько раз, что запомнил все мельчайшие детали. Он по привычке взглянул на экраны над багажными каруселями, совершенно точно зная, что Кевин навряд ли взял много вещей в такую короткую поездку. Затем он направился туда, где мог получше рассмотреть толпу выходящих людей. Это вызывало забавное ощущение дежавю, поскольку Кевин летел той же авиакомпанией, что и Жан несколько месяцев назад.
Мысли о Жане заставили его проверить свой телефон на наличие сообщений от Кэт или Лайлы. На этой неделе Жан был более угрюмым, чем обычно, и Джереми, честно говоря, не был уверен, что его больше беспокоило – предстоящее интервью или визит Кевина. Джереми собирался спросить об этом не меньше полдюжины раз, но каждый раз, когда ему выпадал такой шанс, он вспоминал жестокое откровение Жана: «Я просто хотел, чтобы он умер». Лучшее, что он мог сделать – это приглядывать за ними обоими и надеяться, что они благополучно переживут выходные.
Джереми заставил себя переключить внимание на приближающуюся толпу и спустя минуту заметил Кевина, идущего по тоннелю. Джереми подозревал, что Кевин был не один, но не знал, чем был его спутник. Даже если бы Кевин не признался этим летом, что не стал бы выезжать за пределы кампуса в одиночку, он сказал «мы» этим утром, когда садился на свой рейс в аэропорте северной части штата. Джереми не спрашивал, потому что это не имело для него значения – он с радостью прокатил бы по городу хоть весь состав Лисов, если бы это значило, что Кевин будет здесь ради Жана.
Он поднял руку, привлекая внимание Кевина, а тот известил своего спутника, прежде чем они сменили курс. Толпа наконец расступилась настолько, что стал виден невероятно низкорослый вратарь Лисов. Джереми похлопал Кевина по спине, как только тот оказался рядом, и приветливо кивнул Эндрю Миньярду. Скучающий взгляд Эндрю почти сразу же скользнул мимо
него, поэтому Джереми без тени вины переключил все свое внимание на Кевина.
— Рад, что ты наконец-то здесь! — улыбнулся он. — Как прошел перелет?
— Ничем не примечательный, — ответил Кевин. — Мой телефон еще не переключился. Который час?
— Примерно половина восьмого. Я могу сначала заехать с вами в отель, если вы хотите разместиться там, в ином случае мы приглашаем вас отдохнуть у нас. Сомневаюсь, что вам выпала возможность перекусить из-за времени рейса, — протараторил он и подождал, пока Кевин помотает головой. — Отлично! Скоро ужин. У нас дома есть вода и пиво, или ты предпочитаешь что-нибудь другое?
— Обычно водку, — сказал Кевин, — Но я могу обойтись и пивом.
— Я знаю, где мы можем ее купить. — заверил его Джереми. — Другого багажа нет? Хорошо, машина снаружи.
На двоих у них была одна ручная кладь, и Эндрю забрал ее у Кевина на пешеходном переходе, чтобы положить на заднее сиденье рядом с собой. Как только Кевин пристегнулся на пассажирском кресле, Джереми повез их в сторону Университета Южной Калифорнии. Он включил кондиционер, и жестом намекнул Кевину отрегулировать его по своему усмотрению. Джереми старался сосредоточиться на дороге, а не на бледных шрамах на тыльной стороне левой ладони Кевина, но теперь, когда он узнал, кто сломал Кевину руку два года назад, в груди у него все сжалось от тревоги.
— Расскажи мне, что нового, — попросил Джереми. — Как дела в команде?
— Ужасны, как всегда, — последовал кислый ответ. — Но вне поля они в два раза бесполезнее, чем на нем, так что я потерплю их еще два года.
Джереми почувствовал необходимость сказать:
— Не мешало бы дать им поблажку, знаешь? Они ведь твои товарищи по команде.
Кевин нетерпеливо отмахнулся.
— Это делает их бесчисленные промахи менее простительными, а не наоборот. Лисы всегда знали, какого я о них мнения. Я не буду приукрашивать факты, чтобы пощадить их чувства.
— Скучная заезженная пластинка, — произнес Эндрю. — Они научатся не замечать тебя, как это сделал я.
Кевин опустил зеркальце на козырьке, чтобы лукаво взглянуть на Эндрю, и его претенциозное «попытался сделать» заставило Джереми взглянуть в зеркало заднего вида. Он изучал невозмутимое выражение лица Эндрю, гадая,
в чем дело, но в конце концов тот отвел взгляд. Кевин с самодовольной улыбкой поправил козырек.
— Ты очень хорош, — бросил Джереми через плечо, надеясь разрядить возникшую в машине напряженность.
Кевин кивнул.
— Он будет играть в национальной сборной.
Джереми оглянулся, с интересом изучая лицо Эндрю и пытаясь
проследить его реакцию, но вратарь, казалось, был невозмутим. Он смотрел в окно, как будто уже прекратил разговор, и Джереми задумался, была ли эта реакция проявлением скуки или скромности. Если бы на заднем сидении сидел кто-либо другой, он бы склонился ко второму предположению, но сейчас там сидел никто иной как Эндрю, про которого за последние пару лет он услышал достаточно слухов, поэтому сомневался. Для человека с такой внушительной репутацией подобное безразличие казалось невозможным, но он знал людей с не менее сложным темпераментом. Например, Жана.
— Жан тоже ненавидит Экси, — сообщил он.
— Это не имеет значения, — сказал Кевин. — У него нет другого выбора, кроме как играть.
— В течение двух лет - да, — согласился Джереми. — Интересно, чем он займется после выпуска? — Он подождал несколько мгновений, ожидая, что Кевин поделится с ним своими соображениями, но, конечно, Кевину нечего было добавить. Джереми не стал зацикливаться на этом и просто сказал: — Он считает, что у нас есть реальный шанс занять победить в этом году.
Это заявление возымело почти магический эффект – Кевин с энтузиазмом ухватился за новую тему, и остаток пути они провели, изучая список потенциальных претендентов на первое место. В родном округе Университета Южной Калифорнии было только два университета, которые представляли какую-либо угрозу во время осеннего сезона, но ни один из них не смог бы выбить Троянцев из чемпионата. Добраться до финала не было проблемой, но Троянцы год за годом спотыкались у финишной черты.
Из-за внутренних проблем в команде Воронов никто не мог предугадать, чего от них стоит ожидать, но тем не менее Джереми все еще воспринимал их как сильных противников. Они слишком долго были на вершине, чтобы сдавать позиции сейчас. Конечно, они нашли бы способ объединиться и спасти свою репутацию, хотя бы назло тем, кто ликовал на фоне их горя.
Пенсильвания представляла собой очевидную угрозу, но не больше, чем Лисы. Хотя Ваймак и сдался под давлением, набрав более многочисленную команду в этом году, но он никогда бы не изменил свою политику подбора
претендентов. Оставалось только гадать, сможет ли прошлогодний слаженных механизм игры Лисов пережить шестерых новых буйных подростков.
— Только если Нил превратится в образцового человека, — ответил Кевин на любопытство Джереми, и тот попытался спрятать свой смех за кашлем. Косой взгляд, брошенный на него Кевином, не содержал в себе ни капли веры в этот трюк, но он не стал тратить время на обиды. — Новички объединились против него. Даже то жалкое подобие нападающего, за которого он так упорно боролся. Если он не сможет завоевать их уважение, Лисы могут с таким же успехом выбросить свои клюшки в мусорное ведро.
Джереми отложил этот важный инсайт на потом и сказал только:
— Кстати, о Ниле, я удивлен, что он не поехал с вами. Не то чтобы мы тебе не рады, — добавил он, обернувшись через плечо к Эндрю, — но я думал, что он захочет снова навестить Жана.
Ему потребовалась минута, чтобы понять – он сказал что-то не то. Он миновал еще один съезд, прежде чем почувствовал пристальный взгляд Кевина на себе. Джереми изучил его причудливо побледневшее выражение лица, и заметил, что наконец-то завладел и вниманием Эндрю. Сбитый с толку, Джереми заставил себя отвести взгляд от дороги.
— Я что-то не так сказал?
— Что значит «снова навестить Жана»? — спросил Кевин.
— Как это «что значит»? — Джереми вернул внимание дороге. — Он
был здесь в июне.
Кевин повернулся на сидении и посмотрел на Эндрю. Джереми рискнул
бросить взгляд в зеркало заднего вида, но Эндрю снова смотрел в окно с отсутствующим выражением на лице. Кевин дал ему несколько секунд, чтобы как-то прокомментировать ситуацию, и чертыхнувшись сел обратно. Мгновение спустя он достал телефон и поднес его к уху. Тот, кому он звонил, ответил через пару гудков, и Кевин разразился яростными ругательствами на французском.
Джереми предостерегающе вытянул руку в его сторону и твердо спросил: — Это Жан?
— Нил, — уточнил Кевин и продолжил отчитывать своего товарища по
команде. Что бы Нил ни сказал по этому поводу, это никак не улучшило настроения Кевина. Звонок был, к счастью, коротким, но Кевин, повесив трубку, выглядел так, словно готов был вышвырнуть свой телефон. К счастью, он вовремя вспомнил, в чьей машине находился. Немного успокоившись, он сжал телефон так, что побелели костяшки пальцев.
Джереми хотел дать ему время прийти в себя, но не удержался и спросил: — Как ты мог не знать?
— Нил не сказал нам, куда направляется, но мы предположили, что знаем, с кем он должен был встретиться. Он никогда не упоминал, что в этом замешан Жан. — Кевин бросил через плечо: — Он отказывается объясняться по телефону.
— Разумеется. — беззаботно ответил Эндрю.
Джереми огляделся в поисках способа разрядить обстановку.
— Его приезд был только к лучшему, — Джереми попытался его утешить.
— В те же выходные скончался Грейсон Джонсон. Прежде чем признать это самоубийством, полиция хотела накинуться на Жана, как на наиболее очевидного подозреваемого. Визит Нила – единственная причина, по которой у него было железное алиби.
Кевина это нисколько не успокоило, судя по тому, как зарылся лицом в ладонь.
Эндрю толкнул спинку сиденья Кевина.
— Защитник Воронов. Кем он приходился Нилу?
— Никем, насколько я знаю, — сказал Кевин. — Его... кое-что связывало
с Жаном.
От этой заминки Джереми стало дурно, и он не смог удержаться от
тихого:
— Ты знал?
— Не здесь, — предупредил его Кевин. Он имел в виду Эндрю на заднем сиденье, и этого было вполне достаточно для ответа.
Джереми проехал последние несколько миль в печальном молчании и был рад, когда наконец припарковался позади машины Лайлы. Они оставили сумку на заднем сиденье, так как Джереми собирался позже отвезти их в отель, но Эндрю достал из нее пачку сигарет, прежде чем выйти из машины. Он встряхнул ее и протянул Кевину.
— Здесь поблизости есть магазин? — спросил Кевин Джереми. — Ему пришлось оставить зажигалку на досмотре в аэропорте.
— О, можешь взять мою, — предложил Джереми и проскользнул мимо Кевина, чтобы снова открыть пассажирскую дверь. Кевин выгнул бровь, когда Джереми достал из бардачка пачку сигарет с гвоздикой, но тот только обезоруживающе улыбнулся. — Потребность в зажигалке привлекла ко мне больше людей в барах, чем природное очарование. Только прогуляйся потом немного, прежде чем войти, — попросил он, встряхивая зажигалку и передавая ее в протянутую руку Эндрю. — Лайла очень чувствительна к запахам.
Вместо ответа Эндрю взглянул на Кевина. Кевин кивнул и показал Джереми одобряющий жест, и Эндрю пошел вдоль по улице.
— Я что-то не то сказал? — спросил Джереми, когда Эндрю отошел на достаточное расстояние.
— Дело в Калифорнии, а не в тебе, — пояснил Кевин. — Слишком много воспоминаний, особенно сразу после суда над Аароном. Он будет в плохом настроении все выходные.
Джереми запер машину и повел Кевина по лестнице. Он снял ботинки, Кевин последовал его примеру. Кэт и Лейла ждали их в гостиной, обнимаясь друг с другом на диване. Кэт с энтузиазмом вскинула кулак в знак приветствия.
— Приветствую тебя, Ферзь. Я уже начала думать, что ты никогда не навестишь нас.
Джереми слушал их непринужденную болтовню вполуха. Он поймал взгляд Лайлы – она помахала рукой. Джереми отклонился назад, глядя в сторону кухни. Жан, должно быть, услышал, как хлопнула дверь – даже если бы он не услышал, приветствие Кэт было слишком громким. Но он так и не появился, и Джереми подумал, не стоит ли ему ускользнуть от Кевина и проведать Жана. Не будет ли это невежливо?
Кэт заметила, что он отвлекся.
— У нас есть кофе, если тебе нужно подкрепиться из-за смены часовых
поясов.
— Спасибо, — сказал Кевин, и Джереми ничего не оставалось, как
отвести его к Жану.
Жан стоял, прислонившись к раковине, и пил кофе. Джереми мог сказать
без преувеличения — он ушел в самый дальний угол комнаты только для того, чтобы максимально дистанцироваться от нежеланного гостя. Когда они вошли, он замер, поднеся кружку ко рту только наполовину, и его взгляд мгновенно устремился мимо Джереми к Кевину. Джереми искал намек на жестокость и злобу в его взгляде, но выражение лица Жана оставалось до удивления непроницаемым. Он не шелохнулся, когда Кевин пересек комнату и направился к нему.
Кевин взял кружку из его негнущихся пальцев и отставил ее в сторону. — Выглядишь лучше. Калифорния хорошо на тебя влияет.
Жан скривил губы.
— Ты мог бы звучать менее самодовольно.
— С чего бы? — спросил Кевин.
Вместо ответа Жан взял свою кружку. Кевин, проигнорировав это движение, продолжил разглядывать его.
— Твои волосы отросли настолько, что никто не должен заметить проблему, но ты мог бы хотя бы подстричь их до прежней длины, — не обращая внимания на грозный взгляд Жана, он продолжил, — у нас не будет
времени что-то сделать с этим утром, и я сомневаюсь в том, что кто-то работает в такое позднее время.
— Сейчас длина выглядит достаточно естественно, она придает его волосам объем и слегка растрепанный вид, — сказал Джереми. — Что-то на беззаботном, в стиле летних каникул. Мне нравится.
— Ты не помогаешь, — сказал Кевин и вернулся к Жану. — Покажи мне, что ты наденешь завтра.
Джереми нахмурился и начал пересчитывать по пальцам более подходящие приветствия.
— Рад тебя видеть, давно не виделись, надеюсь, ты хорошо устроился, слышал, твоей команде нравится, когда ты рядом.
Пропустив это мимо ушей, Кевин снова отпил у Жана кофе. Жан дал ему секунду на то, чтобы отставить кружку в сторону, прежде чем оттолкнул Кевина с дороги. Джереми пришлось подвинуться, чтобы пропустить их, после чего он последовал за ними по коридору в спальню. Жан распахнул дверцу шкафа, жестом указал на свою половину шкафа и сел на кровать, дожидаясь вердикта Кевина.
Кевин начал с одного конца и перешел к другому, слегка нахмурившись. Джереми отказывался верить, что он настолько разочарован их выбором, ведь Лайла собственноручно подобрала почти все, что теперь принадлежало Жану, но вдруг Кевин снял с вешалки рубашку и сказал:
— Не могу представить тебя в цветном. Кажется неестественным.
— Ты обрек меня на ношение золотого этой осенью, — сказал Жан. — Смирись с этим.
Кевин остановил выбор на четырех рубашках и принес их Жану для примерки. Две он отверг сразу, как только увидел в них Жана. Третья заставила его задуматься, и он сложил руки на груди, рассматривая ее с серьезным выражением лица. Джереми не понимал, в чем проблема: Жан выглядел в этой рубашке так же хорошо, как и в двух предыдущих.
Он чуть было не сказал то же самое, но в последний момент сумел сдержаться:
— Что случилось?
— Это закрытая студия, — ответил Кевин. — Освещение будет значительно отличаться от того, которое могло быть, если бы она была построена для зрителей. Надо будет посмотреть, как это выглядит при утреннем солнечном свете, чтобы знать наверняка. Попробуем еще.
Жан пробормотал какое-то ругательство себе под нос, но послушно переоделся. Как только он опустил руки, Кевин потянулся, чтобы поправить
воротник и расстегнуть две верхние пуговицы. Он заколебался, потом подцепил пальцем серебряную цепочку на шее Жана и потянул ее на себя.
— Это Рене, — сказал Кевин, но Жан лишь молча посмотрел на него. Кевин не стал требовать от него объяснений и отстранился.
— Пусть она будет на виду. Люди, которые, скорее всего, будут иметь к тебе претензии, вероятно смягчатся от такого. Тебе сейчас нужна любая поддержка, которую ты можешь получить.
— Мне все равно, — сказал Жан, снова убирая ее под одежду.
Кевин схватил его за руку, чтобы остановить.
— Мы пытаемся продать им тебя. Вернее, твой образ. Не усложняй нам
задачу. Он ненадолго застыл в ожидании возражений, затем отстранился и указал на рубашку.
— Оставь эту и еще одну. Мы сравним их утром.
Он положил третью рубашку на кровать Жана, а две другие отнес в шкаф. Джереми полагал, что Жан привык к властности Кевина после стольких лет совместной жизни, но все же взглянул на него, чтобы оценить его настроение. То выражение его лица, которое исчезло так же быстро, как и появилось, настолько изумило Джереми, что он отстранился от дверного проема. У Джереми не успел понять, что только что увидел; Жан почувствовал на себе его пристальный взгляд и по неосторожности встретился с ним глазами.
Возможно, Джереми следовало бы сдержать удивление, но он не ожидал, что Жан вздрогнет, словно его ударили. Тот резко отвернулся, тщетно пытаясь скрыть свою реакцию, и дернул пуговицы с силой, которой могло хватить для того, чтобы оторвать хотя бы одну из них.
— Будь осторожнее, — обиженно сказал Кевин. — Она может понадобиться нам завтра.
— Убирайся, — предостерегающе сказал Жан. Кевин что-то неодобрительно пробормотал и вышел из комнаты. Джереми задержался на мгновение, но намек на угрозу, прозвучавший во второй раз от Жана во фразе «Убирайся», заставил его поспешно ретироваться вслед за Кевином.
Джереми был сбит с толку, и он был рад подвергнуть Кевина восторженным вопросам Лайлы и Кэт, чтобы тот мог отвлечься. Жан не стал отрицать свою ориентацию, когда Джереми впервые поднял эту тему, и был скорее раздосадован, когда Джереми подразнил его насчет Лайлы в прошлом месяце. Этим летом его Джереми не раз ловил его на том, что он заглядывался на них, но в таких случаях он всегда быстро отводил глаза. Его поведение всегда было больше похоже на осторожность и избегание, чем на страх или ненависть к себе. Джереми не мог понять, почему только Кевин вызвал настолько бурную реакцию.
Что бы там ни было, этого оказалось недостаточно, чтобы Жан потом еще долго держался особняком. Он пришел вслед за ними через несколько минут, и Кэт с ликованием переместила всех на кухню, чтобы начать готовить ужин.
Джереми обратил внимание на время, стащив один из табуретов, и спросил:
— Может, проверить Эндрю? Его давно нет.
Лайла оживилась.
— О, он здесь?
— Вороны не путешествуют в одиночку, — сказал Жан.
— А ты видишь в этой комнате хоть одного Ворона? — спросила Кэт, не
поднимая глаз от своего миксера.
— Скорее всего, он не вернется, пока я не скажу ему, что мы едем в отель,
— сказал Кевин, — так будет лучше.
Лайла разочарованно вздохнула.
— Я бы с удовольствием пообщалась с ним. Он очень хорош.
— Он войдет в сборную, — сказал Жан.
— Как и ты, — сказал Кевин.
От такого безоговорочного одобрения со стороны Кевина Дэя у кого-
угодно другого подкосились бы колени, но выражение лица Жана оставалось каменным. Джереми быстро добавил:
— Если ты этого хочешь.
— Я — Свита, — сказал Жан тихо и без колебаний. — Я буду играть в той команде, за которой меня закрепят.
Кэт сразу уловила перемену в настроении Жана.
— Кевин! Помоги нам с арепами1. Жан покажет тебе, что надо делать, — она подтолкнула его локтем.
Когда Жан нахмурился в молчаливом отказе, она снова подтолкнула его.
— Заставь Ферзя засучить рукава, это пойдет ему на пользу. Нет ничего лучше, чем еда, к которой ты приложил руку.
— Я тоже могу... — начал Джереми.
— Ничего не трогай, — сказала Кэт, вытянув перед собой нож.
Кевин вскинул на него бровь, но Джереми замахал рукой возле шеи в
отчаянном: давай просто забудем об этом. Выражение лица Кэт говорило о том, что она была в двух секундах от того, чтобы перечислить все его провалы в готовке, но тут Жан поставил миску так, чтобы Кевин мог до нее дотянуться.
1 лепёшка из кукурузного теста или из кукурузной муки, занимающая важное место в кухнях Колумбии, Венесуэлы и Боливии
Джереми наблюдал, как Жан показывает Кевину, как формировать из теста арепу вокруг кусочков свежей моцареллы. Первая попытка Кевина не отличалась аккуратностью, но оказалась вполне сносной, однако Жан забрал у него миску, чтобы придать ей более четкую форму. Кевин отстраненно наблюдал за его работой.
— Когда ты научился готовить? — спросил он.
— Кэт учит меня, — сказал Жан. Он мог бы ограничиться этим, но, подумав, признался: — Мне нравится. Это заставляет забыть обо всем на время.
Он никогда не стеснялся присоединяться к Кэт на кухне, но впервые высказал столь откровенное мнение об их общем занятии. Нежная улыбка тронула губы девушки, и она послала Жану ласковый взгляд. Кевин изучал Жана так, словно не был уверен в том, кого перед собой видит: не с трепетом, а спокойно, заново оценивая человека, которого знал столько лет. На мгновение Джереми почувствовал, что между ними существовала целая пропасть, и от этого у него закружилась голова, а еще через мгновение он остро осознал, что слишком многого может попросту не понимать.
Кевин предложил Жану вторую арепу, подождал, пока Жан потянется за ней, и сказал:
— Я рад.
Жан застыл на месте, держа пальцы на тесте. Его челюсть на мгновение сжалась, пока он обдумывал возможные варианты ответа. В конце концов он ничего не сказал, но когда наконец обхватил пальцами маленькую лепешку, то вдавил костяшки пальцев в ладонь Кевина. Может быть, это было оптимистично, но Джереми расценил это как молчаливую благодарность.
Может, этим вечером Жан почувствовал себя более уязвимым, чем обычно, потому что несколько мгновений спустя он повернулся к Джереми.
— Он путается под ногами. Уведи его и покажи ему свой последний матч против Аризоны.
— Я не думаю, что Кевин хочет... — начала Лайла.
Кевин даже не услышал ее.
— Это была феноменальная игра, — сказал он с горящими глазами.
— Может быть, он простит твою оплошность, — добавил Жан, и
Джереми скорчил ему гримасу.
— Против Фейзера, — сказал Кевин. Тот факт, что он точно знал, о какой
игре говорит Жан, был в равной степени ужасен и восхитителен, и Джереми мог только молча смотреть на него. Кевин издал раздраженный вздох. — Ты лучше его во всех отношениях. Ты должен был впечатать его в стену.
Позже, в тот вечер, в гостиничном номере, он так и сделал, но Джереми не думал, что Кевину следовало это знать. Он проигнорировал «а-я-тебе- говорил» взгляд, который бросил на него Жан.
— В том-то и беда, когда играешь против знакомых. Они умеют отвлечь. — Отговорка новичка. — насмешливо сказал Кевин.
— Все мы неидеальны, — с улыбкой заметил Джереми.
Кевин не обратил на это внимания.
— Ты достаточно близок к этому.
У Джереми была всего секунда, чтобы насладиться этой похвалой, прежде чем Жан бросил на Кевина угрюмый взгляд и сдал его с потрохами:
— Джереми собирается поступать в юридическую школу.
У Кевина отвисла челюсть.
— Нет.
Он резко обернулся на Джереми, и Джереми едва успел возразить.
— Если для тебя это не принципиально, то я бы предпочёл не поднимать
эту тему. Это не просьба, — добавил он, заметив настойчивость Кевина. Тот продолжал смотреть на него так, словно Джереми его предал, но он благоразумно промолчал. Удовлетворенный, Джереми сменил тему: — Какие планы на завтра?
Наконец Кевин заговорил:
— Выставить Жана таким человеком, за которого хочется болеть. Неблагодарное занятие, — бросил он и проигнорировал испепеляющий взгляд Жана. — Пока мы придерживаемся сценария, все будет хорошо.
— Хорошо, — сказал Джереми, улыбаясь им по очереди. — Тогда нам не о чем беспокоиться!
— Смотри не сглазь, — вмешалась Кэт. — Иди постучи по дереву.
— Где-нибудь в другом месте, — многозначительно добавил Жан. Джереми оттолкнулся от стола.
— Тогда мы с Кевином быстренько сбегаем в магазин. Вам что-нибудь
нужно? — Он подождал, пока Кэт бегло осмотрит холодильник и даст отрицательный ответ, затем поймал взгляд Кевина и направился к двери. Они остановились у входа, чтобы снова обуться. Кевин забрал у Джереми связку ключей после того, как тот запер за собой дверь, и осмотрел брелок путешественника.
— Я бы хотел, чтобы ты учился в Университете Южной Калифорнии. Было бы здорово играть с тобой все эти годы.
— Я не был бы собой без Эдгара Аллана, — напомнил Кевин, возвращая Джереми ключи. — Все, чем я являюсь и что у меня есть сегодня – все благодаря жизни в Эверморе.
— Вплоть до сломанной руки, — тихо выдохнул Джереми, когда они тронулись в путь. Кевин потер тыльную сторону левой ладони и ничего не сказал. Джереми не хотелось портить то хорошую настроение которое они создали на кухне, но, когда в разговоре промелькнули Вороны, устоять было трудно. Он нервно барабанил руками по бедрам, прежде чем, наконец, спросить снова: — Ты знал о Грейсоне?
Кевин не дрогнул.
— Все вороны знают ту или иную версию этой истории.
«Не спрашивай» — подумал Джереми, но как он мог не спросить?
— Он когда-нибудь... он ведь тебя не...?
— У него не было причин, — Кевин уловил смысл в неловком вопросе,
хотя Джереми и не пытался как-то его скрыть. — Я не это имел в виду, — сказал он скорчив лицо, и Джереми пристально посмотрел на него, подыскивая слова получше. — Гнездо процветает за счет насилия, но каждое назначенное наказание рассчитано и исполняется с определенной целью. Неудовлетворительные результаты на тренировках, пропущенные удары, неспособность заблокировать нападающего или опередить защитника – всегда есть провоцирующий фактор.
Джереми отказался это слушать.
— Ничто не может оправдать то, что с ним случилось.
Кевин открыл было рот, но передумал и отвернулся. Джереми, честно
говоря, не был уверен, что было хуже: то, что Вороны считали себя правыми, причиняя Жану такую ужасную боль, или то, что Кевин их оправдывал. Ему стало тошно, когда он спросил:
— Почему ты ничего не сказал этой весной, когда они разрывали его на части?
— Потому что я знаю, что лучше не загонять Жана в угол. — Я не понимаю.
— Ты понимаешь, — возразил Кевин.
— Ни черта я не понимаю.
— Жан не может предать их. Он не знает, как это сделать. Ему легче предать себя. Если бы весной я высказался и обвинил университет Эдгара Аллана в поощрении такого насилия, Жан посчитал бы опровержение моих слов своей обязанностью. Он бы взял всю вину на себя, даже если бы его это погубило, и признал бы любые оправдания Воронов. Мне уже приходилось это слышать, — настоял он, когда Джереми начал спорить. — Я не собираюсь слушать это снова.
Джереми так сильно хотелось возразить. Он вспомнил о том, как Жан вздрагивал при каждом упоминании тренера Мориямы и Рико; о том, как легко,
быстро и резко он настаивал, что сам заслужил все, что с ним случилось. Он вспомнил затравленный взгляд Жана и хриплое «Ты не можешь спасти меня от того, что уже произошло, и ты никому из нас не помогаешь, пытаясь раскопать эти могилы».
Это было так жестоко, что Джереми не мог дышать.
— Только не говори мне, что ни один Ворон не поддержал бы его, если бы он сказал правду. Я в это не поверю.
— Ты даже не знаешь, в чем заключается правда, — сказал Кевин, и в его голосе послышалось разочарование.
— Мне все равно. — Джереми отмахнулся, резко дернув рукой. — Ему было шестнадцать.
Кевин состроил гримасу.
— В Западной Вирджинии это возраст согласия. Нет жалобы – нет преступления, и жалоб никогда не будет.
Джереми захотел уйти как можно дальше от Кевина, но Кевин схватил его за руку, заставив остановиться. Джереми вырвался из его хватки и пристально посмотрел на него, но за «Джереми...» Кевина последовало лишь жалкое молчание.
Джереми наблюдал за напряженным выражением его лица и тенью в глазах и понимал, что Кевин борется сам собой, чтобы наконец довериться ему. Джереми тоже сомневался: он не хотел, чтобы Кевин выдавал секреты Жана, но отчаянно хотел понять убогий менталитет Воронов.
В конце концов Кевин сказал только:
— Молчание – это единственный способ дать Жану возможность высказаться. Он не обязан участвовать в собственном падении. Это нехорошо и несправедливо, но это лучшее, что мы можем сделать.
— Он заслуживает большего. — поспорил Джереми. — И ты знаешь, что я прав.
— Он заслуживает покоя. Вот почему он здесь.
— Этого недостаточно.
— Это больше, чем все, что он когда-либо получал.
Джереми молча изучал его.
— А что насчет тебя? — спросил он наконец. — Они тоже причинили
тебе зло, и я думаю, что его было больше, чем ты обнародовал. Пара колких слов весной, — произнес он, постукивая пальцами по тыльной стороне ладони Кевина. — Но с тех пор ничего. Я бы предположил, что это проявление доброты, чтобы избежать ссоры, пока Эдгар Аллан оплакивал смерть Рико, но я больше так не думаю. Ты ведь тоже не будешь им противостоять, правда?
— У меня нет причин противостоять, — ответил Кевин. — Все, чего я хочу и в чем нуждаюсь, еще впереди. Оглядываться назад – пустая трата времени.
— Справедливость – не пустая трата времени.
— Меня не волнует справедливость. Все, чего я хочу в жизни – это играть в идеальную игру. — Помолчав, он добавил:
— И знать, почему ты поступаешь в юридическую школу. Тебе место в сборной США, как и мне, но они не смогут подписать с тобой контракт, если ты не будешь закреплен за профессиональной командой. Только не говори, что хочешь завязать. Я тебе не поверю.
— Закрыли тему, — напомнил ему Джереми. — Одного кошмара хватит на сегодня.
Этой попытке соскочить не было оправдания. Может быть, позже он простит себя за беспечность, учитывая их недавний разговор, но сейчас взгляд, который Кевин бросил на него, заставил Джереми отступить на два шага. Зеленый сигнал светофора дал ему повод развернуться и уйти, и он успел дойти до входной двери винного магазина, прежде чем Кевин догнал его. Джереми жестом пригласил Кевина войти первым, но тот остановился рядом с ним.
— Джереми, — настаивал Кевин.
— Пообещай мне, что защитишь его завтра, — попросил Джереми. — Это все, о чем я прошу.
Выражение лица Кевина говорило о том, что он не позволит Джереми навечно замять эту тему, однако в итоге Кевин выдохнул:
— Я обещаю.
Джереми не смог выдавить из себя улыбку, но он знал, что Кевин этого и не ждал.
— Спасибо. Ты хороший друг, Кевин. Надеюсь, ты это знаешь.
— Мы с ним не друзья.
— Но ты мой друг, — сказал Джереми и повторил: — Спасибо тебе. Кевину потребовалось всего несколько минут, чтобы найти на полках
нужную бутылку, и обратный путь до дома прошел в гробовой тишине. Вместо того чтобы взять свой напиток в дом, Кевин остановился возле машины Джереми и сказал:
— Это на завтра, — Джереми открыл двери, чтобы Кевин мог поставить бутылку на пассажирское сиденье, и они с пустыми руками направились к дому. Джереми сделал вид, что не заметил любопытного взгляда Лайлы, когда они вернулись без пакетов, но устроился рядом с ней за столом.
— Пахнет восхитительно, — сказал он, жестом приглашая Кевина занять место рядом с ним.
— Разумеется это восхитительно, — радостно ответила Кэт. — Мы же приготовили. Зацените.
Джереми понял только несколько слов из рецепта блюда, которое они пробовали, но это было не важно. Здесь было уютно и безопасно, и Джереми мог позволить себе ненадолго забыться.