7 глава
Джереми
Лукас вернулся в понедельник утром. Джереми считал, что возвращать его на корт еще слишком рано, но Лукас принял именно такое решение; состав был достаточно многочисленным, чтобы Риманн мог позволить ему приходить в себя столько времени, сколько понадобится. Джереми лишь раз попытался заговорить с Лукасом наедине, но Лукас отказался что-либо слушать. Как только Джереми позвал его, третьекурсник поднял руки в протесте.
— Только не ты, кэп. Я не способен слышать это от тебя.
Возможно, ему следовало проявить настойчивость, сказать все те избитые фразы, которые имели вес только в подходящие дни, но Джереми безмолвно передал Лукаса на попечение Коди. Если Лукасу не нужна его помощь, Джереми сосредоточится на Жане. Все были заняты тем, что пытались всячески опекать Лукаса, поэтому Джереми не был уверен, что кто- то еще заметил, что за целый день Жан ни разу не приблизился к Лукасу ближе, чем на десять футов. Как ему это удавалось, когда между ними в раздевалке было всего несколько шкафчиков – Джереми не знал. Он хотел было спросить об этом Жана на перерыве, но не смог пробиться через безостановочную болтовню Кэт.
Когда тренировка закончилась, Лукас даже не задержался, чтобы принять душ. Он снял с себя экипировку, надел повседневную одежду и вышел за дверь, а Трэвис и Хаою поспешили за ним. Душевая была окутана неловким молчанием, поэтому Джереми не удивился тому, что его товарищи по команде ушли быстрее, чем обычно. Коди и Ксавьер держались в стороне. Ксавьер дождался, пока они останутся только втроем, и наконец выключил душ.
— Он тебе хоть что-нибудь сказал? — спросил Ксавьер.
— Он не захотел со мной говорить, — признался Джереми.
— Ты винишь его? — Коди прошлись обеими руками по бритым волосам.
Заметив, что Джереми наблюдает за ними, они неловко пожали плечами. — Откуда ты знаешь, что у него на душе? Может, если бы это был Брайсон...
— Какого черта, Коди? — вмешался Ксавьер. — Хватит.
Коди поморщились, но продолжили.
— Я просто хочу сказать, что его потеря совершенно иная. То, что
помогло Джереми справиться с горем – это не то, что сейчас нужно Лукасу. Ему не помогут воспоминания о Грейсоне во времена их лучших отношений, когда Лукас так отчаянно пытается понять, почему и кем он стал, пока его не было рядом. Ему нужно поговорить не с тобой, — повторили они, бросив взгляд на Джереми, оценивая его реакцию. — А с Жаном.
— Ни за что, — сказал Джереми.
Коди нахмурились, и Джереми придал своим словам больше силы:
— Это окончательное решение, Коди.
Жан не стал говорить о Грейсоне даже с ними. Джереми ни за что не
попросил бы его поговорить по душам с братом этого человека. Джереми никогда бы не заставил Жана рассказать об этом, но он знал, что Грейсон сделал с ним в Эверморе. Правда читалась в том, как Жан избегал любых разговоров об этом, в том, как он вцеплялся в собственное горло, когда имя мелькало имя Грейсона, в отвратительных укусах, оставленных Грейсоном на его коже, когда он выследил его на корте.
То, что пазл в голове Лайлы собрался, было неизбежно, и от того, что она поняла все так быстро, у Джереми сжалось сердце. Они едва успели начать сезон, как она загнала его в угол, требуя подтверждения, и Джереми не смог солгать ей, когда она первой высказала свои догадки. Он полагал, что Кэт догадалась в то время, пока Лайла переваривала эту ужасную новость, но у остальных не было такого же легкого доступа к жизни Жана. Возможно, если бы они увидели его травмы, то тоже сообразили бы, но Жан старался прикрывать шею на тренировках.
Коди задумчиво изучали его, и Джереми наконец сказал:
— Мне жаль.
Коди отмахнулись от него.
— Ты знаешь его, как никто другой. Я к тебе прислушаюсь.
— Спасибо, — сказал Джереми, и все трое наконец-то вышли из
душевой.
Они переоделись по-отдельности, и Джереми заметил, как они уходили,
когда отправился к корту, взяв с собой учебники. ***
У Жана, похоже, появился второй ученик: Мэдс стояла с Таннером у штрафной линии. Джереми не был уверен, каких именно результатов они пытаются добиться, но, судя по поведению Жана, тренировка явно не задалась.
Джереми понял бы, если первокурсники сдались и отступили, но двое просто ждали, пока он закончит их отчитывать, и только после этого попытались повторить упражнение.
Когда Мэдс в третий раз подряд полностью провалила задание, Ворон в Жане был готов вырваться наружу. К счастью для всех, Мэдс смеялась над чем- то, что сказал Таннер, и никто из них не заметил, как Жан занёс руку в намерении нанести удар. Сердце Джереми рухнуло в пятки, и он подскочил со скамейки, потрясенно раскрыв рот в надежде предупредить их, пока не поздно.
Жан вовремя опомнился. Он прервал замах до того резко, что отшатнулся на два шага назад и развернулся, после этого он рванул в сторону линии первой четверти. Таннер и Мэдс растерянно обернулись на его резкое отступление. Джереми показалось, что он услышал голос Таннера, эхом отразившийся от стены, но Жан лишь отмахнулся от него резким взмахом клюшки.
Первокурсники трусцой побежали собирать разбросанные мячи, но Джереми смотрел только на Жана, который шагом нарезал короткие круги туда-обратно, пока наконец не заметил Джереми в стороне. Он подошел и встал напротив него, теперь их разделяла только прозрачная перегородка. От ходьбы его плечи немного расслабились, но разочарованное выражение лица осталось прежним. Джереми гадал, связано это с тем, что он злился на своих учеников за неудачи, на себя за то, что собирался навредить им, или на Джереми за то, что он пристально наблюдал за ним, а может, все вместе.
Они всегда знали, что Вороны способны на крайнюю жестокость, и Джереми не раз видел ролики с ужасными драками, которые затевал Жан на корте, но по-прежнему забывался. Последние несколько недель Жан упорно работал над тем, чтобы сдерживать свою агрессию, в связи с условиями его контракта с Троянцами. Он то и дело оступался – сбивал с ног Джереми, оставлял синяки на ногах Деррика, то и дело неосознанно ставил подножки, – но этот раз ощущался иначе.
Джереми задавался вопросом, что его довело: действительно ли Мэдс была до такой степени безнадежна, или Жан просто настолько погрузился в тренировки Воронов, что забыл, кто он и где находится? Учитывая то, чего он насмотрелся от Жана за это лето, Джереми склонялся к последнему варианту, но ему предстояло серьезно поговорить с ним позже. Джереми не мог подвергать риску своих товарищей по команде, как бы сильно Таннер ни хотел научиться трюкам Воронов.
— Будь помягче, — произнес Джереми, не уверенный, услышит ли Жан его через перегородку и через шлем, но понадеялся, что Жан хотя бы сможет прочитать по губам. Судя по тому, как Жан нахмурился, Джереми догадался, что он всё понял. Эта реакция была не самым обнадеживающим ответом, но
Джереми было необходимо поверить, что этого достаточно. Более того, ему было необходимо, чтобы Жан знал, что Джереми доверяет его благоразумию. Вместо того чтобы добиваться от Жана дополнительных гарантий, он поднял учебник французского языка так, чтобы Жан мог его видеть, и весело сказал:
— Салют!
Неважно, услышал ли его Жан, — хватило того взгляда, который он бросил на него, когда понял, что именно Джереми держит в руках. Он выглядел искренне растерянным, словно не верил, что Джереми всерьез собирается учиться, и это настолько выбило его из колеи, что он перестал злиться. Жан окинул его испытующим взглядом, но Джереми только кивнул в сторону ожидавших его первокурсников.
— Развлекайтесь!
Жан закатил глаза, разворачиваясь. Джереми рассмеялся, усаживаясь на скамейку и принимаясь за учебу, уверенный, что Жан достаточно спокоен, чтобы продолжать. Он отложил книгу в сторону и перешел к учебнику по подготовке к экзамену, на котором остановился. Через пять минут, не дочитав и первого предложения, Джереми выбросил книгу через плечо и вернулся к изучению французского.
Постепенно июль заполнился привычной рутиной. Лукас и Жан продолжали избегать друг друга, неспособные примириться, пока между ними оставался нерешенным вопрос о самоубийстве Грейсона. Спустя неделю после возвращения Лукас больше не сбегал с корта сразу после тренировки. Спустя две - он уже разговаривал со всеми, кроме Жана, но его безжизненная игра на площадке выдавала ложь в уверенном «все в порядке».
Жан тем временем отобрал еще двух троянцев для ежедневных тренировок: Себастьяна и Диллона. Поскольку Кэт и Лайле в августе пришлось бы подстраиваться под эти занятия, Джереми вызвался оставаться с ним на стадионе этим летом. Все должно было быть идеально: час сосредоточенной учебы до того, как он вернется домой, где будет без конца отвлекаться на друзей, но после трех дней, проведенных за одной и той же главой, Джереми стряхнул пыль со своего портативного проигрывателя компакт-дисков и принес на площадку аудио-уроки французского языка. Он ходил кругами, разговаривая сам с собой, спотыкаясь на незнакомых фразах и сложно произносимых словах. Когда Жан наконец заканчивал, они вместе отправлялись домой.
Иногда все четверо собирались за кухонным островком во время еды, с удовольствием перескакивая с одной темы на другую и наслаждаясь обществом друг друга. В те вечера, когда они смотрели фильмы, Жан уходил, больше интересуясь просмотром матчей Троянцев на своем ноутбуке. Убедить
его пользоваться гостиной, когда Лайла не включала игровые шоу, было делом нелегким, поскольку Жан был твердо уверен, что телевизор ему не принадлежит. Джереми оставался с ним в эти вечера, чтобы не только вспомнить лучшие игры своей команды, но и услышать откровенное мнение Жана.
Раз в неделю Жан, вроде как, звонил доктору Бетси Добсон. Жан звонил из комнаты, но никогда не закрывал дверь; кроме простого приветствия, Жан больше ничего не говорил. Он просто сидел за столом с телефоном у уха, перебирая браслет с вечеринки 4 июля и песчаный доллар, который подобрал когда-то давно. Джереми понятия не имел, как Добсон заполняет это время, но что бы она ни говорила, этого было более чем достаточно, чтобы испортить Жану настроение на весь оставшейся вечер. Джереми привык брать его с собой на позднюю пробежку по вторникам – другого способа вытравить из измученного товарища по команде накопленную ярость он придумать не смог.
Несколько раз в неделю Кэт похищала Жана на уроки езды на велосипеде: иногда они выбирались из дома еще до того, как утреннее движение на дорогах превращалось в хаос, а иногда ждали окончания часа пик, пользуясь длинными летними днями. В первые пару раз Жан выглядел так, будто всерьез сожалел обо всех жизненных решениях, которые привели его к этому, но с каждым следующим занятием он все более охотно выходил из дома. Двадцать второго числа Джереми наконец решился на самое простое сообщение Кевину:
«Мы всю неделю переживаем о том, что будет с Аароном. Как вы там держитесь?»
«Они растеряли всю бдительность еще неделю назад», — ответил Кевин.
Тот, кто говорит, что текст не может передать интонацию, никогда не писал Кевину Дэю. Джереми не смог удержаться от улыбки и быстро ответил:
«Ну кто может их винить?»
Точно зная, каким будет ответ, Джереми продолжил:
«Дай нам знать, если вам что-нибудь понадобится, хорошо?»
Следить за ходом судебного процесса на той неделе было задачей не из
легких. Репортеры не могли попасть внутрь, но они могли отслеживать, кто приходит и уходит из здания суда. Эндрю был одним из первых, кого вызвали для дачи показаний, и по удачному стечению обстоятельств, доктор Бетси Добсон пришла следом за ним. Джереми успел всего на пару секунд задуматься о том, как приятно наконец-то сопоставить в голове внешность Добсон с именем, как кто-то из журналистов оказался достаточно малодушным, чтобы сунуть камеру прямо в лицо Эндрю. Тот швырнул ее через половину улицы, и по его выражению лица было понятно, что он вполне готов
отправить репортера следом. Добсон каким-то образом удалось без жертв провести его внутрь.
Еще один репортер заглянул в Университет Пальметто за комментарием, но у тренера Ваймака не оставалось ни капли терпения на этих стервятников. В тот же день на стадионе были установлены баррикады, а все остальные фотографии Лисов, сделанные на той неделе, были сняты с расстояния около ста футов.
Кевин должен был явиться в суд во второй половине дня, но Джереми увидел фотографию в своей новостной ленте еще во время перерыва на обед: Эндрю спускался по лестнице, в то время как Кевин поднимался — максимально далеко друг от друга, насколько позволяла ширина лестницы. На полпути между ними оказался Нил, который стоял неподвижно, как камень, словно не зная, за кем из них ему идти. Ответ нашелся случайно: позже Кэт показала Джереми новостной сюжет: Эндрю ушел один, а Нил вошел в здание вместе с Кевином.
Джереми перепечатывал сообщение целых шесть раз, прежде чем наконец отправил Кевину простое:
«Ты в порядке?»
Он знал, что Кевин не сможет ответить до конца дня, пока его не отпустят, но к восьми вечера он уже перестал ждать. Тишина была достаточным ответом. Джереми поморщился и отложил телефон в сторону.
Лайла выключила звук на финальных титрах своего шоу и спросила:
— Все так плохо?
— Плохо, я думаю.
Джереми увидел выражение ее лица, потянулся к ней и позволил сжать
свои пальцы так сильно, что они чуть не посинели. Он всеми силами пытался звучать уверенно, когда сказал:
— Все образуется, Лайла. Я обещаю.
— Такое было бы впервые, — ответила она.
Помимо Кевина, единственным Лисом, вызванным для дачи показаний
на той неделе, был Николас Хэммик, который вступил в зрелищную перепалку со своими родителями, когда они прибыли в здание суда в то же утро. Охране пришлось практически тащить его по лестнице, и это задало тон всему остальному дню. Пресса продолжала послушно наблюдать за зданием суда и сообщать имена, но Джереми никого больше не узнал. По его мнению, это были свидетели, которые могли бы поручиться за Аарона Миньярда. Единственной неожиданностью оказалась девушка, которую недавно представили как подружку Аарона. Чирлидерша, которую Джереми точно не
видел в первый день заседания, но в дальнейшем она регулярно появлялась в новостях.
— Вердикта нет, — Тихий голос Жана отвлек Джереми от бесконечного скроллинга новостной ленты в среду.
Джереми поднял глаза и посмотрел сначала на Лайлу, которая читала, сидя в кресле, а затем на Жана, который предположительно смотрел матч, сидя на краю дивана. Впервые за всю неделю Жан заговорил о том, что происходит с Лисами. Джереми задавался вопросом, почему он не поднимал эту тему, было ли это безразличие или избегание, но учитывая, что Аарона судили за убийство насильника, но не решался спросить. Это было похоже на ответ, который запоздал на несколько дней, Джереми отложил телефон в сторону.
— Пока нет, — признался он. — Может, завтра?
Лайла отложила книгу и ушла. Джереми подумал, стоит ли ему последовать за ней, но меньше, чем через минуту она вернулась с расческой. Она легонько стукнула ею по его голове, а села на прежнее место.
— Иди сюда.
Когда Жан просто уставился на нее, но не двинулся с места, она властно указала пальцем на место перед собой:
— Желательно сегодня.
Жан с явным подозрением отнесся к ее намерениям, но все же опустился на пол перед ней. Как только она поднесла расческу к его непослушным черным волосам, он попытался ее отобрать.
— Я могу сделать это сам.
— Я знаю, что можешь, — сказала она, убирая расческу из его рук.
— Они почти отросли, — сказал он, подумав, что, возможно, именно это
ее беспокоит. Несмотря на эту угрюмую защитную позу, он потянулся к тем местам, где в мае, когда он переехал в Калифорнию, волосы выбивались из-за неудачной стрижки.
— Едва заметно, — согласилась она. Когда Жан не опустил руку, Лайла погрозила ему пальцем. — Ты же видишь, как мы с Кэт постоянно это делаем. Не заморачивайся, просто продолжай следить за игрой.
Жан неохотно уступил, и Лайла принялась за работу. Судя по напряженной линии его плеч, Жан провел следующие несколько минут, пытаясь разобраться в ее мотивах, вместо того чтобы следить за матчем. Если Лайла и заметила это, то никак не подала виду: на первый взгляд она была полностью сосредоточена на матче троянцев. Лишь отсутствие улыбки при эффектном трюке Кэт выдало ее. Молчание Жана было не менее красноречивым, и наконец Лайла не выдержала. Она отложила расческу и принялась перебирать его волосы пальцами.
— Если ты не научишься расслабляться, то сломаешься пополам, — сказала Лайла. — Расскажи мне о матче.
— Ты его смотришь, — заметил Жан.
— Очевидно, что мне приходится отвлекаться.
Жан немного поворчал в раздражении, но послушно начал разбирать
матч, повторяя и дополняя некоторые наблюдения, сделанные ранее, а затем перешел к комментариям в реальном времени, когда на экране все стало накаляться. До конца матча Жан не мог перестать думать о том, что ее руки лежат у него на голове; каждый раз, когда она меняла положение, его плечи напрягались в ожидании удара, который так ни разу и не последовал. Только на последней минуте игры он перестал заметно реагировать. Лайла вздохнула и наклонилась вперед, медленно обнимая его за плечи.
— Ты нас всех в могилу сведешь, Жан Моро.
— Не могу себе этого позволить, — сказал Жан. Он протянул ей пульт через плечо. — Я не буду досматривать.
Он неумело попытался сбежать от нее, но Лайла знала, что не стоит терять времени. Взяв пульт, она отпустила Жана, и он ушел не оглядываясь.
***
В четверг днем тренировка Троянцев была в самом разгаре, когда стало известно, что с Аарона Миньярда сняты все обвинения. Риманн вышел на корт, чтобы сообщить об этом, а Джереми, как только получил разрешение уйти, отправился написать сообщение Кевину. Ему пришлось вернуться в раздевалку, чтобы найти свой телефон, и на полпути он снял перчатки, чтобы иметь возможность нажимать на крошечные кнопки.
«Только что услышал новости – это фантастика! Мы так рады за него!!!» Ответ Кевина занял всего минуту:
«Неожиданно, если честно.»
Затем, Кевин прислал еще одно сообщение:
«Эндрю сжег бы дом судьи, если бы тот вынес обвинительный приговор. Может, он это знал?»
Джереми задумался, не было ли это шуткой. Он почти определился с ответом, когда пришли новые уведомления от Кевина.
«Весь месяц, пока они варились в этом, с ними было до ужаса тяжело иметь дело. Я рад, что все наконец-то закончилось.»
И после он не к месту добавил:
«Тренер отменил завтрашнюю тренировку»
Джереми рассмеялся.
«Хорошо! Найдите время, чтобы позаботиться друг о друге».
Он отложил телефон, прежде чем Кевин успел ответить, и трусцой побежал обратно на площадку.
***
3 августа Риманн приехал в Лион, чтобы забрать свою команду. Он нашёл сначала Джереми, а затем, когда тот оторвался от своего тренажера, отправился на поиски Жана. Никогда за четыре с лишним года работы с Джереми Риманн так не прерывал утреннюю тренировку. Даже тренер Лисински выглядела взволнованной, наблюдая, как он уводит двух игроков у нее из-под носа. То, что Риманн не отвел их в соседнюю комнату, а пошел дальше, еще больше встревожило Джереми. Они вышли на улицу, и только когда между ними и фитнес-центром осталось около двадцати футов, Риманн повернулся к ним.
— Я провел последний час за телефонным разговором с Эдгаром Алланом, — сказал он без предисловий. — Точнее, с ними и с компанией по грузоперевозке, пытаясь понять, как лучше решить этот вопрос. Вороны прислали тебе подарок, — пояснил он, с тревожным интересом изучая Жана. — Они оставили для тебя машину у Золотого корта.
Джереми уставился на тренера.
— Они купили ему машину?
— Прислали вместе с правами на нее, — сказал Риманн, и Джереми
оглянулся, чтобы понять, что об этом думает Жан. Его лицо не внушало оптимизма, но Риманн дал ему всего несколько секунд на ответ, а затем продолжил. — Предположительно, ты оставил ее в Западной Вирджинии, поэтому они взяли на себя расходы по пересылке.
Жан выглядел неважно, но удивления не было в его лице, поэтому Джереми, как мог, соединил все точки между собой.
— Она действительно твоя, да?
— Все Вороны получают машины, когда подписывают контракт с Эдгаром Алланом, — медленно произнес Жан. Джереми запоздало вспомнил, что Кевин говорил нечто подобное: ему дали машину, и он воспользовался ею, чтобы сбежать из Эвермора, когда Рико сломал ему руку. — Они должны были уничтожить ее, когда уничтожили все остальное. Почему они этого не сделали?
Джереми подумал о тетрадях Жана и сложил руки на груди.
— Может, она слишком дорогая, чтобы так опрометчиво поступить?
— Она даже лучше моей, — подтвердил Риманн. Джереми мог бы
сказать ему, что чья-угодно машина лучше, но Риманн унаследовал этот древний универсал от своего покойного отца и редко терпел шутки по поводу его очевидного изношенного вида. — Кто-то заплатил немалые деньги за то,
чтобы она попала тебе. Они отказываются оставить машину возле корта без твоего разрешения, а я уже дважды пытался перенести доставку, так что мне нужно, чтобы ты приехал и подписал акт о доставке.
— Они всю весну только и делали, что создавали нам проблемы, — сказал Джереми. — А теперь это? Почему именно сейчас?
— Наверное, это лучшее, что они могли предложить, — Риманн пожал плечами и повел их к своей машине. — Интервью с Жаном состоится на следующей неделе, и Эдгар Аллан знают, что они станут жаркой темой для обсуждения. Видимо, это такая откровенная взятка, чтобы он держал рот на замке и отмахивался от назойливых вопросов.
Жан никогда бы не стал спорить с тренером, но Джереми заметил выражение его лица, пока они забирались на заднее сиденье.
— Ты не согласен?
— Они знают, что я не буду высказываться против Воронов, — сказал Жан.
— Может, тренер Морияма знал, — Джереми не упустил из виду, как Жан вздрогнул при его упоминании. — Сейчас у них новое руководство, и тренеру Росси поручено попытаться как-то спасти их репутацию. Он начнет с пряника.
Первую половину поездки Джереми позволил Жану размышлять над этим, но более не смог ждать.
— Вообще-то, ты можешь. Ну, высказаться против них, — добавил он, когда Жан отказался смотреть на него. — Ты больше не Ворон, ты не обязан следовать их контракту и оправдывать ожидания. У тебя есть право рассказать о том, что с тобой произошло.
Жан прочистил горло.
— Мне нечего рассказывать.
— Я не говорю, что ты должен рассказывать людям больше, чем
считаешь нужным. Но ты должен установить и защищать свои собственные границы. Перестань позволять им рассказывать за тебя твою историю.
Он ждал, но Жан продолжал смотреть в окно, словно и не слушал. Джереми уставше вздохнул.
— Если не хочешь, то не обязательно переходить на личности. Даже если ты просто расскажешь, что не так в Эверморе, это снова вызовет массу обсуждений и заставит людей усомниться в том, что они слепо о тебе надумали. Расписание тренировок Воронов, запрет на общение с посторонними, жесткие планы питания... — Он замолчал, надеясь, что Жан самостоятельно продолжит этот список.
— Как давно ты знаешь Кевина? — спросил Жан.
— А? — Джереми моргнул. — Три года, плюс-минус? Нет, ближе к четырем. Они с Рико еще не были в команде, но присутствовали на нашем полуфинальном матче с Воронами на моем первом курсе. Они подошли к скамье, чтобы поздороваться после матча. К чему вопрос?
— Четыре года, — сказал Жан, — и ты узнал о расписании Воронов от меня. Об их ограничениях в питании, парной системе, наказаниях... от меня. За четыре года Кевин не решился рассказать ничего из этого даже тебе, и ты считаешь, я стану говорить такие вещи на камеру?
Джереми насупился.
— Он стал более честным с тех пор, как помог с твоим переходом. Может, он уже близок к тому, чтобы открыться.
— Иногда ты просто невыносим.
— Полегче, вы оба, — сказал Риманн спереди.
Его тон был спокойным, но плечи Жана все равно слегка напряглись,
когда он уловил недовольство в голосе тренера. Последняя минута поездки прошла в неловком молчании, и, когда они наконец подъехали к стадиону, Джереми увидел грузовик, который занимал необычайно много места. То, что водитель проехал через Лос-Анджелес, действительно впечатляло; то, что он преодолел крутые повороты в Экспозишн-парке – было чудом, граничащим с реальностью. Почему он не пересел на более компактный транспорт, когда его груз составлял всего одну машину, Джереми не знал.
Водительская дверь была открыта. Сам водитель стоял в снаружи, прислонившись спиной к сиденью, и курил, играя в телефоне. Он поднял голову, заметив движение в свою сторону, и моментально среагировал на появление Жана. Он отбросил сигарету в сторону, и спустя секунду на нее же и наступил, когда забирал с сиденья планшет с бумагами. Жестом указав на татуировку Жана, он протянул планшет, когда они подошли достаточно близко.
— Мару, — сказал он. — Распишитесь здесь, чтобы принять доставку. — Моро, — поправил Джереми.
— Именно так я и сказал.
Жан, слишком увлеченный чтением короткой формы, которую ему
вручили, казалось, ничего не заметил. Это выглядело как стандартная проверка транспортной компании: верхняя половина была посвящена пунктам о приеме и доставке, а в нижняя половина – инструкции о том, кому ее следует передать. На следующих страницах были вышеупомянутые бумаги на машину и сопутствующие документы, а на последней странице примечание, что машина больше не застрахована.
— Укажите любое время сегодня утром, — сказал водитель. — Я на час отстаю от графика.
Жан неторопливо написал свое имя в строке для подписи, и водитель убрал планшет обратно, как только Жан оторвал от листа ручку. Ключи Жана лежали на приборной панели. Водитель курьерской службы без лишних церемоний вручил их, прежде чем отправиться разгружать машину. Жан уставился на ключи в своей ладони, и на секунду показалось, что мысленно он находится где-то очень далеко отсюда.
Разгрузка машины заняла всего несколько минут. Риманн отвел Троянцев в сторону, чтобы грузовик наконец смог выехать. Хотя и было бы забавно понаблюдать, как грузовик будет выезжать с парковки, Джереми больше заинтересовал блестящий черный автомобиль, который он оставил позади.
— Это что, S4? — спросил он. — Неплохо.
Жан ничего не сказал, и Джереми в одиночестве направился осмотреть машину. После перевозки через всю страну она срочно нуждалась в мойке, но в остальном выглядела совершенно новой. Шины были в хорошем состоянии, и на них не было видно ни единой потертости. Единственным признаком того, что на ней когда-либо ездили, был маленький клочок бумаги на приборной панели. Джереми всмотрелся внутрь через лобовое стекло, пытаясь прочесть написанное вверх ногами. Это был корешок билета на краткосрочную парковку в аэропорту.
Он отступил назад, когда Жан и Риманн подошли к нему вплотную. Отстраненное выражение лица Жана заставило Джереми подумать, что он пришел сюда не по своей воле, он все еще держал свои ключи так, словно был в двух секундах от того, чтобы швырнуть их через всю стоянку.
— Эй, — начал Джереми. — Что не так?
— Мне она не нужна, — бросил Жан. — Мне ничего от них не нужно. Джереми знал, что тепло в его груди было некстати, учитывая, что Жан
был расстроен, но то, что он без колебаний отверг подачку Эдгара Аллана, было приятно. Он немного помолчал, раздумывая над ответом.
— Ты можешь просто продать ее, но повремени хотя бы неделю, чтобы все обдумать. А пока я совершенно не представляю, куда ее деть, — признался он, еще раз окидывая взглядом машину. — У нас дома не будет для нее места, пока там стоит моя машина, и здесь оставить мы ее не можем.
Риманн дал Жану минуту на размышление.
— Я мог бы оставить машину у себя дома, пока ты не решишь ее продать, — Риманн не мог не заметить напряженную неподвижность Жана, и бросил на него косой взгляд. — Но я возьму ее только в том случае, если ты разрешишь мне сесть за руль.
— Не могу допустить, чтобы моя машина стала для вас проблемой, тренер, — сказал Жан. — Я сам что-нибудь придумаю.
— Если бы это было проблемой, я бы не предложил такой вариант, — сказал Риманн. — Просто одолжи мне ключи до понедельника, чтобы я мог ее перевезти. Джереми знает дорогу на случай, если ты передумаешь и захочешь забрать ее. В противном случае машина может оставаться там столько, сколько потребуется. Я даже не замечу, что она там.
— Поверь, — сказал Джереми. — В гараже для нее как раз есть место. Жан колебался.
— Я не могу... — начал он, но не смог придумать решения лучше. Он
нервно теребил ключи, не в силах принять щедрость Риманна. Джереми протянул руку так, чтобы это не выглядело слишком настойчиво: скорее в молчаливом предложении, нежели требовательно. В конце концов, поморщившись, Жан отдал ключи, тихо пробормотав:
— Извините, тренер.
— Ты не должен извиняться за то, что я сам предложил, — сказал Риманн. — Да, тренер. Извините, тренер.
Джереми обменялся с Риманном полным боли взглядом, но только
спросил:
— Может, мы сами перегоним ее к Вам? Иначе, кто поведет Вашу
машину?
— Мы с Ади заберем ее в эти выходные.
Джереми кивнул в знак согласия и передал ему ключи.
— Спасибо, тренер. Мы обсудим какие есть варианты. Постараемся как
можно быстрее разобраться с этим.
Риманн положил ключи в карман и взглянул на часы.
— У них осталось всего тридцать минут в зале. Чем тащить тебя туда,
лучше выполните "десять через два" до перерыва.
Риманн придержал калитку открытой, и Джереми жестом пригласил
Жана проводить их до двери. В понедельник после визита Грейсона он убедился, что Жан знает код, и с тех пор позволял Жану им пользоваться, хотя они всегда приезжали сюда вместе. Он больше не хотел, чтобы Жан оказался в положении, из которого не сможет выбраться.
Они втроем отправились в раздевалку. Риманн пошел впереди них в свой кабинет, а Жан и Джереми отправились на внутренний корт, чтобы чередовать два круга вокруг поля с десятью подъемами по лестничным пролетам трибун. К четвертому подходу Жан, судя по появившемуся спокойствию на его лице, перестал переживать о сложившейся ситуации.
У Кэт были все шансы нарушить его спокойствие, когда Троянцы вернулись на Золотой Корт на ланч, но, к счастью для всех, у нее хватило сообразительности поговорить с Джереми наедине.
— У входа стоит машина Воронов, — она не стала ходить вокруг да около. Заметив озадаченный взгляд, который бросил на нее Джереми, она пожала плечами. — Не моя вина, что ты не в курсе многих теорий заговора вокруг Воронов! У каждого Ворона есть по одной такой машине, но они никогда не покидают Гнездо. И заметь, они должны быть одинаковыми. Каждый раз, когда происходит серьезное изменение дизайна корпуса, из-за которого машина первокурсника может выделяться, Эдгар Аллан просто продает и заменяет все машины на новые. Конченые ублюдки, — сказала она почти с восхищением.
— Это машина Жана, — признался Джереми. — Но он очень расстроен из-за этого. Давай просто будем осторожны, если об этом зайдет речь. Рано или поздно нам придется застраховать ее и зарегистрировать, но пока она останется у тренера.
— Я поговорю с Лайлой, — пообещала Кэт. — Мы что-нибудь придумаем.
Никто из них не заговорил о машине за обедом. Если не считать нескольких любопытных вопросов от троянцев о пропущенной утренней тренировке, никто не решил спрашивать большего. Джереми немного опасался, что Лукас узнает машину, но, похоже, он ее не заметил. Джереми почувствовал облегчение, за которым тут же последовала горечь. У Грейсона была точно такая же машина, но братья были настолько чужими друг другу, что Лукас даже не подозревал об этом.
Джереми подождал, пока закончится основная тренировка и Жан займется дополнительными, прежде чем отправить Кевину сообщение:
«Эдгар Аллан отправил машину Жана на Золотой Корт.»
«Мою доставили два дня назад» — Ответил Кевин несколько минут спустя. «Мои учебники и конспекты тоже. Я думал, тренеры продали их обратно в школу, но они все на учете.»
«О, здорово!» — Джереми ответил искренне, но не смог удержаться от вопроса:
«Они не повреждены?»
Кевин в ответ прислал фотографию: на заднем плане заставленная книгами полка, а на светлом письменном столе один учебник, открытый примерно на третьей странице. Если не считать знакомых пометок на полях, в остальном книга выглядела целой и невредимой. Джереми колебался между ответами, но было бы несправедливо преуменьшать восхищение Кевина той жестокостью, к которой он не причастен. Вместо того, чтобы упомянуть об уничтоженных конспектах Жана, он написал:
«Это здорово!»
«Они нас боятся» — отметил Кевин.
Кевин подтвердил догадки: автомобили были попыткой подкупить Свиту. «А им есть чего бояться?»
Кевин не торопился с ответом, а затем просто отправил:
«Посмотрим.»
«Тогда увидимся через неделю» — написал Джереми и отложил телефон
в сторону, чтобы продолжить наблюдать за игрой Жана.