Золотой Ворон

Джереми
Команда Юты была довольно шумной и уже много лет не представляла реальной угрозы, что давало такой редкий звездный час третьему звену Троянцев. В его состав входили преимущественно второкурсники, которые весь прошлый год сидели на скамейке запасных, а также несколько старшекурсников, которые оказывали поддержку по мере необходимости. Джереми предвкушал увидеть, на что они способны, – или испытывал предвкушение только до того момента, когда ужасающая жестокость Воронов испортила ему настроение.
Обычно Набиль выходил в стартовом составе на подобные матчи, но наступил Рамадан, и Набиль должен был соблюдать пост до октября. Он все еще мог тренироваться и играть, но чувствовал себя более комфортно и эффективно в качестве запасного игрока. Ананья выходила на поле в стартовом составе, а Набиль при необходимости заменял Тимоти во втором тайме. Джереми не имел к этому звену никакого отношения, как и Жан. Джереми не был уверен, благословение это или проклятие: он не был уверен, что сможет полностью сосредоточиться на игре, но у него не было ничего серьезного, что могло бы отвлечь его от мыслей о Лисах.
На третьем круге Троянцев капитан Ютов Микки Телси и вице-капитан Бруно Уинслоу ждали на домашней скамейке запасных. Джереми предположил, что помощники Ютов помахали им рукой, поэтому они с Ксавьером отправились выказать уважение.
Телси пропустил приветствие, чтобы сказать:
— Вы видели матч Воронов?
—Да, — сказал Джереми, обмениваясь легкими рукопожатиями с
соперниками. — Надеюсь, мы узнаем какие-то новости до начала матча.
— Это не имеет смысла, — сказал Телси. — Люди болели за них, знаете? Не поймите меня неправильно, было очень приятно наблюдать за их

унижением прошлой весной, но события этого лета были немного пугающим. Я действительно думал, что они соберутся с силами до начала сезона.
— Как бы они смогли? — спросил Уинслоу. — Летом люди устроили спектакль из их трагедий. В случившемся виноваты сами Лисы, — добавил он.
Когда Ксавьер нахмурился, Уинслоу продолжил:
— Держу пари, ты смотрел их интервью, как и я. Они искали драки, они ее получили, поэтому не могут строить из себя жертву.
— Чешешь языком – получаешь кулаком, — согласился Телси.
— Негатив Лисов понятен, — сказал Ксавьер. — Вороны начали свои нападки, еще когда Кевина перевелся. По крайней мере, их фанаты, и Эдгар Аллан лишь однажды призвал их к порядку. Что насчет поджога? — спросил он, когда Юты выглядели не впечатленными. Он пересчитал на пальцах: — Осквернение кампуса и стадиона Пальметто? Полицейские рейды? Напомните мне, сколько машин было уничтожено прошлой весной у общежития спортсменов.
Телси отмахнулся от него:
— Вороны не несут ответственности за действия своих фанатов. Вину стоит возложить на администрацию Воронов, а не на них самих. Они не виноваты, что их талант и популярность сделали их в центром всего этого безумия. Я ведь не виню вас, когда Южный Университет Калифорнии и Университет Лос-Анджелеса крушат кампусы друг друга из-за вашего футбольного соперничества, не так ли?
Это обвинение было обращено к Джереми, который тщательно взвешивал все варианты.
— Статус жертвы не освобождает человека от ответственности за его поступки, — наконец сказал он. — Я могу сочувствовать им в том, что они сейчас переживают, но я не обязан прощать их за то, что они сделали с людьми, которые мне дороги. Я искренне надеюсь, что они получат необходимую помощь, и надеюсь, что это произойдет как можно дальше от корта. Джостен был прав: никто из них пока не готов вернуться. Это несправедливо по отношению как ним, так и к тем, с кем они соревнуются.
— Смело, — сказал Телси и недоброжелательно продолжил: — и корыстно, поскольку они всегда стояли между вами и лидирующей позицией. В ваших интересах, чтобы их исключили из гонки.
— При всем уважении, то, с кем мы играем, всегда волновало нас куда меньше, чем то, как мы играем, — сказал Джереми.
Телси, похоже, не был убежден, но это был настолько второстепенный аргумент, что Джереми не видел необходимости настаивать на нем. Вместо этого он спросил:

— Как разделим площадку для тренировки? — в Ютах насчитывалось всего восемнадцать человек, что означало, что на площадке будет тесновато, но провести совместную тренировку все еще возможно. — Если кто-то сможет подойти и открыть дверь с нашей стороны, мы займем гостевую половину корта.
Уинслоу приблизился к Джереми.
— Это правда, что Ричер пытался убить Моро на прошлой неделе? Я видел фотографии, — одной рукой он изобразил, будто душит себя, и всмотрелся в выражение лица Джереми, в поисках правды. — Не слишком ли далекий путь он проделал, чтобы убить парня, который, как предполагается, совершенно невинен, не правда ли?
— Спасибо за заботу, — ответил Джереми.
Когда стало очевидно, что не получится выведать больше сплетен, Телси вздохнул и махнул рукой.
— Да, мы попросим кого-нибудь открыть вам дверь. Увидимся на жеребьевке.
Ксавьер подождал, пока они не отошли на половину площадки от Ютов, прежде чем сказать:
— Кажется, я его ненавижу.
Это было настолько неожиданно, что Джереми чуть не споткнулся о собственные ноги.
— Телси?
— Тренера Морияму, — ответил Ксавьер. Сильно напряженный уголок его рта говорил о том, что он борется с желанием нахмуриться. Стадион был пуст, но за три года с Троянцами Ксавьер привык контролировать свое поведение на публике. — Он не должен был вот так вот внезапно исчезнуть. Интрига, стоящая за этим внезапным уходом, не позволяет никому отпустить его и двигаться дальше. Вороны по-прежнему остаются его любимыми протеже, израненным идеалом, к которому должен стремиться каждый. Никто не может мыслить о них критически, все держат свет включенным в ожидании человека, который не вернется домой.
— Но говоря о Воронах, — Ксавьер схватил Джереми за руку и потянул его за собой, чтобы остановить, — кто, черт возьми, этот «Хозяин», Джереми? Человек со статусом, человек, за которым последнее слово в вопросе о том, кто может или не может быть капитаном этой команды, это я знаю, но пожалуйста, скажи мне, что я просто неправильно все понял, — Ксавьер всматривался в лицо Джереми в поисках ответов, но мрачное выражение лица Джереми не успокоило его. Ксавьер резко отпустил его, словно обжегся. — Ты это несерьезно.

— Чем больше я узнаю об Эдгаре Аллане, тем больше меня бросает в дрожь, — признался Джереми.
— Ты думаешь... — Ксавьер почувствовал внезапный холодок и посмотрел на трибуны. Он молча обдумывал свои гневные мысли в течение минуты, затем ткнул пальцем в грудь Джереми. — Под давлением Жан не может говорить откровенно. Заставь его произнести это на телевидении. Это поднимет шумиху, я гарантирую.
— Нет, — ответил Джереми и настоял на своем, на что Ксавьер лишь нахмурился. Джереми пытался придумать что-нибудь, чтобы остановить его, но лучшее, что он мог предложить, была правда. — Ксавьер, он боится Эдгара Аллана, — это тут же стерло раздраженное выражение с лица Ксавьера, и Джереми воспользовался своим преимуществом. — Он не хочет бросать им вызов. Мне это не обязательно должно нравиться, и я не перестану поддерживать Жана в его решениях, но я не собираюсь заставлять его вступать в конфронтацию, к которой он не готов. Он учится доверять нам. Я не могу его предать.
Ксавьер поморщился, но спорить не стал, и они снова двинулись к гостевым скамейкам. Они уже почти дошли до раздевалки, когда Ксавьер снова заговорил.
— Если тренер Морияма и творил какие-то темные дела, Эдгар Аллан его прикрывал. Уокер ведь практически так и сказала, не так ли? — он нахмурился, размышляя, а затем сказал: — Пальметто обещал ректору Андричу свободу действий.
— Умно, не правда ли? — спросил Джереми. — Они подтвердили, что травмы Жана были серьезнее, чем сообщалось, и что в Эдгаре Аллане знали об этом, но никого в чем-либо открыто они не обвиняли.
— Лисы сообразительнее, чем кажутся, — согласился Ксавьер. Упоминание Лисов заставило их ускориться. Ксавьер открыл им дверь. — Может быть, тренер уже что-то знает?
Но Риманн помотал головой, как только Джереми посмотрел ему в глаза, так что у Джереми не осталось иного выбора, кроме как выбросить команду из головы. Троянцам он был нужен включенным и сосредоточенным. Если он не мог стать для них якорем, то какой от него толк? Он вложил все силы в разминку и упражнения, и Ксавьер с Коди быстро последовали его примеру. Эти трое сделали все возможное, чтобы отвлечь и занять Троянцев до начала тайма. Только когда толпа начала скандировать последний отсчет, Джереми снова позволил своему вниманию отвлечься и поискал глазами Риманна.
Риманн провел большую часть последнего часа, разговаривая по телефону, отвечая на звонки и сообщения от коллег, которые видели западню

Воронов и хотели обсудить это. Наверняка где-то были настоящие новости и от Пальметто. Джереми взглянул на Жана, который молча сидел на гостевой скамейке запасных с пустым взглядом, словно не подозревая, что перед ним идет игра. Он пытался подобрать какие-нибудь ободряющие слова, но так и не придумал что сказать. Жан был не из тех, кто находит утешение в пустых обещаниях.
Достойной причиной отвлечься стало то, что Риманн сделал свою первую замену: Лукас, Мин и Ананья заменили Эштона, Себастьяна и Иисуса. Джереми подошел к ним, когда они покидали площадку. Они выглядели уставшими и напряженными, не зная, как относиться к своей игре, но Джереми был рад похвалить их за то, как они держались на поле. Большинство остальных разберутся сами, поскольку их слабые места обусловлены неопытностью и возрастом. Он гордился ими, и то, как радость возвращалась на их лица в ответ на его легкие комплименты и поощрения, помогало ему прогнать из мыслей затаившуюся печаль.
Через тридцать минут после начала первого тайма Риманн получил достаточно серьезный звонок, чтобы собрать тренеров у себя. Все четверо вышли из зоны слышимости скамейки запасных, чтобы поговорить. Отсюда Джереми мог видеть только лицо Лисински, и от выражения, промелькнувшего на нем, в его животе завязался тугой узел. Руки Хименеса двигались в выразительных, гневных жестах, когда он высказывал свое мнение. Риманн качал головой большую часть времени, но даже отсюда Джереми мог видеть его напряженные плечи. Наконец он отпустил своих коллег, но Уайт и Лисински вместе двинулись к стенке корта. Хименес остался, но его тяжелый взгляд остановился на затылке Жана. Риманн позвал его, и Жан немедленно пошел к ним. Что бы Риманн ему ни сказал, это было похоже на физический удар: Жан отшатнулся от него, рука в перчатке сомкнулась на передней части его собственной джерси. Риманн кивнул в сторону Хименеса, который жестом пригласил Жана следовать за ним, и двое мужчин направились в раздевалку. Риманн проводил их серьезным взглядом, и заметил, что Джереми наблюдает за ним только после того, как Хименес и Жан скрылись из виду. Наконец, он присоединился к своей команде на скамейках запасных.
— У нас пока нет новостей из Пальметто, — сказал Риманн. — Давайте сосредоточимся.
Это совсем не успокаивало: если разговор с Жаном не связан с Лисами, то дело в Воронах. Это пугало, но Джереми ничего не мог с этим сделать, поэтому он заставил себя снова сосредоточиться на игре. Наконец прозвучал сигнал, отпустивший обе команды в раздевалку. Уайт и Лисински вмешались в ситуацию с репортерами, которые подошли для интервью в перерыве,

призвав их держаться подальше от команды. Это было достаточно необычно, чтобы Джереми ускорил темп, и ему удалось обойти полдюжины товарищей по команде, спеша в раздевалку.
Жана нигде не было, но долгий взгляд Риманна предупредил Джереми не преследовать его. Тони и Бобби быстро раздали напитки, пока троянцы разминались. Риманн подождал, пока они отошли в сторону, прежде чем двинуться к центру комнаты:
— Нам нужно многое обсудить, и времени мало, — сказал он, посмотрев на часы. — Это не то, с чего я бы предпочел начать, но я не хочу, чтобы это было последним, что вы услышите, прежде чем мы вернемся на площадку для второго тайма. — Он обвел взглядом комнату, Троянцы замерли, чтобы лучше его слышать. — КРЭ пересмотрела матч между Пальметто и Эдгаром Алланом. Поговорив со всеми заинтересованными сторонами, они вынесли решение: тренер Росси немедленно уходит в отставку, а Вороны отстраняются на оставшуюся часть сезона.
Повисла тишина.
— Что? — удивленно выдавил из себя Джереми.
Риманн остановил свой взгляд на Джереми.
— Они дисквалифицированы.
В раздевалке начался хаос. Внезапно все закричали, но Джереми не мог
понять ни слова из того, что кто-либо говорил. Он мог только смотреть на Риманна в недоумении, пока Лайла не схватила его. Она трясла его, пока он не посмотрел на нее, и хаос полностью заполонил его голову. В другом конце комнаты Дерек торжествующе сжал кулаки и закричал:
— Никаких Воронов в финале! Вперед, черт возьми!
Молодые Троянцы колебались между нервным возбуждением и тревогой, но у старшекурсников в глазах горел голодный азарт. Они провели кто четыре, кто пять лет, не дотягивая до финишной черты, но как они могли проиграть сейчас? Хотя Джереми предпочел бы победить Эдгара Аллана честно и справедливо, он принял бы победу в любой форме. Он настолько хотел победить, что ему стало дурно.
Кэт прильнула к его боку.
— Все зависит от нас и Пальметто. Может быть... — Тут она запнулась, когда пришло осознание, и она махнула рукой Риманну. — Есть новости от Лисах?
— Официальных заявлений не было, — сказал он, и этого было достаточно, чтобы успокоить его команду.
Это не было прямым «нет». Джереми задавался вопросом, означает ли это, что он узнал что-то от Ваймака неофициально. Он, честно говоря, не был

уверен, как часто два тренера общались, так как Лисы и Троянцы впервые пересеклись только в прошлом году. Он знал, что Риманн с большим уважением относился к Ваймаку и к тому, как он создал свою команду, и Риманн никогда не колебался, поддерживая Пальметто, когда КРЭ, казалось, был готов уничтожить маленькую команду, но между ними был целый континент. Это все еще было возможно, предположил он; такие трудности не помешали ему и Кевину стать друзьями.
— Хорошо, — сказал Риманн. — Теперь, когда мы все на одной волне, давайте доверимся тренеру Ваймаку, чтобы он справился со своей командой, а КРЭ – чтобы они сделали все возможное для Эдгара Аллана. У нас впереди еще половина матча, так что давайте снова возьмемся за дело.
До конца перерыва оставалось еще около двенадцати минут – достаточно времени, чтобы отметить слаженную работу стартового состава и подготовить команду ко второму тайму с помощью советов и замечаний. Жан проскользнул в комнату, когда до конца перерыва оставалось всего несколько минут, и сразу же занял место рядом с Джереми. В нем все еще было больше напряжения, чем Джереми хотел бы видеть, но тот не мог винить его за это. Джереми хотел спросить, как он справляется, разговаривал ли он с Рене или Нилом, но не стал отвлекать товарищей по команде в такой момент.
Ему удалось держать язык за зубами, пока не начался перерыв.
— Есть новости от Лисов?
— Я звонил Рене, — признался Жан. Его глаза следили за мячом,
который бросали то в одну, то в другую сторону, но Джереми с первого взгляда понял, что он не обращает внимания на матч. Мысли Жана по-прежнему были заняты Рене и теми новостями, которыми она поделилась. Джереми подумал, не заставит ли Жан его спросить, но тут Жан с силой впился пальцами в свой бок. Джереми понял, что он хотел сказать, еще до того, как Жан это произнес:
— Жасмин сломала Нилу два ребра. Угол ее удара и его защита спасли остальные ребра.
Это было то, чего он опасался, и Джереми не смог сдержать тихого «Господи». Это вывело Нила из состава до конца осеннего семестра; ему повезет, если он успеет вернуться к последним одному или двум матчам перед зимними каникулами. То, что Лисы набрали больше нападающих, немного облегчало задачу, но они все были неопытными новичками. Если кто-то из них окажется хотя бы вполовину таким же умным или талантливым, как Нил, у Лисов еще будут шансы, но это был не лучший способ начать сезон.
Лучше, чем смертельная передозировка, подумал Джереми. — А Кевин?
— Изувеченный и злой, — ответил Жан.

На его лице все еще была заметна тень тревоги. Джереми мысленно прошелся по составу и спросил:
— Эндрю?
Рука Жана скользнула к его плечу, нащупав место, куда попала ракетка Уильямса.
— Перелом ключицы. Уинфилд еще не заключила, нужна ли операция; она хочет получить мнение со стороны, — Жан недовольно скривил губы. — Рене сообщит мне, как только будет принято решение.
То, что Жан, похоже, был заинтересован в выздоровлении Эндрю так же, как в выздоровлении Нила, стало неожиданностью, но Джереми это сейчас не радовало. Он не мог вспомнить ни одного товарища по команде, сломавшего ключицу за все эти годы, но полагал, что Эндрю будет вне корта, по крайней мере, на несколько месяцев. Рене была достаточно надежна, и у них был новичок, на которого можно положиться, если ей понадобится помощь, но Вороны поставили Лисов в тяжелое положение. Джереми не был уверен, что они смогут надеяться на чудо второй год подряд.
— Ему повезло, — сказал Джереми, окинув поле невидящим взглядом. — Было похоже, что Уильямс целился ему в голову.
— Так и было, — без колебаний ответил Жан. — Вороны понимают, что промахи и ошибки должны быть наказуемы. Эндрю сломал руку Рико на финале, положив начало событиям, которые привели к его смерти. Брейден и Кэмерон хотели уравнять шансы, — он наклонил руку то в одну, то в другую сторону, а затем выровнял ее. — Жизнь за жизнь.
— Кэм – мудак, — сказали Коди, придвигаясь к Жану с другой стороны. — Да, — согласился тот.
— Одно твое слово, и я отметелю его рождественских каникулах, —
сказали Коди. — В мои планы не входило ехать домой, но могу сделать исключение.
Жан отмахнулся от него.
— Я ненавижу его больше, чем он меня. — На взгляд Коди Жан пожал плечами. — Он бездумно грубил Тее при каждом удобном случае.
— А что он имел против Мулдани? — спросил Джереми.
— Она черная, — сказали Коди. Когда Жан их поправил, они вскинули руку со словами: — Да, но в ней не видно ничего от ее отца. — Коди посчитали годы на пальцах. — О, думаю, вы с ней совпали на один год. Неужели мы наконец-то обнаружили Ворона, с которым ты находил общий язык?
— Кевин, — сказал Жан.
— Я надеюсь, что их было больше двух, — признался Джереми.

— Финн, — сказал Жан, когда прозвучал сигнал о голе Троянцев. Джереми постучал по стенке в знак одобрения и поддержки, но его внимание было сосредоточено на Жане, когда он добавил: — Серхио, большую часть времени. Брейден. Коллин. Зейн.
Последнее имя прозвучало так тихо, что Джереми едва расслышал его. На резкий взгляд Джереми, брошенный на него, Жан вцепился рукой в грудь. На мгновение на его лице отразилась безграничная скорбь, но через мгновение Жан уже подавил ее. То, что он смог выплеснуть столько эмоций на человека, который практически оставил отпечатки пальцев на его горле, было невыносимо. Как доброе сердце Жана выжило в таком месте, как Эвермор, Джереми не знал. Оно было в синяках и кровоточило, но не было разбито. Джереми не был уверен, от чего разрывается грудь – от гордости или горя. Что бы это ни было, дышать было трудно.
Возможно, Коди чувствовали то же самое, потому что они, казалось, были довольны тем, что разговор на этом был закончен. Наконец все трое вернулись к матчу, хотя только Коди и Джереми реагировали на уверенные розыгрыши и попытки Троянцев забить гол.
Облегчение, которое Джереми испытал после финального сигнала, было настолько сильным, что даже заставило его постыдиться: он следил за игрой на поверхностном уровне, в то время как его команда заслуживала всего его внимания. Ему придется пересмотреть этот матч на выходных, чтобы на следующей неделе он смог дать правильный и полноценный фидбек. Пока же ему было достаточно того, что они выиграли со счетом 7:6, и он позволил себе подбадривать товарищей по команде, пока они умывались и переодевались, чтобы отправиться домой.
Как только Джереми оказался в автобусе, он отправил Кевину несколько текстовых сообщений. Жан, сидевший рядом с ним, снова связался с Рене, но они проехали Прово, так не получив никаких новостей. Через несколько миль у Лайлы зазвонил телефон. Она дважды обшарила все карманы своего рюкзака, прежде чем Кэт надела наушники и сказала:
— Задний карман, милая.
К тому времени Лайла уже пропустила звонок, но, когда она наклонилась к Кэт, чтобы достать телефон, он зазвонил снова.
— Я слушаю, — поприветствовала она. — Нет, мы возвращаемся из Солт-Лейк-Сити. Точно не знаю, мы только что покинули кампус, может быть, час назад. Что это за шум? — Она ненадолго отложила телефон от уха и, поморщившись, спросила: — Ты не мог бы переместиться в более тихое место? Здесь так шумно. Да, да, я ищу, — сказала она, наклонившись к Кэт, чтобы посмотреть в окно. — Подожди немного, я не вижу никаких указателей.

Джереми протянул руку через проход, чтобы ткнуть ее, и сказал:
— Мы направляемся к югу от Прово.
— Джереми говорит, что мы проехали Прово, — сказала Лайла, быстро
кивнув ему. — Я не смотрела маршрут, но да, полагаю, мы на шоссе I-15. Подожди, я тебя едва слышу, — сказала она, прижав одну руку к уху. Кэт, сидевшая рядом с ней, полностью сняла наушники и обеспокоенно посмотрела на нее. Лайла сгорбилась на своем сиденье, словно это могло как-то помочь ей лучше слышать. — Объясни, что происходит? Почему так важно, где я нахожусь?
Она молчала около тридцати секунд, а потом заставила весь автобус замолчать пронзительным:
— Что значит, он горит? Нет! Что ты имеешь в виду? Но... — Она замолчала и замерла, прислушиваясь. Когда остальные Троянцы замолчали, Джереми наконец услышал тихий и далекий звук сирен. Он поднял глаза, когда в проходе перед их креслами появился Риманн с серьезным выражением лица, но быстро обратил все свое внимание к Лайле.
— Насколько все плохо? Нет, скажи мне сейчас. Я хочу... — она снова оборвала фразу на полуслове, чтобы послушать.
Она молчала так долго, что Джереми опасался, как бы у нее не случился шок, но наконец она произнесла хриплое:
— Я перезвоню, — и повесила трубку.
Она сидела молча еще секунд двадцать, все так же облокотившись на колени и прижавшись лбом к спинке сиденья перед ней. Джереми смутно замечал, что в проходе крутятся «шлюшки», а руки Кэт нежно сжимают плечи Лайлы; он не мог отвести взгляд от опущенной головы Лайлы и кудрей, скрывавших ее лицо, чтобы посмотреть на кого-нибудь из них.
Лайла едва успела поднести руку к лицу, чтобы подавить всхлип. Кэт крепко обняла ее, прижав голову Лайлы к своему плечу.
— Милая, — попыталась она. — Лайла, что происходит?
Лайла не ответила, но Джереми и не ждал от нее объяснений. Лайла ненавидела терять контроль над собой в присутствии окружающих, предпочитая зализывать раны в одиночестве. Джереми общался с ней три года, прежде чем она наконец доверилась ему; показать Кэт свою уязвимость было все еще непросто, несмотря на то что Лайла любила ее. Он не знал, сможет ли Кэт достучаться до нее сейчас, поэтому должен был попытаться сделать это самостоятельно.
Джереми присел в проходе, чтобы было удобнее до нее дотянуться. Она все еще держала телефон мертвой хваткой, поэтому он положил руку на ее колено и осторожно сжал его.

— Эй, — начал он, сохраняя ровный тон, насколько это было возможно. — Лайла, расскажи мне, что случилось.
Ее рука дрогнула, когда она отвела ее от лица. Она судорожно вцепилась в руку Кэт, но перевела взгляд на Джереми. Он наблюдал, как у нее сводит челюсти, как она с явным усилием подавляет горе и ужас. Ее голос все еще был слишком тихим, когда она сказала:
— Они сожгли дом. Наш дом.
Он слышал слова, но не мог их переварить. Все, что он мог делать – это смотреть на нее стеклянными глазами и ждать последующих слов. Выражение лица Лайлы изменилось, но она отчаянно сохраняла контроль над собой, глядя на Риманна.
— Тренер, пожалуйста, высадите меня в Сидаре. Мой дядя сказал, что там есть региональный аэропорт. Он пришлет за мной свой самолет, если вы согласитесь, и отправит в Ваш офис по факсу все необходимые документы, чтобы освободить меня от Вашей опеки.
— Подожди, — сказал Риманн и пошел в начало автобуса, чтобы посоветоваться с водителями.
Кэт наконец обрела дар речи.
— Сожгли его, — повторила она таким тоном, какого Джереми никогда раньше от нее не слышал. — Ты несерьезно. Дом? Что значит, они сожгли дом? Милая. Лайла.
Лайла ненадолго прижала костяшки пальцев к подбородку, борясь за спокойствие, которое ей с трудом удавалось обрести.
— У охраны есть запись, на которой трое мужчин бросили что-то в окно гостиной за несколько секунд до того, как сработала сигнализация. Я не... — Лайла медленно вдохнула и повторила попытку. — Пожарные все еще работают, поэтому Гэри не может войти, но он говорит, что это катастрофа. Он горит слишком долго.
Риманн вернулся и предложил:
— Мы можем сделать крюк через Сидар, но это займет все те же три часа. Не уверен, сколько у вас свободных мест, но я полагаю, вы полетите все вместе. — Он взглянул на Кэт, затем поверх головы Джереми посмотрел на Жана, — Тебе нужно, чтобы кто-то из нас поехал с тобой? — Он указал на себя, имея в виду тренеров.
— Гэри заберет нас в аэропорту Лос-Анджелеса, — сказала Лайла, перезванивая дяде. — Ваше присутствие не понадобится.
Это был грубый отказ, но, учитывая обстоятельства, Риманн не обиделся на плохую формулировку. Он молча ждал, пока Лайла обговаривала детали. Время полета до Сидара было примерно таким же, как и поездка на юг от их

текущего местоположения, поэтому Лайла могла выйти из автобуса и сесть в самолет практически сразу. Так она окажется в Лос-Анджелесе по крайней мере на три часа раньше Троянцев: слишком поздно, чтобы спасти свой дом, но значительно лучше, чем беспомощно сидеть в автобусе с полчищем зевак, готовых испортить ей настроение. Самолет ее дяди мог вместить шестерых, и взгляд, брошенный Лайлой на Джереми, говорил о том, что она собирается взять его с собой.
— Спасибо, тренер, — выдохнула Лайла, наконец повесив трубку.
— Дай мне знать, если тебе понадобится помощь, — ответил Риманн и отступил, чтобы дать ей немного пространства.
Кэт все еще смотрела на Лайлу так, словно не узнавала ее.
— Действительно всё? — тихо произнесла она, это разбило сердце Джереми. — Неужели все пропало?
Лайла втянула Кэт в короткие, крепкие объятия, затем жестом попросила Джереми подвинуться.
— Так или иначе, я это разузнаю, — сказала она, вставая, когда Джереми вернулся на свое место. Она двинулась к передней части автобуса, прижав телефон к уху. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем ее звонок приняли. Она позвонила своей матери – Джереми понял это по ее арабской речи. Кэт, слишком расстроенная, уставилась на ее напряженную линию спины, и Коди наклонились через спинку сиденья, чтобы обнять Кэт за плечи.
Джереми с тревогой посмотрел на Жана, чувствуя себя виноватым из-за своих запоздалых соболезнований.
— Мне так жаль, — выдавил он. Жан приехал в Лос-Анджелес с одной ручной кладью и двумя рубашками со своим именем на них. Ему потребовались месяцы, чтобы наконец заполнить пространство, которое ему выделили Кэт и Лайла, и он только недавно начал добавлять туда свои личные штрихи. Джереми вспомнил открытку от Кевина, браслет с июльского фейерверка и песчаный доллар, который он подобрал по дороге. Ему стало плохо, и его голос надломился: — Жан, я...
— КРЭ уже объявил об этом, — прошептал Жан севшим голосом и отстраненным взглядом. Он уточнил мгновение спустя: — Решение исключить Воронов. Я смотрел отрывок во время перерыва.
Прежде чем вернуться к команде, догадался Джереми, но он не был уверен, к чему Жан клонит. Жан не заставил его спрашивать.
— Это моя вина.
— Не говори так, — Джереми схватил запястье Жана, когда он решил отвернуться, и настоял: — Ты не имеешь к этому никакого отношения.

— Притворство сейчас ни к чему, — сказал Жан, с ядовитой усмешкой в голосе. — Стоит кому-нибудь оскорбить Воронов, и их преданные псы тут же берутся за дело. Ты прекрасно видел это в прошлом году с Нилом и Лисами, и годом ранее, когда ушел Кевин. Не притворяйся, будто не понимаешь, что здесь происходит. Вороны развалились, и кто-то должен взять ответственность за это. Я всегда буду... — Жан не смог договорить. Его зубы щелкнули, когда он крепко сжал челюсти.
Ксавьер перечислил все злодеяния Воронов Телси всего несколько часов назад. Поджог на территории кампуса, сообщил он, и Джереми весь похолодел. Он не стал ни отрицать, ни соглашаться с тем, что дом Лайлы был главной целью, боясь, что тогда Жан задохнется от чувства вины. Он стиснул его сильнее.
— Посмотри на меня. Посмотри на меня, Жан, потому что мне нужно знать, что ты меня слушаешь, — он подождал, пока Жан не поднял на него взгляд, прежде чем продолжить: — Даже будь это местью, ответственность все равно на тех, кто пересек границы дозволенного. Это не твоя вина. И никогда ею не будет.
— Ты в это не веришь.
— Может они действительно хотели причинить тебе боль, — согласился Джереми, — но это вовсе не значит, что ты несешь ответственность за их действия. Ты не имеешь никакого отношения к решению КРЭ. Ты жертва в той же степени, что и Кэт с Лайлой, так что не бери на себя бремя, которое тебе не принадлежит. Это никому из вас не поможет. Ты понимаешь?
— Иногда Джереми умнее, чем кажется, — напомнил Ксавьер, прислонившись к спинке сиденья. — Послушай его, Жан, и не смей думать иначе.
— Это бессмысленные мучения, — добавила Мин. — Они, безусловно, любят тебя и с радостью будут убеждать тебя в твоей невиновности до тех пор, пока ты им не поверишь, но твои терзания неуместны, когда им и без того тяжело. Они не заслуживают еще одной головной боли прямо сейчас.
Ксавьер кивнул.
— Лучшее, что ты можешь сделать сейчас – признать, что некоторые люди от природы придурки и что это вне зоны твоего влияния. Сожалей о том, что потерял, но не больше, чем следует.
Доставление лишних проблем Кэт и Лайле, вероятно, было их самым весомым аргументом. Уголки губ Жана дернулись, когда он попытался это осмыслить, но так и не придя ни к одному выводу, Жан наконец взглянул мимо Джереми на Кэт. Коди переместились на свободное место Лайлы, а Кэт продолжала копаться в телефоне и говорила на взволнованной смеси

испанского и английского. Лайла, находившаяся на несколько рядов дальше, затихла, отправляя быстрые сообщения и расхаживая взад и вперед по проходу. В задней части автобуса все еще было жутко тихо. Никто не знал, что сказать, и все они знали, что лучше не преграждать дорогу Лайлы, когда она была не в настроении.
Джереми быстро просчитал в голове, какие немногие его вещи могли быть утеряны. Его рюкзак был в машине на стадионе, так что ему хотя бы не придется менять учебники на семестр. Учебники LSAT он был только рад потерять, кроме них в доме было всего лишь около полдюжины вещей, спрятанных в шкафу Жана.
Он мысленно обыскивал каждую комнату, когда Жан признался:
— Мне жаль твою собаку.
Глупо горевать о куске картона, когда эти трое потеряли абсолютно все,
но это напоминание вызвало резкую боль в его груди. Баркбарк был одним из первых подарков Кэт ему, попыткой сблизиться, стоило ей понять, что их с Лайлой дружба – это сделка. Джереми знал, картон – ненастоящий пес, но... Джереми унял боль и спросил:
— Правда? Я думал, ты его ненавидишь.
Он хотел его беззаботно подразнить, но получилось немного грубо. Взгляд, который бросил на него Жан, говорил – он все услышал.
— Зато ты – нет, — напомнил Жан так, будто только это сейчас имело значение.
Наконец-то Лайла вернулась. Коди крепко обняли Лайлу, прежде чем отойти от нее. Джереми не удивился, когда Лайла не ответила на объятия, и Коди, судя по выражению лица, отнеслись к этому с пониманием. Они молча вернулись в свой ряд, и Лайла снова устроилась рядом с Кэт. Кэт поспешно закончила разговор и повернулась лицом к Лайле. Свет фар, бьющий в окно, заставлял ее влажные щеки блестеть, но ее голос был на удивление ровным, когда она выдохнула.
— Совсем ничего?
— Поспи немного, если сможешь, — произнесла Лайла, нежно притягивая Кэт к себе и предлагая себя в качестве подушки. — Впереди очень долгая ночь.
Джереми удивится, если хоть кому-то из них удастся отдохнуть. От Сидара их отделяли жалкие несколько часов, которые, казалось, тянулись вечность, пока водитель наконец не свернул в последний поворот в аэропорт. Лайла потянула Джереми за рукав в молчаливом требовании пойти с ней, пока она несла свою сумку в начало автобуса. Кэт шла сразу за ней, поэтому

Джереми подтолкнул Жана вперед, прежде чем последовать за ними. Они шли быстро, задержавшись только для того, чтобы посмотреть на своих тренеров.
— Спасибо, — поблагодарил он. — Я дам вам знать, когда мы будем на борту и когда приземлимся в Лос-Анджелесе.
— Будьте осторожны, — попросил Риманн. — Позаботьтесь друг о друге.
Автобус тронулся, как только Джереми вышел, и он трусцой догнал своих друзей у двери. Двадцать минут спустя они рулили по взлетно- посадочной полосе в мягких сиденьях, расположенных друг напротив друга. Лайла подождала, пока они наберут высоту, прежде чем вытащить из сумки блокнот. Она перевернула его в конец, где, как она знала, найдет достаточно чистых страниц, и уставилась на него с угрюмым выражением лица.
— Гэри сказал, что нам понадобится список всего утерянного для нашего страхового иска, — сказала она.
Они успели вспомнить все содержимое гостиной, когда Кэт сдалась истерике, и Лайле пришлось отложить все в сторону, чтобы поддержать ее. Джереми молча взялся за список сам, но чем больше он писал, тем сильнее сжималось его сердце. В то, что их уютное местечко исчезло, со всеми лампами и столами, сшитыми вручную одеялами бабушки Кэт и играми, над которыми они смеялись так много ночей, было невозможно поверить.
Джереми в конце концов перевернул блокнот, дабы не видеть список, и молча уставился в окно до конца полета.