Золотой Ворон

Жан
Первая неделя сентября оказалась короткой, так как занятия и тренировки были отменены из-за Дня труда. Несмотря на то, что день прошел впустую, во вторник было несколько неожиданных ярких моментов: Брайсон окончательно переехал в Коннектикут на учебу, что позволило Джереми немного спокойнее чувствовать себя дома, а пресса в последнюю минуту провела обзор западных команд. Предположительно, это должна была быть финальная проверка перед официальным началом сезона, но всем командам задавали вопросы о Жане.
Если они надеялись на сплетни, то оказались жестоко разочарованы, и ликование Кэт по поводу банкета наконец-то стало немного оправданным. Каждая команда, кроме Уайт-Ридж, положительно о нем отозвалась. Большинство сказали, что он тихий и серьезный, и неизменно вежливый. Не один человек говорил об очевидном уважении Жана и Троянцев друг к другу, а те, кто уделил ему чуть больше времени – сестра Эштона, например, но в основном франкоговорящие – говорили только хорошее. Все они не хотели выносить окончательного решения, пока не встретятся с ним на корте, но они были довольны.
Но разве это не здорово? — этот вопрос Кэт задала в субботу, и Жан тогда только пожал плечами от усталого нетерпения. Но после пяти лет угнетения и полугода гадостей, от которых он не мог защититься, было... не по себе видеть, как совершенно незнакомые люди с таким энтузиазмом принимают его сторону. Он признался в этом Кэт, когда они отправились на прогулку в среду вечером. В ответ она притянула его за плечи, чтобы поцеловать в лоб.
Спокойствие не могло длиться долго. В четверг вечером Кэт приехала на мотоцикле забрать Жана с тренировок по программе Воронов, и даже несмотря на то, что она была в шлеме, Жан сразу понял, что что-то не так. Он не спешил

брать у нее шлем, изучая ее напряжение в поисках каких-либо намеков, но она покачала головой в ответ на немой вопрос в его взгляде.
— Я расскажу тебе дома, — сказала она.
Через некоторое время она повела его на кухню, и Жан обнаружил Лайлу, сидящую на табурете с кислым выражением лица. В центре стола лежала стопка конвертов, Кэт указала Жану на них, и он медленно раскрыл несколько. Все они были адресованы ему, но имена и адреса отправителей на них были незнакомыми и бессмысленными. Некоторые из них были настолько толстыми, что требовали множества печатей, но большинство были наполнены только одним тонким листом бумаги. Жан бросил взгляд на Кэт, потом на Лайлу, но они лишь пожали плечами.
— Что-то подсказывает мне, что наш адрес был официально разглашен, — сказала Лайла. — Это может быть тот же источник, который сообщил прессе, и он пошел на крайние меры, потому что не получил того, что хотел, или, возможно, кого-то из местных попросили проследить за прессой, — она беспомощно пожала плечами и рассыпала еще несколько конвертов. — Это могут быть письма поклонников, а могут быть и просто бредни. Хочешь, чтобы мы помогли просмотреть их?
— Возможно, — ответил он.
Их было как минимум шестнадцать, и ему понадобилась бы целая вечность, чтобы прочитать их. Лайла разделила их на три небольшие стопки, а затем раздала их, и в течение нескольких минут единственным звуком на кухне было шуршание бумаги. Она читала быстрее всех, и к тому времени, как Жан закончил читать свое первое письмо, она уже успела отложить два письма в сторону.
— Все, что ты не хочешь оставить себе, положи сюда, — сказала она.
Жан понимающе кивнул, прежде чем добавить свое письмо к стопке. Это было относительно простое письмо, учитывая все обстоятельства, но крайне неуместное: отправитель хотел получить инсайдерские сплетни о личной жизни Рико. Жан не собирался этому потакать.
В другом письме незнакомец хотел узнать, есть ли какие-либо различия в Экси между Францией и Соединенными Штатами, а в третьем говорилось о том, как разочаровывает крах Воронов. Отправитель наблюдал за их играми в течение многих лет, находя мотивацию в безупречной игре и непоколебимой преданности делу, и был в ужасе, увидев, что его кумиры разваливаются на части. Он не стал напрямую обвинять в этом Жана, но упомянул весну как начало конца команды Воронов. Остальные несколько писем были менее сдержанными. Можно было видеть фразы по типу: «Он отдал тебе все, а ты предал его, он покончил с собой из-за тебя», но каждая прочитанная версия

провоцировала у Жана ощущение разъедающего кислого привкуса во рту и горле.
— Если так пойдет и дальше, мы, возможно, подумаем о том, чтобы завести для тебя отдельный почтовый ящик, — предложила Лайла, раскладывая свои одобренные письма в пределах досягаемости. — Мы можем настроить переадресацию почты на любое имя.
— А что, если Кевин пришлет еще открытки? Спросила Кэт, затем передала Жану письмо из своей стопки со словами: — О, взгляни на эту.
Обратным адресом был Марсель, но еще большим ударом оказалось имя отправителя. Жан не был уверен, что отразилось на его лице, но Кэт держала руку наготове на случай, если он захочет отказаться от письма. Он покачал головой и медленно начал вскрывать конверт.
— Товарищ по команде из молодежного Экси, — объяснил он, пытаясь представить свое лицо. Ему было запрещено проводить время с кем-либо вне тренировок и игр, и родители приказали ему вести все разговоры только о спорте, но он играл рядом с ним в течение пяти лет.
«Высокомерному одиночке из Святой Анны», — начиналось ее письмо, прежде чем переходило к более глубокомысленному посланию. Казалось, она следила за ним с тех пор, как хозяин впервые представил своего новичка француза. Она слышала новости об аресте его родителей и наблюдала за продолжающимися поисками его пропавшей сестры. «Либо моя память была к тебе добрее, чем ты заслуживаешь, либо многие твои странности наконец-то обрели смысл», — говорилось в конце. «Я буду думать о вас с Элоди».
Жан аккуратно сложил письмо и отложил в сторону. Кэт внимательно посмотрела на его лицо, пытаясь уловить какие-либо признаки огорчения, прежде чем постучать пальцем по конверту.
— Могу ли я спросить?
Жан посмотрел, куда она указывала.
— Это мое имя. Было, — поправил он себя, переворачивая конверт. — Я больше на него не откликаюсь.
— Плохие воспоминания? — спросила Кэт.
Позволить ей так думать было куда проще, чем объяснять правду, и Жан только пожал плечами. Кэт предпочла оставить все как есть и вручила еще два конверта, которые она уже просмотрела. Жан положил свой конверт поверх конверта Лайлы. Стопка ненужных писем, которую они собрали, была значительно больше, чем те, которые можно было спокойно перечитывать. Западные команды, возможно, сейчас и готовы были дать ему шанс, но фанаты Воронов всегда будут в большинстве.

Жан задавался вопросом, всегда ли он будет злодеем, будут ли эти насмешки и ненависть преследовать его до конца жизни. Это не имело значения. Не имело, и не могло иметь. Все, что имело значение, – это играть на пределе своих возможностей и сдержать обещание, данное Нилом от его имени. Но эти мысли совсем не поддерживали, и он почувствовал, как внезапно накатившая усталость проникла до самых костей.
— Я иду спать, — сказал он.
— Ты ничего не ел, — ответила Кэт.
Но грызущий голод в животе был ничем по сравнению с колючим
холодком, пробиравшим грудь, поэтому Жан отмахнулся от нее и ушел. Он положил одобренные письма на стол, чтобы прочитать их в другой раз, и заперся в слишком тихой комнате. Баркбарк стоял на подоконнике, и улыбался своей глупой собачьей улыбкой. Жан подошел к нему, уверенный, что сегодня будет тот день, когда он разорвет его пополам, но остановился, когда уже начал тянуть картон в разные стороны. С раздраженным ворчанием он положил собаку на пустую кровать Джереми. По крайней мере, в таком положении она не могла наблюдать, как он спит.
Прошло несколько часов, прежде чем он смог перестать думать и наконец провалился в дрему, и ему приснился корт в Кампань-Пастре.
***
Поскольку первая игра в сезоне была домашней, Троянцы должны были присутствовать на занятиях в пятницу. Жан, у которого была всего одна утренняя пара, не обращал внимания на недовольные жалобы своих менее удачливых товарищей по команде. Он ожидал, что сегодня все пройдет по той же схеме, что и в первую неделю, но Шейн повел его через половину кампуса на встречу с Джереми. Жан хмуро посмотрел на своего капитана, но подождал, пока Шейн уйдет.
— У тебя сеанс терапии по пятницам.
— Это было на прошлой неделе, — начал Джереми, не вдаваясь в подробности. — Можем ненадолго вернуться домой или тебе нужно что-то сделать в кампусе?
— Мы могли бы потренироваться, — сказал Жан, взглянув в сторону стадиона.
— Было бы лучше отдохнуть, — ответил Джереми. — Игра обещает быть тяжелой.
Жан открыл рот, чтобы возразить, но затем внимательно вгляделся в лицо Джереми. Когда тот смеялся и болтал, разглядеть это было труднее, но в

моменты, когда его лицо было расслабленным, круги под глазами становились заметнее: он выглядел так, словно не спал двое суток. Жан предположил, что это из-за переутомления в дороге. Он вспомнил, как их одногруппник с гончарного мастерства подшучивал над Джереми по поводу его неизбежной усталости. То, что кто-то за пределами команды знал его достаточно хорошо, чтобы предвидеть это, раздражало.
Он сдался с недовольным «Ладно», и этого было достаточно, чтобы Джереми улыбнулся.
Они были почти на Вермонт-авеню, когда на телефон Джереми позвонил тренер. Джереми взглянул на сигнал светофора на пешеходном переходе, прежде чем вытащить телефон и весело ответить.
— Доброе утро, тренер, мы что-то забыли?
На другой стороне улицы сигнал светофора переключился на зеленый. Джереми сошел с тротуара, и оступился, перешагивая через бордюр. Он остановился до того резко, чуть не повалился с ног, но Жан подхватил его и оттащил в безопасное место обратно на тротуар. Джереми схватил его за запястье и потащил за собой через улицу.
— Да, — сказал Джереми, когда они перешли на другую сторону. — Да, я передам ему. Спасибо.
Он повесил трубку, но все еще крепко сжимал в руке телефон, и отпустил Жана, не объяснив причину звонка. Жан не стал его беспокоить до тех пор, пока Джереми не повернул ключ в замке входной двери Лайлы.
— Джереми.
Джереми жестом пригласил его войти и закрыл за собой дверь. Только тогда он поднял глаза на Жана.
— Одного из первокурсников Воронов не стало, — сказал Джереми. — Кто-то из защитников по имени Гарри Роджесон? Похоже, что Вороны нашли его тело в салоне внутрикампусного автобуса.
Жан не знал такого имени. Возможно, Тетсудзи подписал с ним контракт после ухода Жана из Эвермора, но не менее вероятно, что Рико был слишком увлечен своей вендеттой, чтобы отследить новых Воронов. Вопрос «кто» был менее важен, чем «что»; каждый второй погибший Ворон был старшекурсником, у которого на финише отняли с таким трудом заработанную славу. Новичок, который едва избежал жестокого контроля Мориямы и безумия Гнезда, не должен был так быстро погибнуть. Возможно, всему виной жестокость Воронов: старая гвардия вымещает свою душевную боль и травмы на новом поколении.
— Мне жаль, — сказал Джереми.
— Меня это не касается, — бросил Жан и снял ботинки. — Иди поспи.

Джереми задержался еще на мгновение, как будто хотел убедиться, что с Жаном действительно все в порядке, а затем направился по коридору в их комнату. Жан удалился в гостиную, чтобы просмотреть свои утренние записи, и скоротал несколько скучных часов, работая над домашним заданием. Кэт появилась ближе к полудню с пачкой почты. Она положила письма на кофейный столик рядом с тем местом, где он работал, окинула задумчивым взглядом получившуюся стопку и свернулась калачиком в кресле Лайлы, занимаясь своей работой. Полчаса спустя она тихо посапывала.
Жан задумался, не разбудить ли ее, но потом опустил взгляд на почту. Мысль о том, что придется разбирать еще больше язвительных писем, не давала ему покоя, но он понимал, что рано или поздно с ними придется разобраться. Он переложил стопку писем ближе к себе, и начал просматривать.
К тому времени, когда прозвенел будильник Джереми, настроение Жана было безвозвратно испорчено. Он отложил письма в сторону, услышав шаги Джереми в коридоре. Собрать результаты своих трудов не составило труда, а шума оказалось достаточно, чтобы разбудить Кэт. На какую-то долю секунды она притворилась, что поглощена учебой, а потом окончательно проснулась и вспомнила, где находится. Отложив учебник в сторону, чтобы разобраться с ним в выходные, она последовала за Жаном на кухню.
У них было время на обед перед возвращением в кампус, и Жан потратил его на то, чтобы постараться выбросить из головы как можно больше колких обвинений, которые он прочитал. Сейчас все они не имели значения; ему нужно было вернуться мыслями к предстоящему матчу.
Они могли бы отправиться прямо на стадион, но Джереми повел Кэт и Жана по дороге к зданию архитектурного факультета, чтобы встретиться с Лайлой. Лайла приклеила распечатку состава Рыжих Рысей на обложку папки на кольцах и расспрашивала их по дороге к Золотому корту. Кэт была лучше знакома со старшекурсниками, чем с молодыми игроками, и в этом Джереми ей абсолютно проигрывал. Он знал имена и позиции, но больше ничего, даже того, какая у них ведущая рука.
— Почему ты этого не знаешь? — допытывался Жан.
Джереми пожал плечами.
— Статистика – это проблема тренеров, их забота. Я доверяю своему
чутью.
— Не может быть такого, — запротестовал Жан.
— До сих пор это срабатывало, не так ли?
Жан не мог этого отрицать, но и радоваться этому тоже не мог. Он
раздраженно притих и последовал за своими товарищами, пересекая улицу.

В Экспозишн-парке сегодня было необычайно оживленно из-за первой домашней игры. Здесь были установлены киоски с товарами, несколько групп людей отдыхали на пикниках под звуки бумбоксов. Парочке преданных болельщиков, мимо которых они проходили, хватило пары секунд, чтобы узнать Троянцев; другие находились достаточно близко для того, чтобы увидеть на лице Жана тройку и отреагировать на это. Кэт и Джереми с радостью и теплыми улыбками принимали пожелания фанатов, и вскоре вся компания оказалась в раздевалке.
После обеда у Троянцев была часовая тренировка, а затем два часа перерыва на еду и просмотр записей. Здесь троянцы наконец-то зазвучали для Жана как первоклассная команда. Они по-прежнему сыпали ненужными комплиментами и похвалами, просматривая матчи будущих соперников, но с неослабевающим вниманием обсуждали стиль игры Рыжих Рысей. Между двумя командами существовала долгая история соперничества, естественная при условии таланта и навыков обеих команд, к тому же еще больше осложненная тем, что Джереми несколько лет назад запятнал репутацию Уайт- Риджа. Троянцы знали игроков этой команды вдоль и поперек, и они знали, что это будет борьба до самого конца.
— Буквально, — добавил Ксавьер, бросив взгляд на Жана. — Они не так страшны, как Вороны, но они жестоки, и у них есть достаточное количество игроков, чтобы компенсировать красные карточки. Скорее всего, они попытаются травмировать Джереми, как только он выйдет на корт, но я не удивлюсь, если они потратят большую часть своей энергии на тебя.
— Самое слабое звено, — сказал Шейн. — В смысле, в плане темперамента, — добавил он, когда Жан бросил убийственный взгляд. — Они с удовольствием посмотрят, как мы за тебя отомстим. Если они втянут тебя в драку на открытии сезона, то будут важничать годами. Ты стал намного лучше на тренировках, но мы не станем активно издеваться над тобой, чтобы проверить твою сдержанность. Ты сможешь с ними справиться?
— Да, — сказал Жан.
Когда он остановился на этом, Джереми улыбнулся.
— Я верю.
Шон хотел что-то сказать, но его отвлек грохот в коридоре и вопль
отчаяния. На губах Джереми заиграла беспомощная улыбка.
— Все в порядке, Бобби?
В дверях появилась Роберта Блэквелл.
— Да, — поспешила заверить она. — Не обращай внимания.
Она ретировалась так же быстро, как и пришла, хотя ее вопль «Ой-ой-
ой» донесся до них через минуту.

У Троянцев было всего три ассистента, но Жан мог предположить, что сегодня их будет больше. Они находились в постоянном движении, снуя туда- сюда по раздевалке, готовясь к матчу. Антонио Джонс отвечал за загрузку стоек для клюшек, и он проводил немало времени с каждой из них, прежде чем зафиксировать на месте: проверял натяжение нитей, осматривал головки на предмет износа и исправлял изоленту для игроков, предпочитающих обмотанные клюшки. Бобби начала с того, что разложила по шкафчикам свежевыстиранную подкладку, с помощью бейджиков нашла для каждой вещи подходящее место, а затем принялась за работу, наполняя бутылки игроков водой. Энджи держалась рядом с Лисински, заполняя бланки с последней проверкой состояния игроков.
Еще несколько месяцев назад Жан считал концепцию ассистентов смешной. С задачами, которые им поручали, легко справлялись игроки или тренеры, а подобные лица в раздевалке на тренировке были лишними. Сегодня же он наконец понял, в чем их преимущество. Каждая ерундовая задача, которую Бобби или Тони брали на себя, давала ему несколько дополнительных минут, чтобы сосредоточиться на составе, против которого ему предстояло играть, и на тех, с кем ему предстояло играть на площадке.
Традиционно у Троянцев были жесткие расстановки на каждую половину: назначенный стартовый состав с назначенными запасными, которые менялись в середине игры. Жан был оставлен на вторую половину игры, и это его вполне устраивало: с ним играли Джереми, Кэт и Лайла, и это давало ему время изучить своих товарищей по команде в первой половине. Хотя официально Жан был запасным для звена Кэт и Шона, пока не докажет свою надежность, Риманн разрешил ему сегодня выйти в старте вместе с Кэт. Предчувствует неприятности, так подумал Жан, будет проще вывести с поля Жана, если он распсихуется из-за того, что Риманн воспользуется заменой, не отдав предпочтение ему.
В раздевалке раздался предупреждающий звонок: до выхода оставался час. Риманн встречался с официальными лицами вечера, поэтому Уайт собрал команду и отправил их на внутренний корт. Трибуны были заполнены уже на треть, и Джереми выглядел просто ликующим, когда провел свою команду по нескольким кругам трусцой. Все троянцы выглядели счастливыми от того, что находились здесь, подумал Жан, переходя от одного смеющегося лица к другому, и остро ощутил пропасть между своим и их сердцами.
Он не мог вспомнить, когда в последний раз смотрел на поле с предвкушением. У Воронов не было времени на радость. Игра – вот все, что имело значение, единственное место, где они имели реальную ценность это корт, сцена, на которой они с достоинством оправдывали вложения их хозяина.

Разве мог кто-то из них по-настоящему любить клетку? Даже Кевин не был настолько глуп, чтобы испытывать искренний восторг; его голод по Экси был жадным, всепоглощающим, и тянул его все дальше и дальше.
Оглушительное «Моя жена!» Деррика вывело Жана из мрачного созерцания. Через полсекунды Деррик схватил его за локоть и потащил прочь от линии Троянцев. Самый нижний ряд сидений на стадионе был оторван от земли на четыре фута, а от внутреннего корта болельщиков отделяли решетчатые перила. Во время игры у каждой секции будут стоять охранники, чтобы никто не упал и не спрыгнул вниз в порыве азарта, но пока прибывшие болельщики были в шаговой доступности.
Три женщины стояли у перил, ближайших ко входу Троянцев, и на каждой была кардинально красная футболка, на которых было по одной букве аббревиатуры Университета Южной Калифорнии. В первой стояла Шериз, которую Жан легко узнал по фотографии. Она перегнулась через перила, когда Деррик потянулся к ней, и чуть не вывалилась из своей футболки. Пылкое «Я люблю тебя» Деррика, вероятно, было больше связано с этим, чем с улыбкой, которой она его одарила. Он чрезмерно громко поцеловал ее в костяшки пальцев, а затем обратился к Жану.
— Шериз, мой приятель, Жан Моро! Я рассказал ему все о тебе.
— Надеюсь, только хорошее, — сказала она.
— Пожалуйста, стань матерью моих детей, — сказал Деррик, протягивая
к ней обе руки в знак мольбы. — У нас будут такие прекрасные детки.
— Как всегда, очарователен, — сухо сказала она. — Привет, Дерек.
— Шериз, — ответил Дерек, подойдя к Жану с другой стороны. —
Привет, Тори, Дениз.
— Дерек, — Тори перегнулась через перила и улыбнулась ему. —
Хорошо выглядишь.
— Я мог бы сказать то же самое о тебе, Ти.
— Мог бы сказать, — ответила она, выжидательно склонив голову. Дерек медленно улыбнулся, но что бы он ни хотел сказать, его прервала
Бобби, пригрозившая им со внутренней площадки фразой «Я скажу тренеру!». Через полсекунды она изменила тактику на «Я скажу Энджи! Шустрей, шустрей, шустрей!»
— О Боже, — сказал Деррик, хватаясь за сердце. — Шериз, любовь моя. В другой раз.
Дерек воспользовался перилами, чтобы подняться, и Тори поймала его лицо в свои руки для быстрого поцелуя. Группа фанатов на шесть рядов выше разразилась аплодисментами, а Дерек ухмылялся, как дурак, когда опустился на землю.

Шериз поймала взгляд Жана, когда он начал отходить.
— Присмотри за нашими мальчиками, ладно?
— Наши мальчики! — крикнул Деррик, взлетая на полной скорости. —
Наши! Мальчики!
— Когда-нибудь ты поймешь, что он не шутит насчет тебя, —
предупредил Дерек Шериз. — Разберись в себе, прежде чем дальше его мучить, ладно? Он мой брат.
— Увидимся после, — только и ответила Шериз.
Дерек нахмурился, но махнул рукой Жану и отправился в путь. Они не пытались угнаться за Дерриком, а шли медленным шагом, чтобы остальным было легче их догнать. Жан снова устроился рядом с Джереми. Где-то позади него Троянцы относились к Дереку как к вернувшемуся герою, кричали, хлопали и неслись вперед самым нелепым образом. Жан задавался вопросом, заткнутся ли они когда-нибудь. Прибытие Рыжих Рысей к корту наконец-то позволило команде немного успокоиться, только теперь троянцы радостно приветствовали их, проходя мимо.
Джереми и Ксавьер отделились от строя, чтобы отдать дань уважения тренерам и капитанам Уайт-Риджа. Жан поискал взглядом Коннорса, но Рыжие Рыси все еще выходили из раздевалки. Троянцы сделали последний круг, забрав по пути Джереми и Ксавьера, и Джереми отвел их в раздевалку, чтобы переодеться. Команды были слишком многочисленными, чтобы делить площадку для разминки, но Троянцы провели разминку первыми. Это давало гостям немного больше времени на то, чтобы избавиться от скованности, вызванной долгой дорогой.
Переодеться было довольно просто после почти тринадцати лет возни с таким количеством слоев экипировки. На Жане уже были золотые шорты, являвшиеся частью домашней формы, поэтому он сел на скамейку, чтобы натянуть защиту на голени. Он затянул ремни, затем по очереди раздвинул ноги и покрутил лодыжками, чтобы проверить их. Убедившись, что они держатся неподвижно, не нарушая при этом кровообращения, он натянул носки. Обувь он пока оставил в стороне, чтобы снять футболку.
Он надел нагрудную защиту, закрепив сначала плечевые ремни, а затем защелкнув их на груди. Джерси для разминки он бросил в шкафчик, отдав предпочтение золотисто-красной, предназначенной для ношения поверх экипировки. Потребовалось несколько быстрых движений, чтобы натянуть ее на подкладку, и, прежде чем достать перчатки, он закрепил на месте защиту для шеи. Их было две пары: длинные хлопчатобумажные, застегивающиеся выше локтей и не позволяющие защитным налокотникам сползать или пережимать руки, и более объемные с защитой для пальцев, которые

надевались в последнюю очередь. Жан положил последние в шлем, чтобы вернуться на внутренний корт, надел и зашнуровал бутсы.
— К бою, к бою, к бою! — раздался воинственный клич из рядов нападающих, и почти все Троянцы ответили на него яростным «Вперед!».
Кэт с энтузиазмом взъерошила волосы Жана, ее улыбка казалась безумной от предвкушения, и увлекла его за собой.
Игроки первой половины тренировались на домашней стороне площадки, а вторая половина на гостевой. На разминке во время матча их чередовали, чтобы они могли разойтись в разные стороны, как только переступят порог корта. Джереми стоял впереди, Ксавьер – сразу за ним, а остальные троянцы располагались по местам. Хотя первокурсникам не разрешалось играть, они могли участвовать в тренировках, поэтому они заняли те места, которые им отвели старшекурсники. Жан закрыл глаза, слушая, как их смех и веселые голоса эхом отражаются от стен.
— Все хорошо?
Это была Энджи, остановившаяся рядом с ним.
Не было смысла говорить ей о том, насколько странно ему было
находиться в таком месте и в такой момент, поэтому Жан выбрал для ответа самое простое.
— Все хорошо.
Она продолжала считать игроков по списку. Лисински прошла мимо нее в другую сторону, и когда Энджи крикнула «Двадцать девять!» из первой линии, Лисински отозвалась эхом. Тони и Бобби носились туда-сюда, раздавая клюшки для разминки. Жан держал свою в сгибе локтя, натягивая шлем и краги. Когда Тони скомандовал «Все на исходную!», Лисински трусцой устремилась к первой линии. Возглас Джереми оповестил Жана о том, что строй вот-вот начнет двигаться, и даже через шлем было слышно, как Троянцы присоединились к нему.
Они трусцой побежали обратно на внутренний корт, выстраиваясь в непрерывную, нескончаемую линию. С тех пор как Жан в последний раз смотрел на трибуны, они успели значительно заполниться, и он почувствовал, как рев болельщиков тяжелым грузом давит на его кости. Стадион был меньше, чем в Эверморе, и болельщики здесь были не такими яростными, но за тихие летние месяцы Жан и забыл, до чего же шумными бывают спортивные матчи.
Риманн распахнул перед ними дверь на корт, и они, не замедляя шага, ворвались внутрь. У линии середины их ждали четыре корзины с мячами. Джереми быстро оббежал свою половину, дав Лайле время освоиться у своих ворот, и затем собрал команду на середине корта. Он назвал пять упражнений,

которые они должны были отработать, затем передал каждому по мячу и под громкое «Эй, эй!» отправил их в бой.
Жан забыл и о липкой форме, и о переполненных трибунах, и о Рыжих Рысях, которые нарезали круги по внутреннему корту. Значение имели только мяч в его клюшке, команда, которую он представлял и ворота за спиной Лайлы. Жан не обращал внимания на оклики Джереми; все остальное было сосредоточено на ощущениях, которые он испытывал, когда его тело легко включалось в привычные движения. Он хорошо отдохнул и не испытывал боли, насытился ужином и удобно чувствовал себя в экипировке, на которой еще не было ни единой вмятины от сильных ударов. Сегодня он выступит достойно.
Вскоре пришло время уступить площадку Рыжим Рысям. Первокурсники и второкурсники занимались сбором разбросанных мячей и наполнением корзин, которые они оставили для своих соперников. Риманн разговаривал с двумя репортерами, когда Жан последовал за Кэт с игровой зоны. Один из них выискивал глазами его номер на джерси, но Жан притворился, что не слышит его имени за шумом толпы. Возможно, Кэт тоже слышала это, потому что она тут же дернула его за рукав и указала на чирлидеров Троянцев. Это был удачный отвлекающий маневр, который избавил его от необходимости с кем-либо разговаривать, поэтому Жан постарался не обращать внимания на то, что говорит Кэт.
Неподалеку от них стоял парень в цветах Университета Южной Калифорнии и нелепой шляпе с рюшами. Он нес метлу, на которой вместо щетин красовалась плюшевая голова белой лошади. Когда Жан наблюдал за тем, как парень засунул ее между ног и пустился в бешеный галоп по площадке.
— Кэт, — сказал Жан тоном, который, как он уже знал, она поймет как «Какого черта?».
— Наш талисман! — сказала Кэт, прикрепляя свою клюшку к специальной стойке.
Клюшка Жана находилась всего на два места ниже ее, и прежде, чем расстегнуть шлем, он закрепил ее на месте. Кэт сняла свой и спросила:
— Ты разве не видел его в прош-... позапрошлом году?
— Я смотрел лишь на корт.
— Чувак, — сказала Кэт почти с жалостью. — Ты действительно многое
упустил.
— Я так не думаю, — сказал Жан, и она рассмеялась.
Талисман – Диего, догадался Жан, – галопом вернулся к ним, чтобы
подарить Бобби гвоздику. На ней не хватало половины лепестков, и Жан подумал, не пронес ли он ее сюда в кармане, но Бобби приняла ее с восторженным смехом. Она крепко обняла Диего за старания, и он с размаху

опустил ее для глубокого поцелуя, пока вокруг них прыгали девушки из группы поддержки. Бобби раскраснелась и захихикала, когда снова оказалась на ногах, а Кэт с явным удовольствием наблюдала за этой парой.
— Юношеская любовь – самая прекрасная, — заявила она, положив их шлемы на ближайшую скамью.
Жан не мог понять этого. Казалось, что троянцы так легко влюбляются друг в друга: от – Шериз, Тори и Диего до Кэт и Лайлы, Ксавьера и Мин и всех тех непонятных вещей, которые происходили с Коди. Он сказал об этом Кэт, когда они собирали свои бутылки с водой, и она с неподдельным интересом посмотрела на него.
— Только не говори мне, что ты никогда не влюблялся, — сказала она.
— Воронам не разрешается заводить отношения, — сказал Жан. — Они могут спать с кем угодно, чтобы справиться с агрессией и потребностями, но если позволить выход эмоциям, это может привести к катастрофическим последствиям для регулируемых партнерских отношений и всей иерархии. Успех команды должен быть превыше всего.
— Я не об этом спрашивала, — сказала Кэт.
Диего катал Бобби на своей импровизированной лошади. Жан не мог расслышать отсюда ее смех, но он видел его на ее лице, когда она прижималась к нему. Жан почувствовал вкус горечи и крови. Он медленно вдохнул, чувствуя жжение на языке, и сказал:
— Это неважно.
Когда он снова перевел взгляд на Кэт, легкомысленное поддразнивание исчезло из с ее лица. На мгновение ему показалось, что она сдастся и успокоится, но потом она осторожно спросила:
— Что случилось?
Нож у его горла; безжалостные пальцы в его волосах. «Квирам не место в моей Свите. Я вышибу из него эту дурь в течение недели».
Глупый, прекрасный Кевин изо всех сил пытался защитить Жана. В конце концов, он был слепо одержим Троянцами; разумно было предположить, что Жан тоже найдет команду «Большой тройки» очаровательной. Этим аргументом он только глубже вырыл могилу для Жана. Рико тогда даже не подозревал, что дело в Джереми – ведь не на Троянцев Жан смотрел тогда с такой неприкрытой и идиотской преданностью. Рико даже не пытался поправлять Кевина, не желая давать ему еще больше поводов защищать их никчемного третьего лишнего. Жан тоже не пытался: что толку признаваться такому бесчувственному тупице?
— Жан, — сказала Кэт, практически не слышно.

— Меня раскрыли, — наконец сказал Жан. — Я не хочу говорить об этом сегодня.
— Хорошо, — сказала она и обвила рукой его талию. — Хорошо. Прости меня.
Жан, не задумываясь, прижался к ней и поцеловал в висок, как она делала всякий раз, когда ей казалось, что он не выдерживает. Кэт так крепко обняла его, что он почувствовал, как его позвоночник хрустнул, но улыбка, которую она ему подарила в этот момент, была такой искренней. Если она и хотела что-то еще сказать по этому поводу, ее прервало появление Лайлы. Джереми попросили поговорить с репортерами, чтобы Риманн мог вернуться к своим обязанностям.
Троянцы расположились на своей стороне корта, чередуя бег на месте с медленными растяжками и легкими поворотами. Когда до подачи оставалось десять минут, Уайт отвел линию нападения на одну сторону, а Хименес занялся обороной. Новички слушали с полной серьезностью, не обращая внимания на то, что его слова предназначались не им. Когда до начала игры оставалось пять минут, Джереми отправили на корт для жеребьевки против Томаса Энниса, капитана Рыжих Рысей. Он выиграл подачу, и Эннис выбрал половину поля для старта своей команды.
Риманн собрал всех, как только Джереми вернулся.
— Вы уже сталкивались с этой командой. Вы знаете, на что они способны. Они достаточно быстрые, хорошо играют и, скорее всего, сделают все возможное, чтобы вывести вас из себя. Вы знаете их игру, и вы знаете свою. Один шаг, один рывок, одно уклонение и маневр за раз, — подчеркнул он. — Вы сможете преодолеть все, что они выкинут против вас. Доверяйте себе и своим товарищам по команде и не стесняйтесь звать на помощь всегда, когда она вам нужна.
При этом он перевел взгляд с Джереми на Жана, и тот вспомнил предупреждение Ксавьера о том, что Рыси попытаются навредить им обоим. За себя Жан не беспокоился: он мог пережить все, что подкинут ему эти глупые юнцы. Жан полагал, что Джереми был уже не столь безрассудным после того, как ему пришлось иметь дело с этой командой в течение последних четырех лет, но он не сводил с Джереми холодного взгляда, пока он не посмотрел в ответ. Улыбка Джереми была ослепительной, и Жан решил довериться.
Комментатор на полной громкости приветствовал болельщиков на Золотом корте и объявил, что все билеты на игру были проданы. Когда на таймере оставалось две минуты, он наконец огласил стартовые составы, первыми вызвав на корт Рыжих Рысей. Жан наблюдал за тем, как они по одному выходят на площадку и занимают свои места вдоль крайней четвертой

линии и середины корта. Ксавьер собрал своих товарищей по первой половине и повел их к выходу.
— Стартовый состав Троянцев из Университета Южной Калифорнии, — сказал комментатор, и толпа закричала так громко, что Жан едва мог расслышать состав. — В нападении играют: нападающие Дерек Томпсон и Деррик Аллен. Стартовый полузащитник – ваш вице-капитан Ксавьер Морган. В защите – защитники Коди Уинтер и Патрик Топпингс. На воротах – Шейн Рид.
Тут он сделал паузу, зная, что оркестр начинает исполнять боевую песню Троянцев.
Один из шести судей ждал на середине корта, и передал мяч Ксавьеру, прежде чем покинуть площадку. Сверху комментатор начал двадцатисекундный отсчет. К семнадцати секундам вся толпа начала отсчет. Судья покинул площадку за девять секунд до конца и закрыл за собой дверь. Запасные игроки Троянцев стояли плечом к плечу, отступив на несколько шагов от стены, чтобы судьи могли перемещаться по необходимости. Джереми улыбался от уха до уха, и Кэт крикнула «Погнали!», в то время как прозвучал обратный отсчет: «Три, два, один».
Как только раздался сигнал, Ксавьер подбросил мяч так, чтобы его можно было поймать и перебросить на площадку. Как только мяч был подкинут в воздух, обе команды ринулись в бой: Троянцы и Рыси разбежались в разные стороны, чтобы занять свою позицию и получить возможность для паса. Первые несколько минут игра шла чисто, а потом Эннис швырнул Коди в стену с такой силой, что Жан готов был поклясться, что ощутил это даже на расстоянии. Коди пришлось использовать в качестве опоры заднюю часть клюшки, чтобы удержаться на ногах, и они бросились за капитаном Рысей. Блестящая легкость, с которой они выхватили мяч из его сетки, заставила Жана вздрогнуть: даже Эннис не понял, что его обыграли, и предпринял попытку передать мяч, который Коди уже перебросили через всю площадку Пэту.
Жан не спеша изучал каждую линию: как нападающие противостоят агрессивным защитникам Рысей, как полузащитник ведет постоянную борьбу в центре, как защитники надежно обороняются против буйных нападающих Уайт-Ридж. Агрессия Рысей была привычной; Жан видел, как его товарищи по команде спотыкались, когда им ставили подножки или хватали за руки. Рыжие Рыси снова и снова пытались отобрать у Троянцев клюшки, порой используя яростные приемы между розыгрышами и обычно в купе с более грубыми захватами. Троянцы знали, что лучше лишний раз сдержаться и не рисковать получить травмы запястий, но все равно держали клюшки только одной рукой, делая легкие маневры, чтобы клюшки оказались вне досягаемости.

Жан уже несколько месяцев списывал троянцев со счетов, считая их бездельниками. Однако, увидев их в реальном матче, не играя за другую команду, он наконец-то задумался. Это было то, что он искал все лето, та правда, которую он не мог увидеть, когда Троянцы противостояли Троянцам на тренировках. Деррик пытался объяснить это месяц назад: «Мы быстрее и ловчее, мы лучше двигаемся по корту». Тогда Жан был слишком раздражен, чтобы осознать это, но сегодня он все понял. Троянцы при необходимости уступали, но никогда не теряли контроль. Каждый упущенный шаг приводил к тому, что они оказывались в более выгодной позиции для перегруппировки. Это был изначально неравный поединок, независимо от того, видел это Уайт- Ридж или нет.
С обеих сторон от него троянцы подбадривали своих товарищей по команде, не обращая внимания на то, что никто на площадке их не слышит. Никто из них не комментировал постоянные фолы и не выражал недовольства по поводу пропущенных ударов против Рысей. Жану было понятно, что это совсем не невежество: они точно знали, сколько раз их друзей пытались повалить и толкнуть. Просто это не имело значения. Троянцы не могли изменить то, как играют соперники, они могли изменить лишь результат своей игры, несмотря на бесконтрольное насилие. Их игра была важнее, чем то, что привнесли в нее соперники.
— Ты очень хорош, — сказал он Джереми. — Наконец-то я понял, почему Кевин восхищается этой командой.
Смотреть на Джереми было ошибкой; и чтобы не встречаться с его довольной улыбкой, Жан переключил все свое внимание на площадку.
— Мы, — сказал Джереми. — Мы очень хороши, Жан.
На половине тайма Троянцы вели с преимуществом в два очка. Как только они вернулись в раздевалку, Лисински, Энджи и медсестры занялись игроками первого тайма, проверяя новые травмы и осматривая уже имеющиеся. Дерек при первой же возможности старался отойти в сторону, чтобы обрушить шквал ударов на стоящую в коридоре боксерскую грушу, а Жан пытался отвлечься на легкую болтовню Троянцев. Дерек пришел значительно раньше, чем они должны были вернуться во внутренний корт, и улыбнулся Жану так, словно не ободрал до крови костяшки пальцев.
— Теперь ты увидел их в действии, — сказал он, натягивая перчатки, чтобы скрыть свои травмы от прессы. — Готов?
— Я знаю, как вести себя в случае необходимости, — сказал Жан.
Некоторые троянцы бросили на него скептический взгляд, но никто не стал с ним спорить. А Жан не стал объясняться и последовал за своей командой на площадку.

— Давайте послушаем составы на второй период, начиная с Троянцев из Университета Южной Калифорнии, — сказал диктор. — В нападении Ананья Дешмукх и капитан Джереми Нокс!
Ему пришлось сделать паузу, так как стадион разразился аплодисментами.
— Стартовый полузащитник: Мин Кай! В защите: Каталина Альварес и Жан Моро!
Жан последовал за Каталиной через дверной проем, когда толпа закричала так громко, что у него заныли зубы. Он еле расслышал, как объявили Лайлу, но он верил, что она будет рядом с ним. Перейдя через площадку, он занял свое стартовое место.
Увидеть свою метку на площадке было проще простого. Еще легче было услышать обратный отсчет, когда судья передал полузащитнику Уайт-Риджа мяч для подачи. Судья неторопливо покинул корт, и Жан молча продолжил отсчет, когда за ним захлопнулась дверь: шесть, пять, четыре.
В центре корта полузащитник Рыжих Рысей сменил позицию и поднял руку. Большинство полузащитников подают мяч, подбрасывая его по крутой дуге, но этот человек предпочитал быстрый и грязный стиль – бросать мяч прямо на клюшку. Это означало, что у него не хватит импульса, чтобы достигнуть нападающих; скорее всего, он передаст мяч обратно своим защитникам для более сильного открывающего удара. Жан мысленно просмотрел все, что прочитал об этом человеке за последние несколько недель, прикинул его шансы на то, что он уйдет влево или вправо, и пришел к выводу, что они будут на стороне Кэт. Кэт могла бы сдержать любые попытки вторжения на ее территорию, он был в этом уверен, поэтому Жан полностью переключил свое внимание на нападающего.
Три, два, один.
Прозвучал сигнал, мяч упал, и Жан перестал думать обо всем, кроме игры.