Золотой Ворон

Джереми
Университет Аризоны забронировал для банкета помещение в конференц-центре в трех милях от кампуса, а Риманн снял для своей команды номера в соседнем отеле. Водитель остановился у центрального входа, чтобы все успели высадиться и забрать свои вещи из багажника. Риманн подождал, пока Уайт и Хименес пересчитают всех поголовно, и пообещал вернуться за ними к одиннадцати на следующий день. Их было слишком много, чтобы идти за Риманном внутрь, поэтому Джереми и Ксавьер следили за командой, пока Риманн и Лисински регистрировали их.
Прежде чем пропустить их в холл, Риманн раздал им ключи и велел вернуться к половине второго. С четырьмя лифтами было бы легко поднять команду на нужный этаж, но Джереми посмотрел на номер комнаты, выбитый на его ключе, и на Жана. Он тихо сказал себе, что после стольких часов в дороге размяться не помешает, и почти поверил в это. Перехватить по дороге Лайлу было проще простого, и он подозвал к себе Жана, стоящего в стороне.
— Ты можешь занести наши сумки в лифт? — спросил Джереми, держа в руках сменную одежду. — Мы с Жаном поднимемся по лестнице.
Лайла перевела взгляд с Джереми на Жана и обратно.
— Это восемь пролетов.
— На тренировках мы пробегаем и больше, — заметил Джереми.
Он был почти уверен, что она начнет настаивать на своем, но в конце
концов она протянула руку за их вещами и сказала: — Лучше ты, чем я.
Найти лестницу оказалось делом нелегким, поскольку в холле не было указателя, но вскоре Джереми и Жан уже поднимались наверх. Джереми подождал, пока они поднимутся на третий этаж, и, оглянувшись на Жана, поинтересовался:
— Что именно провоцирует у тебя клаустрофобию? Кажется, ты прекрасно себя чувствуешь в машинах, и ты упоминал, что тебе не по себе в

аэропортах, но не в самолетах. Насколько маленьким должно быть пространство, чтобы это стало для тебя проблемой?
— Я не люблю находиться в коробках.
Либо Жан просто неясно выразился на английском, либо намеренно говорил расплывчато, потому что не хотел это обсуждать. Джереми не стал на этом зацикливаться и принялся считать шаги на французском. Жан никак не прокомментировал его произношение, но Джереми знал, что он его слушает. Он чувствовал на себе пристальный взгляд Жана, который приятно ощущался на затылке. Поскольку Жану было нечего исправлять, Джереми попытался рассказать базовый монолог по пути на пятый этаж.
— Меня зовут Джереми Нокс. Я из Лос-Анджелеса. Я учусь на специальности «Английский язык» в Университете Южной Калифорнии. Сегодня я в Тусоне ради... — он запнулся, поскольку переоценил свой словарный запас.
Жан вздохнул, но терпеливо вставил недостающее слово. Джереми не пришлось спрашивать, что оно означает: интонация отличалась от английского эквивалента, но все равно была достаточно близка, чтобы понять «... банкета». Он оглянулся на Жана в поисках одобрения, но раздражение того было совершенно очевидно. Джереми быстро добавил:
— Спасибо!
— Ты не будешь поступать юридическую школу, — сказал Жан по- английски.
Джереми растерянно уставился на него, а затем предположил, что Жан мысленно перешел от его специальности к опрометчивым планам относительно аспирантуры. Он улыбнулся в ответ на неодобрение Жана.
— Нет ничего плохого в том, чтобы сдать экзамен.
В этот раз его аргументы подействовали на Жана ровно так же, как и в прошлый, и он упрямо настоял:
— Это твой пятый год. Они приставят к твоему лицу камеру и спросят, какие у тебя надежды и планы после выпуска. Если станет известно, что ты рассматриваешь другую карьеру, это поставит под угрозу твои шансы и сократит круг потенциальных кандидатов. Какой рекрутер станет бороться за человека, который уже ищет другое место?
Как легко и просто Жан обнажил этот гложущий страх в душе Джереми. Джереми отвел взгляд, но недостаточно быстро. Судя по тому, как настойчиво и резко Жан произнес: «Джереми», на его лице что-то промелькнуло.
Джереми остановился на седьмом этаже, чтобы встретиться с ним взглядом. Жан не ожидал этого и чуть не сбил Джереми с ног, когда ускорил

шаг, чтобы догнать его. Джереми стоял неподвижно, и Жан поймал его за подбородок, чтобы как следует вглядеться в его лицо.
Джереми улыбнулся уголком губ. Сохранять непринужденный тон для него было в порядке вещей, но это никак не помогало унять разочарование во взгляде Жана.
— Для моих родителей важно, чтобы я хотя бы рассмотрел эту возможность, так я и поступлю. Все будет хорошо, Жан, я обещаю. Сам тест ни к чему не обязывает. Даже если меня примут в Гарвард, у меня есть время до весны, чтобы вынести окончательное решение.
Заговорить о родителях было правильным ходом. Жан признавал авторитет слишком легко, чтобы побуждать своего капитана к непослушанию. После нескольких напряженных мгновений Жан отпустил его, и Джереми смог беспрепятственно отвернуться. Он поднялся на последний лестничный пролет и вышел на восьмой этаж. Переведя взгляд с ключа от номера на обозначения на стенах, он повернул направо по коридору.
Троянцев разместили на двух или трех этажах, но при раздаче ключей Риманн старался поселить группы друзей как можно ближе друг к другу. Кэт и Лайла должны быть где-то в его крыле, но Джереми забыл спросить номер их комнаты. Вместо этого он отправил Лайле свой, и только успел снять кроссовки, как в дверь постучали. Жан был ближе, поэтому он впустил ее. Она была готова наполовину: темные колготки под юбкой до колен, а сверху только светлая майка. Джереми не упустил из виду, как Жан сосредоточенно вглядывался в потолок, пока она относила их одежду к ближайшей кровати.
— Утюг на полке в шкафу, если понадобится, — сказала она. — Увидимся внизу.
— Спасибо, — сказал Джереми, и Лайла ушла. Джереми принялся оценивать состояние своей одежды, а Жан возле двери размышлял о своих жизненных выборах. Мысли Джереми блуждали, пока он одевался: Лайла, его сестра, фотография Рене, которая исчезла со стола Жана вскоре после того, как они подшутили над ней. Ни одна из этих трех девушек не была похожа друг на друга, и вкус Жана в отношении женщин оставался полной загадкой. Джереми решился спросить, но вместо этого сказал:
— Мама считает, что я должен жениться на Лайле.
Этого оказалось достаточно, чтобы привлечь внимание Жана, по крайней мере до тех пор, пока Джереми не снял майку. Жан тут же отвлекся на что-то иное, как делал всегда, когда Джереми оголялся. Джереми понимал, что добиваться внимания Жана таким образом ужасно неприемлемо; ему было стыдно от того, какое жгучее чувство удовлетворения он из-за этого испытывал.

Он быстро натянул на себя простую белую рубашку на пуговицах с изящным галстуком, но Жан не сдвинулся с места, пока Джереми не застегнул брюки.
— Нелепо, — только и успел сказать Жан, расстегивая сумку с одеждой.
Джереми растянулся на кровати, чтобы дождаться Жана, но в тишине его мысли начали блуждать. Он прикрыл глаза предплечьем и сказал:
— Интересно, могут ли они по запросу включить игру Лисов? Может быть, мы сможем посмотреть ее сегодня вечером, когда вернемся в номер.
Прошлой ночью он видел счет, но не сам матч: сказывалась трехчасовая разница во времени и долгая дневная тренировка. По ночам было легче следить за игрой, так как дневные тренировки были отменены в пользу коротких, малоинтенсивных разминок. Джереми мог включить ее в раздевалке фоном и уловить хотя бы основные моменты. В первом матче Лисы выиграли, но с перевесом всего в одно очко. Джереми было любопытно узнать, причиной тому стало мастерство соперников или дело в строптивом нраве новичков.
Мысли Джереми неизбежно должны были переключиться с Лисов на их заклятых соперников, и Джереми спросил:
— Ты беспокоишься о Воронах?
— Нет.
Вчера вечером на юге стартовал сезон, но Вороны не играли. Тренер
Росси утверждал, что большая часть его состава заболела желудочной инфекцией, а Эдгар Аллан предоставил свидетельства десятков преподавателей в подтверждение своей версии. Ответный матч был назначен на неделю Дня благодарения. Еще одна полоса невезения для ослабленной команды, сказал Джереми Кевину, но у того не нашлось терпения на ложь Воронов.
— Ни один из них не болен, — ответил Кевин. — Они просто не могут адаптироваться, и Росси отчаянно пытается выиграть время.
Кевину было виднее, и Джереми пришлось признать, что это выглядит подозрительно. В ближайшие выходные в южном округе проходил осенний банкет. Пропустив вчерашнюю игру, Вороны создали себе условия для впечатляющего возвращения: теперь их первой игрой в сезоне станет матч- реванш против Университета Пальметто в пятницу, 14 сентября.
Он почувствовал, как кровать слегка продавилась, и убрал руку с лица. Жан навис над ним, упираясь одной рукой в матрас рядом с головой Джереми. Его угольно-черная рубашка была застегнута лишь наполовину, и Джереми инстинктивно проследил за линией его шеи, спускаясь взглядом к обнаженным ключицам. От любого другого человека это было бы приглашением, но это был Жан. Слишком много людей распускали на него руки

и разрушили доверие. Джереми не мог сделать первый шаг, как бы отчаянно ему ни хотелось расстегнуть еще несколько пуговиц.
Нет, предупредил он себя, изучая бледные шрамы, испещрявшие кожу Жана.
Если Жан и заметил его рассеянность, то никак не подал виду. Выражение его лица было серьезным, когда он сказал:
— Повтори мне ту фразу.
Джереми едва ли вспомнит собственное имя, если Жан продолжит вот так находиться между его ног. Он снова прикрыл рукой лицо, чтобы Жан мог видеть только его улыбку, и предположил:
— Я так понимаю, Коди рассказали тебе историю моего неудачного знакомства с Калифорнийским университетом? Я так и подумал, когда вчера уходил от вас двоих. Все в порядке, — поспешил добавить он. — Это как минимум избавит меня от неловкости.
— Только ее часть, — сказал Жан. — Коди пытается защитить тебя.
Как далеко они продвинулись от такого неприятного начала. Джереми позволил своей нежности просочиться в его слова:
— Коди надежный человек.
— Я сказал, что спрошу об остальном у тебя, но Коди намекнули, что ты не расскажешь правды, — Жан подождал немного, чтобы убедиться в том, что его слова попали в цель, и только после этого тихо обвинил его: — Ты бы действительно соврал, не так ли?
Джереми провел языком по задней поверхности зубов, прогоняя воспоминания об алкоголе и запахе пота. Он тут же ощутил горький вкус, который никогда не сможет забыть. Он размял руки, унимая дрожь, которая, возможно, была лишь надуманной, и прикусил внутреннюю сторону щеки, пока в его голове не зазвучал голос Спейдер. Он записал ее домашний номер в своем телефоне из крайней необходимости. Скорее всего, ему придется позвонить ей утром, чтобы переговорить, но, возможно, он свяжется с ней сегодня вечером.
Наконец Джереми вспомнил, что нужно сказать:
— Нет. Только не тебе.
Он убрал руку, чтобы видеть лицо Жана. Француз смотрел так, словно
это заявление не внушило ему доверия, но при этом не впечатлило. Джереми не отводил взгляда, вынуждая Жана поверить.
— Я же говорил тебе все лето, что хочу, чтобы ты доверял мне и чувствовал себя со мной в безопасности, не так ли? Лгать тебе – значит разрушить все, над чем мы так упорно работали. Я предпочту потерять лицо, но не твое доверие.

Предсказуемый до мелочей, это откровение заставило Жана ретироваться. Джереми наконец смог сесть и потянулся, чтобы схватить Жана за запястье.
— Я серьезно. Если хочешь спросить, просто спроси. Я никогда не буду тебя обманывать.
Жан молча смотрел на него, прежде чем наконец сказал:
— Уайт Ридж затаили на тебя злобу.
— Уже несколько лет как, — сказал Джереми. — Я разрушил карьеру и
репутацию их капитана. Это трудно простить.
Судя по выражению его лица, Жан не представлял, что делать с этой
информацией. Джереми терпеливо ждал очевидного продолжения, но Жан лишь высвободил руку и сказал:
— Нет. Детали сегодня не имеют значения. Ты мой капитан и мой напарник, это все, что мне нужно знать. Я буду стоять с тобой против них.
«Ты и я против всего мира», — подумал Джереми, невольно радуясь.
— Но сегодня им предстоит обсуждать не только меня, так что потрать время на то, чтобы набраться сил. Они наверняка слышали все слухи и просмотрели твое интервью вдоль и поперек; у них будет много мнений и им будет что сказать. Я вынужден напомнить тебе о том, что это публичное мероприятие и тебе придется вести себя прилично, но если ты будешь прикрывать мою спину, то я буду прикрывать твою.
— Утомительный фарс, — пробормотал Жан.
Он отошел, чтобы закончить застегивать рубашку, а Джереми отправился на поиски парадной обуви. Жан все еще беспомощно возился с галстуком, когда Джереми уже был полностью готов, поэтому Джереми подошел к нему и протянул руки, предлагая свою помощь.
— Позволь-ка мне, — сказал он, и Жан отдал ему галстук. Джереми обмотал галстук вокруг шеи Жана и замешкался, пытаясь представить движения на ком-то другом и отвлекаясь на пристальный взгляд Жана. Джереми медленно проделал все движения надеясь на мышечную память. Потребовалось две попытки, прежде чем он разобрался, и он торжествующе улыбнулся, разглаживая галстук.
— Завязывать другому человеку легче, чем... — начал было он, но цепочку его мыслей прервали пальцы Жана, коснувшиеся его шеи.
— Ужасающее творение, — сказал Жан, поправляя воротник Джереми. — Не лучше петли.
Джереми хотел просто рассмеяться или согласиться, но произнес:
— Ты хорошо выглядишь, —Жан застыл как камень и Джереми поспешил исправиться: — Галстук хорошо на тебе выглядит, я имею в виду.

Но я понимаю – не самая комфортная вещь, — его спасло уведомление от Лайлы, и он отступил на безопасное расстояние, чтобы проверить ее сообщение. — Похоже, почти все уже спустились вниз. Пойдем?
Джереми отдал Жану один из ключей от номера, когда они выходили из комнаты. Он спускался по лестнице неспеша, так как в Тусоне было адски жарко, и он не хотел вспотеть в своей парадной рубашке еще до начала ужина. Они встретили Троянцев у входа и стали пробираться сквозь толпу, пока не нашли «шлюшек». Коди отгородились от Пэта и Ананьи за счет Кэт и Лайлы, которые стояли между ними, и Джереми сомневался, что щеки Коди так покраснели из-за жары. Ананья спокойно смотрела вдаль, но ее скрещенные на груди руки были так напряжены, что на платье виднелись складки.
— Будь проще, — сказал Джереми, поглаживая ее по рукаву.
— Куда уж проще, — тихо ответила Ананья.
Это была и правда, и неправда одновременно, но Джереми это не
касалось.
Наконец все двадцать девять Троянцев и шестеро их приглашенных
гостей собрались, и Риманн повел их в конференц-центр.
Регистрация прошла без проблем, и каждому игроку выдали шнурок с
символикой Университета Южной Калифорнии. К крючку была прикреплена ламинированная карточка с номером джерси, фамилией и позицией игрока. Их комната оказалась совсем рядом: два поворота и короткий коридор с открытыми настежь огнеупорными дверями.
Одна из помощников тренера команды Аризоны сидела прямо перед дверью. Она встала, чтобы пожимать руки четырем сотрудникам Университета Южной Калифорнии, а затем поднесла микрофон ко рту. Судя по толпе и шуму, Джереми предположил, что по меньшей мере пять команд уже расселись, она настроила свой микрофон и объявила:
— Троянцы из Университета Южной Калифорнии прибыли. Тренер Риманн, тренер Лисински, тренер Уайт, тренер Хименес. Капитан Джереми Нокс, вице-капитан Ксавьер Морган, — она выключила микрофон и наклонилась ближе к Риманну, указывая в зал. Джереми был достаточно близко, чтобы услышать ее слова. — За вами зарезервированы столы тринадцать и четырнадцать в золотом квадранте.
— Благодарю, — сказал Риманн и отправился в указанном направлении, команда выстроилась за ним в длинную шеренгу.
Сердце Джереми трепыхалось словно колибри. Он любил хаос, шум и толпы людей на игровых вечерах, а то, что западные команды собрались под одной крышей, было еще большим подарком. От мысли о том, сколько талантов собралось в одной комнате, Джереми почувствовал себя настолько

заряженным, словно по его телу пустили электрические заряды, а возможно, это обжигающе искрились воспоминания. Джереми блуждал взглядом по залу: искал знакомые лица, искал лица, которые давно отпустили прошлое. Как отчаянно и пылко тогда он мечтал о подобных мероприятиях, и как стремительно все эти мечты рухнули. Осознание того, что он больше не тот человек, которым был, приносило некоторое утешение, но это было пустое достижение.
Будучи одной из самых многочисленных команд на западе, Троянцы могли бы легко занять целый стол. Вместо этого их посадили за соседние столы, чтобы они могли общаться с другими командами. Один стол они делили с Дикими Котами из Аризоны, а другой - с Бронкосами из Бойсе. Обе команды прекрасно ладили с ними вне матчей, так что Джереми был доволен таким раскладом. Он поймал взгляд Ксавьера и кивнул в сторону Диких Котов, Ксавьер в ответ пересел за стол Бойсе. Капитаны должны были уделить внимание каждой команде во избежание видимости фаворитизма, «шлюшки» же разбились соответствующим образом.
Заметить капитана Аризоны было проще простого: Джереми легко мог найти своего бывшего товарища по команде среди толпы народа. Джереми притворился, что не заметил вопроса во взгляде Алехандро Торреса, когда протянул ему руку. Торрес без колебаний крепко пожал ее, но его улыбка выглядела натянуто.
— Джереми Нокс, кажется, — сказал он, когда Джереми сел напротив него. — Насколько я помню, ты был брюнетом. У тебя случился кризис среднего возраста на фоне выпускного года?
— Что-то вроде этого, — со смехом ответил Джереми. — Поздравляю с получением статуса капитана. Надо было написать тебе, когда я увидел обновление списка.
— Хочешь сказать, что не удалил мой номер давным-давно? — спросил Торрес, и Джереми оставалось только пожать плечами. Дикого Кота это не волновало, поэтому перевел взгляд на Жана. — Значит, скандально известный Жан Моро. Наслышан о тебе.
— Я тебя не знаю, — сказал Жан.
— Это Алехандро Торрес, — сказал Джереми. — Мы с ним вместе учились в старшей школе. Он один из самых способных полузащитников, которых я знаю, и у него отличная команда. Играть в Аризоне всегда приятно: болельщики у них феноменальные, а условия великолепные, — повернувшись к Торресу, он добавил: — Жан еще только учит западные команды. Возможно, ему понадобится немного времени, чтобы запомнить всех.
Торрес сам додумал, что Джереми опустил.

— Я догадывался, что он нас не знает. Воронам до нас дела не было.
— В прошлом году у вас был очень сильный сезон, — сказал Джереми. — Мне не терпится увидеть, сможете ли вы поддерживать темп и чего с тех пор добились.
Что бы ни хотел сказать Торрес по этому поводу, его перебило следующее объявление:
— Рыжие Рыси из Уайт Ридж прибыли. Тренер Джонс, тренер Кейпер, тренер Хэтчер. Капитан Томас Эннис, вице-капитаны Пегги Уолтер и Адам Уэст.
Взгляд Джереми невольно обратился к новоприбывшим. В этом году в составе самой большой команды на западе было тридцать три Рыжих Рыси и вместе с ними двенадцать приглашенных гостей, казалось, очередь будет тянуться бесконечно. Джереми не удивился, увидев, что их разместили на безопасном расстоянии от Университета Южной Калифорнии, поскольку Аризонцы не видели смысла в разжигании вражды в начале сезона. Рыжие Рыси занимали второе место в округе почти столько же раз, сколько Троянцы первое, и всегда решался вопрос, кто победит в их осеннем противостоянии.
Торрес, казалось, не заметил, что Джереми отвлекся. Он все еще смотрел на Жана, спрашивая:
— Как тебе Троянцы? Немного отличаются от Воронов, я полагаю.
— Да, — ответил Жан без каких-либо уточнений.
Место напротив Жана было уже занято, но девушка из Дикая Котов
подошла с намерением пересесть за него. Когда ее товарищ по команде не поднялся с места, она нетерпеливо потрепала его по плечу.
— Подвинься.
Он вздохнул, уступая ей место, и она чуть не пихнула его бедром, торопясь сесть. Джереми не сразу узнал ее без экипировки, но номер, висевший на шее, подтвердил, что она одна из вратарей Диких Котов.
Канадка, вспомнил он за полсекунды до того, как она на затараторила на французском, перегнувшись через стол. Жан несколько мгновений смотрел на нее в мертвой тишине, прежде чем ответить, и теперь настала ее очередь окинуть его свирепым взглядом. Джереми переводил взгляд с одного на другого, недоумевая, как ему присматривать за тактичностью Жана, если он не может понять, что тот говорит. Оба игрока выглядели одинаково раздраженными, но не настолько, чтобы прекратить спор.
— У вас двоих все нормально? — спросил Джереми.
— Наверное, говорят о нас всякие гадости, — сказал Торрес, подталкивая локтем своего вратаря.

— Его акцент самый ужасный из всех, что мне доводилось слышать, — сказала она.
Жан возмущенно выпалил «Мой?», чем вызвал у нее смех, и они принялись дальше изводить друг друга. Торрес беспомощно пожал плечами, а Джереми уселся поудобнее и стал слушать. Он полагал, что неразговорчивость Жана объяснялась не тем, что он стеснительный, а тем, что он по природе интроверт, но то, как легко он держался против этой незнакомки, его шокировало.
Джереми погрузился в размышления. Для Жана его собственный уровень английского всегда был щепетильной темой, он готов был даже использовать языковой барьер как причину не вступать в разговор. Пять лет жизни в США должны были придать ему больше уверенности, но стоило Джереми задуматься об этом, и он почувствовал, как недостающие детали пазла встают на свои места. В кабинете Ханны Бейли он сказал Джереми, что изучал английский в течение года и научился читать и писать для сдачи курсовой.
«Мне не разрешали говорить по-французски в Гнезде» - так он сказал. Ему дали всего год на изучение английского, а потом забросили в самую глубь Эвермора. Джереми задумался, насколько терпеливо Вороны отнеслись к недоумевающему иностранцу, оказавшемуся среди них. Предположительно, не очень, и от этого ему стало больно. Вслед за этим в нем вновь проснулась решимость овладеть французским, и он заглянул в телефон, проверить, не нашел ли Уильям ему репетитора. Последнее сообщение, которое он получил, было простым обещанием, что он поищет.
Сообщение от Ивана Фейзера пришло в тот момент, когда Джереми уже собирался убрать телефон:
«Где сегодня ночуешь?»
Джереми бросил взгляд через весь стол на место, где сидел защитник. Третьекурсник одарил его хищной, голодной улыбкой, когда их взгляды встретились, и Джереми заколебался между влечением и отторжением. Фейзер был очень хорош и очень энергичен, но Джереми не был уверен, сможет ли он затащить кого-то в постель в месте, оживляющем столько воспоминаний.
«Спроси меня позже», — послал он в ответ. — «У меня могут быть другие планы».
«Отстой», — пришло в ответ, с чередой хмурых смайликов.
Джереми с извиняющимся видом пожал плечами, и Фейзер переключил внимание на Троянцев напротив него. Появление еще двух команд сразу друг за другом положило конец перепалке, в которой участвовал Жан; лицо вратаря засветилось, когда объявили вторую команду, и она поспешила покинуть свое

место. Джереми не стал спрашивать, но Торрес заметил его недоуменный взгляд и сказал:
— Ее парень играет за Неваду.
Джереми слегка кивнул.
— Сколько команд еще должно прибыть?
Торрес откинул голову назад, чтобы подумать.
— С учетом Невады и Сан-Франциско у нас в сумме десять команд, так
что... осталось три? Не могу сказать, кто именно, я особо не обращал внимания. Пусть будет две, — добавил он, когда его прервали очередным объявлением.
Один из игроков Диких Котов подошел к нему и заговорил на ухо, указывая на другой конец комнаты, и Торрес поймал взгляд Джереми, прежде чем наклонить голову. Джереми понимающе кивнул, и двое Диких Котов вместе ушли.
Джереми легонько толкнул коленом колено Жана и жестом указал на пару мужчин, стоявших в центре комнаты.
— Представители КРЭ, — сказал он. — Шумейкер был здесь всегда, а вот младшего я не помню. Уиллис? Уильямсон? Эээ... Лайла?
— Уитни, — без колебаний ответила она.
— Даже проживи я сотню жизней, мне никогда не стать таким умным, как ты, — сказал Джереми.
— Может быть, для начала стоит научиться читать, — ответила она. Джереми положил руку на сердце.
— Я читаю на занятиях. Это хоть что-то значит.
— У нас гости, — сказал Жан за полсекунды до того, как что-то
пролетело мимо лица Джереми.
Из-за постороннего шума Джереми даже не услышал, как кто-то
подошел к нему сзади, но с некоторым замешательством уставился на конфеты, рассыпанные на его сервировочной подложке. Он начал поворачиваться на своем месте, чтобы посмотреть, кто преподнес ему такой странный подарок, когда напротив него выдвинулся стул Торреса.
— Джереми Уилшир, — произнес Расти Коннорс, садясь, и Джереми вмиг забыл о человеке за спиной. — Мы делали ставки на то, покажешься ли ты этом году. Джей-Джей говорил, что ты не осмелишься, но я не терял надежду. Выпускной год и все такое. Ты никак не мог устоять.
Джереми улыбнулся вратарю Рыжих Рысей.
— Нокс, вообще-то.
Коннорс протянул Джереми кулек с теми же конфетами, что и Джей-
Джей Ландер, разноцветными бумажными палочками, до краев наполненными

сахарной пудрой. Он оторвал край одной из них, отбросил назад и показал Джереми новое синее пятно на языке.
— Ценю твое предложение, — сказал Джереми. — Но в этот раз я пас.
— Очень жаль, — сказал Коннорс. Он подтолкнул стоящего рядом с ним игрока Диких Котов. — Этот парень раньше был неплохим тусовщиком, знаешь?
— Круто, — без энтузиазма и интереса ответил защитник и указал на Джереми. — Если ты не собираешься их есть, можно я возьму? Моя сестра просто помешана на этом. Спасибо, — добавил он, когда Джереми начал собирать разбросанные палочки. — Она будет петь тебе дифирамбы, когда потом начнет носиться по дому.
— Ты взял ее с собой? — спросил Коннорс.
— Что? Сюда? Не, чувак, ей восемь.
— А ты? — Коннорс спросил Джереми, и Джереми застыл с рукой на
полпути к игроку Диких Котов. — Я имею в виду, у тебя ведь было несколько братьев и сестер, не так ли?
— Этого более чем достаточно, — предупредила его Лайла.
Джереми услышал эти слова, но не запомнил их: он застрял где-то между ударами сердца. Он нащупал под столом руку Лайлы, и она тут же отпустила его ногу, чтобы переплести свои пальцы с его.
— Мы пришли сюда не для того, чтобы ссориться с вами. Ведите себя цивилизованно или уходите.
— Кто ссорится? — спросил Коннорс и перевел ожидающий взгляд на Джереми. — Я просто поддерживаю разговор.
— Конечно, — сказал он со спокойствием, которого не ощущал, — но мне неинтересно говорить с тобой о моей семье. Придумайте другую тему или возвращайтесь за свой стол.
Коннорс проигнорировал это.
— Их ведь как минимум двое, верно?
Он посмотрел мимо Джереми на своего товарища по команде в поисках
подтверждения. Джереми предположил, что Ландер кивнул, потому что Коннорс сделал торжествующий жест, вернув все свое внимание Джереми. Он подался вперед, провоцируя Джереми вспылить, прекрасно зная, что тот не поддастся.
— Мог бы взять с собой хотя бы одного. Говорят, вы остановились в Рыцарском Отдыхе, как и мы. Разве ты не знаешь? Здесь у гостей нет доступа на крышу.
Эти слова были подобны стреле, вошедшей в грудь, Джереми успел только пробормотать: «Что?» Прежде чем кулак Жана ударил по столу между

ними с такой силой, что зазвенели все столовые приборы. Разговоры в зале стихли, и через несколько мгновений раздался лишь скрип стульев, когда любопытные спортсмены повернулись, чтобы посмотреть на это противостояние.
Джереми остро ощущал на себе осуждающие взгляды Комитета по Регламенту Экси, но не мог отвести глаз от Коннорса, даже чтобы бросить им извиняющийся взгляд.
Коннорс изучал руку, которая прошла в опасной близости от его носа, а затем перевел проницательный взгляд на Жана.
— Ты промахнулся.
— Лишь на первый раз, — предупредил его Жан.
— Жан, — сказал Джереми, надеясь, что в его резком тоне прозвучало
«нет».
Ему не нужно было понимать, что сказал Жан, чтобы понять, что это грубо. Жан наклонился к нему, но не сводил холодного взгляда с Коннорса, когда тот спросил по-английски:
— Это Уайт-Ридж. Да?
— Да, — сказал Джереми. — Коннорс их основной вратарь.
— А ты Жан Моро, — сказал Коннорс, оценивая Жана. — Я так много о
тебе слышал. Конечно, прими мои соболезнования, что ты оказался в Троянцах. Чья это была идея – поселить носорога в чайной лавке?
Жан посмотрел на Джереми в недоумении, и Джереми пальцем нарисовал перед своим лицом рога. Коннорс сразу понял, в чем дело, и сказал: — Такому зверю, как ты, нужна команда, которая будет поощрять твои
таланты. Тебе надо было ехать на север.
— В Пенсильванию? — спросил Жан.
— В Спокан, — подчеркнул Коннорс. Звук, который издал Жан, придал
улыбке Коннорса остроту, и вратарь легко дополнил: — Ты считаешь, что мы недостаточно хороши для тебя, но в Университете Южной Калифорнии тебя даже не ценят должным образом. Поставить тебя во второе звено? Как постыдно.
— Лучше быть во втором звене здесь, чем оказаться в тупике там, — сказал Жан.
Улыбка исчезла с лица Коннорса, но Жан еще не закончил. Он пренебрежительно щелкнул пальцами и сказал:
— Я слышал о вас достаточно, чтобы понять, что вы ничем не отличаетесь от Университета Пенсильвании или Эдгара Аллана. Вы полагаетесь на размер и агрессию, чтобы выиграть. Это легко и приносит удовлетворение, и я уже видел все это раньше. Если я хочу стать лучше, я

должен попробовать что-то новое. Это единственная команда, имеющая значение.
— Это чушь собачья, — сказал Коннорс.
— Я часть Свиты. Я не могу ошибаться насчет Экси.
— Никто здесь не верит в это, верно?
Коннорс посмотрел на Троянцев и Диких Котов, которые с напряженным
интересом наблюдали за этим разговором. Коннорс многозначительно махнул рукой двум парням, сидевшим напротив него, и настаивал:
— Мы все знаем истинную причину твоего пребывания в Университете Южной Калифорнии. Не так ли, Уилшир?
Джереми знал, что лучше не попадаться на удочку, но все равно сказал: — Просвети нас, Коннорс.
К счастью для всех, в этот момент вернулся Торрес.
— Встань с моего места.
Коннорс пожал плечами.
— Я уйду через секунду.
— Раз, — сказал Торрес и сильно тряхнул стул. Не отрывая взгляда от
головы Коннорса, он указал через стол на Ландера. — Пересмотри, что ты собираешься говорить. Я тебе устрою показательное избиение перед Богом и КРЭ, если вы двое сейчас же не уберетесь от моей команды. Мы не просто так отправили вас в другой конец зала.
Встав, Коннорс не забыл толкнуть Торреса стулом. Несколько Диких Котов встали, готовые в случае необходимости пустить в ход кулаки, но Коннорс не сводил взгляда со склоненного лица Джереми и только сказал:
— Рад был снова тебя увидеть. Я передам Дексу привет.
— Дай мне его новый номер, и я сам ему скажу, — предложил Джереми, и Лайла чуть сжала его руку в знак предупреждения.
Джереми не обратил на это внимания, его больше интересовал гнев, проступивший на лице Коннорса. Наконец, Джереми снова улыбнулся и легким тоном сказал:
— Увидимся на площадке на следующей неделе. Уверен, будет весело.
Торрес не стал ждать, пока Коннорс отойдет, чтобы снова сесть на свой стул, и хмуро уставился на свою часть стола.
— Что это, черт возьми, такое? — потребовал он, указывая на оставленные Коннорсом сахарные дорожки. — Кто тут нюхает у меня за столом, или мне даже не стоит спрашивать?
Его защитник рассмеялся и продемонстрировал свою коллекцию палочек.
— Это сладости, кэп. Смотри!

Джереми отточил фразу Жана до совершенства, но сейчас в голове все путалось. Максимум, на что он был способен, — это небрежно спросить Торреса:
— Стрельнешь одну?
Он отцепился от Лайлы и поднялся со своего места. Он наполовину ожидал, что его бывший товарищ по команде откажется, но через некоторое время Торрес передал ему свою пачку сигарет. Она была достаточно тяжелой, и Джереми понял, что внутри находится зажигалка, поэтому он улыбнулся в знак благодарности и отвернулся.
Жан схватил его за запястье.
— Не надо.
Джереми проверил его хватку на прочность.
— Пойдем со мной.
Выражение лица Жана говорило о том, что он не хочет терпеть эту
выходку, но наконец Жан отпустил его. Джереми направился прочь, не дожидаясь его, и под тяжестью множества взглядов дошел до двери.