12 глава
Джереми
Несмотря на то, что Джереми любил утро и рассвет, вставать в четыре утра для него было невыносимо. Когда он натягивал футболку с эмблемой университета и белые шорты, он зевал так сильно, что сводило челюсть. Лампа на столе показалась неприлично яркой, когда Джереми включил её. Он собрал свою сумку вчера вечером, и возвращаться в случае, если что-то забыл, было чересчур далеко, поэтому он ещё раз порылся в ней, пересчитывая книги и тетради. Его плеер лежал в маленьком кармане вместе с ручками и жвачкой. После минутного колебания он вытащил из ящика дополнительные батарейки и бросил их сверху.
Удовлетворенный тем, что взял всё необходимое, он вытащил кроссовки из-под кровати и зашнуровал их. В небольшой сумке на его столе лежала сменная одежда, чтобы переодеться после фитнес-центра, поэтому он схватил обе сумки и снова выключил лампу. Он тут же налетел на стул в темноте и поморщился, выходя из комнаты. Перила на лестнице помогли добраться до первого этажа без происшествий.
К тому времени, как он добрался до конца лестницы, он уже привык к темноте, поэтому тут же зажмурился, когда включил свет на кухне. Джереми поставил свои вещи на островок, взглянул на кофеварку, завершающую отложенное заваривание, и пошёл к холодильнику за завтраком.
Позже он собирался поесть у Лайлы, так как ему в любом случае пришлось бы оставить там машину, но Даллас настоял на том, чтобы приготовить что-нибудь на первый учебный день. Ему было всё равно, девять лет Джереми или двадцать два; он придерживался традиции, пока Джереми окончательно не съедет. Джереми был единственным, с кем Даллас мог это сделать, поскольку Джошуа жил с Арнольдом, у Аннализ было своё личное жилье, а Брайсон должен был вернуться в Коннектикут только к концу недели.
Джереми снял фольгу со своей тарелки, посмеялся над силуэтом лошади, которую Даллас нарисовал на блинах, и поставил еду в микроволновку, когда кофеварка издала звук готовности. Уильям наполнил только половину
кофеварки, достаточно, чтобы Джереми мог выпить кружку здесь и взять немного с собой. Джереми вцепился в кружку изо всех сил, наблюдая за часами. Кофе закончился задолго до еды, но в конце концов Джереми смог сложить всё в раковину и замочить свою тарелку.
Он взял термокружку, которую Уильям подготовил для него, и растерялся, когда увидел, что скрывалось за ней: Уильям принёс свои ключи сюда, чтобы у него была возможность в случае чего выйти через боковую дверь. Под кольцом была карточка, на которой каллиграфическим почерком Уильяма было написано: «Аккуратнее на дороге». Джереми с улыбкой положил записку в карман, схватил свои сумки, кофе и ключи по пути к двери.
Избыточная осторожность была неоправданной: машины Брайсона не было у входа. Куда он мог отправиться так рано утром, было загадкой, но Джереми был готов благословить то место. Он бросил вещи на пассажирское сиденье, поставил кофе там, где мог до него дотянуться, и отправился на восток к кампусу. В это время дня на дорогах было мало машин, а утро выдалось достаточно прохладным, поэтому Джереми опустил стекла, пока ехал.
Лейла оставила для него включенным свет на крыльце. Джереми припарковался за её машиной, схватил свои сумки и поднялся по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Когда он потянулся к ручке, то обратил внимание, что к входной двери был приклеен листок бумаги, и Джереми напрягся, увидев небрежно нарисованную гильотину. Соседи Лайлы не высказывали никаких возражений по поводу присутствия Жана этим летом, даже в дни после интервью, так что это оказалось слишком неожиданным проявлением грубости. Джереми отцепил лист, проверил на наличие сообщения или намеков на то, кто его оставил, и взял его с собой.
Велосипеды, которые всё лето стояли в дальнем углу гостиной, теперь были переставлены в дверной проём, их шины занимали половину коридора. Кэт и Лайла обычно ездили на велосипедах в течение учебного года, чтобы сократить время между занятиями и купить продукты по пути домой с тренировки. В прошлом году они ездили в кампус не спеша, с такой скоростью, что Джереми мог бежать рядом с ними в качестве разминки, но в этом году он собирался ходить в Лион с Жаном. Поскольку утренняя тренировка длилась до семи тридцати, а первое занятие начиналось в восемь, Троянцы должны были встретиться прямо в фитнес-центре в шесть.
Джереми нашёл своих друзей сидящими плечом к плечу за кухонным островком и жующими овсянку с сонными лицами. Он занял место напротив них и положил бумажку так, чтобы они все могли её видеть. Им потребовалась
секунда, чтобы осознать, на что они смотрят, а затем Кэт и Лайла замерли. Глаза Жана немного сузились от раздражения, но он продолжал есть.
— Она была приклеена к двери, — сказал Джереми, взглянув на Лайлу. — Никто не заходил вчера вечером?
— Мы ничего не слышали, — Лайла отодвинула миску в сторону, подбирая листок бумаги. — Я поговорю с Гэри о том, чтобы установить камеры видеонаблюдения снаружи, но не уверена, насколько это будет полезно. Не думаю, что это был сосед – ни один здравомыслящий человек не рискнул бы потерять жильё, пока идёт учеба.
— Блин... — Кэт взяла рисунок из рук Лайлы, когда та потянулась, чтобы положить его обратно. Она взглянула на лицо Жана, чтобы оценить его настроение, но еда интересовала его больше, чем подобные новости. — Мы так тщательно заметали следы. Никто не должен был знать, что он здесь, кроме нас и Лисов. Кто ещё это мог быть?
— Какой-то идиот, — сказал Жан. — Мы перестали использовать гильотины тридцать лет назад.
— Почти тридцать, — согласилась Лайла. — В сентябре 1977 года.
— Мне нравится, что вы двое просто вспоминаете это сходу, — сухо сказала Кэт. — Ботаники.
Взглянув на часы Джереми понял, что может ещё задержаться, поэтому открыл свой напиток. Кэт и Лайла вернулись к овсянке, но продолжали угрюмо поглядывать на произведение искусства от неизвестного автора. Кэт как раз положила в рот последнюю ложку, когда зазвонил телефон. Она схватила его, открыла новое сообщение и вскрикнула так громко, что Лайла чуть не подпрыгнула. Кэт быстро поцеловала Лайлу в плечо в знак извинения, прежде чем повернуться к Жану.
— Сегодня ты познакомишься с ребятами чирлидерами! Энджи уже обустраивается в Лионе, — она отложила телефон в сторону, чтобы пересчитать их по пальцам. — Энджи – аспирантка, изучающая... био... эти... эээ...
— Биокинезиологию, — подсказала Лайла. — С уклоном на спорт.
Кэт указала на неё пальцем.
— Да. Это. Спасибо. Ты увидишь её только в Лионе или на игровых
вечерах. Тони и Бобби – студенты. Они меняются по вечерам, но также будут ходить на все наши игры. Тони нужно немного времени, чтобы привыкнуть к новым лицам, но Бобби – самая легкомысленная милашка, которую ты когда- либо встречал. Она отчаянно влюблена в Диего, так что не соблазняйся её милым личиком.
— Наш талисман, — сказал Джереми, предполагая, что Жан не узнает это имя.
— Бесполезная ерунда, — пробормотал Жан, отпивая кофе.
— Ещё скажи, что у Воронов не было чирлидеров, — сказала Кэт, затем замерла, размышляя. — У вас их не было, да? Честно говоря, я не помню, чтобы когда-либо видела их на твоих играх.
— Наши фанаты приходили посмотреть на нас, а не на пустое представление, — сказал Жан, протягивая руку к своей тарелке. Кэт передала ему их с Лайлой миски, и Жан пошёл ополоснуть их в раковине. Джереми посмотрел на часы, допил остатки кофе и поставил кружку в сторону, чтобы забрать по дороге домой вечером. Рисунок спрятал в рюкзак, чтобы позже показать его тренерам, а сумку перекинул через плечо.
Кэт встала и поправила их рубашки с преувеличенной серьезностью, пока Жан и Джереми пытались пройти мимо неё к двери.
— О, мои дорогие сыночки, ваш первый учебный день! — сказала она, оставляя воздушный поцелуй возле щеки Жана. — Мамуля гордится вами.
Жан посмотрел на Лайлу.
— Угомони её.
— Ох, обязательно, — сказала Лайла, делая глоток кофе.
Жан выглядел так, словно готов вот-вот наложить на себя руки, но
Джереми только рассмеялся и повернул его к входной двери. Он обулся, пока Жан ушёл в спальню за своей сумкой. Через несколько минут они вышли из дома, и Джереми с широкой улыбкой вдохнул свежий утренний воздух. Как бы тяжело ни было вставать в такую рань, в начале нового учебного года было что-то несомненно славное. Для полного счастья оставалось только заставить замолчать назойливые голоса в голове, которые напоминали, что этот год последний.
Спокойствие длилось до тех пор, пока они не добрались до Экспозишн- бульвара, а затем россыпь вспышек ослепила их до того внезапно, что у Джерми душа ушла в пятки. Он инстинктивно поднял руку, чтобы прикрыть лицо, но прежде, чем он успел разобраться в происходящем, рядом появились трое пожилых мужчин. Джереми быстро сморгнул искры в глазах, пытаясь хорошенько рассмотреть незнакомцев.
— Жан Моро, — сказал один, и Джереми дал бы ему пять баллов за правильный ответ, если бы не его последующий вопрос:
— У нас есть несколько вопросов о Ваших родителях.
— Доброе утро, друзья, — сказал Джереми, беря Жана под локоть и осторожно подталкивая его. Жан не отставал от него по пути к кампусу, и,
конечно же, журналисты тоже. — Спасибо за ваш интерес, но сейчас не лучшее время. Мы пытаемся попасть на утреннюю тренировку.
— Пару слов о визите Грейсона, — сказал второй, ни секунды не колеблясь.
— Уточните, сколько Вам лет, — сказал третий, заслужив неодобрительный взгляд от второго мужчины за то, что тот перебил его. — Ханна Бейли сообщила, что вам сейчас девятнадцать, и мы смогли откопать подтверждающие доказательства, — он положил руку на свой блокнот, проверяя свои заметки. — Вот: Жан-Ив Моро, четырнадцать на момент иммиграции. Это Вы, я полагаю. Единственный Жан Моро, въехавший в страну в том году, которого я смог найти.
Жан качнулся и остановился, но ничего не сказал. Джереми предпочёл отложить этот разговор на потом – причём очень надолго, если судить по выражению лица Жана. Мужчина сделал какую-то заметку в блокноте, пока Джереми снова попытался заставить Жана сдвинуться с места. Жана и не нужно было подталкивать, он быстро зашагал по тротуару.
— Исходя из этого, Вам было шестнадцать, когда Вы поступили в Эдгар Аллан, — он посмотрел на Жана, ища подтверждение во взгляде. Жан продолжал смотреть вперёд, как будто он даже не замечал их. — Два года – это довольно мало, чтобы получить диплом средней школы, особенно в условиях другого языка и системы обучения. Я бы скорее предположил, что это обернётся потерей нескольких лет, а не наоборот.
— Согласен, — признался первый мужчина, с интересом изучая Жана. — Я впечатлён, что Вы справились, но мне интересно, почему подобное одобрили. Направить Вас в Эдгар Аллан в таком юном возрасте было величайшей ошибкой тренера Мориямы, — Жан вздрогнул всем телом, и Джереми увидел, как все трое мужчин сделали заметки.
Вместо того чтобы прокомментировать это, мужчина продолжил:
— Я не отрицаю Ваш талант, но показатели первого года обучения не оправдывают его веру в Вас. Только если мы не сравниваем их с Вашими ровесниками, второкурсниками и первокурсниками, тогда отрыв действительно потрясающий. Я хочу знать: почему они так торопились выставить Вас против университетов первого дивизиона, вместо того чтобы позволить постепенно влиться в состав?
Когда Жан ничего не сказал, третий спросил:
— Он вообще понимает нас?
— Он прекрасно понял Ханну, — сказал первый. — Эй, Моро, мы с Вами
разговариваем.
— Слишком рано для серьёзных разговоров, — сказал Джереми, показывая им свои часы. — Вы можете попросить тренера Риманна организовать что-то в более подходящее время и в более подходящем месте.
— Ещё несколько вопросов, — сказал третий, снова пролистывая страницы. — Нужно, чтобы он объяснил пару слухов для нас. Необычных, — сказал он и нашёл место, которое искал. — Интересно, что во всей этой истории много преступников. Этой весной мы получили информацию о связях Нила Джостена с семьями Веснински и Хэтфорд, а теперь словно из ниоткуда всплыли Моро. В это немного трудно поверить, вы согласны?
Когда Жан не подал виду, что услышал, репортер ускорил шаг, чтобы опередить пару. Жан обошёл его, но репортер схватился за ремешок его сумки, чтобы остановить:
— Хотя бы выслушайте существующие теории, прежде чем уйти.
— Достаточно, спасибо, — сказал Джереми, хватаясь за тот же ремешок. Жан почувствовал тяжесть его руки и выскользнул из ремня сумки, позволив Джереми шагнуть вперёд и встать между ними. Джереми выдержал вызывающий взгляд репортера.
— Я хотел бы напомнить вам, что никто здесь не имеет права говорить о текущем расследовании.
— Люди имеют право знать, кто числится в списке команды Университета Южной Калифорнии.
— Конечно, — согласился Джереми. — Это Жан Моро, переведённый из Эдгара Аллана, который этой осенью будет носить номер двадцать девять. Он ценное дополнение к нашей линии обороны, и мы все рады видеть его в команде.
— И вы не обеспокоены этим? — прозвучало скептическое обвинение. — У меня нет причин беспокоиться, — сказал Джереми. — Он мой друг. Второй мужчина подтолкнул первого и пробормотал:
— Как Декстер.
Джереми одарил мужчину всем своим вниманием и самой приятной улыбкой:
— Извините, я не расслышал.
— Мне кажется, вы лукавите, — сказал он.
— Не замахивайся на Уилшира, мужик. Это того не стоит.
— Слева от вас! — раздался радостный крик Кэт, и она безостановочно
трезвонила в велозвонок, подъезжая к ним. Она выглядела так, будто намеревалась столкнуться с репортерами, заставляя их уступить дорогу, и подъехала к Джереми так близко, что их рукава соприкоснулись. Лайла подошла к Жану с телефоном у уха. Обеим девушкам пришлось поспешить,
так как этот темп был слишком медленным, чтобы сохранять равновесие на велосипеде, и Кэт с энтузиазмом похлопала одного из репортеров по плечу:
— Отлично! Встали и пришли в тёмное время суток! Приятно видеть, что вы так же рады началу сезона, как и мы. Вы ведь видели расписание? — она направилась дальше, болтая о первой игре Троянцев с такой скоростью и громкостью, с которыми репортёры не могли конкурировать. Это была неудачная тема для обсуждения, учитывая, что репортёр упомянул бывшую звезду Рысей в своём неосторожном высказывании, но Джереми в этот момент был готов на всё. На все попытки перебить её он получал лишь отмашку, как будто Кэт была слишком взволнована, чтобы обращать внимание на их слова. Джереми молча передал Жану сумку, и Жан зашагал рядом с ним, когда они наконец-то направились в сторону кампуса.
— Джереми, — сказала Лайла, и он проследил за её взглядом. Несколько охранников стояли на углу Вермонт и Экспозишн. Лайла подняла свой телефон, чтобы привлечь их внимание, прежде чем повесить трубку и сунуть его в карман. Охранники вышли на пешеходный переход,
чтобы встретить их, как только загорелся зелёный свет светофора.
— Ладно, в следующий раз! — сказала Кэт, помахав на прощание, когда репортеры практически скрылись из виду. Как только они оказались вне зоны слышимости, она поморщилась, глядя на Джереми и Жана. — Я думала,
комары достают только днём. Откуда они вообще взялись?
— Выловили нас в конце вашей улицы, — сказал Джереми.
— Значит, кто-то точно слил адрес, — сказала Лайла и перевела взгляд с
Джереми на Жана. — С тобой всё в порядке?
Жан отмахнулся от неё резким рывком руки, и Лайле пришлось его
отпустить. Поворот, ведущий в Лион, уже был рядом, и девушки пристегнули свои велосипеды у входа, прежде чем пойти за Жаном и Джереми внутрь. Когда они добрались до тренажерного зала Троянцев, Энджи возилась с Ксавьером, наблюдая, как он выполняет упражнения. Она добавила пару заметок в его досье, прежде чем с благословением отправить его в путь.
— Жан Моро, — сказала она, когда Джереми подвёл к ней Жана. — Я много слышала о тебе.
— Здесь все в порядке? — спросил Джереми. — Я собираюсь догнать тренера.
— Я присмотрю за ним, — пообещала Энджи, поэтому Джереми оставил Жана на её попечение.
Лисински просматривала файлы, доверяя Энджи начать тренировку Троянцев, но она отложила свою работу, когда Джереми остановился перед ней.
— Кто-то выяснил, где живет Жан, — сказал он, вытаскивая рисунок из рюкзака. — Нашёл это на входной двери Лайлы сегодня утром, и по дороге в кампус нас сопровождала пара излишне самоуверенных репортёров.
Лисински нахмурилась, глядя на рисунок гильотины:
— Фантастика.
— Дядя Лайлы установит камеры у дома, но...
— Я предполагаю, что в дальнейшем ты будешь ездить в кампус на
машине?
— Если это давление продолжится, мне, возможно, придётся, — ответил
Джереми с тихим вздохом. — Сложнее будет дождаться, когда они потеряют интерес и перейдут к свежим слухам, но лучше перестраховаться, чем потом сожалеть.
— Если кто-то из вас перестанет чувствовать себя в безопасности, немедленно дайте нам знать.
— Да, тренер.
Она сложила рисунок в папку, предположительно для того, чтобы показать его остальному тренерскому составу, пока Троянцы будут на занятиях, и бросила на Джереми пристальный взгляд:
— Что-нибудь ещё? Хорошо, позволь нам побеспокоиться об этом, — она постучала пальцем по бумаге. — А вы сосредоточьтесь на том, чтобы спокойно пережить этот день.
Джереми доверился её словам и отправился к своей команде. Во время летних тренировок занятия в фитнес-центре длились два часа, так что тренировка, сокращённая на полчаса, показалась молниеносной. Те, у кого лекции начинались в восемь часов, поспешили в душ, игнорируя шутки товарищей по команде о том, что им нужно найти хорошее место, чтобы вздремнуть, а Джереми передал Жана Шейну у входа:
— Увидимся позже, — пообещал он и пошёл своей дорогой.
Джереми примерно представлял, как пройдёт первая пара, поскольку уже занимался у этого преподавателя. Он был рад оказаться прав: профессор раздала учебные планы, обновила свой список предпочтительными прозвищами учеников и провела самый быстрый в мире вопрос-ответ касательно планов на семестр. Хотя лично её не волновала посещаемость, пока студенты выполняли все задания, университет требовал от Джереми присутствовать на занятиях, если он не был на игре или на пороге смерти. Сегодня было счастливое исключение, потому что она не хотела видеть никого из них до среды.
— А теперь не отвлекайте меня от моего сэндвича с лососем, — сказала она, указывая на дверь. — До свидания.
У Джереми оставалось полчаса, прежде чем он должен был забрать Жана у Шейна. Он немного подумывал пойти на поиски кофе, но устроился поудобнее на ступеньках у фонтана и отправил Жану сообщение с указанием, где его найти. Сумка с его спортивной одеждой была недостаточно набитой, чтобы послужить подушкой, но он всё равно был рад откинуть голову назад и вздремнуть. Легкий пинок по ботинку разбудил его некоторое время спустя, и он улыбнулся Шейну:
— Спасибо, — сказал он. — Как всё прошло?
— Потрясающе, — сухо ответил Шейн. — Мне действительно стоило сменить специальность.
Технически он всё ещё мог, но после пятого года он бы выбыл из команды и лишился стипендии. Любые дополнительные годы, чтобы компенсировать потраченные впустую часы занятий, он оплачивал бы сам.
Джереми встал, отряхнул джинсы и посмотрел на Жана:
— Готов?
Шейн пошёл в одну сторону, а они в другую, петляя по кампусу, который
всё ещё медленно просыпался. Это была короткая прогулка, но большинство их однокурсников по гончарному делу уже были там. Джереми ожидал длинные столы и стоячие места, но в реальности это был круг из двенадцати стульев с одним столом посередине. Перед каждым местом был гончарный круг с электроприводом, и Джереми осмотрел комнату в поисках двух свободных мест рядом. Их не было, но он остановился на знакомом лице:
— О, Эли, — сказал он, поднимая руку в приветствии.
Элиас Чисолм, поднял на него взгляд и улыбнулся, закидывая рюкзак под стул:
— Джереми! Не знал, что ты занимаешься гончарным делом. Тогда это, э-э, Ворон, — сказал он, борясь с дырявой памятью, когда осторожно оглядел Жана. — Джон? Извини, спорт – это не совсем моё. Вот, вот, — Он схватил сумку и переместился на одно место дальше, чтобы Джереми и Жан могли сесть вместе.
Джереми благодарно улыбнулся, когда занял место между ними и положил сумки. Поскольку Жан не счёл нужным ответить, Джереми сказал:
— Жан, да. Жан, это Элиас. Он учится на направлении изобразительного искусства. Я познакомился с ним, когда ходил на курсы фотографии прошлой осенью, — он выгнул бровь и подождал, молчаливо желая, чтобы тот вспомнил о своих манерах.
Жан десять секунд смотрел на Джереми, прежде чем без энтузиазма произнести:
— Доброе утро.
Элиас не стал зацикливаться на этом, легко кивнув и вернув всё своё внимание Джереми. Эли медленно обвёл его взглядом, с большим интересом, чем ранее Жана. Джереми не сводил глаз с лица Элиаса, выжидательно глядя на него. Элиас только ухмыльнулся, когда его поймали с поличным.
— Ты выглядишь почти отдохнувшим. Надолго ли?
— О, неделя максимум, — сказал Джереми и затих, когда их профессор переместился в центр кабинета.
— Доброе утро, доброе утро, доброе утро. И Вам, — добавил он, когда последняя девушка вбежала в класс. — Вы можете открыть дверь? Спасибо, спасибо. Доброе утро! Я Адриан Грейси. Можете называть меня Адрианом. Давайте убедимся, что все в сборе, — он медленно повернулся, пересчитывая головы, и удовлетворённо кивнул. — Отлично! В этом семестре мы будем изучать основы гончарного дела с использованием электрических гончарных кругов. Предупреждаю: вы испачкаетесь. В аудитории есть фартуки, которые вы можете использовать, — он указал на крючки у дальней стены. — Но они не спасут вас наверняка. Я настоятельно не рекомендую вам надевать то, что вы бы не хотели испортить. Если вы можете принести с собой сменную одежду - отлично! Технически занятие запланировано до одиннадцати пятидесяти, но мы закончим работать с кругом к двадцати минутам, так что у вас будет время убраться на своих местах и переодеться, если вы того пожелаете. Хорошо? Хорошо! Давайте начнём.
— Возле каждого станка должны быть мешок глины и ведро. Давайте выложим глину и посмотрим, с чем мы работаем, — его собственное оборудование было всего в нескольких местах ниже, и он перевернул ведро. Из него выпала небольшая кучка инструментов, и Джереми вытащил свои, пока Адриан рассказывал о назначении каждого.
Он быстро рассказал об устройстве самого станка, от педали до съёмного диска. После профессор отправил учеников к раковине, чтобы набрать воду в вёдра, прежде чем они собрались вокруг стола. По всей поверхности было разбросано несколько круглых фанерных подносов, а также одинокий мешок с глиной, поэтому Адриан подтянул то, что ему было нужно, поближе.
— Давайте поговорим о глине, — сказал он и пустился в простое объяснение того, какой тип глины они будут использовать, с каких кусков он хотел бы, чтобы они начинали, и как подготовить её, чтобы с ней можно было работать. Он работал, пока говорил, замешивая собственную глину во что-то податливое, и продемонстрировал её, когда закончил. — Легко, да? Давайте расположим её на станке. Все вместе, — сказал он и устроился поудобнее на своём рабочем месте.
Он сделал так, чтобы занятие выглядело непринуждённо, и так отвлёкся, отвечая на вопросы, что в его руках получился небольшой горшок. Он напевал что-то себе под нос, прежде чем взять проволоку и отделить горшок от круга:
— Ладно, давайте приступим, — сказал профессор. — Я подойду и помогу, так что дайте мне знать, если вам что-то понадобится, прежде чем я дойду до вас.
Джереми не мог точно сказать, какой он представлял себе эту глину на ощупь, но реальность заставила его на мгновение зависнуть. Она была больше сухая, чем липкая, и оторвать кусок для работы было немного сложнее, чем он ожидал. Жан выглядел таким же недовольным её текстурой, если его малость хмурый вид указывал именно на это, но он молча повторял за Джереми. Было заметно явное отсутствие энтузиазма или интереса к подготовке глины, пока девушка напротив них не сказала:
— О, как будто месишь хлеб!
— Есть что-то общее, — сказал Адриан, соскребая остатки с диска. Жан на секунду задумался об этом, прежде чем вернуться к работе с
немного большей сосредоточенностью, и Джереми старался не улыбаться ему. Чем больше Джереми работал с глиной, тем лучше она ощущалась под его руками, или, может быть, он просто привыкал к ней.
Настоящее веселье началось, когда классу пришлось практиковать центрирование. Элиас сначала забыл убрать свои инструменты и отправил их в полет, когда слишком сильно нажал на педаль. По классу начали расходиться возгласы, что глина норовит сбежать с колеса. Адриан медленно обошёл аудиторию по кругу, изучая каждого ученика по очереди и давая советы. Джереми пытался слушать всё это на случай, если это окажется полезным. Первый раз был успешным всего на пять секунд; когда Джереми попытался сделать вторую горку, просто чтобы проверить, он так сильно сжал глину, что раздавил её. Он развернулся, чтобы посмотреть, как обстоят дела у Жана.
— Как тебе?
Жан показал свои грязные руки, но проверил, насколько далеко находится Адриан, прежде чем пробормотать:
— Это отвратительно.
— Есть немного, — согласился Джереми, постукивая липкими пальцами друг о друга. — Я собираюсь сделать собачью миску для Баркбарка.
Жан уставился на него, словно не веря своим ушам, и тут же потерял контроль над глиной. Он ударился коленом о круг, торопясь поймать его, и нахмурился, услышав беспомощный смех Джереми. Тут к ним подошёл Адриан, ненадолго прервав разговор. Он проверил их осанку и хватку, показал
Жану, как упереться локтями в ноги, чтобы руки были лучше зафиксированы, и дал им знак продолжать, прежде чем уйти:
— Выглядит неплохо, — сказал он. — Давайте продолжим и попробуем вытягивать глину. Ничего сложного, не так ли? По крайней мере, пока. Остальное оставим до экзаменов.
Джереми сильно переоценил то, что можно сделать на таком длинном занятии. Весь урок превратился в сплошную череду неудач. Иногда глина поддавалась, и Джереми мог сделать перекошенную маленькую чашку; в другие разы она прогибалась под пальцами сама по себе, и причины этого оставались загадкой. Спустя два часа губка всё так же норовила улететь с круга, как и после двух минут занятия, и Адриан не лгал, что фартуки не сильно защитят одежду. Всё предплечье Джереми покрылось брызгами, и даже колени джинсов не спаслись от этой участи.
Адриан относился к этому отсутствию у них прогресса с лёгким терпением. Время от времени он отвлекался и придавал глине форму вазы или чашки, как будто это было пустяком, но большую часть времени он проводил, перемещаясь от ученика к ученику. Он мог с первого взгляда определить, что пошло не так в каждой попытке, и у него было полдюжины простых способов объяснить, как улучшить результат в следующий раз. Джереми с некоторым ужасом рассматривал результаты своей последней попытки и откинулся назад, ожидая прибытия Адриана. Не было смысла звать его, ведь спустя пару студентов он окажется рядом сам, поэтому Джереми взглянул на Жана.
Жан был таким же грязным, как и Джереми, с несколькими полосками на щеке, где он бездумно пытался убрать волосы с лица, но впервые за всё время занятий выражение его лица было спокойным. Он смотрел на станок, не отрывая взгляда от педали, его руки расслабленно лежали на безопасном расстоянии от глины. Возможно, он боялся ещё больше испортить свою работу, потому что Жан каким-то образом добился того, чтобы трехдюймовая чашка не развалилась.
— Эй! — довольно произнёс Джереми. — Здорово!
— Слишком много хлопот ради такой мелочи.
В этом не было раздражения, которое Джереми ожидал услышать.
Джереми гадал, был ли Жан втайне доволен своим прогрессом или просто рад, что наконец-то закончил. Лицо Жана было слишком сосредоточенным, чтобы выдать, о чём он на самом деле думает. Жан повернул руки, чтобы рассмотреть свои ладони, и тщетно пытался соскрести глину о край ведра. Адриан оказался перед ним в мгновение ока, рассеянно извиняясь перед Элиасом и Джереми, так как временно их пропустил, и наклонился, чтобы осмотреть чашку Жана.
— Отлично, — сказал Адриан. — Бока выглядят достаточно толстыми, чтобы выдержать обжиг в печи. Ты проверил основание? — Жан послушно проколол дно своей чашки и поднял иглу для осмотра преподавателем. Адриан был доволен результатом и подхватил проволоку Жана, чтобы показать, как поднять чашку. — Вот так, лёгким движением.
Проволока прошла через основание чашки гладко, как нить, и Адриан отступил с гордой улыбкой.
— Отлично! Отнеси её на полку, чтобы она высохла. На диске, — быстро добавил он, когда Жан потянулся к чашке. — Хорошо. Найди свою именную бирку на полках, и, если ты хочешь попробовать ещё, в шкафу есть свежие диски. Хорошо, хорошо. На ком я остановился?
— Я, — сказал Элиас, махнув ему рукой, и Адриан поспешил к нему.
Жан снял диск с круга и поднял свою чашку на уровень глаз, осматривая. Джереми показалось, что он услышал тихое, задумчивое «Хмм», прежде чем Жан встал и отнёс чашку на отведённую ему полку. Джереми скривился, глядя на собственную катастрофу, но Адриан появился мгновение спустя, чтобы помочь ему спасти её. Ему удалось закончить занятие, сделав бесформенный неустойчивый предмет, похожий на чашку, который он положил сушиться вместе с работами своих одногруппников. Может быть, в конце семестра это покажется ему невероятно смешным, когда он наконец-то добьётся значительного прогресса.
Уборка заняла больше времени, чем ожидал Джереми, и он едва смог привести себя в порядок. Жан с хмурым видом ковырял пятна на своей рубашке, следуя за Джереми обратно к Хоффману. Коди ждали их у входа, с явным изумлением переводя взгляд с одного на другого.
— Я вижу, вам было весело.
— По ощущениям, я достиг отрицательного прогресса, но да, это было здорово! — Джереми лениво попытался отскрести одно из пятен и взглянул на часы. — На сегодня с занятиями покончено, так что я собираюсь найти местечко на солнце, чтобы вздремнуть полчасика или около того. Я заберу Жана, когда ты с ним закончишь.
— Нет, всё в порядке, — сказали Коди, отмахиваясь от него. — Я накормлю Жана и провожу его на стадион вовремя, так что не торопись возвращаться. Хорошо? — Они сложили пальцы пистолетиком в сторону Жана, но тот только серьёзно кивнул.
Джереми был воодушевлен тем, что Жан так легко согласился составить компанию Коди, и он ответил на ухмылку Коди благодарной улыбкой. Коди жестом попросили Жана поторопиться.
— Ладно, пойдём, пока не опоздали. Я знаю ужасные истории об этом человеке, и я не хочу начинать год испытывая удачу.
Они направились внутрь, и Джереми отвернулся, обдумывая варианты. Он действительно хотел поспать, будь то на лужайке здесь, или на скамейке в Золотом Корте, но утренняя стычка с прессой означала, что сначала ему следует разобраться со своей машиной. Он вернулся к Лайле домой один, зашёл туда только за своей кружкой и поехал на машине к стадиону. Покончив с этим, он зашёл в раздевалку и прилёг на скамейку нападающих, чтобы вздремнуть. Вероятно, это было самое неудобное, что он когда-либо делал, но он проспал, пока не прибыли его товарищи по команде.
Тренировки по изучению упражнений Воронов всё ещё были отложены, так что Джереми смог отвезти всех троих своих друзей домой после тренировки. Кто-то ждал их на ступеньках, лениво постукивая ручкой по блокноту, но оживился, когда Джереми подъехал к машине Лайлы. Он жестом велел Жану оставаться на месте, но сам вышел из машины и с добродушной улыбкой подошел к незнакомцу.
— Добрый вечер, — сказал он. — Чем я могу вам помочь?
— Джереми Нокс, — сказал мужчина, указывая карандашом на Джереми. — Хотел перекинуться парой слов с вашим товарищем по команде. Вы сказали моему коллеге прийти в более подходящее время, вот я и пришел.
— Я попросил его договориться об этом с тренером, — пояснил Джереми, усаживаясь рядом с мужчиной. — Я не осуждаю вас за то, что вы стараетесь выполнять свою работу, но я должен ставить безопасность своих товарищей по команде на первое место. Когда незнакомые лица появляются в их домах в любое время суток, это немного пугающе, не находите?
— Чем скорее он поговорит со мной, тем скорее я уеду отсюда, — ответил мужчина.
Джереми проследил за взглядом мужчины, направленным на его машину. Жан даже не смотрел на них; он смотрел через левое плечо на заднее сиденье. Кэт активно жестикулировала, о чем-то говоря, а Лайла прижимала телефон к уху. Она не доверяла полиции со школьных времен, поэтому он предположил, что девушка разговаривает со своей семьей. Джереми заговорщицки улыбнулся репортеру, пытаясь вернуть его внимание.
— Если вы не возражаете, я спрошу, как Вы вообще узнали, что он здесь? Мы действительно думали, что мы вели себя скрытно.
— Не смогу ответить. Поступило анонимное сообщение.
— О? Это интересно, — Джереми в ответ только пожал плечами. — Но я действительно вынужден попросить Вас уйти. Первый день учебы – это всегда что-то вроде адаптации, да? Все устали и проголодались, мы даже не
смогли нормально поужинать. Я могу дать вам номер телефона тренера Риманна, если Вы захотите связаться с ним завтра, чтобы договориться о возможном диалоге.
— Всего три вопроса, — сказал мужчина. — Это займет немного времени, если он пойдет навстречу.
— Возможно, — согласился Джереми. — Но вы не будете разговаривать с ним сегодня.
Мужчина пожал плечами и указал ручкой на Джереми.
— Как, это должно помочь? Если Вы продолжите просить меня уйти, а я продолжу говорить «нет», что тогда? Не думаю, что Вы пожалуетесь на меня своему дяде, Нокс.
— Я повел себя грубо, — начал Джереми, — и так и не спросил, как Вас зовут и кем Вы работаете.
Это вызвало у репортера дерзкую усмешку.
— Без обид, но я не настолько глуп.
Лайла вышла из машины и подошла к ним. Она сложила руки перед
собой и одарила репортера своей самой вежливой улыбкой.
— Добрый вечер. Боюсь, мне неуютно в присутствии незнакомых
мужчин, слоняющихся возле моего дома, поэтому я попрошу Вас удалиться. Желательно до того, как в район прибудет моя служба безопасности.
— А, мисс Дермотт. Один или два вопроса на дорожку?
— Вам нужна контактная информация тренера Риманна? — спросила Лайла.
— Я буду считать, что Вы ответили «нет».
Он поднялся на ноги, отряхнул штаны и направился вдоль по улице к тому месту, где припарковался на полпути. Джереми подождал, пока он уйдет, прежде чем принять поданную Лайлой руку. На её вопросительный взгляд он ответил беспомощным пожатием плеч и сказал:
— Говорит, что адрес был получен анонимно. Он не выдал бы своего работодателя, но работает, по крайней мере, с одним из тех утренних гостей. По поводу охранной системы все в силе?
— Гэри установил камеры и сигнализацию еще примерно в обед, — подтвердила Лайла, бросив взгляд мимо него на входную дверь. — И да, он нанял частную охрану, чтобы они дежурили у дома всю неделю. Надеюсь, как только пресса поймет, что мы серьезно относимся к тому, чтобы не тратить на них свое время, они сдадутся, и мы сможем вернуться к нормальной жизни.
Она жестом показала остальным, что все чисто, и Кэт с Жаном наконец вышли из машины. Джереми потрепал Лайлу по волосам.
— Хочешь, я останусь ненадолго, на всякий случай?
— Я бы очень хотела, чтобы ты мог остаться, — подтвердила Лайла, многозначительно посмотрев на него. — Спокойной ночи, Джереми.
Он подождал, пока все не окажутся внутри, затем вернулся в свою машину и в одиночестве отправился в долгий путь домой.