4 глава
Жан
Выходные прошли на удивление спокойно, по крайней мере для Жана. В субботу в Сан-Диего полная настойчивости пресса подошла к Лукасу с назойливыми вопросами, но его родители не подчинялись пресловутым правилам Калифорнийского университета. Они так плохо отреагировали на вторжение, что репортёрам ничего не оставалось, кроме как отступить. Риманн и Джереми дали Джонсонам немного покоя, сделав совместное заявление несколько часов спустя. Лайла посоветовала Жану не смотреть его, поскольку им придётся быть предельно корректными в разговоре, но Жан счёл её беспокойство излишним. Он прислонился плечом к дверному косяку гостиной и слушал, как справлялся Джереми.
Джереми был в этом гораздо лучше, чем Рико и Кевин, возможно, дело было в том, что его боль была искренней. Каким бы ни было честное мнение Джереми о Грейсоне, он искренне сожалел о том, как это отразится на положении состава Воронов, и сочувствовал тем, чьи жизни тот разрушил. Любой, кто услышал бы его слова, поверил, что Джереми был в одном шаге от того, чтобы самому присутствовать на похоронах Грейсона. Этой весной Жан считал, что лицо, которое он показывал, слишком уж раздражало его. Сегодня это зрелище почти успокаивало, поскольку Джереми выступал в роли первой линии обороны для Жана.
Важнее заявления Джереми было то, как он своим поведением вынудил полицию Лос-Анджелеса взять себя в руки. Как только Джереми выразил непоколебимую и безоговорочную поддержку Жану, который вроде бы оплакивал ещё одного товарища по команде, полиции пришлось официально заявить о невиновности Жана. Они были не так добры, как Джереми, но Жана их поведение не беспокоило. Главное, что никто из них не объяснил, почему же они так в этом уверены. Возможно, специальный агент Браунинг внушил им чувство адского страха, когда они позвонили, чтобы подтвердить его алиби,
а может, они решили, что это слишком большая проблема, чтобы разбираться с ней.
В субботу вечером полиция решила признать смерть Грейсона самоубийством. Дело было закрыто, и Жан был в безопасности — во всяком случае, для них. Кэт провела остаток выходных, отслеживая реакцию на происходящее на нескольких форумах и новостных каналах, хотя и утаила от Жана все подробности. Он понял ситуацию однозначно: общее мнение было таким же неодобрительным и вздорным, как и то, о чем беспокоилась Лайла. Он ничего не мог с этим поделать, поэтому просто сосредоточился на том малом, что ещё был способен контролировать.
Рене, даже находясь так далеко, поддерживала его. Она знала, как истолковать его немногословный ответ на её сообщение, и поэтому провела остаток выходных, посылая разрозненные новости о жизни. Это помогало ему отвлечься от своих мыслей и от всей шумихи.
В понедельник утром Джереми отвёз их на тренировку, не обращая внимания на то, что стадион находился в нескольких минутах ходьбы от дома Лайлы. Жан забыл, что Лукас на этой неделе будет отсутствовать. Другой полузащитник в это время отпевал своего брата в Сан-Диего, пытаясь смириться с тем, что Грейсон так стремительно ворвался в его жизнь и так же стремительно ушёл из неё. Жана больше раздражало то, что Лукас пропускает тренировки, чем то, что он скорбит. Он думал о смерти Рико, о Рене, пытающейся собрать его по кусочкам, и о Кевине, сидящем на скамье на похоронах Рико. Жан только сведёт себя с ума, если будет пытаться понять загадку человеческого сердца.
Без Лукаса Троянцы обратили всё своё внимание на Жана. Они видели избитые лица Жана и Лукаса в пятницу утром, а за обедом узнали, что Грейсон мёртв. После обеда тренировки отменили, Лукаса увезли из кампуса в полицейский участок в Сан-Диего, а Жана заточили в доме Лайлы, и все выходные команда провела без реальных ответов и возможности найти выход из ситуации. Было бы разумнее обвинить его, независимо от того, что скажет по этому поводу полиция. Вместо этого они решили действовать сообща.
Сначала Ксавьер заглянул к нему в шкафчик, чтобы убедиться, что Жан помнит о своём бандаже. Потом был Иисус, который ни с того ни с сего заверил его, что сегодня его лицо выглядит гораздо лучше, чем в пятницу. Коди угостили его персиком, хотя Жан был уверен, что не говорил Коди, что ему они нравятся. Скорее всего, это дело рук Кэт, которая провела половину лета, пытаясь выяснить, какие фрукты Жан предпочитает есть.
В Гнезде фрукты были строго нормированы: необходимое дополнение для изголодавшейся по солнцу команды, но слишком сладкое, чтобы заслужить
единогласное одобрение медсестёр. Большинство сотрудников хотели, чтобы Вороны полагались на добавки, но Хэмриксон каким-то образом добилась от хозяина разрешения на доставку фруктов раз в неделю. Бананы и апельсины были основным продуктом, но время от времени ей удавалось привозить киви. Однажды, по слухам, она даже привозила папайю, но в тот день Жан был без сознания.
Жан покрутил персик в разные стороны, наслаждаясь его мягкой шерсткой на кончиках пальцев. Времени есть его сейчас не было, ведь до отъезда в Лион оставались считанные минуты, но в раздевалке было достаточно прохладно, чтобы сохранить его в целости и сохранности в своё отсутствие. Он положил его на полку и поставил перед ним свою обувь, спрятав от посторонних глаз и жадных рук. Кэт потрепала его по волосам, когда застала за этим занятием, но ничего не сказала, чтобы не акцентировать внимание на этом трофее.
Деррик пристроился рядом с ним на пути к стадиону, а значит и Дерек не заставил себя долго ждать, оказавшись по другую сторону от него. Деррик не стал тратить время на приветствие, а сказал:
— Джереми говорит, что ты никогда не был на хоккейном матче. Это правда?
— Пожалуйста, не начинай ему рассказывать о хоккее, — сказал Дерек, как будто Жан собирался приглашать кого-то из них.
— Не слушай его, он просто зануда, — сказал Деррик. — Он веселится только когда в хорошем градусе. Но ты подожди, я найду нам игру на выходные, и мы проведём там целый день. Ты, я, Большой Ди, Шериз...
— Какая бесполезная трата времени, — проворчал Жан.
Деррик продолжал, как будто не слышал, — Шейн, э-э-э... Эй, Шон! Жан прервал его, прежде чем Шон успел вмешаться.
— Ты не поедешь. Может быть, если бы ты не позволял себе так
отвлекаться на посторонние темы, ты бы уже давно поправил своё положение в игре. Почему ты позволяешь себе такое поведение? — потребовал он от Дерека. — Он твой напарник. Почему ты не можешь приструнить его?
— Эй, эй, — сказал Деррик, даже когда Дерек поднял руки в знак самозащиты. — Что не так с моим положением?
— Почему ты всё время двигаешься?
— О, просто. Я просто отрываюсь.
Деррик улыбнулся, как будто это был вполне обоснованный ответ. Жан с
минуту смотрел на него, ожидая чего-то большего, а потом снова переключил внимание на более здравомыслящего из них двоих. Дерек лишь пожал плечами
и не стал уточнять. Деррик воспринял недоверчивое молчание как своего рода разрешение и начал с энтузиазмом барабанить по воздуху.
Жан мог бы, наверное, оставить всё как есть, но тут сквозь раздражение пробилось имя.
— Шериз не троянец.
— О, она кузина Дерека, — сказал Деррик. — Когда-нибудь я женюсь на ней.
— Продолжай мечтать, — сказал Дерек. — Она никогда не выйдет замуж за белого парня.
— Я её ещё могу переубедить.
Деррик подтолкнул Жана.
— Ты должен увидеть её за...
Дерек с долей уверенности замахнулся на него, и Деррик с криком
убежал в сторону первой линии. Дерек погнался за ним, крича, чтобы Деррик вернулся, и они могли «просто поговорить». Ветер донёс до Жана гогот Деррика, и Жан упёрся большим пальцем в висок, чтобы отогнать начинающуюся головную боль.
Лисински разрешила Жану померить тяжести как со скобой, так и без неё, но ничего не сказала о его шансах принять участие на тренировках в тот день. Жан едва не прикусил язык до крови, чтобы не спросить её. Конечно, Джереми мог бы выяснить это, используя свой авторитет капитана, но Жан не стал бы его беспокоить по этому поводу пока они не вернулись бы на стадион.
Жан не стал искать свой персик, пока не закончил ополаскиваться под душем. Персик лежал там, где он его оставил, поэтому он оделся к обеду и устроился на скамейке для нападающих, зажав его между ладонями. Ананья часто возвращалась одной из последних, по скольку женщины обычно предпочитали одеваться в уборной. Каким-то образом она всё же опередила Джереми и улыбнулась при виде фрукта в руках Жана.
— Если ты любишь персики, попробуй тарты Кэт, — сказала она. — Они просто фантастические.
Жан в защитном жесте сжал пальцы вокруг своей закуски.
— Излишнее усложнение.
Она кивнула в ответ на его отказ и отправилась искать Коди и Патрика.
Джереми появился почти сразу после её ухода, за ним по пятам следовали Кэт и Лайла, и они вчетвером снова направились вверх по улице.
Кэт поглощала свой обед, рассказывая о новой выставке в ближайшем музее. И если Кэт так хотела увидеть выставку, то, конечно, Лайла с радостью возьмет её с собой. Джереми, казалось, не обращал внимания на разговоры наверху, так как лежал на животе с одним из справочников LSAT, который он
принёс домой в пятницу. Ни Кэт, ни Лайла не сочли нужным прокомментировать их внезапное появление.
— Мы могли бы пойти в субботу, — сказала Кэт, но потом осознание этого заставило её повернуться к Жану. — О, нет, подождите. На этой неделе дилерский центр моего дяди получит груз из Сан-Франциско, и его водитель поедет в объезд через Дейли-Сити, чтобы забрать стартовый мотоцикл. Мы с тобой можем забрать его в пятницу после тренировки, хорошо? В субботу нам нужно будет получить тебе разрешение.
Жан всё ещё не был уверен, как отказаться, поэтому он замялся.
— Я не знаю, где находится Дейли-Сити.
Кэт обвела взглядом окружающие здания и указала через правое плечо. — Около шести часов в ту сторону. Большая часть моей семьи живет в
районе залива, вообще-то! Ты когда-нибудь был там? Нет? — она резко выпятила грудь, когда он покачал головой. — Ну, отсюда можно быстро долететь, если ты когда-нибудь захочешь заглянуть туда на выходные. Я уверена, что смогу найти недорогие билеты.
Жан не знал, что считается «недорогим», но решил не спрашивать. Он перешёл из жесткой хватки родителей в удушающий контроль Гнезда. Он понимал что такое капитализм и экономика благодаря невероятно скучным занятиям по бизнесу и разговорам с Воронами, но деньги были не тем, в чём он когда-то нуждался или чем просто мог владеть. Тот первый визит в Фокс- Хиллз слишком резко раскрыл ему глаза. Лайла чуть не упала духом, когда поняла, насколько он не в своей тарелке, хотя неоднократно уверяла его, что расстроена не из-за него. Он и сам не понимал, пока не увидел, как быстро всё расходуется на кассе.
С тех пор Лайла и Кэт брали на себя большую часть его расходов, позволяя ему лишь изредка покупать забытые ингредиенты или новое постельное белье для своей небольшой кровати. Опора на них означала, что Жан не стал лучше разбираться в том, как распоряжаться деньгами, но он не знал, как изменить ситуацию. Он знал, что после окончания университета будет получать зарплату – во всяком случае, двадцать процентов от неё, – но что ему делать до этого момента? Он приехал в Лос-Анджелес всего с четырьмя сотнями долларов, которые тренер Ваймак сунул ему в чемодан.
Это была слишком большая проблема, решение которой не так-то просто найти.
— Я не люблю летать, — единственное, что ему оставалось – продолжать искать оправдания.
Лайла повернула голову в его сторону. — Боишься высоты?
— Я не люблю аэропорты.
Кэт, похоже, не знала, что на это ответить.
— Что ж, я всегда готова отправиться в путешествие, но нам нужно будет
спланировать его немного лучше, так как это займёт больше времени. Привет, Коди! — она подняла руку в знак приветствия, и Жан увидел, как Коди направляются к ним, пересекая лужайку. — Отдыхаешь от двойных неприятностей?
— Ананья хотела вернуться в общежитие, — Коди опустились между Кэт и Жаном и кивнули в сторону музея. — Вы уже ходили? Я видели листовки, что он наконец-то открылся.
— Надеюсь скоро попасть туда, – воодушевленно ответила Кэт.
Коди переглянулись с Джереми, и Жан не заметил, как похолодело их лицо, когда они увидели, что делает Джереми. В этом взгляде было больше неодобрения, чем у Кэт или Лайлы, но даже Коди сочли комментарии излишними. Их готовность позволить Джереми выбрать другой карьерный путь раздражала Жана настолько, что он протянул руку и перевернул книгу. Он ненамеренно ударил Джереми по лицу, когда последний невовремя дёрнулся, и Жан ответил на его недоумение холодным взглядом.
— Хватит тратить время впустую, — сказал он.
— У меня его не так уж и много, — сказал Джереми, поднимаясь на ноги. Несмотря на протест, он и не подумал вернуться к учебе. Жан воспринял
бы такое поведение как победу, если бы Джереми не уткнулся в телефон. В субботу вечером они наконец-то включили телефон, и он почти весь вечер выдавал уведомления одно за другим. Жан подметил для себя, что в следующий раз, когда Джереми оставит телефон без присмотра, он должен быть в беззвучном режиме. Тихий звонок телефона был такой же, как Жан уже слышал в пятницу. Джереми проверил сообщение и посмотрел через дорогу в сторону футбольного стадиона.
— Бишоп, — единственное, что сказал Джереми, когда Кэт толкнула его ногой.
— О, снова возвращаешься в футбол? — спросили Коди. — «Slackers». — Ты не должен ассоциироваться с другими командами, — сказал Жан. — Мы все троянцы, — легко ответил Джереми. — Мы все представляем
один университет. В большинстве своём они хорошие люди. Думаю, некоторые из них тебе понравятся, если ты дашь им шанс.
— Нет, — сказал Жан, и Джереми только улыбнулся, как будто такое отношение Жана было ему по душе.
— У него немного ограниченные возможности, не так ли? — спросила Кэт.
— Возможно, встреча с девчонками сначала немного исказила твою точку зрения, но на самом деле здесь у нас разделение примерно четыре к одному: те, кого привлекают парни в меньшинстве, очевидно, — она скривилась, словно проглотила что-то противное, и рассмеялась, когда Коди игриво толкнули её в бок. — А ты-то чего возникаешь, хлюпик? Или что, у тебя наконец-то вырос позвоночник?
Коди, вполне ожидаемо, проигнорировали вопрос.
— Джереми на протяжении двух лет был главной гей-иконой команды, такие нынче вымирающий вид.
— Последним был Джулиан, и он был мудаком, — сказала Кэт, сразу же поникнув. — Он был так жесток с Ксавьером, и ради чего? Я была так рада, что тренер перевёл его, — она выдернула несколько травинок и сплела их в узелок между пальцами.
Лайла прочитала её мрачное настроение по одному лишь взгляду и закончила за неё.
— Большинство членов нашей команды принимают нас такими, какие мы есть, потому что мы им слишком нравимся, чтобы осуждать. Некоторые ещё работают над этим, как ты, вероятно, заметил, — сказала она, и он решил, что она имеет в виду Лукаса и его язвительность. — Но то, что мы дружим с ними, ещё не означает, что они готовы к предложениям, так что... — она указала жестом на футбольный стадион. — Натяните сеть пошире.
— Предпочтения – слабая отговорка, — сказал Жан.
Большинство Воронов считали себя натуралами, но, поскольку в команде было слишком мало девушек и её члены были так изолированы от остального мира, они обходились любым желающим покувыркаться парнем. Кроме Рико и Кевина, Жан знал только двоих других Воронов, которые отказались переступить эту черту в Гнезде. Точнее, один, поскольку у другого этот выбор был отнят в январе. Жан впился ногтями в забинтованное запястье, пока жжение не рассеяло его мысли.
Коди бросили на него любопытный взгляд, а затем спросили Джереми: — Встречаемся сегодня?
— Наверное, это не лучший день, — сказал Джереми. — Из-за всего, что
происходит.
— Отличный день, — настаивали Коди и указали на Кэт. — Ты идешь на
встречу с Бишопом, а ты ведёшь Лайлу в музей. Оставь Жана с нами! Ты уже провёл для него экскурсию по кампусу?
— Я показал ему основное, — сказал Джереми.
— До того, как у него появилось расписание? — спросили Коди. Когда Джереми кивнул, они указали на Жана.
— Тогда мы проведём для тебя настоящую экскурсию и покажем, где находятся необходимые тебе корпуса. Наведём порядок в этом хаосе и дадим тебе представление о том, чего ожидать. Мы даже накормим тебя чем-нибудь, чтобы тебе не пришлось готовить.
— О, удачи, — сухо сказала Лайла, даже когда Кэт ответила:
— Когда-нибудь он станет шеф-поваром, дайте ему время.
— Я никогда тебя не пойму, — произнесли Коди с нежностью в голосе. — Коди не может приготовить ничего сложнее крупы, — сказала Кэт
Жану, прежде чем обвиняюще ткнуть пальцем в Коди. — Они почти так же бесполезны на кухне, как и Джереми. У Джереми есть личный повар. В чём твоё оправдание?
— Лень, — признались Коди без колебаний и стыда.
— Живешь на хлопьях и еде на вынос, вот почему ты коротышка, — решила Кэт.
Коди наклонились к Жану.
— Не слушай её. Моя мать такая же.
Жан уставился на него.
— Ты обманываешь.
— Нет, смотри, у меня есть её фотография. Коди облокотились на бок,
чтобы вытащить бумажник. На стороне, где должно было лежать удостоверение личности, была фотография Коди и миссис Уинтер. Жан не мог понять, что больше ужасает: густые неоново-зеленые волосы Коди на фотографии или то, насколько низкорослой была их мать. То, что Коди выросли до 165 сантиметров – чудо природы, даже если это делало их третьими по росту в команде после Мин Кай и Эммы.
Жан бросил косой взгляд на нынешнюю причёску Коди, которая теперь была подстрижена под каре.
— Ты хоть помнишь, какого цвета должны быть твои волосы?
— О, светлые, — сказали Коди и ухмыльнулись, глядя на Джереми. — От природы светлые.
— Честно говоря, это многое объясняет, — сказала Кэт. Её часы предупреждающе пискнули, и она с жалобным вздохом сложила грязную посуду в контейнер для ланча. — С каждым днём обед становится всё быстрее и быстрее, клянусь. Мы готовы?
Они отправились обратно на стадион разрозненной группой. Кэт и Коди наперебой рассказывали о предстоящем событии, но Жан перестал слушать, когда понял, что они говорят об одной из своих онлайн-игр. Джереми рассеянно барабанил ногтями по корешку своего учебника. На полпути к стадиону он решил посмотреть на Жана и спросить:
— Ты согласен? Пойти с Коди, я имею в виду.
— Это более практичное использование моего времени, чем музей.
Кэт прервалась, чтобы возмущенно сказать:
— Я слышала!
— Джереми тоже ужасная компания, — сказала Лайла. — В последний
раз, когда мы пытались привести его в культурное место, он почти сразу же исчез. Сказал, что идёт в туалет, и в итоге задремал в кафе рядом с сувенирным магазином. Нам потребовался почти час, чтобы понять, что он не вернулся.
Джереми ответил на её обвиняющий взгляд улыбкой.
— Если ты даже не скучала по мне, то ничего страшного.
Они прибыли одними из первых, и тренер Хименес уже ждал их. Он
подозвал Жана и отправил его в медпункт для быстрого осмотра. Сегодня дежурил Джеффри Дэвис, и тренер Риманн ждал вместе с ним. Жан молча терпел подколки Дэвиса, надеясь, что его поведение поможет завоевать расположение Риманна. Вместо того чтобы вынести вердикт, Дэвис лишь махнул рукой и вышел из комнаты. Жан перевёл взгляд с закрытой двери на свисток, висевший на шее Риманна.
— Твои товарищи по команде единогласно считают, что мы должны сегодня отправить тебя на тренировку, — сказал Риманн. — Дэвис считает, что физически ты к этому готов, но я хочу быть уверен, что у тебя точно всё в порядке.
Он сложил руки на груди и пододвинул свой стул поближе к Жану. Это была попытка поймать его взгляд, но Жан с легкостью обошёл её.
— Томпсон был достаточно беспечен, чтобы сказать, что он думает, что принуждение пойдёт тебе на пользу, но я не хочу, чтобы ты выходил, если ты намерен навредить себе или им.
— Да, тренер.
— Ты сможешь играть сегодня как троянец?
— Да, тренер.
— Ты можешь об этом подумать, — язвительно сказал Риманн. — Я бы
доверял тебе больше, если бы ты так и сделал. — Да, тренер.
Риманн изучал его. Чем дольше они сидели, тем больше Жан был уверен, что сделал что-то не так. Или же Риманн ждал, когда он снова ответит? Жан взвесил возможные последствия того, что он заговорил не вовремя, и решил, что лучше вообще промолчать. В конце концов Риманн заговорил первым.
— Когда состоится ваш первый сеанс с доктором... Добсон? — неуверенно закончил он.
— Первая неделя августа, тренер, — ответил Жан.
— Снова одно и то же, — прозвучал усталый ответ. — В прошлый четверг ты сидел на этом же самом месте и сказал, что позвонишь ей, как только вернешься домой. Ты так сказал.
Он подождал немного, но Жан сидел молча и не шевелился.
— Мы многое можем сделать для тебя здесь. Я хочу знать, что ты получаешь необходимую помощь.
Жан вцепился в то единственное, что могло его спасти: — У меня появился неожиданный гость, тренер.
Лицо Риманна было непроницаемым.
— Нил Джостен. Из-за него у тебя неприятности?
Этот неисправный придурок существовал для того, чтобы доставлять неприятности всем в радиусе тысячи миль, но Жан лишь ответил:
— Нет, тренер.
Когда стало ясно, что этот ответ недостаточно обнадёживает, он добавил: — Я попросил его кое-что разузнать для меня, и он поделился
результатами.
Достаточно очевидная ложь, поскольку на ней основывалось то, что они
рассказали ФБР. Нил сказал Браунингу, что приехал в Лос-Анджелес, чтобы узнать, что Стюарт Хэтфорд выяснил о...
Горячие пальцы на его запястье отвлекли его от опасных мыслей, и Жан испуганно посмотрел на лицо Риманна. Он замешкался, осознав, что оставил отметины на тыльной стороне ладони. Медленно он ослабил хватку, и вскоре Риманн высвободил его.
— И ты думаешь, что достаточно уверен в себе, чтобы выходить на корт, — сказал Риманн.
Это был не совсем вопрос, но Жан знал, что если он не вернет себе расположение Риманна, то будет в двух секундах от того, чтобы остаться на трибунах на весь день.
— Это не повлияет на мою эффективность, тренер, — сказал Жан, поднеся руку к виску. — Я – часть свиты, я всегда смогу играть. Я не подведу вас. Пожалуйста, позвольте мне это доказать.
— А тебе не приходило в голову, что свиты больше нет? — спросил Риманн. — Это была навязчивая мечта Мориямы, а его, к сожалению, больше нет с нами. Дэй отверг своё место в ней, а Джостен занимал его место всего несколько месяцев. Ты остался последним. Я не ставлю под сомнение твоё мастерство или преданность делу, — добавил он, подняв руку, словно искренне ожидая, что Жан будет спорить, — но ты должен начать смотреть дальше этой узкой мечты. Свиты не существует, есть только ты, и ты должен позаботиться о себе. Ты должен научиться этому как можно скорее. Ты понял?
— Да, тренер.
— Посмотри мне в глаза и повтори.
Жан поднял взгляд и по выражению лица Риманна сразу понял, что «да»
– не совсем правильный ответ. Он сменил его на «Я постараюсь, тренер», и этого оказалось достаточно, чтобы убрать часть напряжённости из выражения лица Риманна.
— Вот в чём дело, — сказал тот и подождал, пока не удостоверится, что Жан его слушает. — Я разрешаю тебе участвовать в тренировках сегодня днём, но при условии, что ты возьмёшь себя в руки, если что-то не будет получаться. Кроме того, — сказал он, прежде чем Жан успел ответить, — я хочу, чтобы ты позвонил доктору Добсон и узнал, сможет ли она встречаться с тобой раз в неделю, пока в августе не начнётся твоё расписание. Я свяжусь с тобой завтра и узнаю, каков будет её ответ.
Жан понял, что быстро выкрутиться не получиться.
— Дa, тренер.
— Хорошо, — Риманн отодвинул свой стул. — Иди переодевайся.
Жан быстро направился к своему шкафчику, думая, что Риманн
передумает в любой момент. Как только он снял шлем с крючка, Коди издали громкий тявкающий звук. Его подхватили все остальные защитники, и Жан бросил на Кэт недоумённый взгляд, когда она присоединилась к ним. Она лишь ухмыльнулась и стукнула своим шлемом о его в знак поддержки. Жан списал это на безумие и сосредоточился на переодевании.
Хименес и Уайт по очереди проверяли Троянцев: убийственный бег, упражнения с конусами и ещё полдюжины других заданий, от которых приятно ныли бёдра и по спине скатывался пот. Спустя неделю стало понятно, как Троянцы изменили стандартные упражнения или их сделали другими Вороны, Жан не был уверен, но Жан с радостью принимался за всё, что давали тренеры. Думать об Экси было легко, и игра была достаточно громкой, чтобы заглушить всё остальное.
Первое упражнение для партнёров было простым: простые толчки, чтобы потренироваться обходить друг друга. Всю прошлую неделю Жан был с Джереми, но сегодня к нему с дикой улыбкой подбежал Деррик.
— Ладно, ладно, давай посмотрим, — сказал он. — Покажи мне, почему моя стойка плохая.
— Ты уже должен был понять, — сказал Жан, когда Деррик встал перед ним.
Уайт ещё не свистнул, но Деррик уже двигался, почти незаметно покачиваясь. Он раскачивался на ногах, с пятки на носок и из стороны в сторону, что, по предположению Жана, позволяло ему легко менять
направление своих движений. Кроме того, что это раздражало, главным недостатком было то, что это делало его предсказуемым. Как уже говорил Деррик, он качается под музыку, которую может слышать только он. Он был заложником ритма, и Жан мог просчитать его без особых усилий. Как только Уайт дал свисток, Жан выставил ногу вперёд. Он зацепил Деррика за нижнюю часть стопы, когда тот переставлял ногу, и Деррик тут же потерял равновесие.
— Опасно, Уилл Робинсон1, — вскрикнул Деррик, споткнувшись.
В команде не было человека с таким именем, поэтому Жан молча ждал, пока он снова займёт свою позицию. Деррик почти сразу же вернулся к своему ритму, и Жан стал считать, ожидая свистка. Во второй раз Деррик успел сделать шаг вперёд, но Жан даже не посмотрел на него — ему это было не нужно. Он просто отвёл ногу в сторону и снова зацепил его стопу.
— Технически, подножки — не в стиле Троянцев, — сказал Деррик, возвращаясь в исходную позицию. При этом он улыбался, как будто это была самая забавная вещь, с которой он столкнулся за целый день. — Это, конечно, умно и всё такое, но, если ты будешь проворачивать такое с нашими соперниками, тренер снимет тебя с игры.
— Единственное достоинство этой команды – её талант, — раздражённо сказал Жан. — Волнение, которое вы получаете тогда, когда вас толкают, попросту нелепое.
— Когда ты разберёшься в этом, ты поймёшь.
— Несёшь чушь лишь ради того, чтобы услышать свой собственный голос, — упрекнул его Жан.
Деррик издал недовольный звук и закатил глаза, а затем двинулся по свистку Уайта. Несмотря на предупреждение Деррика, Жан был достаточно раздражён, чтобы в третий раз подряд пнуть его по ноге. Взгляд, который Деррик бросил на него в ответ, был почти жалостливым.
— Смотри в чём дело, — сказал Деррик, — Вороны очень хороши, никто этого не отрицает. Безумно талантливые, невероятно быстрые, просто... — он издал свистящий звук, который, по мнению Жана, выражал его уважение. —
1 (Опасно, Уилл Робинсон! - коронная фраза из американского телесериала 1960-х годов «Затерянные в космосе», произнесенная актером озвучки Диком Тафельдом. Робот (в роли Боб Мэй), выступающий в роли опекуна, говорит это юному Уиллу Робинсону (в роли Билл Муми), когда мальчик не подозревает о надвигающейся угрозе. В повседневном употреблении фраза предупреждает человека о том, что он собирается совершить ошибку или что-то упускает из виду. Фраза также используется в хакерской культуре.)
Но в стиле их игры слишком много ненависти. Если бы кто-то сказал им выиграть матч, не заработав ни одной карточки, они бы провалились.
— Штрафы и карточки — часть игры, — сказал Жан. — Это бессмысленно относится к ним так, будто они запрещены.
— Вот здесь ты ошибся, — Деррик указал своей клюшкой на Жана. — Мы же не говорим: «Ооо, драться это так по-детски, мы никогда не опустимся до такого, ооо». Типа... — На этот раз удар Жана был настолько сильным, что Деррик едва не упал, но поморщился и снова вернулся на позицию. — Дело не в том, чтобы быть выше этого, а в том, чтобы быть лучше. Понимаешь?
— Нет.
— Единственный способ, который может остановить меня — это бить и причинять мне боль, — сказал Деррик. — Возможно, ты всегда будешь побеждать в наших стычках. Но если ты будешь полагаться на грязные трюки, а не на талант, то в итоге я всё равно останусь лучшим игроком. Да? В этом вся наша суть: найти способ стать первыми, не прибегая к насилию и дешёвым приёмам. Нам не нужно калечить соперников. Мы быстрее и ловчее, мы лучше двигаемся по корту. Когда мы в последний раз проигрывали, не считая одного осеннего матча?
— Я не так подробно изучал историю вашей команды.
— А, ничего страшного, я сам тоже не знаю.
На этот раз Деррик сделал неожиданное движение в сторону, куда
должен был прилететь удар, и легко обошёл Жана. Он упал на колени и поднял руки в воздух, словно празднуя победный гол, откинул голову назад и победно закричал в потолок корта. Жан наблюдал за ним лишь мгновение, прежде чем толкнуть его в плечо ногой.
— Как так, ты испортил всё веселье, — проворчал Деррик, поднимаясь на ноги
— Экси не должен быть весёлым, — сказал Жан.
Деррик остановился и уставился на него.
— Какого чёрта? — спросил он через минуту. — Вообще-то, должен, —
сказал он, схватив клюшку Жана, когда тот начал отворачиваться.
— Типо... ты же Жан Моро. Идеальный игрок. Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что это не весело? Ты играешь потрясающе и всё это для тебя просто скучная рутина? Даже не знаю, впечатлиться мне или ужаснуться тому,
насколько мы посредственны для тебя.
— Это не так, — сказал Жан, потому что, как бы ни раздражала эта
команда, Жан не мог лгать об их навыках. — Единственная причина, по которой я согласился перевестись сюда – это то, что ваша команда достаточно хороша, чтобы стоить моего времени.
— Но всё же это должно быть весело, — сказал Деррик, цепляясь за наименее важную часть, как за соломинку.
— Почему? — спросил Жан. — Неужели ты откажешься играть, если не будет?
Деррик наморщил лоб, задумавшись. На другой стороне корта Уайт дал свисток, чтобы сообщить об окончании этих упражнений. Жан начал уходить, но Деррик всё ещё не отпустил его клюшку. Он последовал за Жаном, когда тот потянул клюшку и наконец ответил:
— Да, откажусь. Я не говорю, что каждый день должен быть как в сказке, но экси должен быть весёлым. Если он перестает быть таковым и превратиться в скучную вещь, которую меня заставляют делать, значит пришло время закончить.
— Сейчас то у меня нет выбора, — признался Деррик. — Из-за стипендии и прочего. Но после выпуска? Если тогда оно снова не начнёт приносить удовольствие, я брошу это занятие, как горячую картошку, и найду что-нибудь новое. Жизнь слишком коротка, чтобы постоянно быть несчастным. Неужели ты не перестанешь играть, когда выпустишься отсюда?
Яростное биение в груди Жана, могло быть печалью, но с такой же вероятностью это могла быть жгучая обида.
— Я никогда не перестану играть, — сказал он, стараясь даже не думать о том, как в его голове эхом отдаётся «Я не могу перестать», бившееся в такт его мыслям. — Это всё, что у меня есть.
— Ты сказал то же самое во время знакомства на прошлой неделе, — вспомнил Деррик, наконец отпустив клюшку Жана. Он изучал Жана с непривычно серьёзным выражением лица и наконец спросил:
— Я думал, что это просто крутая фраза, но ты ведь реально так думаешь, да?
Повторять было бессмысленно, поэтому Жан просто ушёл. Он догнал Кэт на полпути к месту начала следующей тренировки, и она стукнула своей клюшкой по его, в знак приветствия. Несмотря на улыбку, её глаза внимательно изучали его лицо.
— Выглядишь мрачновато, — сказала она. — Даже больше, чем обычно. Всё нормально?
Размышлять о гипотетическом будущем Деррика было пустой тратой времени, поэтому Жан сосредоточился на более оскорбительной части их разговора: о предположении, что Деррик был лучшим игроком. Троянцы были феноменальной командой и были ею почти всё время своего существования, но Деррик не мог сравниться ни с Рико, ни с Кевином. Он даже не мог считать себя равным Джереми. То, что он провозгласил себя более талантливым, чем
Жан, было достаточно, чтобы вывести Жана из себя. Будь они в Эверморе, Жан отправил бы Деррика в медпункт за подобное высокомерие. Но здесь такой возможности не было.
— Я уничтожу его, — сказал он.
— Надеюсь, в переносном смысле, — сказала Кэт.
Жан лишь пожал плечами, оставив её гадать, что он имел в виду.