Золотой Ворон

Джереми
В один момент Джереми в голову пришла одна безумная мысль, что ему удастся первым покинуть комнату. Это всегда было непростой задачей, поскольку в соответствии с давней традицией Уилшир-Нокс рассаживал детей по возрасту. Кресло Джошуа не представляло из себя ничего, кроме декорации, так что единственным препятствием была Аннализ. Обычно она всегда спешила покинуть его прежде, чем он успеет создать очередную драму, но сегодня она отвлеклась, отвечая на несколько сообщений. Джереми смог встать раньше неё и дошел до двери в столовую, однако мать остановила его резким:
— Джереми.
Это имя приковало его к полу как якорь, заставив его остановиться в двух шагах от свободы.
Джереми повернулся к ней лицом, но Матильда уже отвлеклась, помогая Уоррену застегивать запонки. Уоррен ушёл выпить с кем-то из своих коллег. Джереми пожалел, что они вместо этого не поужинали вместе и не избавили его от стресса на этот вечер, но в последнее время удача была не на его стороне.
Аннализ нетерпеливо оттолкнула Джереми со своего пути, как только поравнялась с ним. Уоррен шёл прямо за ней и не подал виду, будто не заметил своего пасынка, стоявшего в стороне. Брайсон остался сидеть за столом. Матильда бросила на него холодный взгляд, когда остальные ушли.
— Тебе ещё что-нибудь нужно?
— Я допью чай, — произнёс Брайсон, но даже не попытался сделать глоток.
Наверняка задержался, чтобы подслушать – они оба это знали, но Джереми не мог уличить его в этом, а Матильда не стала бы тратить своё время, чтобы сделать это за него. Она молча приняла ложь Брайсона и бросила проницательный взгляд на Джереми.

— Твои руководства по LSAT1 всё ещё не тронуты, до сих пор в упаковке, — выдохнула она.
Запечатаны, да, и спрятаны в нижнем ящике его стола. То, что она рылась в его комнате – не так удивительно, как ему хотелось бы. Годы, потраченные на восстановление её доверия, были потрачены впустую; один звонок из полиции, и она всегда будет предполагать худшее.
Он колебался слишком долго – её тон был суровым, когда она произнесла:
— Объяснись.
— Ещё слишком рано волноваться, — успокоил её Джереми. — У меня ещё есть время.
— Чем раньше ты подашь заявление, тем больше у тебя шансов, — сказала Матильда. — Тебе следовало пройти тест этой весной. В крайнем случае, тебе следовало записаться на летний период. Приёмная комиссия скоро откроется, а ты ни капли не готов. Это не тот тест, ради которого достаточно просто встать с постели. Ты ведь понимаешь это, не так ли?
Брайсон наклонил свою чашку в сторону Джереми.
— Я же говорил тебе, не так ли? Он планирует облажаться, чтобы снова поставить нас в неловкое положение.
Матильда неодобрительно поджала губы.
— Джереми.
— Я не такой, — возразил Джереми. — Я не буду. Лето просто
ускользнуло от меня, потому что я помогал Жану адаптироваться в Лос- Анджелесе. Прошло слишком много времени, прежде чем я осознал, что эта встреча была вызвана нападками на Жана. — Джереми не смог сдержать нетерпения: — Жан Моро, переведённый студент, на которого вчера напали в кампусе.
— Очередной троянский педик, — промурлыкал Брайсон. — Ты уже спал с ним?
Джереми повернулся к нему и спросил:
— Почему? Уоррен покупает ещё один «Бимер»2?
Голос Матильды был как удар хлыста:
— Джереми Алан.
Джереми отвёл взгляд от холодной усмешки Брайсона, и это лишило
его последних сил. 1
LSAT или Law School Admission Test (вступительный тест для
юридических вузов) — это стандартизированный тест, который проводится
четырежды в год в специализированных центрах по всему миру.
2 На сленге означает автомобиль марки BMW

— Он перешёл все границы.
— Брайсон, перестань настраивать брата против себя, — отрезала Матильда. — Прекрати сейчас же.
Брайсон допил свой чай, отодвинул пустую чашку в сторону, чтобы кто- нибудь другой мог за ним убраться, и вышел из комнаты, напоследок хитро улыбнувшись Джереми. Джереми пожалел, что в столовой нет двери, которую он мог бы захлопнуть за Брайсоном. Ему пришлось довольствоваться лишь возможностью недовольно скрестить руки на груди, от чего даже заболели ребра. Когда он снова повернулся к матери, в её глазах не было ни сочувствия, ни тепла, только разочарование.
Однажды он перестанет ждать чего-то большего от них.
Она молчала несколько мгновений, прежде чем неохотно спросить:
— Ты с ним...?
— Нет, — не увидев на её лице убежденность, он повторил: — Нет. Он
даже не в моем вкусе.
Абсолютная ложь, но правда была такой запутанной, что она с ней не
справиться. Она была настолько обескуражена напоминанием о том, что у Джереми есть такой свой типаж, что не стала настаивать. Джереми отвёл взгляд, пока она пыталась найти эмоциональную точку соприкосновения между сожалением и отвращением.
— Я бы хотела, чтобы ты разобрался с этой девушкой. Та, у которой ты постоянно бываешь в гостях, как бы её ни звали. Дочь дипломата была бы для тебя хорошей партией.
— Этого никогда не случится.
— Неужели это действительно так ужасно – попытаться? Она достаточно хорошенькая, учитывая все обстоятельства.
Джереми точно знал, что она имела в виду под «учитывая все обстоятельства», и этого было достаточно, чтобы у него скрутило живот.
— Господи, мам. Можем ли мы, пожалуйста, не возвращаться к этому разговору сегодня?
Матильда была непреклонна.
— Война негативно сказывается на общественном мнении. Нам нужно сделать заявление: мы не ссоримся с нашими соседями-мусульманами здесь, дома, а только с террористами, угрожающими нашей безопасности и суверенитету за рубежом.
— Она даже не молиться, — нахмурился Джереми.
— Ещё лучше.
Облегчение, промелькнувшее в её улыбке, заставило его спросить: — Набиль тоже мусульманин. Что насчет него?

Он тут же пожалел о своей дерзости – возмущенный взгляд, которым она его одарила, заставил его уставиться в пол. Матильда не стала тратить время на то, чтобы ответить на его замечание, но ей понадобилась минута, чтобы взять себя в руки. Когда она решилась заговорить, то продолжила с того места, на котором остановилась:
— Принять её в семью – хорошее подспорье для твоего дедушки, если его люди смогут придумать, как выгодно это преподнести. Он теряет позиции среди молодых избирателей. У них больше собственных убеждений, чем здравого смысла.
— Он не мой...
— Хватит, — предупредила его Матильда. — Мы уже сто раз это обсуждали.
Джереми впился ногтями в накрахмаленные рукава рубашки, которую приготовил для него Уильям. Между ними повисло молчание, такое ужасное и острое, что об него можно было порезаться. Джереми задумался, что бы такое придумать, чтобы скорее выбраться из этой ситуации, и остановился на самой простой лжи:
— Я подумаю об этом.
— Хорошо. Это единственное, о чём я тебя прошу.
Она не либо не понимала, чего просит, либо ей было всё равно.
Джереми не хотел знать, что из этих вариантов правда. Он попытался вернуть разговор в нужное русло, предложив примирение:
— Я возьму руководство к экзамену с собой в кампус.
— Не беспокойся. Мы заказали тебе второй комплект, чтобы ты мог держать его и тут, и там. Уильям знает, где они, повидайся с ним, прежде чем уходить. — Увидев его слабый кивок, она, наконец, пересекла комнату и направилась к нему. Нежными пальцами она убрала волосы с его лица и что- то задумчиво промурлыкала, изучая его. — Мне это нравится, но скоро тебе нужно будет их подкрасить. Я скажу Лесли, чтобы она ожидала оплату.
— Спасибо.
— Можешь идти, — сказала она, отпуская его. — На сегодня всё. Ему следовало бы пойти поискать дворецкого, но вместо этого
Джереми направился прямиком к лестнице.
Неудивительно, что Брайсон ждал его наверху. Когда он оказался прямо
посреди лестничного пролета, Джереми ничего не оставалось, кроме как остановиться на две ступеньки ниже и уставиться на него снизу вверх. Брайсон рассматривал Джереми с надменным видом, глубоко засунув руки в карманы своих серых брюк.

— Лично я обрадуюсь, если ты провалишь тест, — сказал Брайсон. — Было бы совершенно не свойственно тебе, если бы ты наконец-то что-то сделал правильно.
— Дай мне пройти, — попросил Джереми. — Мне нужно вернуться в кампус.
Улыбка Брайсона медленно растеклась по лицу.
— Я сказал, я рад, что ты провалишься. И не только на первой попытке, я уверен. — Когда Джереми открыл рот, чтобы возразить, Брайсон аккуратно перебил его: — Услуга за услугу. Сделай это для меня, и я позабочусь о том, чтобы мама не нашла в твоей комнате ничего неожиданного, когда в следующий раз отправится на охоту за мусором. Так что?
— Это пустая угроза. Там нечего искать.
— Я бы не был так уверен. Бьюсь об заклад, я смогу найти там всё, что угодно, если хорошенько поищу.
Джереми потребовалось всего мгновение, чтобы понять.
— Не смей.
— Пожалуйста, — подтолкнул его Брайсон.
— Я скажу ей, что это твоё, — пригрозил Джереми.
Внезапное прикосновение руки Брайсона к его затылку заставило его
замереть, и Джереми пристально посмотрел брату в лицо. Выражение лица Брайсона было обманчиво спокойным, но Брайсон никогда не прикасался к нему, если только не был готов поставить Джереми на место.
— В прошлый раз подобный трюк тебе не помог, но, мы, конечно, можем это повторить.
Этого было достаточно, чтобы сердце Джереми ушло в пятки.
— Я никогда не винил тебя.
— Но ты всё равно потащил меня за собой, — Брайсон задержался ещё
на мгновение, чтобы наконец убедиться – Джереми больше нечего сказать. Затем он удалился, неодобрительно цокнув. — Так или иначе, мы сделаем всё, что в наших силах. Вот что я тебе скажу: я даже восстановлю скидку для твоих друзей и родственников. Она понадобится тебе, чтобы воспользоваться ею, когда ты окончательно разрушишь свою жизнь.
Джереми уже не так спешил переодеться – он мог забрать свою одежду, когда в следующий раз придёт домой. Он отступил на шаг, стараясь не обращать внимания на победоносную ухмылку, исказившую лицо брата, и повернулся, чтобы уйти. Путь к отступлению ему преградил Уильям, стоявший на полпути к лестнице со свертком в руке. Джереми замер, гадая, как много Уильям успел услышать. Брайсон воспользовался его

замешательством, толкнул локтем его в перила и начал спускаться по лестнице.
— Надеюсь, я скоро получу документы на поездку? — Спросил Брайсон.
Уильям подвинулся, пропуская Брайсона.
— Я опустил конверт в почтовый ящик.
Джереми не стал дожидаться ответа Брайсона, а направился прямиком в
свою комнату. Он оставил дверь открытой, так как Уильям должен был появиться через минуту, и нетвёрдыми руками принялся снимать рубашку. Он бросил её в сторону корзины и уже расстегивал ремень, когда Уильям постучал в дверь.
— Да. — Джереми услышал резкость в своем голосе и с трудом сглотнул.
— Твои книги, — протянул Уильям, входя, чтобы положить их на прикроватную тумбочку. Он поднял с пола рубашку Джереми, бегло осмотрел её, чтобы понять, можно ли её спасти после всего лишь часового использования, затем перекинул через руку и стал ждать. Как только Джереми снял штаны, Уильям забрал и их и унес с собой.
— Брайсон пробудет в Эдмонтоне всю следующую неделю, — утешил он, собирая обувь Джереми.
Это было обещанием временного покоя, но Джереми это не обнадежило. Он не смог придумать достойный ответ, однако, наконец принялся за работу и разорвал упаковку. Было очевидно, что принёс ему Уильям, но при виде путеводителей по LSAT у него внутри всё перевернулось. Осознание, что Уильям снова приближается к нему, было смутным. Но он не обращал внимания, пока боковым зрением не заметил вспышку синего света. Уильям держал в руках один из своих старых телефонов.
Уильям подождал, пока он возьмет трубку, прежде чем сказать:
— Мисс Дермотт сказала, что ваш телефон временно не обслуживается. Я смог найти этот, но пока не подключал на него вашу линию. Она подумала, что ваш телефон, возможно, можно восстановить.
— Я уронил его в кофе, — признался Джереми, когда Уильям, пятясь, покинул его комнату. Джереми бросил свои LSAT-справочники на кровать и осмотрел телефон. Уильям, должно быть, зарядил его во время ужина – экран ожил, как только он нажал на кнопки. Джереми почувствовал гул своего сердца, предупреждающий не зацикливаться на пустяках, но он не смог удержаться и проговорил:
— Джошуа прислал мне сообщение.

Тяжесть спокойного взгляда Уильяма была ощутима, но Джереми не мог оторваться от телефона, чтобы ответить на его взгляд. Уильям дал ему минуту, выжидая, не последует ли ещё что-нибудь, а затем сказал:
— Я не думаю, что он в добром настроении.
Джереми, чтобы ненароком не швырнуть телефон, решил положить его на прикроватную тумбочку.
— Я не заслуживаю доброты с его стороны. Я просто хочу...
Просить прощения стоило слишком многого, хотя примирение было не за горами. Джереми казалось, что его устроит только ненависть Джошуа. По крайней мере, благодаря этой ненависти Джошуа будет думать о нём достаточно часто, чтобы мнение Джереми имело для него хоть какой-то вес. Но сегодняшнее утреннее сообщение чуть не вырвало из него душу. Он остановился на неубедительном:
— Я не знаю.
— Если вы не знаете, чего хотите, что он сможет вам дать? — Спросил Уильям.
— Я прошёл месячный курс терапии, этого достаточно.
— Недельный, — выражение лица Уильяма было спокойным, но в его слове слышался осторожный упрёк.
Поправка заставила Джереми поморщиться, и он взглянул на открытую дверь. Он знал, что Уильям никогда добровольно не предаст его доверие, но он всё равно поставил этого человека в неудобное положение, сказав ему правду в прошлом году. Джереми прислушивался к любым признакам того, что их могли подслушать, но как бы он ни напрягался, он услышал только тишину.
Джереми наконец натянул белую футболку и ярко-золотые шорты, в которых он приехал. Наряд заслужил довольно пренебрежительную оценку Уоррена, но лучше быть униженным, но в комфорте, чем носить отглаженную рубашку и накрахмаленные жесткие брюки дольше, чем требовала ситуация. Он засунул свой старый телефон в один карман и сгрёб в охапку надоедливые учебники для экзаменов.
Он чувствовал себя беспокойно и не в своей тарелке, измученным враждебностью и ожиданиями своей семьи. Он знал, что решит эту проблему — знал кое-что на самом деле — но не был уверен, что сможет это осуществить. Он направился к двери, надеясь, что Уильям последует за ним.
Через плечо он сказал:
— Я собираюсь пробежаться и проветрить голову, прежде чем разбираться с пробками на перекрёстке. Если кто-то задаётся вопросом, почему моя машина всё ещё стоит у входа, когда меня не должно быть...

— Я объясню, если спросят, — сказал Уильям и замолчал.
— О, — Джереми замешкался на полпути вниз по лестнице. — Я собираюсь начать изучать французский. Есть идеи, у кого сейчас лучшая программа?
— Я разберусь, — пообещал Уильям.
— Что бы я делал без тебя? — спросил Джереми.
— Что бы делал кто-либо из вас?
Обычный ответ Уильяма на этот раз был лишён чопорного юмора, но
Джереми знал, что это угрюмое настроение на самом деле не было направлено на него. Джереми преодолел оставшиеся ступеньки, перепрыгивая через две, и, выходя из дома, схватил ключи. Он обошёл свою машину, чтобы бросить телефон и книги на пассажирское сиденье, а затем медленно побежал по улице. Всё это было для показухи, так как он увидел всё, что ему было нужно, ещё во время поездки, но это было необходимо для того, чтобы это осуществить.
Через две улицы вверх и одну в сторону, был дом Леонарда Фостера. По пятницам вечером, Тесса Фостер устраивала на лужайке перед домом при свечах книжный клуб «Кофе и криминал». Она как раз готовилась к нему, когда Джереми впервые попал в район, но Джереми был заинтересован не столько в ней, сколько в знакомой чёрной машине у начала её подъездной дорожки.
Джереми сделал извилистый круг по району, осматривая ухоженные газоны и раскинувшиеся террасы в поисках любопытных глаз. Джереми не должен был находиться ближе, чем в пятидесяти футах от дома Фостера, и все, кому было положено, знали это. Уоррен был столь же щедр к своим друзьям, сколь ненавидел своего наименее любимого пасынка.
Удовлетворённый закрытыми окнами и пустыми газонами, Джереми вернулся к дому Лео. Большая часть заднего двора была со вкусом обрамлена подстриженными деревьями, и Джереми по опыту знал, в какой части забора меньше всего цветущих лоз, обвивающих его. Подниматься и перелезать через забор с таким небольшим пространством было достаточно неудобно, чтобы немного подвернуть колено, но Джереми добрался до двора, и остался незамеченным.
Дальше всё уже шло как по маслу: он поднялся по наружной лестнице дома и оттуда перепрыгнул на нужный ему балкон на втором этаже. К счастью, металлические перила там были крючкообразными и закрученными, что давало ему достаточно мест, за которые можно было ухватиться, когда он подтягивался. Самым сложным участком был переход со второго этажа на третий, так как прямого пути наверх не было. Джереми пришлось

перебраться на балкон снаружи главной спальни, прежде чем подняться на балкон снаружи комнаты Лео, и он скрестил пальцы на удачу, прежде чем спрыгнуть.
Наконец-то он оказался там, где ему нужно было быть. Раздвижная дверь в спальню Лео была, как обычно, не заперта, а жёлтые шторы плотно задёрнуты. Джереми приоткрыл дверь на несколько дюймов и приложил ухо к щели, чтобы послушать. За целую минуту не прозвучало ни одного различимого звука, и Джереми рискнул приоткрыть занавеску на дюйм. Лео лежал на непристойном количестве подушек в постели, наушники плотно прижимались к его голове, пока он листал журнал. Дверь спальни через комнату была открыта, но, когда Джереми не увидел никакого движения в коридоре, он дёрнул занавеску ещё дальше.
Потребовалось несколько взмахов, чтобы привлечь внимание Лео, и он подпрыгнул так сильно, что наушники слетели с его головы. Лео уставился на Джереми и смотрел на него в течение минуты, затем вскочил с кровати и побежал закрывать дверь своей спальни. Он был достаточно умён, чтобы молчать об этом, и Джереми вошёл, как только Лео повернул замок.
— Господи, Нокс, почему нельзя предупредить? — спросил Лео. — А что, если мама тебя увидит?
— Она по уши влипла в какую-то грязную историю со своими друзьями, — сказал Джереми. — Хочешь, чтобы я ушёл?
— Чёрт возьми, нет, — Лео уже снимал рубашку через голову, и Джереми, рассмеявшись, последовал его примеру.
Безопаснее было бы пробежаться подольше, но раствориться в жадных поцелуях Лео и знакомых объятиях было бесконечно приятнее. Лето выдалось скучным, потому что все обычные партнеры Джереми были за городом. В мае он встретил пару новых лиц в кофейнях и барах, когда ездил из дома к Лайле и обратно, но весь июнь был поглощён Жаном. Он скучал по этому. Лео тоже, если быть честным, но в нём было столько же горечи, сколько и ностальгии.
Лео подождал, пока они не утомят друг друга, прежде чем прижать улыбку чеширского кота к виску Джереми.
— Не то, чтобы я жаловался, но по какому поводу?
— Я не могу навестить старого друга? — Джереми наклонился для последнего, продолжительного поцелуя и был вознаграждён укусом за губу.
Лео из-под отяжелевших век следил за тем, как Нокс скатывается с кровати. Джереми почти слышал, как в голове Лео крутятся шестеренки, и он знал, что тому не потребуется много времени, чтобы сделать правильные выводы. В конце концов, они учились в одной школе. Они были товарищами

по команде четыре года и почти год были любовниками без обязательств. Затем Уоррен предложил Лео машину, если тот залезет к Джереми в постель, и ему понадобилось всего два часа, чтобы согласиться.
Всякий раз, когда он приезжал домой на школьные каникулы, то парковал БМВ там, где Уоррен был уверен, что увидит его. Какое-то время Джереми подумывал о том, чтобы оставить его там на некоторое время, и в течение двух лет одного его вида было достаточно, чтобы ему становилось плохо. В прошлом году он случайно столкнулся с Лео на пляже, и тот повёз его на побережье, чтобы осквернить заднее сиденье. После этого машина стала немного меньше мозолить глаза, но между ними по-прежнему оставалась пропасть, которую ни один мужчина не мог преодолеть.
— Брайсон в городе, — начал Лео. — Когда этот ублюдок собирается съехать навсегда? Анни уже уехала.
— Аннализ, — поправил его Джереми, не обращая внимания на то, что его сестры не было рядом, чтобы обидеться на прозвище. Джереми толкнул ногой джинсы Лео в поисках второго носка и, наконец, нашёл его возле плинтуса. — Во всяком случае, в стеклянных домах. Мы всё ещё живем дома.
Лео сел, и откинулся на спинку кровати. Он лениво почесал свою обнаженную грудь и с интересом наблюдал, как Джереми натягивает на себя одежду.
— Мы старшекурсники, — сказал Лео только после того, как задница Джереми скрылась за боксерами и слишком яркими шортами. — Как же его возьмёт на работу фирма на Манхэттене, если он так часто приезжает сюда? Я могу обзвонить окрестности, может быть, удастся свести его с нужными людьми. Не то чтобы Уилширу нужна моя помощь в трудоустройстве, я имею в виду.
— Он не Уилшир.
Лео не обратил внимания на его равнодушный тон, но поманил Джереми к себе. Нокс подождал, пока тот натянет рубашку, прежде чем позволить мужчине притянуть его к себе.
— А, вот и ты, — начал Лео, обводя большим пальцем четкую линию губ Джереми. Когда он попытался высвободиться, от его хватки на запястье Джереми остались синяки, и он поцеловал Джереми, чтобы смягчить боль от его слов: — Отрицание не спасло тебя тогда, и не спасёт сейчас. Он сделал свой выбор, а ты сделал свой, Нокс.
— Отпусти меня.
— К чему такая спешка? — Лео отпустил его и подложил под голову ещё одну подушку. — Давай немного поболтаем. Ты что-то от меня скрывал.

— Я и так слишком задержался здесь, — Джереми пересёк комнату и указал на занавеску. — Уже пора.
— Полюби и беги, — передразнил его Лео.
Джереми бросил на него холодный взгляд.
— Ты сделал этот выбор за нас обоих.
— И я бы сделал это снова, — начал Лео без тени вины или стыда. По
крайней мере, у него хватило ума встать, зная, что его слова, скорее всего, заставят Джереми выйти на балкон. Он предпринял вялую попытку найти свои трусы, прежде чем подошёл к Джереми обнажённым. Нокс скрылся из виду, когда Лео широко раздвинул занавески, но Лео даже не потрудился приоткрыть дверь. — Не будь таким скупым. У тебя есть Ворон. Как тебе это удалось?
— Удача, — бросил Джереми.
Лео ждал, но Джереми молча смотрел на него в ответ. Лео драматично пожал плечами и сказал:
— Честно говоря, Троянцам давно пора перестать притворяться. Будет приятно увидеть, грязь выйдет наружу в этом году. Я тоже рад за тебя. Вы играли по их правилам в течение четырех лет, и что это вам дало, кроме неудачи прямо на финише?
— По нашим правилам, — Джереми отвёл взгляд от губ Лео. — Подписание контракта с Жаном не означает, что мы меняем наши методы работы. Я не хочу этого.
— Ты, наверное, шутишь.
— Я верю в нас, — настаивал Джереми. — Мы можем победить, не жертвуя своими принципами.
Улыбка Лео была слишком весёлой, чтобы означать жалость.
— Вы даже не смогли победить Лисов, когда это было важнее всего. Джереми сожалел о поражении, но не о выборе, который его команда
сделала в тот вечер. Попытки объясниться с Лео только разожгли бы драку, поэтому Джереми молча смотрел на него, пока тот наконец не отвернулся. Мужчина открыл дверь и вышел на балкон. Он демонстративно потянулся и зевнул, медленно поворачивая голову и проверяя окна соседей на наличие свидетелей.
Лео жестом дал понять, что всё в порядке, и Джереми вышел вместе с ним. Лео опёрся локтем о перила.
— Внимательнее с розами, когда будешь прыгать. Мама убьет меня, если ты их испортишь.
— Да, да.

Джереми взобрался на перила. Спуститься с третьего этажа было немного легче, чем подняться. Прыжок с третьего на второй этаж был самым тяжелым, на полсекунды дольше, чем Джереми ожидал, но ему удалось не удариться о внутренний дворик перед солярием. Спуститься в сад было проще, нужно было перебирать руками и оттолкнуться от перил, чтобы не приземлиться в кусты. Лео, должно быть, уже вернулся в дом, поэтому Джереми сорвал белую розу со стебля и отнёс её в дальний конец двора.
До своего дома он добежал трусцой. Дойдя до подъездной дорожки, Джереми полез в карман за ключами. Роза была убрана в подстаканник для сохранности, и Нокс бросил взгляд в сторону фасада своего дома, поворачивая ключ в замке зажигания и трогаясь с места.
Встречаться с Лео так близко к дому было рискованно, но это был правильный шаг. Неизбежная боль от семейной встречи теперь была не тяжелее груза на сердце, который легко было забыть, вспомнив о жадных руках Лео.
Джереми забарабанил пальцами по рулю в рваном ритме, прежде чем включить радио, чтобы заглушить свои мысли. Он не мог подобрать мелодию, которая перебила бы голос в голове, но он выкрикивал все слова, которые знал, со всем энтузиазмом, на который был способен. Этого было достаточно, чтобы успокоиться, и к тому времени, как он добрался до дома Лайлы, он успел полностью разобраться с ужином. Нокс припарковался у её дома, аккуратно загораживая её машину, и занес свои вещи внутрь.
Телевизор был включен, но отсюда нельзя было разобрать, что показывают. Он скинул ботинки и отправился на поиски своих друзей, но остановился в дверях гостиной, когда понял, что девочки заснули там. Кэт откинулась на спинку дивана, в то время как Лайла использовала её бедро в качестве подушки. Джереми откопал пульт, чтобы выключить звук телевизора. Ни одна из них не пошевелилась в наступившей тишине. Он подумал, не разбудить ли их, так как было ещё слишком рано ложиться спать, но в эти выходные у них было достаточно времени, чтобы поправить своё расписание.
Джереми нашёл Жана на кухне. Сероглазый защитник листал одну из потрёпанных кулинарных книг Кэт, и расслабленная линия его плеч успокаивала. Джереми изучал его спокойное выражение лица и старался не думать о негативной оценке Лео. Жан приложил палец к странице, чтобы отметить нужное место, и поднял глаза, а Джереми улыбнулся, извиняясь за то, что прервал его.
— И как долго они уже в отключке?
— Не больше часа, — Жан взглянул на часы.

Джереми отложил свои вещи в сторону и отправился на поиски импровизированной вазы для своей розы. Он достал из шкафчика чистый стакан, наполовину наполнил его водой и опустил в него цветок. На подоконнике для него было достаточно места, поэтому Нокс поставил его между портретом Баркбарка фон Баркенштейна и пустым терракотовым горшком, зажал фотографию между пальцами и отступил на несколько шагов.
Довольный результатом, Джереми повернулся к Жану, чтобы узнать его мнение. Моро ничего не заметил, поскольку с явным презрением разглядывал бумаги Джереми. Джереми забыл, что собирался сказать, но спокойно отправился к столу и перевернул путеводители. Жан бросил на него холодный взгляд, но троянец только спросил:
— Что-нибудь случилось, пока меня не было? Есть какие-нибудь новости или звонки, о которых мне нужно знать?
Он ожидал, что Жан позволит ему сменить тему. За одним или двумя исключениями, Моро всё лето избегал их личных дел. Даже сегодняшнее фиаско с телефоном Джереми вызвало не более чем мимолетное раздражение. Так должно было произойти и сейчас, но такого не случилось, потому что юридическая школа и карьера в экси не могли существовать вместе. Джереми следовало бы принять это во внимание.
— Это не твоё, — раздражённый тон Жана застал врасплох.
— Моё, — ответил Джереми, — Я буду сдавать экзамены осенью. Жан подождал с минуту, надеясь, что у Джереми найдётся ответ
получше, а затем отрезал: — Нет.
— Это семейная традиция, — Джереми хотел ограничиться этим кратким пояснением, но выражение лица Жана подсказало ему, что этого было недостаточно. Джереми неторопливо провёл пальцами по книгам. — Для этого я и учусь на направлении английского языка. Это неплохая подготовка для поступления в юридический колледж.
Эта специальность была не лучшим выбором, но всё же предпочтительнее, чем предложенные его матерью политология или уголовное право. Даже с учётом того, что он по пунктам расписал ей, чем обоснован его выбор, ей потребовалось несколько недель, чтобы смириться. Специальность оказалась не такой уж плохой, как он ожидал, отдушиной стали интересные факультативы в каждом семестре и вид его товарищей по команде с более перспективных направлений, которые страдали от бессонных ночей и вливали в себя литры кофе во время сессии.
— Нелепая традиция, — сказал Жан. — После выпуска ты продолжишь играть.

— Не помешает хотя бы попытаться поступить, — очевиднейшая ложь, но Джереми не мог позволить себе зацикливаться на этом. Он отодвинул книги и с улыбкой на лице облокотился на стол. — Уже задумывался о том, куда пойдёшь в дальнейшем? Не сомневаюсь, тебя завалят горами предложений.
Жан задумался всего на мгновение.
— Нет.
— Серьёзно? Совсем никаких мыслей на этот счёт? — Джереми
подождал секунду-другую, но немногословность Жана его ничуть не удивила. — Раньше я думал, что хочу остаться здесь, в Калифорнии, но сейчас рассматриваю ещё Орегон или Аризону. Уж не знаю, подойдёт ли мне команда с юга, но думаю, везде будет неплохо, кроме, разве что, Нью-Йорка или Техаса. Но если это будут единственные предложения, то я не стану отказываться. В бурю любая гавань хороша, как говорится.
Жан глухо усмехнулся.
— Не надо этой напускной скромности. Мы оба знаем, какая у тебя статистика и какой список достижений. Они тебя с руками и ногами оторвут, корт будет ждать твоего звёздного часа.
На протяжении многих лет он не раз слышал подобные слова от своих друзей, но для них это было вполне естественно – заполнять дыры в его сердце, оставленные семьёй, ведь они любили и поддерживали его. Но с Жаном всё было иначе, не то, что бы Джереми не считал его другом, его скорее поразило то, с каким запалом Жан произнёс эти слова. Жану не было дела до других, до Уилширов и их ожиданий, до всех этих мерзких закулисных манипуляций. Он видел только Джереми Нокса, капитана Троянцев Университета Южной Калифорнии, и знал, чего тот на самом деле стоит.
— Вот так.
Эти слова резанули слух, радушие Джереми мигом улетучилось. Ранее из уст Лео они звучали с жадным наслаждением, Жан же говорил вдумчиво.
— Жан? — произнёс он.
Жан посмотрел на него с задумчивым видом.
— Ты словно не вернулся из дома, а сбежал.
Джереми прошёлся изучающим взглядом по его лицу, но не увидел в
глазах Жана ни следа пытливого любопытства. Ему совершенно не хотелось обсуждать это после всего, что произошло за день, но он всё же рискнул ответить:
— Раньше ты об этом не спрашивал.

— У Воронов нет семьи, — Жан говорил это уже не в первый раз, но раньше Джереми был уверен, что его слова были всего лишь проявлением холодной бесчувственности. Однако сейчас Джереми был поражён пронзительной колючестью его голоса, и он не мог не заметить, как Жан впился ногтями в своё забинтованное запястье. — Ты мой капитан и мой напарник. Ты мой товарищ по команде. Кем, помимо этого, ты являешься, для меня не имеет никакого значения.
— Ты не Ворон, — сказал Джереми.
Жан едва не сорвал бинт, когда отпустил руку.
— Отвези меня на корт.
— Тебе пока нельзя играть, — мягко напомнил Джереми. — Как насчёт
пробежки по кампусу?
— Не лучшая идея, — произнесла Лайла, подходя к ним.
Вместо объяснений, она протянула Джереми свой телефон и прикрыла
ладонью рот, зевнув. На экране высветилось сообщение от Ксавьера: новости о смерти Грейсона Джонсона. По всей видимости, его тело нашли в номере гостиницы, но причину смерти пока не раскрывали, в статье говорилось лишь о том, что он скончался приблизительно посреди ночи.
Сообщением ниже было предупреждение, которое как раз и насторожило Лайлу, Джереми передал телефон Жану.
— Тренер сказал, что репортёры заявились на стадион в ожидании комментариев. Он их разогнал, но Шейн заметил нескольких возле общежития. Видимо, их не устроило официальное заявление тренера, — он вернул Лайле телефон и посмотрел на Жана с извинением во взгляде. — Возможно, они уже ушли, но всё-таки лучше не рисковать.
— Но здесь их нет, — заметил Жан.
— Разумеется, — Кэт зашла на кухню и направилась к холодильнику за кувшином ананасового сока. — Им известно только о трёх Троянцах, проживающих за пределами кампуса, — Она обвела пальцем себя, Джереми и Лайлу. — Официально Джереми живет у себя дома, а о том, что ты живешь со мной и Лайлой, никто не станет предполагать ни с того, ни с сего. Ребятам объяснили, чтобы пожимали плечами, если спросят, где тебя найти.
— И не забывай, что половина домов в этом районе принадлежит моему дяде, —добавила Лайла. — Даже если наши соседи и догадались, кто ты, они не станут распространяться. Но стоит тебе появиться на территории кампуса, и ты мигом станешь лёгкой добычей.
— Мне не позволено разговаривать с прессой, — сказал Жан. — Так что это совершенно не важно.

— Тебе можно говорить не только с Троянцами, — терпеливо поправил его Джереми. — Всё, конечно, зависит от того, в каком свете ты выставишь команду. Но ты не обязан ни с кем разговаривать, если не хочешь, как минимум, до твоего интервью в следующем месяце. Мы готовы по мере возможности брать разговоры с прессой на себя. На этой неделе я обязан дать некоторые комментарии, как капитан команды, но никто не заставит меня притащить тебя с собой.
— Вообще-то, это может сыграть нам на руку, — Кэт подошла к Жану и осторожно приложила холодный стакан к синяку на его щеке. — По официальной версии ты ушёл из Воронов в разгар чемпионата из-за растяжения связки. Тот факт, что университет Эдгара Аллана просто дал тебе покинуть команду, хотя по прогнозу ты бы поправился уже к лету, вызывает у общественности некоторые вопросы, но никто даже не представляет, через что тебе пришлось пройти и каковы Вороны на самом деле. Теперь у нас есть первое существенное подтверждение того, что они те ещё гаденыши как на поле, так и вне его.
— Это выйдет нам боком, — с предостережением произнесла Лайла. — Их ярые поклонники с огромным удовольствием накинутся на нас весной. Им нет никакого дела до того, что Жан перевёлся из-за травмы, но зато есть дело, что он бросил команду, когда они нуждались в нём больше всего. Рико совершил самоубийство из-за проигрыша Лисам, а затем к нему присоединились и двое других Воронов. Их преданным фанатам нужен козёл отпущения, которого они могли бы обвинить во всём этом кошмаре. Им не важно, каким тяжелым было состояние здоровья Жана, как не важно и то, на что способны Вороны. Они обязательно найдут оправдание действиям Грейсона и вдобавок обвинят Жана в его смерти.
Джереми вдруг задумался о том, какая тяжёлая весна их ожидает.
— Я согласен с Лайлой. Пока общественности не представится шанс узнать тебя получше, эта затея только усугубит твоё положение.
— Меня не волнует их мнение, — сказал Жан. — Оно никак не повлияет на мою игру.
Джереми несколько раз постучал пальцами по ноге, размышляя. Наконец он произнес:
— Речь идет не столько о нашей репутации, сколько о твоей собственной, поэтому мы не имеем права решать за тебя. Если ты действительно готов выяснить, чем это в итоге обернётся, дело твоё. Мы в любом случае поддержим тебя и сделаем всё возможное, чтобы сгладить углы. Ну так что, всё ещё хочешь отправиться на пробежку?
— Да, — сказал Жан, не сомневаясь ни секунды.

Джереми глянул на девушек в немом приглашении присоединиться, в ответ Кэт посмотрела на него жалобными глазами.
— Слушай, я вас, конечно, очень люблю, но ни за что, — она подняла руки, жестом изображая весы, и пояснила, — Отправиться на пробежку или остаться наедине с Лайлой, пока вас не будет дома. Выбор очевиднее некуда, да ведь, милая?
— Бегайте там подольше, — сказала Лайла. Джереми отсалютовал ей, оттолкнулся от стола и направился к двери. Он уже почти дошел до неё, когда Лайле на глаза попался новый элемент декора на кухне. Прожигая взглядом затылок Джереми, она требовательно спросила, — Джереми, почему на моём подоконнике стоит роза Фостеров?
Джереми оглянулся на неё через плечо и с улыбкой произнёс:
— Ты всегда говорила, что тебе нравятся белые розы!
Он успел обуть кроссовки за то время, в которое Жан переодевался в
более удобную одежду. Вскоре Жан спустился к нему, и пока он завязывал шнурки, Джереми захватил ключи. Когда они покинули дом, девушки не вышли их провожать.
— Камень-ножницы-бумага? — спросил Джереми, вытянув руку. Жан нахмурил брови, но тоже поднял свою руку, чтобы сыграть. Джереми довольно кивнул. — Значит, на север! Не хочешь посмотреть то место, где играют «Доджерс»?
— Это какая-то летняя спортивная команда? — спросил Жан, начав бежать следом за Джереми.
— Бейсбольная, — поправил его Джереми. — Как-нибудь я свожу тебя на их игру.
Губы Жана презрительно скривились.
— Смотреть матчи по каким-либо другим видам спорта – бесполезная трата времени.
— Я передам Деррику твои слова, когда начнётся сезон «Кингз».
— Ты сочиняешь эти названия на ходу, — заявил Жан, и Джереми рассмеялся.
Впервые за целый день - а может даже, и за целую неделю - им повезло. Джереми не встретил никого из своих знакомых, и никакие случайные прохожие не преградили им дорогу при виде цифры на щеке Жана. На пути им попались только две полицейские машины, но и те завернули за угол ещё до того, как Джереми и Жан приблизились к ним. Сейчас Жану ничего не угрожало, а со всем остальным можно разобраться потом.