2 глава
Джереми
Джереми многими способами мог ответить на одни и те же вопросы, но всему был предел.
Да, он слышал о Грейсоне Джонсоне. Он знал, что между Грейсоном и Жаном были отвратительные отношения, но неужели никто в полиции Лос- Анджелеса не обратил внимания на НССА экси? Вороны Эдгара Аллана боролись с Жаном с тех пор, как он покинул их состав в середине чемпионата прошлой весной. Нет, Джереми не знал о вчерашнем визите Грейсона, он не увидел его даже когда тот оказался на Золотом Корте. Джереми пропустил и драку, и побег Грейсона и видел только ужасные последствия. Да, он всю ночь провел дома с Кэт и Лайлой.
— Но Моро ушёл, — пробормотал полицейский в четвертый или пятый раз.
— Он вернулся около полуночи, — повторил Джереми.
Его телефон издал хаотичный писк. Это было шестое сообщение из дома за последние пятнадцать минут, и отвечать на это он спешил не больше, чем на первое. Взгляд Лайлы был понимающим, оседающим тяжёлым грузом ему на затылок, но Джереми не ответил и на него. Он не отрывал взгляда от двери, словно так ему будет легче расслышать разговор в коридоре. Время от времени до Джереми доносился знакомый гулкий голос тренера Риманна, встревающего в разговор, но это был не тот человек, которого Джереми так отчаянно хотел услышать.
Полицейский постучал ручкой по блокноту и спросил:
— Я тебе не надоел, Нокс?
Джереми был спасён от ответа очередной трелью своего телефона, на
этот раз оказавшейся настоящим звонком. Жуткий, воющий рингтон принадлежал его семье. Он поколебался, взвесил последствия отправки сообщения на голосовую почту и потянулся за телефоном. Жирный шрифт «УИЛШИРА», высвечивающийся на экране, никак не улучшил его настроения,
но Джереми повернул телефон так, чтобы полицейский увидел экран. Полицейский выглядел раздражённым, но все же забрал свой блокнот и вышел из комнаты. Джереми подождал, пока он скроется за дверью, прежде чем ответить по громкой связи.
— Привет, я за рулем, — соврал он. Полицейский велел ему передвинуть свой стул к столу Уайта в передней части зала, но это не помешало Джереми обернуться и наконец увидеть Кэт и Лайлу. Они заняли места в первом ряду и внимательно наблюдали за ним. — Ты можешь перейти сразу к делу?
— Твоя мама пыталась дозвониться до тебя, — произнёс отчим, давно надоевшим Джереми тоном. Лайла, сидящая позади него, бросила на телефон взгляд, расплавляющий провода. — Перестань избегать её, ты заставляешь её волноваться.
И кто говорил, что ей есть о чем побеспокоиться? Джереми хотелось спросить, но он знал, чем закончится этот разговор. У Уоррена Уилшира было два брата: детектив и заместитель начальника полиции Лос-Анджелеса; и отец, работавший в Конгрессе. Джереми никогда не стал бы Уилширом. Он отказывался от этой фамилии каждый раз, когда его мама предлагала взять её. Однако люди всё равно знали кому звонить, если где-нибудь всплывет имя Джереми. Он уже испытал это на себе в младших классах средней школы, когда собирал штрафы за превышение скорости. И всё только для того, чтобы понаблюдать, как Уилшир тихо их спишет, а затем горько пожалеть об этом маленьком бунте.
Он лениво размышлял о том, кому первому позвонила полиция, когда их система обнаружила потенциальную связь между Грейсоном и троянскими программами USC: Уоррену или тренеру Риманну.
— Здесь было немного неспокойно. Я думаю, Милтон уже сказал вам, — ответил Джереми. Он видел своего сводного дядю только мельком, когда они впервые вернулись на стадион, поскольку Милтон был частью команды, которая в данный момент издевалась над Жаном в соседней комнате для собраний. — Я позвоню ей, когда смогу.
— Этот шанс упущен, — сказал Уоррен. — Ты придёшь домой на ужин, и мы сможем это обсудить.
Джереми улыбнулся, стараясь, чтобы его голос звучал непринуждённо:
— Я не могу этого обещать. У полиции могут возникнуть к нам ещё вопросы и, как капитан команды, я должен быть там, где мои товарищи смогут меня найти. Покинуть кампус будет ошибкой.
— Капитан... — повторил Уоррен. Он забыл – Джереми понял это по его голосу.
Это стало последней каплей для Кэт. Она прикрыла рот рукой и сказала:
— Добро пожаловать в «Джеки», могу я принять ваш заказ?
— Кто это был? — потребовал Уоррен.
Джереми радостно бросил:
— Секундочку, пожалуйста! — в сторону, и только после этого поднёс
телефон поближе к лицу. — Я же сказал, что я за рулём. Мы с Лайлой собираемся перекусить, чтобы отвезти всех на стадион. Не могу говорить сейчас, хорошо? Я позвоню маме, как только у меня будет свободная минутка. — Уоррен тут же начал спорить, но Джереми перебил: — Здравствуйте, да, мы хотим... — и повесил трубку.
Он положил телефон на стол с большей силой, чем намеревался, и снова посмотрел в сторону двери. Он хотел, чтобы полиция убралась с его стадиона. Он хотел, чтобы Жан был подальше от их острых, язвительных вопросов. Что ещё они хотели узнать? Какими злыми они могли быть после того, что вчера пережил Жан?
Прошлой ночью Грейсон прижал Жана к непреодолимым стенам Золотого Корта и прокусил ему горло до крови. Менее чем через сутки, он был мёртв. Полиция сообщила очень мало подробностей, включая то, где его нашли и как он умер. Всё, что Джереми смог понять из их повторяющихся враждебных вопросов, это то, что он скончался посреди ночи. Хотелось бы надеяться, что они были более любезны с Лукасом, которого доставили в участок вместе с тренером Хименесом, но Джереми не очень верил в их вежливость.
От мыслей о Лукасе у Джереми защемило сердце.
— Я должен поговорить с Лукасом.
— Ни в коем случае, — предупредила его Лайла. — Оставь его Коди или
Ксавьеру.
— Они не... — начал Джереми, но его отвлёк внезапный шум в коридоре. Джереми вскочил так быстро, что опрокинул свой стул. Стоя в дверях,
он наблюдал, как Риманн сопровождал полицейских по коридору к выходу. Джереми не заметил с ними Жана, хотя мог быть шанс, что тот просто опередил группу.
Джереми поспешил в соседнюю комнату для собраний, Кэт и Лайла последовали за ним по пятам. Боль на душе поутихла, как только он увидел Жана, сидевшего в одиночестве в первом ряду, и он опустился рядом с ним. Кэт заняла кресло с другой стороны, оставив Лайлу сидеть напротив него.
— Привет, — тихо произнес Джереми, — Как дела?
Жан ничего не сказал, но принялся теребить повязку на горле. Джереми стало интересно, как долго он этим занимался, раз края уже так изрядно потрепались. Возможно, полиция потребовала, чтобы он обнажил свои раны,
чтобы подтвердить свою историю. Джереми помнил, как они выглядели свежими, со слюной и кровью, блестевшими на разорванной коже. Он думал о том, как вчера Жан, полностью одетый, стоял в душевой раздевалки; о затравленном взгляде Жана, когда Нил Джостен наконец высадил его; И о его тихом «Если бы я попросил тебя убить меня, ты бы это сделал?» из-за которого Джереми не мог уснуть большую часть ночи.
Риманн шагнул в дверной проём и перевёл взгляд с одного троянца на другого.
— Пошли. Я отвезу вас всех домой.
Жан напрягся, но Джереми отказывался верить в его удивление. Было достаточно того, что тот встал не возражая, и все четверо последовали за Риманном со стадиона. Джереми подождал, пока они выедут на дорогу, прежде чем спросить:
— Вам нужно, чтобы я кому-нибудь позвонил?
— Мы позаботимся об этом сами, — заверил его Риманн.
Остаток короткой поездки до дома Лайлы прошёл в молчании. Риманн
подъехал к машине Джереми и включил аварийные огни. Он повернулся в кресле, чтобы рассмотреть троих, сидевших на заднем сиденье, и сказал Жану: — Пользуйся их поддержкой столько, сколько тебе нужно. Положись на меня, если хочешь. Если кому-то из вас что-то понадобится в эти выходные, свяжитесь с любым из нас, в любое время суток. Всё ясно? — он дождался напряжённого кивка Жана, а затем взглянул на Джереми. — Подожди минутку. Кэт и Лайла открыли задние дверцы, и Кэт придержала свою, чтобы Жан мог выскользнуть вслед за ней. Джереми наблюдал из пассажирского окна, как они поднимались по лестнице к парадной двери. Он подумал о том, как
прошлой ночью Жан дёргал дребезжавшую изношенную дверную цепочку. Сегодня ему не пришлось бы запирать дверь. Как ужасно со стороны
Джереми, что он почувствовал такое облегчение при этой мысли.
Джереми подождал, пока они оказались внутри, прежде чем спросить
Риманна:
— Жан подозреваемый?
— Возможно, был бы главным подозреваемым, если бы не
железобетонное алиби. Ты знаешь где он был прошлой ночью?
Джереми беспомощно пожал плечами.
— Нил Джостен появился у нас на пороге и куда-то увёл его.
После прошлогоднего хаоса, Джереми не пришлось вдаваться в
подробности о том, кто такой Нил. Он сомневался, что в НССА экси найдётся хоть один человек, который не узнал бы этого имени. Вице-капитан Лисов, по- видимому, был урождённым Натаниэлем Веснински и имел подтверждённые
связи с двумя разными преступными семьями. Расследование в отношении покойного Натана Веснински потерпело фиаско, которое на 90 процентов состояло из слухов. Но если бы подробности дела всплыли на поверхность, начался бы настоящий хаос.
— А, значит, цель по ассоциации — задумчиво произнес Риманн. Джереми нахмурился, не понимая, но Риманну потребовалась минута, чтобы всё обдумать. Наконец главный тренер сборной США вздохнул и сказал:
— Слушай. Если он заговорит с тобой об этом, дай мне знать. Не о деталях, — исправился он, подняв руку, как будто хотел опровергнуть мысли Джереми. — Это не моё дело, и я не хочу знать. Всё, что мне нужно – уверенность в том, что это не станет стихийным бедствием. Понял?
— Нет, — признался Джереми. — Что происходит, тренер?
— Если бы я знал, ты был бы в курсе. — сказал Риманн.
Он явно знал больше, чем говорит, однако Джереми не стал настаивать. Он уже взялся за дверную ручку, когда зазвонил рингтон, который он почти никогда не слышал. Джереми стукнул костяшками пальцев по двери, торопясь достать телефон из кармана. Было бы невежливо ответить на звонок при Риманне, поэтому он убавил звук, рассеянно извинившись. Взгляд Риманна, который Джереми увидел, подняв голову, был понимающим. Он был тренером Джереми достаточно долго, чтобы прочитать его выходки между строк.
— Возьми трубку, — сказал Риманн, жестом разрешая ему идти. — Я загляну после того, как поговорю с Лукасом и попечительским советом.
— Спасибо, тренер, — Джереми выскочил из машины так быстро, как только мог. Он поднёс телефон к уху ещё до того, как закрыть за собой дверь, не уверенный в том, сколько гудков уже пропустил, — Да, я здесь, здравствуйте.
На долю секунды ему показалось, что он не успел ответить, но тут раздался знакомый зычный голос отца.
— Джереми. Слышал, ты снова во что-то влип.
— Да, сэр, — Джереми сел на ступеньки и помахал рукой уезжающему Риманну, — Полагаю, Вам звонила мама.
Их разделяло больше шести тысяч миль, однако, даже несмотря на это, Джереми услышал присущее отцу недовольное ворчание.
— Где-то с полдюжины раз, да. Матильде никогда не было дела до разницы в часовых поясах. Ты хоть знаешь, который здесь час?
Каждый раз, когда отец переезжал, Джереми высчитывал разницу во времени между ними, поэтому он ответил:
— Да, сэр, знаю.
Он закрыл рукой второе ухо и прислушался, стараясь уловить помимо голоса отца посторонние шумы, которые помогли бы ему понять, где тот находился. Ему показалось, что он слышит чьи-то голоса и музыку, но, учитывая предрассветный час, вероятнее всего это был телевизор или радио. Джереми вдруг мучительно сильно захотелось спросить: где ты, с кем ты, ты счастлив? Но он по горькому опыту знал, как малы шансы получить честный ответ.
Уже в следующий момент Трент Нокс спросил:
— Может, расскажешь уже, почему она терроризирует мой телефон? Джереми принялся теребить попавшуюся на глаза торчащую нитку на
шортах.
— Вчера днём один игрок из команды соперников пришёл на стадион,
чтобы затеять драку, а к вечеру он оказался мёртв. Полиция просто проводит предварительное расследование, чтобы убедиться, что никто из нас не причастен.
— А это так?
Джереми задел этот вопрос, и он тихо пробурчал:
— Вы несправедливы, — Трент, однако, не собирался извиняться.
Повисла тишина, это натолкнуло Джереми на мысль, что отец всё ещё ждет от него настоящего ответа. Джереми предпочёл бы ничего не отвечать, но молчание в трубке подтолкнуло его озвучить свои мысли, — Да, сэр. Каждый из нас был если не дома, то где-нибудь в другом месте. Маме просто всегда нужно быть в курсе всего и всё контролировать. Вы же её знаете.
В этом была не столько вина его матери, сколько Уоррена, но Джереми счёл упоминание отчима ударом ниже пояса. Матильда всегда понимала, что командировки – неотъемлемая часть работы Трента в Воздушных Вооружённых Силах, как и Трент понимал, что она никогда не откажется от своей карьеры и родного дома, ради постоянных переездов. Возможно, они с самого начала осознавали, чем всё в итоге обернётся: она будет растить его детей с другим мужчиной, а он пропустит все их школьные выпускные. Джереми никогда не спрашивал об этом; некоторые вещи лучше и не начинать обсуждать.
— Это её долг как твоей матери, — сказал Трент. — Будь мужиком и перестань, наконец, избегать её. Не хватало ещё, чтобы она мне названивала.
— Да, сэр, — сказал Джереми. — Я позвоню ей сразу, как полиция здесь со всем разберется.
— Уж постарайся, — сказал Трент.
Отец не стал прощаться, он вообще редко когда это делал, просто сказал своё слово, и на этом разговор был окончен. Джереми опустил телефон и
посмотрел, сколько по времени длился звонок. Сегодняшний разговор был не самым коротким за все эти годы, но и не самым длинным. Учась в старших классах, он записывал каждый звонок отца в блокнот: в какой день он позвонил, что сподвигло его преодолеть пропасть между ними, и как долго они разговаривали, прежде чем отец решал, что уже хватит. За четыре года накопилось всего несколько строк. Они всегда были друг другу чужими, и навсегда останутся. Единственным, что их связывало, была фамилия, которую Джереми оставил.
Он пару раз переложил телефон из одной руки в другую, затем встал и пошёл к своей машине. Он услышал, как за спиной открылась входная дверь, но не стал оглядываться. Джереми знал, что это была Лайла, как знал и то, что она остановит его, когда поймёт, что он собирался сделать. Но всё равно сел в машину на пассажирское сиденье и открыл бардачок. Ровно в этот момент Лайла приблизилась и захлопнула его.
— Нет, — сказала она. — Я запрещаю тебе ходить и вонять в моём доме. — Как там Жан? — спросил он.
— Кэт присматривает за ним.
Джереми пролистал свой телефон в поисках номера матери. Хотя ранее
и Уоррен, и Трент утверждали, что она пытается до него дозвониться, он почти сразу услышал автоответчик. Не впервые она отклоняла его звонки, когда была обижена. Он вздохнул, набирая сообщение их дворецкому: «Мама дома?»
У Уильяма Хантера ушла примерно минута на то, чтобы проверить её расписание и написать в ответ: «Сегодня днём у неё плановая операция. Я подготовил для Вас подходящий наряд на вечер, он в комнате».
Значит, она просто была занята.
— Спасибо.
Лайла подождала, пока он отложит телефон, и коротко сжала его руку.
Джереми не решился ответить тем же, боясь, что может ненароком сжать её руку слишком сильно, поэтому ограничился легким поцелуем в костяшки пальцев. Она улыбнулась, и хоть в её глазах этой улыбки не было, ему всё равно стало спокойнее.
— Пойдём, — сказала она. — Жану ты нужен больше, чем им.
Он позволил ей вытащить себя из кресла и остановился только для того, чтобы закрыть за собой машину. Когда они вошли в дом, гостиная была пуста, но Джереми последовал за пьянящим ароматом свежего кофе на кухню. У кухонного столика было всего три табурета, и, хотя часть его надеялась, что Кэт и Лайла усадят Жана между собой, ему отвели место с краю. Лайла заняла своё место, пока Джереми наливал себе напиток. Он облокотился на короткую сторону острова, ближайшую к Жану, и стал изучать его лицо.
Он не был уверен, что именно ищет. Горе? Следы пережитой травмы? Триумф? Жан выглядел просто измученным. В свете ламп засохшие ссадины на его лице казались особенно резкими, и взгляд Джереми снова зацепился за порез, который тянулся до самого уголка глаза. Он попытался найти что- нибудь, что можно сказать. Соболезнования в связи с последней трагедией, постигшей Воронов, были самым очевидным вариантом, учитывая, как сильно ударили по Жану предыдущие.
— Мы должны быть на тренировке, — сказал Жан, как всегда вовремя.
— Не должны, — сказал Джереми. — Это было бы дурным тоном, ты не находишь? Лукас вернётся в Сан-Диего к обеду, а тебе нужно время, чтобы осмыслить случившееся. Никто не сможет сосредоточиться после таких новостей, так что лучше просто отменить тренировку и начать заново на следующей неделе.
Жан неодобрительно нахмурился, но Лайла вмешалась:
— Где твоя голова, Жан? Ты потерял ещё одного Ворона.
Кэт открыла рот, чтобы выразить резкий протест, но Лайла
предупредительно сжала её руку. Несколько напряженных секунд они смотрели друг на друга: возмущенный гнев Кэт против непреклонного спокойствия Лайлы. Лайла победила, как это обычно бывало. Кэт нахмурилась, но придержала язык. Жан, сидевший рядом с Джереми, казалось, не замечал молчаливого спора и смотрел вдаль, обдумывая слова Лайлы, но Джереми не мог подобрать слов.
— Он действительно умер, да? — Жан сказал это так тихо, что Джереми мог бы подумать, что ему просто послышалось.
Джереми изучал тени в его глазах и напряженные уголки рта. Жан обхватил ладонью горло и нервно постукивал по повязке. На мгновение он выглядел таким потерянным, таким невыносимо юным. Джереми стало больно видеть Жана таким, но затем напряжение покинуло его. Его губы вновь дрогнули, но Жан впился ногтями в нижнюю губу, не давая появиться улыбке.
Эта самокритичность была достойна сожаления, но потом Жан сказал: — Бах. Как легко эти монстры умирают в итоге.
От того, с какой легкостью он назвал Грейсона чудовищем, в груди
Джереми зародилась надежда. Отношения Жана с Воронами представляли собой сложный клубок любви и ненависти, запутанный его отказом признать весь ужас того, что они с ним сделали в Эдгаре Аллане. В тех редких случаях, когда он срывался — нет, Грейсон, пожалуйста; я не просил, — он так быстро отступал, как только мог, прячась за отговорками и уклончивостью. То, что Жан сейчас чувствовал себя в достаточной безопасности, не вызывало сомнений.
Кэт была достаточно воодушевлена его ответом, чтобы сказать:
— Туда ему и дорога.
— Да, — согласился Жан.
Лайла позволила им несколько мгновений триумфа, но, как и Джереми,
быстро сложила все кусочки воедино.
— Если Уоррен пытается устранить последствия, то полиция
подозревает нечистую игру. Мы знаем, что ты не способен на такое, но Вороны этим летом изрядно подпортили тебе репутацию. А общественное мнение — безжалостный зверь, когда его раззадоришь. Нам нужен план, чтобы они отстали от тебя.
Джереми перевёл взгляд с Лайлы на Жана.
— Тренер сказал, что у Жана хорошее алиби.
— Они уже подтвердили его, — сказал Жан. — Они не могут обвинить
меня.
— Ты был с Нилом, — Джереми надеялся, что Жан сам объяснит, но тот
лишь отхлебнул кофе. — Ты сказал, что он бы сюда не приехал, если бы у него был выбор. Что он вообще тут делал?
У Кэт не осталось терпения, чтобы продолжать вести себя тактично:
— Что он с тобой сделал? — когда Жан лишь нахмурился, она убрала его волосы с лица и ответила: — Ты был в тяжёлом состоянии, когда он привёз тебя домой, и у него неплохая репутация. Ты не можешь винить нас за то, что мы беспокоимся о тебе или что не доверяем ему.
— Вы не обязаны ему доверять, — сказал Жан. — Я доверяю.
Это был не тот ответ, которого ожидал Джереми. Возможно, Жан тоже его не ожидал, судя по тому, как он нахмурился, возвращаясь к своему кофе.
— После всего, что он рассказал о Воронах в прошлом году, я не ожидал, что вы подружитесь. Если он ещё в городе, пригласи его на ужин.
Жан даже не колебался:
— Этот заносчивый ребёнок мне не друг.
— Однажды ты начнёшь говорить разумные вещи, — размышляла Лайла. Прежде чем Жан успел ответить, телефон Джереми издал противный
звон, и Лайла бросила раздражённый взгляд в сторону Джереми.
— Неужели ему нечем заняться сегодня? Почему он не на работе?
— Это его неделя... — Джереми забыл, о чём говорил, когда увидел имя,
над новым сообщении. Ужас, поселившийся в нём, вмиг окутал его, словно вторая кожа. — Это Джошуа.
— Не смей, — предупредила его Лайла. — Джереми, не надо.
Последние четыре года Джошуа делал вид, что Джереми не существует, смотрел на него сквозь пальцы на каждом празднике и обязательном семейном
мероприятии. То, что он обратился к Джереми именно сегодня, не было случайным совпадением.
— Малыш, я тебя умоляю... — Лайла потянулась через остров, но Джереми успел убрать руку, прежде чем она выхватила у него телефон.
Джереми открыл короткое сообщение, молча прочитал его и через мгновение уронил телефон в кружку с кофе. Стул Кэт упал с громким стуком, когда она побежала за рисом, а Лайла чуть не оторвала пальцы Джереми, выхватывая кружку. Он смутно ощущал пристальный, неподвижный взгляд Жана, пока наблюдал за тем, как Лайла выудила его телефон и быстро разобрала его на части. Кэт вернулась через несколько мгновений, насыпая рис в квадратный контейнер, да так быстро, что рассыпала его повсюду.
— Вот, — сказала она, и Лайла запихнула части телефона Джереми как можно глубже. Кэт для верности высыпала остатки пакета и пригладила горку риса. Она уже собиралась поставить контейнер на кухонный остров, но, взглянув на Джереми, передумала. Он наблюдал, как она отнесла его к столешнице — это было легче, чем встречаться взглядом с Лайлой, когда та подошла к нему. Она поцеловала его в висок, и Джереми в ответ накрутил её длинные каштановые локоны вокруг своих пальцев.
— Думаешь, это сработает? — спросил Джереми.
— Надеюсь, что нет.
— Я должен был знать. — Джереми вздохнул, отпустив её.
Она ничего не сказала, и на кухне повисла напряжённая тишина. Кэт
терпела её настолько долго, насколько могла, прежде чем начать раздражённо постукивать ногтями по столешнице.
— Я не успела закончить обед и умираю от голода. Пойду приготовлю нам что-нибудь поесть.
Джереми совсем не был голоден, но сказал:
— Звучит неплохо.
Жан протянул руку к Кэт в молчаливом требовании. Она с видом знатока
отказала ему в помощи, а затем отправила его нарезать кубиками перец, пока сама занялась луком. Когда она вышла, чтобы достать из шкафов сковороду, Лайла выпрямилась и подтолкнула Джереми в плечо. Он послушно занял брошенный Кэт по середине стул, а Лайла устроилась рядом с ним. Джереми сложил руки на острове и усилием воли попытался успокоить бешеный ритм сердца. Несколько минут никто не говорил, и кухня медленно наполнялась запахом перца и масла.
— Извините, — сказал он. — Может, кто-нибудь написать тренеру и сказать, что я ненадолго останусь без телефона?
— Уильяму и шлюшкам тоже, — добавила Лайла, положив телефон перед собой. Она быстро набрала несколько сообщений, а затем наклонилась вперёд, чтобы посмотреть на Жана за Джереми. — Мы добавим тебя в групповой чат, или ты ещё не готов быть таким общительным?
— Я бы тоже уничтожил свой телефон, если бы он так же беспрерывно звонил, как ваши, — сказал Жан.
Лайла закатила глаза и вернулась к делу.
— Иногда достаточно простого «нет».
— Одного слова редко хватает, чтобы донести мысль достаточно грубо. — Я дам твой номер Коди, — решила Лайла.
Жан ничего не сказал, и Джереми задумался, чувствует ли он, что спор
проигран, или действительно не видит причин для протеста. В прошлые выходные они провели за разговорами большую часть ужина, а во время тренировок Коди так часто проскакивали1 мимо Жана, как только могли, не наступая на пятки Ксавьеру. Тёплая привязанность была слабым огнём против ледяной пустоты в груди, и, наконец, Джереми мог дышать без страха, что разорвёт легкие.
Он посмотрел на Жана.
— Хочешь поговорить о Ниле?
Жан скривил губы.
— Хочешь поговорить о Джошуа?
— Тогда французский, — сказал Джереми.
Жан нахмурился, не понимая резкого перехода от одной темы к другой.
Джереми улыбнулся так, будто лёгкий вызов Жана не ударил его в грудь, и продолжил:
— Когда мы встретились в первый раз, ты осадил меня, когда я спросил, будешь ли ты меня учить. Но вчера вечером тебя, похоже, не волновало, что Нил может говорить на этом языке.
— Мне не разрешали говорить по-французски в Гнезде, — сказал Жан тоном, который давал понять, что Джереми нарочно ведёт себя непростительно тупо. — Когда они узнали, что я всё равно учил Кевина, то были в ярости.
По тому, как взгляд Жана метнулся в сторону, Джереми понял, что это было сильным преуменьшением. Не менее интригующей была новость о том, что Кевин может говорить на этом языке, но он отложил эту мысль на потом, поскольку Жан продолжал:
— Позже они воспользовались этим, когда им это стало выгодно, но они так и не простили мне этого неповиновения.
1 Коди использует местоимения они/их
Джереми перебирал варианты и возможную реакцию Жана, прежде чем спросить:
— Значит, дело не в знании, а в обучении. То есть, я могу научиться этому в другом месте, и это нормально, верно? Не думаю, что в этом семестре мне удастся втиснуть в расписание ещё одно занятие, не вычеркнув из него что-то ещё, но наверняка я смогу найти курс на компакт-диске или что-то в этом роде. Этой осенью я буду много ездить из кампуса домой и обратно.
— Слишком много езды, — пробормотала Лайла себе под нос, но Джереми притворился, что не слышит.
Жан побарабанил ногтями по боку своей кружки.
— Нет смысла учиться. Мой английский вполне сносен.
— Твой английский потрясающий, — сказал Джереми. — Дело не в этом.
Это твой родной язык, и никто из нас здесь не может разделить его с тобой. Это достаточная причина для того, чтобы я учился. Джереми дал ему несколько минут на размышление, а затем продолжил: — Если ты не хочешь, чтобы я его учил, я не буду. Просто скажи мне сейчас, если это тебя беспокоит.
Жан изучал его, возможно, ожидая лучших доводов или оценивая искренность Джереми, и наконец сказал:
— Делай, что хочешь.
Джереми торжествующе улыбнулся, но улыбка быстро померкла.
— Кстати, о Кевине, думаю, кто-то должен рассказать ему, что
происходит. Не знаю, стоит ли ему узнавать из новостей, что один из его бывших товарищей по команде погиб в Лос-Анджелесе.
— Ему будет всё равно, — сказал Жан. Когда Джереми нахмурился, Жан пренебрежительно взмахнул ножом и собрал рассыпанные кусочки перца в кучку на разделочной доске. — Вороны были средством достижения цели, а он всегда был неоспоримо выше их. Он не станет тратить время на то, чтобы притворяться, будто оплакивает мёртвый груз; он будет молчать об этом так же, как и об остальных.
На первый взгляд, это была чёрствая оценка характера Кевина, но Джереми за годы работы слышал слишком много высказываний Кевина, чтобы отвергать её с порога. Был ли отказ Кевина от встречи с прессой по поводу Воронов этим летом, вызван безразличием или горем — загадка для другого дня; когда он приедет в город для совместного интервью в августе, Джереми сможет спросить его об этом прямо и лицом к лицу получить достойный ответ.
— Дело не только в Грейсоне, — сказал Джереми, безуспешно пытаясь поймать взгляд Жана. — Вчера тебя ранили. Кевин захочет узнать.
— Ему будет всё равно, — повторил Жан. Джереми был ошеломлён.
— Он же твой друг.
— Нет.
Это было такое яростное возражение, что Джереми потерял нить
разговора. Он бросил на Лайлу дикий взгляд, но она лишь очень пристально смотрела на Жана. Джереми снова повернулся к Жану и попытался сказать:
— Это он рекомендовал тебя нам. Этим летом он сделал всё возможное, чтобы облегчить всем нам твой переход. И ты действительно думаешь, что он не хотел бы знать, что ты в безопасности? Ты слишком сильно ему не доверяешь.
— Ты слишком сильно его превозносишь. Ты ничего не знаешь о нас.
— Вы оба подверглись насилию в Гнезде, — сказала Лайла, и Жан замолчал. — Ты знаешь, кто сломал ему руку, а он знает, кто сломал тебе рёбра. Но никто из вас не хочет противостоять Эдгару Аллану и возложить вину на него. Он мог бы сказать что-нибудь этой весной, когда о тебе ходили такие ужасные слухи. Почему он этого не сделал?
— Не знаю, что более оскорбительно: то, что ты думаешь, что он мог что-то изменить, или то, что ты думаешь, будто кто-то из нас хотел этого. — Жан ударил ножом по разделочной доске, когда Лайла, казалось, начала возражать. — Они бы уничтожили его, если бы он посмел выступить против них, и я бы им в этом помог. Вороны не обращаются против Гнезда.
— Ты это говоришь, но при этом злишься, что он не смог тебя защитить.
— Он не был моим напарником. В его обязанности не входило защищать меня, и я не хотел, чтобы он это делал. Я просто хотел, чтобы он умер.
Сердце Джереми пропустило удар.
— Ты так не думаешь.
Жан впился грубыми пальцами в бинты.
— Я был рад, когда он потерял руку. Экси — всё, что у него есть, и всё,
что он любит; я знал, что потеря руки уничтожит его. Месяц в Гнезде без неё, может быть, два, и у него не останется другого выхода, кроме как покончить с собой. Я был жив только потому, что он взял с меня обещание жить. Если бы он умер, кто бы мог меня к этому принудить? Я бы проколол шины на его машине, прежде чем позволил ему сбежать от нас, и он это знает.
Тишина, последовавшая за этим тревожным признанием, была такой глубокой, что в ней можно было утонуть, и тогда Кэт поставила сковороду на холодную конфорку, чтобы присоединиться к ним на острове. Она протянула пустую руку ладонью вверх и ничего не сказала. Жан перевёл взгляд с её лица на руку, пытаясь понять, в чем дело, и попытался передать нож. Кэт обхватила пальцами его запястье и подождала, пока он снова поднимет глаза, прежде чем заговорить.
— Я рада, что ты жив, — сказала она. — Я так рада, что ты здесь, с нами, и надеюсь, что ты тоже счастлив. Надеюсь, ты скажешь нам, когда тебе будет плохо, чтобы мы могли тебе помочь. Ты наш друг, и мы тебя любим.
Жан вздрогнул всем телом.
— Не говори мне такого.
Кэт вызывающе подняла подбородок.
— А почему бы и нет? Это правда.
— Не может такого быть. Я просто...
Что бы ни хотел сказать Жан, это застряло у него в горле, и Джереми
наблюдал, как в нём гаснет свет. Это был тот же взгляд, с которым он вернулся домой прошлой ночью: пустой взгляд человека, которому не за что ухватиться. Жан вырвался из хватки Кэт с такой силой, что едва не затащил её на остров. Нож был брошен на полпути к двери, когда он выбежал, а Джереми успел встать со стула ещё до того, как Лайла произнесла его имя.
Он догнал Жана в их спальне. Жан сидел, скрестив ноги, посреди кровати, одна рука сжимала его лодыжку, а другая была затянута в футболку, лежащую на груди. Он не поднял глаз на вошедшего Джереми. Джереми как можно осторожнее забрался на кровать, ожидая отказа, которого не последовало, и устроился рядом с ним спиной к спине. Жан напрягся, как доска, но не отодвинулся.
— Можно мне остаться? — спросил Джереми. — Я больше ничего не скажу, если ты не хочешь.
Голос Жана был грубым, как гравий.
— Ты мой напарник. Я не прикажу тебе уйти.
Джереми недоумевал, как Жан мог до сих пор доверять системе, которая
так ужасно его погубила, но упоминать Рико сейчас было бы жестоко, а Джереми достаточно раз видел, как Жан избегает имени Зейна, чтобы понять, что этот человек — не менее болезненная тема. Когда-нибудь он спросит, может быть. Сейчас были проблемы поважнее, и ни одна из них не имела простого решения. Джереми не собирался начинать с этой темы, но из-за того, что текст Джошуа разъедал его мысли, она вырвалась наружу.
— Мне тоже не понравилось, когда она сказала мне это в первый раз, — признался он. Жан ничего не ответил, но Джереми почувствовал, как он повернул голову, и понял, что он слушает. — Мне казалось, что я ждал целую вечность, и было совсем нечестно, что она сказала это первой. Не смешно ли?
— Большинство вещей в тебе такие, — заметил Жан.
Джереми рассмеялся.
— Да, наверное, ты прав. Но, Жан? Я тоже рад, что ты здесь. С тобой
наша жизнь становится лучше.
— Моя была бы лучше, если бы ты перестал болтать.
В его голосе звучала усталость, а не раздражение, поэтому Джереми решил не принимать это на свой счет. Он закрыл глаза и позволил себе расслабиться, проверяя, как легко Жан принимает его вес без возражений. Он не знал, который сейчас час и сколько времени осталось до возвращения домой, но Джереми не спешил это выяснять. Пока что ему было достаточно тепла спины Жана и тишины, в которой они оба находились, пока Жан предавался своим непостижимым размышлениям.