74
Чон Ыну
Он опоздал. Из-за бывшей любовницы, появившейся так некстати со своими претензиями, Ыну пропустил момент, когда Лалиса приступила к воплощению главной части своего плана.
Казалось бы, мужчина потратил не так много времени на то, чтобы запереть Воненру в её комнате. И разговор у них при этом вышел достаточно коротким. Однако стоило ворваться на кладбище, как он тут же угодил в самую гущу событий.
Войны Дарт'Сулай, выстроившись в линию, сдерживали натиск аристократов из свиты Верховного Князя, которыми руководил никто иной как командующий Сорен.
— Идиоты! — орал тот, наскакивая с мечом на капитана Ким. — Согласившись поддержать блажь сопливой девчонки, вы дождётесь лишь её смерти! Эта дура себя погубит!
Последние слова немолодого вампира заставили Ыну вздрогнуть, а взгляд заметался в поисках супруги. И нашёл её...
Лалиса находилась в центре кладбища. Стояла напротив большого, странного вида чёрного камня, держа его в коконе открытого пламени. Её фигура ярко светилась, словно девушка из человека превратилась в открытый источник магической энергии, а короткие волосы развивались в разные стороны: так, будто в лицо супруге дул сильный ветер. Завораживающее и вместе с тем пугающее зрелище.
От которого молодого князя Чон отвлёк очередной рык командующего Сорена:
— Уйдите с дороги, Ким! Раз вы не желаете остановить княгиню, значит это сделаю я!
— Нет! — капитан крепости Дарт'Сулай был само спокойствие и не сдвинулся со своего места ни на шаг. — Вы не помешаете нашей леди с осуществлением задуманного, лорд.
— Задуманного! Убить себя, лишь бы не достаться тому, кого Верховный князь определил ей в мужья? Рассказы про то, что «небесный огонь», если его зажечь, может исполнить лишь одно, но абсолютно любое желание, полная глупость! Сказки, в которые позволительно верить наивной девице, но никак не...
Договорить Сорен не успел. Произошло то, что стало полной неожиданностью для всех присутствующих на кладбище. Неведомая сила подняла Лалису, а следом за ней и упомянутый командующим «небесный огонь» в воздух; принялась вращать по кругу, ускоряясь с каждым мигом.
— Лиса, — в ужасе прошептал Ыну , не зная, что делать и как помочь супруге, которая явно утратила контроль над ситуацией.
Теперь только слепой не увидел бы, что не она по своей собственной воле делится Силой с камнем, а тот вытягивает оную из девушки. Лалиса же, раскинув руки в стороны и запрокинув голову к небесам, повисла безжизненной куклой.
— Ну! Видите, чего вы добились, пойдя на поводу у глупой девчонки! — рявкнул командующий Сорен, взмахом руки указав на неподвижную женскую фигуру в воздухе, которую с ног до головы объяло пламя. — Этой дряни, именуемой «небесным огнём», не хватит Силы смертной. Он заберёт и её жизнь!
— Нет! — яростно воскликнул Ыну , магией сметая стоящих на пути вампиров, и бросился вперёд чтобы попытаться сбить вращающийся в воздухе пылающий булыжник, который убивал его жену.
Но оказался не первым, кто достиг своей цели. Князя Чон опередили несколько воинов Дарт'Сулай, во главе с Намджуном Вайердом, и направили в камень собственный огонь. Тот мгновенно впитал его в себя и... вспыхнул: ослепляя всех находящихся на погосте нестерпимо ярким светом. Воздух задрожал, зазвенел от той Силы, что вырвалась в окружающее пространство, а затем она волной хлынула вниз. Обрушилась на головы мужчин: сбивая с ног, лишая сил, и фактически размазывая по земле.
Рухнул вместе со всеми и Ыну . Однако перед тем, как его тело повстречалось с земной твердью, он всё же успел создать подобие воздушной подушки под Лалисой, чтобы максимально смягчить её падение. Догадался, что это произойдёт, как только её связь с «небесным огнём» оборвётся.
И не ошибся. Пребывающая без чувств супруга, прекратившая пылать словно факел, и лишившаяся в результате этого всей одежды, упала вначале на созданную мужчиной магическую прослойку, а с неё на землю.
— Лиса! — прохрипел Ыну , с трудом приподнявшись на дрожащих руках и бросил полный тревоги взгляд на лежащую в десятке шагов от него девушку. — Лалиса!
Та не откликнулась. До него донеслись лишь стоны боли тех самых магов, что бросились на помощь своей княгине. Вырвавшаяся из «небесного огня» Сила плющила их точно также как Ыну . Давила сверху, заставляя чувствовать себя жалкой, мелкой букашкой, попавшей под каблук мужского сапога. Подняться на ноги не было никакой возможности, разве что попытаться двигаться по-пластунски.
Что молодой князь и решил осуществить. И плевать, что в окружающем пространстве происходило что-то непонятное, ему нужно было убедиться, что Лалиса жива.
Превозмогая боль и давление, от которого, казалось, все кости вот-вот рассыплются в труху, аристократ пополз к жене. По сторонам не смотрел, его внимание было целиком сосредоточено на Лалисы, тело которой на подобие диковинного шёлкового плаща укрыла отросшая огненно-рыжая шевелюра. То, что это случилось, вампира не удивило и не взволновало. Магия и не на такие фокусы была способна. Главное, чтобы она же не отобрала жизнь у девушки.
* * *
Расстояние в десять шагов далось князю Чон непросто и показалось целой вечностью. Но оно того стоило. Добравшись до супруги, он прижался ухом к её груди, стараясь расслышать сердцебиение. И облегчённо выдохнул, расслышав тихие удары.
— Хвала Великой вещунье! Жива!
Подняв руку, молодой вампир собрался было погладить измученную девушку по лицу, как вдруг над головой прозвучало ледяное:
— А вот это лишнее!
Ыну вздрогнул, услышав знакомый голос; неверяще вскинул голову вверх, желая убедиться, что ему не показалось; и увидел... вампира, который дал ему жизнь и титул. А тот, не глядя на своего отпрыска, торопливо стянул с себя верхнюю часть военного мундира и, присев на корточки рядом с Лалисой, принялся бережно укутывать её в ткань.
Самую настоящую! Такую же, каким оказался старший князь Чон и основатель крепости Дарт'Сулай.
— Отец, ты действительно живой? — задал совершенно глупый вопрос молодой аристократ, хотя сам понимал, что собственные глаза его не обманывают.
— Живее всех живых, наследник! — сухо отозвался родитель, легко подхватив на руки бесчувственное тело огненноволосой девушки. — Оклемаешься, найди меня. Поговорим.
После чего, не дожидаясь ответа на свои слова, зашагал быстрым шагом в сторону входа в крепость. И никакая разлитая в пространстве Сила его при этом похоже не беспокоила. Вампир, чья личность была известна во всём государстве Эрстейн, её будто вовсе не чувствовал.
Эрнар Чон Чонгук
Жизнь — самая ценная вещь, что есть у любого разумного существа: будь то человек или вампир. И основатель военного форта на границе с Призрачной пустошью как никто другой знал это.
Он не прожил на этом свете и половины срока, отведённого представителям его расы, но успел повидать столько, сколько многим из сородичей, прошедшим свой путь до конца, и не снилось. Чонгук не понаслышке знал, что такое страх, боль, ненависть, дружба и верность. А единственным, что за все годы жизни ему не удалось испытать, стала любовь.
Это чувство пришло к мужчине только после смерти. В образе огненноволосой, смелой иномирянки, по иронии судьбы ставшей супругой его единственного наследника.
Князь Чон старался быть рядом с ней так много, как только это было возможно. Пытался, как мог, защитить, но понимал, что делает ничтожно мало. Его силы, как духа, были ограничены и быстро заканчивались. А чтобы восстановиться, Чонгуку приходилось возвращаться в своё мертвое тело. И это было самым ужасным в его посмертном существовании.
Так случилось и в тот раз, когда возле стен крепости появились чужаки. Князь Чон ненавидел себя за то, что был вынужден оставить Прию совершенно одну среди мужчин, ни один из которых не мог стать ей поддержкой, а лишь источником дополнительных проблем.
Неупокоенную душу вампира рвало от тревоги за девушку и злости на самого себя. А ещё, находясь в мёртвой оболочке, что ранее являлась его телом, мужчина не ощущал течения времени. И оказался совершенно не готов к тому, что в один момент всё резко изменилось.
К Чонгуку не просто вернулось чувство времени, которым был наделён каждый вампир с рождения, но и иные ощущения, которые были доступны только... живым.
Первым, что он распознал, стали запах пыли и тлена. Он врезался в нос, вызвав нестерпимое желание чихнуть
«СТОП! — полыхнула в сознании яркая мысль. — Что ему захотелось? Чихнуть? Так, как будто он всё ещё был жив?»
И словно в ответ на все эти вопросы от кончиков пальцев ног и до самой макушки по телу князя вдруг прокатилась горячая волна. Каждую мышцу свело нестерпимо болезненной судорогой, заставив сдавленно зашипеть, а потом также резко всё закончилось. Боль ушла, однако ощущение, что он дышит, по-настоящему существует, осталось.
Всё ещё не веря в то, что подобное возможно, Чонгук поднял руки и несколько раз сжал-разжал пальцы в кулаки. После чего легко, словно одеяло, скинул крышку своего каменного саркофага и одним пружинящим прыжком выбрался наружу. Замер посреди своего склепа, прислушиваясь к внутренним ощущениям.
В окружающем мире что-то было не так. Воздух буквально звенел от разлитой в нём Силы. А причиной тому могло быть только одно. Полное пробуждение Сердца Дарт'Сулай, коим являлся осколок «небесного огня». Благословение Древних богов этого мира, которым они отмечали избранных. И ему, Чонгуку, однажды посчастливилось таковым стать. Благодаря Сердцу он смог задержаться в этом мире: пусть и в виде бестелесного духа. И тело его сохранилось в целости, тоже благодаря магии Древних. Тело, в которое вернулась жизнь спустя долгих сорок лет. Невероятно? Да! Неожиданно? Безусловно! А ещё страшно. Чонгук как никто знал, что у всего есть цена. И у его второго шанса на жизнь тоже. Что ему придётся заплатить в конце этого жизненного пути. Или не ему...
Последняя мысль заставила мужчину внутренне похолодеть, а в следующий миг он бросился прочь из склепа (отчаянно желая ошибиться в своём предположении). Найти Прию и убедиться, что с ней всё в порядке.
Однако стоило князю Чон оказаться снаружи, надежда на это начала развеиваться как дым. Он словно вернулся в прошлое. В то самое время, когда эта земля выглядела иначе. Была живой, цветущей!
И если бы не звенящий от Силы воздух, не слабо шевелящиеся тела стражей крепости, вкупе с теми вампирами, что прибыли в свите Ким Тэхена, которые вповалку лежали на земле, основатель Дарт'Сулай так и подумал бы. Уж слишком нереальными были открывшиеся взору изменения.
На которые он махнул рукой и бросился туда, где прежде находилось Сердце этой земли. Справедливо решил, что если Пранприя решилась на столь рискованный шаг, как его «оживление», то и находиться должна примерно там же.
И не ошибся. А картина, представшая глазам, едва не заставила мужчину сорваться. На своего же собственного сына, которого он обнаружил над телом обнажённой, бесчувственной девушки.
От этого шага буквально в самый последний момент Чонгука удержали слова наследника, в которых прозвучало искренне облегчение и радость:
«Хвала Великой вещунье. Жива!»
Однако, когда тот поднял руку, собираясь прикоснуться к Пранприи, сына он всё-таки осадил. В душе жгучей волной поднялась ревность, и мужчина не смог сдержаться. Затем быстро стянул с плеч верхнюю часть своей одежды, закутал в неё девушку и подхватил на руки. Нужно было поскорее доставить её в тепло и понять, как помочь. На всё остальное Чонгуку было решительно наплевать. И ни на что иное, кроме Пранприи, он не собирался отвлекаться.
* * *
Не собирался, но пришлось. Стоило князю Чон уложить её в постель и потянуться к своей магии, чтобы провести простейшую диагностику состояния молодой княгини, как за спиной раздался женский голос, исполненный печали:
— Не трать свои силы понапрасну, князь. Ты ничем не сможешь ей помочь. Не в твоей это власти. А вот помочь уйти вполне можешь.
— Помочь уйти? — прорычал Чонгук, резко обернувшись.
Он догадался, кто явилась в его крепость незваной гостей, но не испытал по этому поводу ни капли страха. Только гнев: от того, что именно предложила ему эта высшая сущность.
Которая оказалась очень привлекательной, молодой девушкой с большими томными глазами и длинными чёрными волосами.
— Лалиса Чон, ну или Пранприя Загорская — называй как хочешь, сделала свой выбор! — произнесла та жестким тоном. — Добровольно отдала свою Силу «небесному огню» и... выгорела. Сейчас в её теле едва-едва теплится жизнь. Гуманнее будет отпустить эту душу, которая застряла на границе между жизнью и смертью. Она сделала достаточно и заслужила покой.
— Нет! — отрезал Чонгук, стискивая руки в кулаки и готовясь защищать от Великой вещуньи ту, кто стала так дорога его сердцу. — Я не отдам тебе эту девушку!
— Не отдашь? — спросила, удивлённо вскинув брови, богиня, которую знали, почитали и побаивались многие представители его расы. — Но почему? Она ведь теперь пустышка, которая, если выживет, не сможет стать достойной парой такому прославленному магу и войну как ты, Эрнар Чон Чонгук. Да и не факт, что захочет этого. Слишком уж смертная дорожит своей независимостью.
— Значит, я приму это её решение. Останусь рядом как... друг.
После этих слов Чонгука, произнесённых уверенным тоном, в комнате повисло молчание. Оба собеседника остались при своём мнении и отказываться от него были не намерены.
— Что ж, пусть так, — первой уступила брюнетка и усмехнулась. — Я не стану вмешиваться в ваши жизни, но и помощи от меня тоже не ждите. Теперь вы сами по себе: возвращённый из мира мёртвых и призванная из другого мира. Прощайте!
Основатель крепости Дарт'Сулай склонился в ответ в молчаливом поклоне, а та, которую вампиры знали под именем Великой вещуньи обратилась в чёрную дымку и растаяла в воздухе.
Чонгук проследил за этим процессом без особого интереса. Просто хотел убедиться, что богиня действительно ушла. После чего вновь вернулся к огненноволосой девушке, опустился на край её кровати и, взяв за холодную, безжизненную руку, негромко произнёс:
— Я верю, что ты выберешь жизнь, а не забвение, Прия. И буду ждать тебя столько, сколько потребуется.