59
Лалиса Чон (Пранприя)
Слова Верховного Князя государства вампиров повергли меня в лёгкий ступор. Спускаясь вниз, дабы выслушать воина, прибывшего доложить о гибели отряда сородичей, я вовсе не ожидала, что всё по итогу закончится стихийным судом над любовницей «моего» мужа.
— Леди Чон, давайте присядем и подождём, пока вернётся князь с подозреваемой, — подойдя ко мне, негромко произнёс Ким Тэхен. — Вон тот стол у камина подойдёт, я думаю.
— Хорошо, — кивнула, соглашаясь.
Первой приблизилась к указанному месту и присела на лавку. Верховный Князь опустился рядом и махнул рукой остальным мужчинам, присутствующим в трапезном зале, чтобы те не толпились, а тоже сели куда-нибудь.
Стражи подчинились. Устроились за другими столами и сосредоточили своё внимание на входе в помещение.
Потянулись минуты ожидания: молчаливого и напряжённого.
Не знаю, о чём думал сидящий рядом со мной венценосный вампир, а вот я, то и дело бросая краткие взгляды на вход в трапезный зал и прислушиваясь к звукам за его пределами, гадала, что будет с любовницей Ыну . Получит ли она настоящее наказание? Или «мой» муженёк попросит о милости у Светлейшего князя, и её просто пожурят? Так, чисто для проформы.
Очень не хватало рядом Чонгука. С ним я чувствовала себя не просто увереннее, а по-настоящему в безопасности. Чего не могла сказать по отношению к Верховному Князю Эрстейна.
Я не была ни слепой, ни наивной и мужской интерес в его глазах успела разглядеть. Ещё при нашем разговоре в кабинете. Вот только не надо мне этого было. Во-первых, потому, кем являлся Ким Тэхен. Близкие отношения с вампиром, стоящим во главе целого государства, слишком опасны для жизни и здоровья. Во-вторых, статус. Вряд ли он предложит мне стать его женой. К оной у Светлейшего наверняка иные требования, и личная симпатия в этом списке стоит не на первом месте. Я же себя слишком люблю, чтобы унизиться до уровня леди Чан. Ну и в-третьих, характер самого Ким Тэхена. При всей его внешней привлекательности, обходительности и харизме, этот мужчина был вспыльчив, непредсказуем, деспотичен и самоуверен. Типичный правитель! Он привык, что его приказы не обсуждаются и выполняются незамедлительно. Сильно сомневаюсь, что в личных отношениях Тэхен будет другим. Да и там, в столице, у него наверняка не одна фаворитка имеется, и пополнять их число собой я совершенно не желаю. А значит надо вести себя со Светлейшим так, чтобы у того не возникло мысли о возможной взаимности с моей стороны. Держать дистанцию и...
На этом моменте мои мысли были прерваны звуком приближающихся со стороны холла шагов. В висящей тишине, они прозвучали чётко и громко, позволив определить, что принадлежат они одному лицу, а не двум. Неужели у «моего» муженька не вышло привести вампиршу, за которой его отправили? Она отказалась идти, или ещё что-то успело произойти?
Те же самые мысли видимо посетили и остальных присутствующих в трапезном зале, потому что все они как по команде повернули головы в сторону входа. И буквально минуту спустя ответ нами был получен.
Ыну появился в проёме, держа на руках свою любовницу. Бледную, заплаканную и испуганную.
Повисла немая пауза. Присутствующие в помещении вампиры уставились на эту парочку во все глаза. Я сама не удержалась и тихо хмыкнула, оценив попытку дамочки выкрутиться из той неприятной ситуации, в которой она оказалась. Слёзы на лице прекрасной девушки, выражение беспомощности во взоре... Почти беспроигрышный вариант воздействия на мужчин. Почти. Бывают среди них и исключения, которых не пробьёшь на жалость.
Что и продемонстрировал Ким Тэхен, поднявшись со своего места и не без иронии заметив:
— Однако оригинально вы подошли к выполнению моего поручения, князь Чон! Носите подозреваемую на руках.
— Леди Чан подвернула ногу на лестнице и не смогла идти самостоятельно, — сообщил сквозь зубы наследник Чонгука и, подойдя к ближайшей лавке, довольно небрежно сгрузил на ту свою ношу.
— Подозреваемую⁈ — практически одновременно с ним воскликнула вампирша, а затем, заметив среди присутствующих в трапезной меня, резко схватила за руку Ыну , не успевшего от неё отойти.
— Именно так, леди Чан, — холодно подтвердил Верховный Князь Эрстейна, для которого, как и для всех остальных свидетелей разворачивающейся сцены, не укрылся этот её жест. — Вам вменяется в вину участие в покушении на жизнь Её светлости княгини Лалисы Чон. Вы подтверждаете этот факт?
— Я... — пролепетала любовница моего мужа и растерянно заозиралась по сторонам в безмолвном призыве о помощи.
Но потом вспомнив, кто стоит рядом с ней и в кого вцепилась мертвой хваткой, явно почувствовала себя увереннее и выпалила:
— Это всё Рауд Колль! Он уговорил меня помочь ему вынести княгиню Чон из крепости. Я не знала, что он собирается убить её! Думала, что этот мужчина просто хочет забрать девушку с собой.
— То есть похитить? — уточнил Ким Тэхен, по лицу которого было совершенно невозможно понять верит он вампирше или нет. — Ударив перед этим по голове.
— Да. А пошла я на этот шаг от отчаяния! Невозможности быть единственной женщиной в жизни любимого мужчины. Мы с князем Чон любим друг друга. Мы вместе уже много лет и... Ыну , да скажи ты им! Почему ты молчишь⁈
На последних словах своих объяснений леди Чан сорвалась едва ли не на крик и дёрнула за руку «моего» мужа. Что того, похоже, окончательно вывело из себя. Мужчина грубо выдернул свою кисть из захвата пальцев любовницы и, отойдя от неё на некоторое расстояние, отчеканил:
— Любовь, о которой говорите, существует исключительно в ваших фантазиях, леди Чан!
— Ыну ... — зарыдала в голос последняя, протянув к нему руки. — Как ты можешь так поступить со мной после всего, что между нами было?
«Мой» супруг промолчал в ответ и равнодушно отвернулся от любовницы, а вместо него взял слово Верховный Князь, которого ничуть не тронула увиденная сцена.
— Довольно, леди Чан! Возьмите себя в руки!
— Н-не могу, — ещё громче и жалостливее зарыдала вампирша. — Моё сердце разбито и нога сильно боли-ит. Будьте милосердны, Светлейший князь. Мне так плохо-о!
— Балаган уехал, а шуты остались, — прокомментировала я происходящее, немного перефразировав на местный лад известное земное выражение.
Не была уверена, что в этом мире есть такие понятия, как цирк и клоуны. А вот те самые балаганы и развлекающие народ шуты вполне могли иметься. В тех же людских городах, например.
И эти мои слова произвели прямо-таки чудодейственный эффект. Старательно играющая на публику вампирша резко перестала плакать и вскинув голову прожгла меня нескрываемо ненавидящим взглядом. Черты её прежде красивого лица при этом исказились, что позволило всем присутствующим увидеть истинную суть этой женщины. И если у кого-то из мужчин до этого момента были по отношению к ней чувства жалости и сопереживания, то после того, как любовница Ыну явила себя во всей красе, ни у кого не осталось иллюзий на её счёт.
А контрольным выстрелом и точкой во всей этой ситуации послужили слова Верховного князя, которые прозвучали настолько жестким и ледяным тоном, что мне захотелось зажать уши руками, только бы их не слышать:
— Чан Вонен, за участие в покушении на жизнь Её светлости княгини Чон, в котором признались добровольно и в присутствии стольких свидетелей, вы лишаетесь титула леди. Ваши земли будут отчуждены в пользу ближайших родственников, а из тех средств, что находятся в банке Элисты, вам, по возвращении в столицу, надлежит выплатить 50 000 злотых княгине Чон. В случае же, если в вашей банковской ячейке не окажется означенной суммы, а ваши родственники откажутся выплатить её за вас, вы отправитесь на общественные работы. И будете трудиться там, пока долг не будет погашен полностью. Таков мой вердикт, как главного блюстителя закона государства Эрстейн! Обжалованию он не подлежит и вступает в силу немедленно!
Чон Ыну
Молодой князь Чон был в ярости. Он метался по пространству гостевой спальни и безуспешно пытался успокоиться.
Выходило скверно. У мужчины буквально чесались руки чтобы пойти и придушить бывшую любовницу, которая так его опозорила. Устроила просто безобразную истерику, услышав своё наказание за участие в нападении на Лалису. Обвинила Верховного Князя государства вампиров в жестокости, окружающих в чёрствости, и принялась требовать от него, Ыну , защитить её поруганную честь. Ужас просто!
Мужчина едва со стыда не сгорел, увидев, как на него после криков Вонен посмотрели стражи Дарт'Сулай, Светлейший и жена. Недоумение, жалость, насмешка — стали лишь той малостью, что Ыну у удалось различить в их глазах. И он не выдержал. Сбежал из трапезного зала к себе в комнату, откуда теперь боялся выйти. Осознание, что стал посмешищем, давило на наследника основателя военного форта на границе с Призрачной пустошью. И он совершенно не представлял, что ему теперь делать. Как вернуть уважение? Да над ним наверняка сейчас даже слуги смеются: обсуждая его позор.
Подойдя к окну, лорд уставился в него невидящим взглядом и глубоко задумался. Принялся прокручивать в голове способы возвращения своей репутации, которую основательно подмочила бывшая любовница. Но единственное, до чего смог додуматься, так это попросить о помощи Лалису.
Ей нужен развод? Ыну даст оный девчонке. И даже назначит содержание. Скромное, разумеется, ибо незачем баловать чужую, по сути, женщину. Но самое главное, он отдаст Лалисы эту проклятую крепость в богами забытой дыре. Раз уж ей хорошо тут живётся, так пусть и следит за Дарт'Сулай дальше. А взамен... взамен она должна будет помочь обелить его имя. Съездит с ним в столицу, где они оформят все нужные бумаги на передачу военного форта в собственность смертной, а заодно Лалиса поведает нескольким местным сплетницам заранее придуманную сказочку. Что с мужем у неё не сложилось, и тот благородно решил дать ей свободу, чтобы она могла обрести своё женское счастье с кем-то другим. И даже крепость, преподнесённую в качестве свадебного подарка, оставил в собственности. Хотя та являлась его наследством и памятью о трагически погибшем отце.
«Хорошо звучит! — пробормотал себе под нос Ыну . — Всяко лучше моего прежнего плана остаться в браке с Лалисой».
После разговора, что состоялся у них сегодня, и разбитого по вине жены лба, аристократ осознал, что их союз станет для него кошмаром. Он хотел узнать получше свою «новую» жену, и это знание Ыну у пришлось совершенно не по душе.
За время романа с Вонен он привык к совсем иному. Что сколько бы не капризничала, не взбрыкивала и не показывала свой характер, эта вампирша видела в нём мужчину. Прежняя Лалиса боялась. А эта «новая» супруга, кажется, вообще ни во что его ни ставила.
Ыну скривился, вспомнив, как та на него смотрела во время их разговора. Брезгливость, досада, раздражение... Не-ет. Такая женщина рядом ему точно не нужна. Лучше расстаться с Лалисой и подыскать себе кого-нибудь в столице. Можно не такую красивую, как Вонен, но зато с более покладистым характером и разумными запросами.
На последней мысли князь Чон кивнул самому себе, одобряя придуманный план действий. Посмотрел в окно более осмысленно, и снова испытал досаду, увидев за стеклом тьму. Пока он думал, прошло немало времени и идти с разговором к Лалисы стало поздно. Придётся отложить его до завтра.
Вздохнув, мужчина подошёл к висящему на стене шнурку, дернул за него, вызывая прислугу, и завалился, не снимая обуви, на кровать. Прямо поверх покрывала. Откинулся на подушки, заложив руки за голову, и принялся перебирать в голове свободных аристократок-вампирш, которых видел на балах в Элисте. Воображал, насколько будет увлекателен процесс охоты на новую любовницу.
Но вот чего Ыну представить не мог, так это того, что совсем скоро будет мечтать совсем о другом. О том, чтобы выжить.