Мой мишка

27 глава «Судьба или случайность»

Брендон

Прошло две недели. Две недели оглушительной тишины.

Она была повсюду. В слишком просторном доме, где эхо шагов звучало обвинением. В раздевалке команды, где парни перешептывались за моей спиной, а Фредди смотрел с немым торжеством. Даже на поле гул трибун казался приглушенным, словно доносился из-за толстого стекла. Тренер давил, требуя объяснений по скандалу с Марисой и выкладываться на все двести, чтобы компенсировать ущерб репутации. Отец звонил каждый вечер, и разговоры сводились к сухим отчетам и разочарованным паузам. Джимми все еще не разговаривал со мной, отвечая односложно и хлопая дверью своей комнаты.

Я жил на автопилоте. Тренировка, учеба, сон. Пытался убедить себя, что так лучше. Что эта тишина – именно то, чего я хотел. Но по ночам просыпался от того, что рука инстинктивно тянулась к телефону, чтобы проверить, не случилось ли чего. А потом вспоминал, что проверять нечего и некого.

Вики

Я устроилась в небольшую пекарню на окраине города. Работа была тяжелой – нужно было вставать в четыре утра, замешивать тесто, выкладывать горячие булки на витрину. Пахло корицей, дрожжами и дешевым кофе. Здесь меня не знали. Здесь не показывали спорт-каналы. Кто-то слил в сеть наши фотографии с Брендоном, снятые исподтишка. Там было фото, как я выхожу за утренней газетой из его дома в одной лишь футболке. Люди не хотят разбираться. Мариса ведь красноречиво назвала себя его девушкой при всех журналистах. Теперь я для всех девушка для коротких связей, которая бегала за ним. А он «изменял» Марисе. Бред… Уже тошнит от этого. Но я научилась игнорировать чужие осуждающие взгляды. Всем не докажешь.

Майя помогала мне, как могла, но ее собственные студенческие будни были не сахар. Мама уехала со Стивом, стараясь скрыть грусть за обещаниями чаще звонить. Я упорно копила каждый цент на отдельную комнату. Уставала так, что забывала думать. А когда думала, то убеждала себя, что холод внутри – это не опустошение, а спокойствие. Мишка лежал на дне сумки, свернутый в пакет. Я больше не вынимала его. Он был просто воспоминанием.

Брендон

Встреча произошла случайно, как и все самое важное в жизни. После изнурительной тренировки, я зашел в сетевое кафе за кофе, так как рядом с домом было уже все закрыто. Стоял в очереди, уставившись в меню, не видя букв, когда услышал знакомый голос. Низкий, ровный, но сейчас в нем была сдерживаемая дрожь.

- Я сказала, что подам заявление, если вы не вернете мне эту смену. Это незаконно.

Вики стояла у стойки выдачи заказов, в фартуке пекарни, со следами муки на рукаве. Перед ней, опираясь на стойку, стоял рослый мужчина в костюме, менеджер кафе. Его лицо выражало брезгливую скуку.

- Милая, ты отработала здесь неделю. У тебя нет никаких прав. А у меня есть претензия от клиента, который утверждает, что ты грубила ему. Тебе повезло, что я не вычитываю стоимость его заказа из твоей зарплаты. Теперь свободна. И не приходи больше.

- Он ущипнул меня за задницу! Я должна была стерпеть?! – голос Вики дал трещину. Она не плакала. Она горела холодным, бессильным гневом. Но ее плечи были ссутулены, а пальцы сжимали края фартука так, что побелели костяшки.

- Мое слово против твоего, - мужчина пожал плечами и жестом показал на дверь. – Вон.

Я не думал. Мышцы напряглись сами, отработанным движением игрока, входящего в столкновение. Пересек зал за два шага, встал между Вики и менеджером, слегка развернувшись к нему боком – непроизвольная стойка защиты.

- У нее есть права, - глухо произнес я. И мой собственный голос показался мне чужим. – И она требует письменное объяснение увольнения и расчет. Сейчас. И где этот клиент? Ему бы надо преподать правила приличия.

Мужчина от неожиданности отшатнулся, потом окинул меня оценивающим взглядом, явно узнав.

- О, Райн… Какая встреча. Не твое дело. Беги свою подружку в другом месте утешай, а у меня бизнес.

- Сейчас, - повторил я.

Менеджер заколебался, увидев, что на них начинают смотреть другие посетители. Публичный скандал со звездой спорта – не то, что нужно его заведению.

- Ладно, ладно… Зайди завтра в офис, получишь свои бумаги, - бросил он Вики через мое плечо и быстро ретировался в подсобку.

В кафе воцарилась неловкая тишина. Я медленно развернулся. Вики смотрела на меня. В ее глазах не было благодарности. Там была та же пустота, что и в день ее отъезда, но сейчас ее нарушала вспышка чего-то острого – стыда. Горячего, жгучего стыда за то, что я снова увидел ее униженной.

- Зачем? – выдохнула она.

- Он не имел права, - я не нашел других слов.

- Ты не имел права вмешиваться! – ее шепот стал резким. – Теперь он обязательно расскажет всем, что ты заступился за свою «сумасшедшую любовницу». Это попадет во все газеты. У тебя и так хватает проблем.

Ее заботили не свои, а мои проблемы. Эта мысль пронзила с неожиданной силой.

- Какая разница? – пробормотал я, глядя куда-то мимо ее плеча.

- Вся! Ты все портишь, Брендон! Ты все портишь, даже когда пытаешься… - она не договорила, резко махнув рукой. – Не делай так больше. Мы чужие люди. Чужие.

Она прошла мимо, направляясь к выходу. Пахло яблоками и горьким миндалем ее шампуня. Тот же запах, что остался в ее комнате.

- Вики, - позвал я, не в силах сдержаться.

Она остановилась, не оборачиваясь.

- Я все еще ничего не чувствую, - сказал я, не понимая, зачем. Может, чтобы вызвать хоть какую-то реакцию. Может, чтобы подтвердить ее правоту.

Вики обернулась. И в ее взгляде, наконец, появилось что-то живое. Глубокая, бесконечная усталость.

- Значит, так и должно быть, - тихо ответила она. – Значит, все кончено по-настоящему. Оставь меня в покое, Брендон. Ради нас обоих.

Дверь с колокольчиком закрылась за ней.

Я остался стоять последи кафе, чувствуя на себе любопытные и осуждающие взгляды. Я только что, одним импульсивным жестом, добавил себе головной боли. Фредди будет ликовать. Тренер взбесится. Отец… даже думать не хочу.

Но где-то под грудой этих мыслей, в той самой внутренней тишине, шевельнулось что-то новое. Не эхо ее боли, не отголосок ярости. А осознание. Осознание того, что «чужие люди» не бросаются под удар ради друг друга. Что – тишина – не всегда покой. Иногда это просто звук того, как рушится что-то важное, а ты стоишь и слушаешь, не в силах ничего поделать.

Я так и не взял свой кофе. Развернулся и пошел к выходу, навстречу новому витку последствий, которые сам же и создал. Но теперь я нес с собой не просто пустоту. А тяжелое знание: разорвать связь на бумаге оказалось куда проще, чем вычеркнуть человека из той части себя, которая, вопреки всему, продолжала за него держаться.