Мой мишка

Брендон

Этот поцелуй… мерзкий и колючий. Фу… Я отпрянул, когда меня ослепили яркие вспышки репортеров. Это меня не пугало. Моя профессиональная деятельность уже давно научила меня, что подобные выходки не редкость. Популярность за счет моего мгновения славы. Но вот что меня насторожило, так это мгновенно затихший гул внутри. Я ничего не чувствовал, не слышал… Она будто испарилась из этого мира. От этой мысли по спине побежал холодок. Что-то произошло?

Я быстро шагнул в сторону раздевалки ощущая невыносимый приступ паники, который выламывал мои ребра. Она это видела… Видела мой поцелуй с Марисой по телевизору. Бог его знает, что смогла надумать себе эта девчонка.

Ноги сорвались на бег. Руки на ходу освобождали мое тело от громоздкой футбольной амуниции.

Фредди, стоящий на входе, добродушно улыбнулся и собирался что-то сказать, но мне было не до него. Я лишь протянул руку ладонью вперед, давая понять, чтобы тот даже не начинал. В спину я услышал новое ругательство в свой адрес, но его недовольство сейчас было наименьшей моей проблемой.

Я влетел в раздевалку, хлопнув дверью так, что стеклянная вставка задрожала. Гулкий звук эхом разнесся по пустому помещению. Я стоял посреди комнаты, опираясь руками о холодный металл шкафчика, и пытался отдышаться.

Я зажмурился, пытаясь сосредоточиться на внутренних ощущениях. Ничего. Ни того смутного фона ее присутствия, ни легкого покалывания в кончиках пальцев, когда она трогала мишку. Не было даже отголосков той ярости, что пронзила меня на поле. Была только тишина.

- Черт! – Я ударил кулаком по шкафчику и громкий звон тут же отозвался болью в костяшках, но это была моя боль.

Я лихорадочно принялся срывать с себя нагрудник, наплечники – все летело на пол с глухим стуком.

Что она сделала? Выбросила медведя? Сожгла?? Или… или что-то случилось с ней самой? Мысль пронзила холоднее зимнего ветра. Эта девчонка, такая упрямая и колючая, могла на что угодно пойти в порыве гнева. Особенно после того цирка, который она только что увидела. Все мои попытки показать свое настоящее лицо провалились. С самого утра все пошло через одно место. Нужно было поцеловать ее, нужно было назвать журналистам ее имя. Тогда бы, возможно, Мариса бы не полезла ко мне со своим языком.

Я быстро натянул джинсы и футболку, не обращая внимания на грязь и пот.

Распахнув дверь раздевалки, я почти сбил с ног одного из запасных игроков.

- Извини, - бросил я, не останавливаясь.

- Брендон, тренер…

- Позже! – рявкнул я через плечо и рванул по коридору к выходу.

Я поймал такси на стоянке. Точнее, украл чужое. Некогда было играть в благородство. В голове стучало одно и то же: Домой. Сейчас же.

Время пути заняло едва десять минут, но мне казалось, что мы ехали целую вечность. Еще и как на зло каждый второй светофор загорался красным прямо перед капотом.

Я ворвался в дом, уже не слыша собственных шагов. В гостиной застыли Джимми и Стив. Телевизор был черным, мертвым квадратом.

- Где она? – хрипло вырвалось у меня.

Джимми, не поднимая глаз, кивнул наверх.

- Наверху. Она… она собирает вещи.

Холодный ком сжал горло. Я взлетел по лестнице, не прикасаясь к перилам.

Дверь в ее комнату была распахнута. Вики стояла спиной ко мне, аккуратно складывая свои немногие вещи в старую спортивную сумку. На ней были те же самые джинсы, но вот наверху уже была черная толстовка. Моя футболка с логотипом университета, в которой она была сегодня утром, лежала бесформенным комком на кровати. Волосы собраны в небрежный хвост. Она двигалась спокойно, методично, без суеты.

- Вики, - голос сорвался, звуча чужим.

Она не обернулась. Просто продолжила складывать вещи. Положила свою старую футболку, зубную щетку… и плюшевого медведя. Она взяла его осторожно, почти с апатией, и уложила сверху, будто упаковывала покупку в магазине.

- Я перекантуюсь у подруги, - сказала она ровно, наконец повернувшись. Ее лицо было чистым, без следов слез. Но и без всего остального. Ни злости, ни упрека, ни той яростной искры, что всегда в ней тлела. Просто пустоту. Глаза смотрели сквозь меня. – Пока не найду новое жилье.

- Останься, - прозвучало глупо, беспомощно. – Это все можно объяснить. Мариса, этот поцелуй… это ничего не значит.

Она тихо вздохнула, будто устав от разговора с надоедливым ребенком.

- Брендон, этот день, который мы пытались подарить друг другу… он провалился. Мы из разных миров. Все это было ошибкой. Давай просто… прекратим.

От ее спокойствия становилось не по себе. Я сделал шаг вперед.

- Я… я больше не чувствую тебя. Связь пропала. После того, что произошло на стадионе, все исчезло.

Наконец, в ее глазах мелькнула тень какой-то эмоции. Не боли, а скорее… подтверждения.

- Значит, я поступаю правильно, - тихо сказала она. – Магия закончилась. Пора вернуться в реальность.

Она взяла сумку, легко перекинула ее через плечо, прижав мишку сбоку. Прошла мимо меня, не коснувшись, не оглянувшись. Аромат ее шампуня – простой, яблочный – на секунду повис в воздухе и начал рассеиваться.

Я застыл в дверном проеме, не в силах двинуться. Слышал, как она спускается. Голос Стива внизу: «Дай, я помогу». Скрип открывающейся входной двери. Потом шаги ее матери по лестнице. Она остановилась на площадке, глядя на меня. В ее взгляде не было ни гнева, ни разочарования. Только тяжелое, усталое понимание. Она ничего не сказала. Просто покачала головой и медленно пошла вниз за Вики.

Из комнаты Джимми донесся приглушенный рыдающий звук, который тут же оборвался, словно его заткнули подушкой. Потом – глухой удар кулаком во что-то мягкое и громкий щелчок замка.

Дверь внизу закрылась.

Я остался стоять в дверях ее комнаты. На кровати лежала моя футболка… В воздухе еще витал едва уловимый запах яблок. А внутри царила та самая тишина, которую я так хотел обрести, но которая теперь ощущалась не свободой, а приговором. Ее не было. И эту пустоту больше нечем было заполнить.