Мой мишка

11 глава «Рев стадиона и тишина между нами»
Брендон
Я проснулся от тишины.
Не от будильника, не от криков Джимми, не от скрипа двери. От гулкой, давящей тишины, которая оказалась громче любого шума.
Я лежал и прислушивался. Не к звукам, а к тому, что творилось внутри. К этому новому, фоновому гулу. Он был похож на звук далекого морского прибоя – постоянный, ненавязчивый, но совершенно чужеродный. Раньше я чувствовал только всплески: удар, щипок, объятие. Сейчас я чувствовал само ее присутствие. Как будто в соседней комнате тихо работал какой-то прибор, и его вибрация проходила сквозь стены прямо в мои кости.
Это было не больно. Это было… выматывающе. Как никогда не выключаемый экран в темноте. Я не мог отключиться. Даже закрыв глаза, я знал, что она здесь, в этом доме, и часть моего сознания теперь навсегда привязана к ней.
Я спустился на кухню, пытаясь прогнать остатки сна. И увидел ее записку: Выиграй сегодня. Для себя». А рядом – на тарелке, накрытой пищевой пленкой, лежала порция пасты карбонары. Простая, сытная, углеводная. «Топливо для гладиатора», как говорил наш тренер.
Я тронул тарелку. Она была еще чуть теплой. Значит, она встала раньше меня. Готовила. Не сказала ни слова, просто оставила это тут. Этот простой, бытовой жест тронул меня сильнее, чем любой страстный поцелуи. Потому что это не было порывом. Это было намерением.
Я ел молча, чувствуя, как еда придает телу тяжесть и реальность. Гул связи слегка отступил на второй план, превратившись в легкую вибрацию где-то за грудной клеткой. Я попытался представить схему игры, расстановку сил Гарварда, но мысли упорно сползали к ней.

Она спустилась, когда я уже почти собрался. На ней были простые темные джинсы и… моя футболка. Не та, растянутая, в которой она спала, а чистая, с логотипом университета. В руках, конечно же, мишка.
- Не переживай, сказала она, прежде чем я успел открыть рот. Ее голос был утренним, немного хриплым. – Я же не буду мысленно болеть за Гарвард. Хотя… - она прищурилась, - если ты начнешь финтить, как в лесу, подумаю.
- Пойдешь на стадион?
- Это не мое, прости, - Вики слегка поджала губы. – А вот насладиться зрелищем напротив телевизора, я могу.
Попытка шутки. Ее защитный механизм сработал. Но в ее глазах не было насмешки, только усталое напряжение.
- Сегодня, - я сделал шаг к ней, - я, кажется, почувствую все. Даже если ты просто будешь зевать от скуки.
Она не отступила, только ее пальцы крепче вцепились в плюшевую лапу.
- Значит, не буду зевать. Буду… внимательно следить.
Между нами повисла пауза. Я хотел ее поцеловать. Не со вчерашней яростью, а как-то иначе. Чтобы закрепить это перемирие. Чтобы почувствовать что-то настоящее, кроме этого гудящего эха связи. Но я боялся. Боялся, что одно неверное движение – и хрупкое стекло нашего «одного дня» треснет.
Вместо этого я поднял руку и, медленно, давая ей время отпрянуть, убрал выбившуюся прядь волос с ее щеки. Кожа под моими пальцами была прохладной и мягкой.
- Жди меня, - сказал я.
Она кивнула, ее глаза блеснули чем-то влажным и тут же погасли.
- Возвращайся героем, - она сделала короткий вдох. – А не идиотом.
Типичная Вики. Забота, замаскированная под колкость. Я усмехнулся, повернулся и вышел, унося с собой вкус ее завтрака и призрачное прикосновение ее кожа на кончиках пальцев.

Атмосфера в раздевалке ударила по мне. Воздух был густым от запаха разогревающей мази, пота и мужского напряжения. Никто не кричал, не смеялся. Парни молча переодевались, их лица были каменными масками.
И тут я почувствовал взгляд. Не видел, а именно почувствовал – тяжелый, полный неприкрытой неприязни. Фредди. Он стоял у своего шкафчика, спиной ко мне, но его поза, напряжение в широких плечах – все кричало о вызове.
Я направился к своему месту. Гул связи на мгновение усилился, отозвавшись легким импульсом в висках. Она нервничает, - пронеслось у меня в голове.
- Ну что, капитан, - голос Фредди прозвучал прямо у меня за спиной, тихо, так, чтобы не слышали остальные. – Настроился? Или всю ночь свою официанточку утешал?
Я медленно повернулся. Он стоял слишком близко.
- Займись лучше своей игрой, Фредди, - спокойно сказал я. Гораздо спокойнее, чем чувствовал.
- Моя игра в порядке, - фыркнул он. – В отличии от твоей головы. Она сейчас не здесь. Ты слишком мягкий, Райн. И сегодня это почувствует вся команда. Из-за первой же юбки, которая на тебя повесилась, ты нас всех подведешь.
Старый я, тот, что был месяц назад, уже вломил бы ему в челюсть. Но сейчас во мне что-то щелкнуло. Не ярость, а холодная, острая уверенность.
- Прибереги свои комплексы относительно девушек, - мои слова падали, как лед. – У тебя их, кажется, не было очень давно. Если вообще были.
Он побледнел. Это был удар ниже пояса, грязный, но попавший точно в цель. Фредди славился своими кратковременными романами, но лишь по его словам. Не думаю, что его вообще когда-то видели с девушкой.
- Эй, парни, хватит! – между нами возник Кирк, поставив ладони нам на грудь. – Вы что, забыли, кто сегодня против нас? Вы хотите, чтобы «Гарвард» видел, как мы друг другу глотки рвем перед игрой?
Фредди отступил, плюнув себе под ноги.
- После игры, Райн. Это не кончено.
- После игры, - кивнул я, чувствуя пульсацию в висках. Не от гнева. От этого проклятого гула, который снова нарастал, предчувствуя бурю.
В этот момент в раздевалку вошел тренер. Его взгляд, тяжелый и оценивающий, обвел всех, остановившись на мне.
- Ну что, гладиаторы, - его голос прорубал тишину. – Через час вы выйдете туда, где решается все. Не ваш гонор, не ваши амбиции. Ваша будущая жизнь. – Он сделал паузу, впиваясь в меня взглядом. – Капитан. Сегодня ты ведешь. Или тебя ведут. Выбирай.
Он не ждал ответа. Развернулся и ушел, оставив за собой гробовую тишину, которую теперь разрывал только рев крови в ушах и этот неумолимый, связующий гул.

Вики
Гостиная тонула в синеве экрана. Я вцепилась в подушку, следя за каждым движением на поле. Когда Брендон забил решающий тачдаун, я невольно вскрикнула, а Джимми, сидевший рядом на полу, подпрыгнул с дивана и закричал так, будто находился на стадионе.
- Видишь!? Я же говори! Он лучший! – его глаза сияли безграничной гордостью.
Я улыбалась, чувствуя странную смесь облегчения и чего-то еще, чего не хотела признавать. В этот момент дверь в гостиную скрипнула, и на пороге показался Стив с двумя тарелками попкорна.
- Думаю, болельщикам нужна подпитка, - улыбнулся он, ставя тарелки на журнальный столик. – Твоя мама прилегла. Говорит, что шумновато.
Мы поблагодарили, И Джимми тут же набросился на угощение. А я не могла оторвать взгляда от экрана, где Брендона уже окружили журналисты. Сердце почему-то забилось чаще, когда камера показала его лицо – уставшее, потное, но с тем самым вызывающим блеском в глазах.
И вот она, Саманта Рейнольдс, с микрофоном. Вопросы о победе, о команде, и… обо мне. Я замерла, почувствовав, как пальцы впиваются в ткань подушки. «Моя личная жизнь не касается игры». Его ответ прозвучал резко, но я услышала в его голосе напряжение.
- Он защищает тебя, - тихо сказал Джимми, словно читая мои мысли.
А потом появилась она… Мариса. Идеалистически яркая, уверенная, в коротком платье группы поддержки, словно сошедшая со страниц глянцевого журнала. И она шла прямо к нему. Мир вокруг замедлился. Я видела, как ее рука скользнула по его плечу, как она приподнялась на цыпочки. Я видела, как ее губы коснулись его щеки, а затем, нагло, стремительно – его губ. Камера крупно поймала этот момент. Зал на стадионе взревел.
Во рту стал горький привкус. Громкость в ушах выросла до оглушительного гула, заглушая комментаторов. Я не почувствовала, как выпустила подушку. Не почувствовала, как моя рука сама потянулась к плюшевому мишке, лежавшего рядом. Я схватила его и с силой швырнула в стену. Хлопок был глухим и громким в наступившей тишине комнаты.
- Вики?.. – голос Джимми прозвучал испуганно.
Я не ответила. Я смотрела на экран, где Брендон резко отстранился от Марисы, его лицо исказила гримаса ярости. Он что-то кричал ей, но звук был отключен. Потом он отвернулся, отталкивая назойливые микрофоны, и скрылся в туннеле за полем.
Ложь. Вся эта афера – ложь. А я, глупая, почти поверила в этот спектакль.
- Он ее не звал! Это она сама! – Джимми вскочил и ткнул пальцем в экран, где теперь показывали восторженную Марису, которая красноречиво рассказывала о том, что Брендон просто не хотел афишировать их отношения. – Он же ее оттолкнул! Ты не видела!?
Но я уже ничего не видела. Глаза заволокло горячей влагой. Я поднялась, пошатываясь.
- Мне… нужно в комнату. Прости, Джимми.
Я прошла мимо него, не глядя, подняла с пола безучастного мишку и, прижимая его к себе так сильно, что, казалось, разойдутся швы, выскользнула в коридор. Стив что-то сказал вслед, но я не разобрала слов.
В спальне я заперла дверь и прислонилась к ней спиной, медленно сползая на пол. Мишка безжизненно лежал у меня на коленях. По щекам текли предательские слезы. Я не плакала из-за него. Я плакала из-за собственной наивности, из-за того, что снова позволила ситуации выйти из-под контроля, из-за стыда перед мамой, которая верила в эту сказку. И из-за той острой, режущей боли в груди, которую я отказывалась называть ревностью.