Гобеленовая книга

Жительница Тканого мира, Узорница, может помочь по своему желанию кому-то в мире земном. Узорница, владея тайными знаниями, следит, чтобы Ткань мира всегда была живой и создает гармонию между мирами - тем и этим, Тканым и земным, подземным и небесным.

(«Основные законы узорной магии». Гобеленовая книга).

Тишина раннего утра. Сквозь большие окна с деревянными рамами поднявшееся над Тканым миром солнце заливало своим теплом комнату точно так же, как в бабушкином доме.

Агата проснулась от этого яркого, праздничного света и сообразила, что не успела задернуть шторы на окнах, когда вчера заснула. Думать о чем-то сейчас было равносильно преступлению. Солнечный свет всегда пробуждал в душе какое-то особенное тепло. Хотелось лежать на постели, не шевелясь и слушать, как просыпается большой полусонный дом.

Вот вдалеке хлопнула чья-то дверь, простучали по лестнице, ведущей вниз, каблучки. Агата была уверена, что это Рене. Куда она спешит в такой ранний час? У этой девочки было слишком много секретов.

Узорница потянулась, взглянула на себя в зеркало, висевшее на стене напротив кровати, и вздохнула. Взъерошенная грива длинных волос, тени под глазами, заспанный вид. Надо было умыться.

Агата направилась к двери, чтобы разыскать ванную комнату, но не успела выйти, как в ее комнату влетел мальчишка. Это был Леон, тот самый, что так внезапно прыгнул ей навстречу вчера вечером, в коридоре.

- Тсс! – Леон приложил палец к сомкнутым губам и метнулся к шкафу. Дверца шкафа скрипнула, и мальчишка скрылся из вида.

- Леон! – раздался гневный крик. Судя по голосу, гневалась Рене.

- Не выдашь меня? – скрипнула дверца шкафа. За ней виднелся курносый любопытный нос. На широких полках платяного шкафа можно было спрятать несколько таких мальчишек.

- Ладно, - усмехнулась Агата – Сиди тихо.

Когда раздался стук в дверь, Агата уже успела принять серьезный вид, а шкаф был наглухо закрыт.

- Войдите! – сказала девочка.

Рене шагнула на порог, и ее хмурое недовольное лицо не предвещало ничего хорошего для Леона.

- Я уверена, что он забежал сюда. – заявила Рене, обводя всю комнату пристальным взглядом.

- Ты о ком? – стараясь говорить небрежно, спросила Агата.

- О Леоне. – ответила Рене с раздражением в голосе, не особенно стараясь поддерживать приятную светскую беседу.

«Значит, тебя все-таки можно вывести из себя», подумала Агата, посмеиваясь про себя.

- Он ведь сюда забежал, - заявила Рене, подозрительно вглядываясь ширму, перегородившую комнату. – Я чувствую!

- Разве? – невинно похлопала ресницами Агата. – Ну, что ж, если тебе это необходимо, можешь осмотреть комнату.

Девочка с недоверием посмотрела на Агату, прошлась по ее комнате, заглянула за ширму.

- А что случилось? Почему ты его ищешь?

- Это маленькое чудовище мне все время жизнь портит, - прошипела Рене и выпалила. – Он мне в кровать Ниофелу спать уложил!!!

Агата еле удержалась, чтобы не прыснуть от смеха, но потом вспомнила, как сама до смерти перепугалась, увидев перед собой большую многоногую паучиху. Проснуться рядом с такой «красоткой» в собственной постели – не самое большое удовольствие.

- Найду этого крысенка – заставлю везде так надраить полы, чтобы на них кататься можно было, как на катке! – рявкнула Рене, и вышла из комнаты, хлопнув дверью.

Из глубин шкафа донесся облегченный вздох.

- Ушла? – прошептал Леон, осмотрелся, и, убедившись, что Рене ушла, слез с полки гардероба. – Можно, я тут еще немного посижу? А то, пока Рене злится, лучше не высовываться. Превратит в наперсток, чтобы можно было иголки втыкать.

- А она может? - поразилась Агата.

- Ясное дело, - пожал плечами мальчик, как будто превращение человека в наперсток было делом привычным и несложным. – Рене ведь узорная ведьма. А ведьмы – они все с характером и кучей тараканов в голове.

- Она поэтому все время такая хмурая? – поинтересовалась Агата. Она вспомнила недовольное бледное лицо, поджатые губы, колючий взгляд юной ведьмы. Темная сила была в этой хрупкой девочке, сродни водам холодного течения, что увлекает все на своем пути в глубинах океана.

- Не знаю, - покачал головой мальчик. – Я думаю, она такая, потому что на прошлой неделе Гадатели забрали ее родителей. Рене пришлось бежать из дома. Прямо, как и тебе,

- А откуда ты знаешь, что мне пришлось...бежать? – спросила Агата.

- Просто знаю, - пожал плечами Леон и провел ладонью по русой длинной челке.

- Это твой дар? – спросила Агата. – Ты знаешь про людей всё?

- Не всё, - проворчал Леон, - Всё знать нельзя. Ладно, я тут еще посижу чуть-чуть, а ты иди завтракать. У нас тут с этим строго. Все по расписанию.

- А ты не пойдешь? – спросила Агата.

Леон фыркнул и нырнул за ширму. Он явно никуда не торопился. Агата вздохнула и вышла в коридор, полная решимости все-таки найти источник воды и мыла.

Завтрак был накрыт, как и полагается в больших домах, в столовой. Агата блуждала по второму этажу в поисках нужной комнаты, пока какая-то девочка, сжалившись и грустно покачав головой, не взяла Агату за руку и не проводила вниз. Девочка была одета в светлое платьице в талию, очень изящное, наглухо застегивавшееся у шеи. Воротник-стойка скрывал нежную шейку почти полностью. Вид у девочки был, как у старинной фарфоровой куклы с белыми, словно седыми, локонами. С бело-розового, как яблоневый цвет, кукольного личика смотрели большие голубые глаза. Агата уже открыла рот, как девочка твердо сказала:

- Только не говори, что я похожа на куклу. Меня это просто бесит! Я что только не делаю, чтобы выглядеть иначе, но это, видно, мое проклятье. Я такой родилась.

- Ладно, я ничего не скажу. Но выглядишь ты классно! Прям картинка из глянцевого журнала! – восхитилась Агата, и с любопытством покосившись на свою спутницу, спросила. – А ты, что мысли читаешь?

- Для того, чтобы догадаться, о чем обычно думают люди, особого ума не надо, - заявила девочка. – И, да, меня зовут Уна. Я люблю морепродукты, знаю три языка – русский, немецкий и арабский, и умею стоять на голове. И читать мысли. Еще вопросы?

- А... А я - Агата,.

- Я знаю. Кстати, мы уже пришли, - Уна сразу же села за стол. Комната была очень уютной, несколько картин на стенах, длинный деревянный стол на резных ножках, массивные стулья. Ароматы утренней, еще теплой выпечки, омлета с ветчиной и свежезаваренного чая манили немедленно съесть все, что лежит на тарелках.

- А вот и наша новенькая! – весело сказала Арина и пригласила Агату сесть рядом. Кроме нее за столом уже сидела Уна, Рене, и еще одна девочка и два мальчика. Как ни странно, Агата, которая обычно чувствовала страшное стеснение во время знакомства с новыми людьми, сейчас почувствовала себя спокойно, по дороге ничего не уронила, как обычно, когда начинала смущаться под прицелом взглядов малознакомых людей. Без проблем прошла на свое место, поздоровалась и даже начала есть. Через минуту за столом стоял гул обычной застольной болтовни.

- Тебе у нас нравится? – склонилась Арина к девочке. Тяжелый серебряный медальон на груди женщины блеснул в свете лучей утреннего солнца. Агата заметила, что на овале медальона гравировка в виде узора Кромки,

- Да, спасибо, - вежливо поблагодарила хозяйку дома Агата.

- Как долго она здесь собирается жить? – прозвенел голос Рене, и за солом стало тихо. Дети молча ждали, что будет дальше.

- К чему этот вопрос? – Арина строго поглядела на девочку, но на Рене это не подействовало.

Маленькая узорная ведьма смотрела на Агату, а взгляд ее был таким, словно Рене глядела в темноту. Принять ту мысль, что бабушки больше нет, Агате было очень больно. Но, наверное, потерять родителей еще больней. ,Правда, Агате казалось, это еще не повод, чтобы так бросаться на людей.

- За что ты меня так ненавидишь? – не выдержала Агата. Ее всю затрясло от волнения, но девочка ничего не могла поделать с возмущением, сдавившим горло. Так, наверное, чувствует себя дракон, когда пламя рвется наружу.

= Ненавижу? - нервно рассмеялась Рене. Темная холодная вода ее глаз обожгла ледяным презрением. – Мне нет до тебя никакого дела. Но ты похожа на бомбу замедленного действия, - пояснила ведьма. – И неизвестно, когда рванешь. Гадатели наверняка уже узнали, где ты теперь живешь. Они могли проследить за тобой. Это не так уж сложно. Ведь ты не особенно старалась скрыться. Скоро им станет известно, что книга найдена, а ее хранительница живет здесь. И они придут за тобой. Они погубят всех нас, как убили моих...

- Хватит! - рявкнула Арина. И тут же добавила более спокойным тоном. – Ты же прекрасно знаешь, Рене, что я не одобряю подобных разговоров за столом.

Агата смотрела в свою тарелку, но видела она, как Гадательница подходит к ней, чтобы отнять ее жизнь. Пальцы, сжавшие край скатерти, побелели, и чуть не разорвали ткань.

- Извините... - пробормотала она тихо, сделав движение, чтобы встать из-за стола.- Кажется, всем вокруг станет легче, если я покину этот дом. Стражи куда-нибудь еще меня отведут...

- Нет, - ладонь старшей узорницы легла на правую руку девочки. Мягкое, теплое прикосновение.

Неужели она все еще способна что-то ощущать, кроме боли? Как давно это было – беззаботная жизнь, обычная девчоночья болтовня, мамин торопливый поцелуй перед сном. Эта ладонь, так спокойно удержавшая ее в этом мире, где все чужое, была лишь отголоском прежней жизни. Счастливой жизни. Почему ей никто не сказал тогда, что она живет счастливо? И почему никто не подскажет, что ей делать теперь?

Агата посмотрела на Арину долгим взглядом и все-таки села обратно за стол.

- Нам всегда было нелегко, - проговорила старшая узорница, и обвела притихших ребят взглядом. – Конечно, опасность есть. За нами и нашими родными охотятся, умирают наши близкие. Гадатели не знают жалости, не ведают, что такое любовь, дружба, сочувствие. Они несут смерть. – Арина покачала головой.

– Я подозреваю, что они или кто-то, кто управляет ими, вмешался в то, чего касаться нельзя. Между Тканым и людским мирами нарастает тьма. Она не остановится. Это уже происходило однажды и тогда узорницы не успели предотвратить катастрофу. Оба мира тогда погрузились во мрак. Люди сходили от ужаса с ума, звери прибегали к домам людей в поисках еды. Узорные маги с огромным трудом смогли тогда справиться с этим и вернуть миру его облик и нормальную жизнь. Некоторые узорники считают, что это страшное время вернулось, чтобы поглотить оба наших мира. Все мы сейчас в беде. – Арина повернулась и с укором посмотрела на Рене. – Нельзя все время выплескивать на других свою боль и злиться.

- Прекрасно! Значит, это я вам жить мешаю!– Рене выпрямилась и встала со стула. – Что ж, теперь у вас есть о ком позаботиться. – юная ведьма развернулась и вышла из столовой с гордо поднятой головой.

- Рене! - воскликнула Арина Степановна, но ведьма словно не слышала этого оклика.

И в комнате сразу же будто включили яркий свет. Все за столом постепенно оживились, начали о чем-то болтать.

- Не обращай внимания, - сказала Уна, обращаясь к Агате. - Рене скоро просто разорвет от злобы, но не ты тому виной. Есть люди, которые всю жизнь винят в своих проблемах не себя, а других. Так ведь жить гораздо проще. Пока сваливаешь на другого человека то неладное, что творится в твоей жизни, можно не обращать внимания на свои недостатки. Лучше попробуй круассан, - предложила девочка. – он с яблочным джемом. Спорим, ты такой вкуснятины в жизни не пробовала.

- Мне все-таки жаль Рене, - прошептала Агата. Девочка все еще не могла придти в себя после такой яростной атаки. За что Рене так набросилась на нее. Ведь их жизни сейчас так похожи?

- Мне тоже, - кивнула головой Уна. – Но нельзя же, в самом деле, все время думать о смерти! Жизнь вообще-то жутко ревнивая. Если будешь все время звать смерть, того и гляди, на самом деле умрешь. – девочка улыбнулась. – А я этого делать в ближайшее время точно не собираюсь. Я еще стольких вещей не видела! – она попробовала кусочек пирога с малиной, и лицо Уны расплылось в довольной улыбке. – Ммм! Просто волшебно!

Агата посмотрела в смеющиеся глаза Уны. И сделала над собой усилие. Губы девочки слегка растянулись в улыбке. На большее ее пока не хватило.

Когда все позавтракали, Агата поднялась к себе в комнату. В руках у нее была книга и сверток с незаметно захваченным из столовой провиантом для беженца в шкафу. Но Леон явно не собирался всю свою жизнь просидеть на полке рядом с полотенцами. Мальчик сидел на бабушкином коврике, скрестив ноги, и дрессировал паучиху Ниофелу. Та, как собака, всеми восемью преданными глазами смотрела на Леона, немного склонив голову набок.

- Ниофела, - скомандовал мальчик. – Дай лапу!

Паучиха немедленно протянула мохнатую лапку к Леону.

Агата аккуратно прикрыла дверь и пошла искать библиотеку, о которой ей рассказывала Уна. Там, по крайней мере, она сможет спокойно почитать Гобеленовую книгу без участия восьминогого друга человека.

Библиотека оказалась большой, отделанной светлым резным деревом, комнатой, полной книг, музыкальных инструментов, глобусов и карт. Агата поблуждала между стеллажами, поглаживая пальцами корешки книг. Некоторые из них были такими древними, что их поместили под стекло, как бабочек с распахнутыми желтоватыми бумажными крыльями. Найти укромное местечко в этом большом зале не составило труда. Девочка увидела глубокое кресло, обитое гобеленовой тканью, рядом с массивным письменным столом, заставленным старинными вещами – статуэтками, вазами, фоторамками. Казалось, на него временно составили все самое хрупкое и дорогое. Сначала девочка попыталась устроиться с книгой на коленях в кресле. Пальцы осторожно перелистывали плотные, потемневшие по краям страницы.

«Узор проросшего зерна», «Петля сети Амимэ», «Шаг сдвинутого камня». Названия магических узоров были необычными. Словно отрывки из удивительных стихотворений. Тексты, написанные от руки, сопровождались подробными рисунками. Лица и руки людей, движения, слова узорных заклинаний.

- «Петля защиты», - прочитала Агата, - кажется, не так и трудно. Пальцы сомкнуты в щепоть. Кисть ведет в воздухе плавный круг и останавливается, совершая «замок».

Попытавшись сделать нужное движение, Агата чуть не уронила книгу. Пришлось выбраться из уютного кресла и искать положение поудобней.

Агата решила расчистить место на письменном столе, чтобы положить на него Гобеленовую книгу. Под руку ей попалась фотография и девочка чуть не уронила ее со стола. Подхватив фоторамку в последний момент, Агата ее подняла и увидела на черно-белой фотографии группу людей. Среди них в весело смеющейся девушке несложно было узнать Арину. Ее вздернутый носик и ироничный взгляд слегка прищуренных глаз трудно было спутать с какими-то еще. А рядом стояла... Серафима. Бабушка Агаты в юности была очень красивой. Льняные длинные волосы волнами стекали до поясницы. Взгляд светлых глаз притягивал, как магнит. Она стояла немного в стороне, чуть наклонив голову. А в руках ее Агата заметила Гобеленовую книгу.

- Да, - раздался голос Арины, и Агата вздрогнула, резко повернувшись. Старшая узорница, как всегда, была одета в темное длинное платье, лишь волосы, обычно стянутые в тугой пучок на затылке, сейчас были распущены по плечам. Седые пряди отливали серебром, и, казалось, освещали лицо женщины. – Мы были тогда, как ветер, как летний день. Нас невозможно было удержать надолго на одном месте.

- А когда бабушка стала хранить Гобеленовую книгу? – спросила Агата, снова начиная разглядывать фотографию.

- С детства. Ее выбрали Хранительницей очень рано. Время было смутное. Тканый мир война разрывала в клочья. – Арина нахмурилась, глядя куда-то в далекое прошлое, где остались жить ее воспоминания. – Мы жили здесь со своими родителями. Но жизнь здесь стала такой невыносимой, что Серафиме пришлось бежать в мир людей. Там она скрыла книгу и стала жить жизнью обычного человека, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания.

- Ее кто-то преследовал?! – насторожилась Агата. – Ей угрожала опасность?

- Да, Серафима была непростым человеком. Я... Пожалуй, не стоит мне больше ничего рассказывать. – оборвала сама себя Арина.

- Нет!- запротестовала Агата. – Вы должны все мне рассказать. Это как-то связано с тем, что происходит сейчас? Пожалуйста, вы должны все объяснить! У меня уже от этих тайн голова идет кругом. Вы не представляете, во что превратилась моя жизнь!

- Я и правда мало что знаю, - пробормотала Арина, вскидывая на девочку свой взгляд, - Я знаю, что Серафима скрывалась. Она как будто играла в опасную игру. Для того, чтобы укрыться от преследований, она соткала в мире людей свой собственный уютный мирок, чтобы укрыться там, и сберечь своих родных. Твою маму. И тебя. Однако, все мы не вечны. И твоя бабушка покинула нас...

- Покинула?! – воскликнула Агата. – Покинула, говорите? Ее убили. Даже не так, ее стерли с лица земли! Даже похоронить было нечего. Это... это было ужасно.

- Понимаю, - Арина ласково и осторожно погладила юную узорницу по плечу и Агата ее не оттолкнула.

Дверь библиотеки скрипнула. В комнату вошла Ниофела, перебирая лапами, неспешно прошлась по всей комнате и скрылась между стеллажами. Агата вздрогнула, увидев научиху, и отпрянула в сторону.

- Не обращай внимания. Ниофела гуляет, где ей вздумается, - махнула рукой Арина.

- Меня мучает один вопрос, - промолвила Агата, задумчиво глядя вслед исчезнувшей паучихе. – Почему бабушка не готовила меня ко всему этому? Если бы я хоть что-то знала,... - девочка вздохнула, переведя взгляд на Гобеленовую книгу. - Я безнадежна. Я ничего не смогу.

- Нет, нет, - запротестовала старшая узорница. – Ты не безнадежна. И кто тебе сказал, что Серафима тебя ни к чему не готовила? Она многому тебя научила. Все здесь, - она прикоснулась ко лбу девочки и к ее груди, где билось сердце, – и вот здесь. Стоит только начать, и ты уже не сможешь остановиться. Узорная магия – удивительная вещь! Она делает мир теплее. И не заметишь, как все, что написано в книге, впитается в тебя, как вода в салфетку, как лучи солнца в кожу. Встань сюда, - сказала Арина, - там же, где и я. Вот так. Руку веди плавно, не напрягай кисть. Давай попробуем вместе. Ты ведь уже попробовала сделать Петлю защиты?

- Да, только у меня ничего не вышло, - покачала головой Агата.

- Здесь очень важен правильный настрой, - пояснила старшая узорница. – Думай о том, что может тебя защитить. О том месте, где бы ты хотела спрятаться, укрыться. Где тебе было хорошо. С помощью Петли защиты мы скрываемся от бед и преследователей. А теперь еще раз, вместе со мной.

Агата повела круг рукой, следя за каждым движением Арины, пытаясь не упустить ни одного движения, и замкнула Петлю изящным завитком. Узорницы опустили руки одновременно. В воздухе повисли два одинаковых искрящихся кольца, как две сомкнутые в круг паутинки.

- Отлично! -похвалила Арина юную узорницу. – А теперь попробуем с каким-нибудь предметом. – женщина придвинула к краю стола красивую чашку. – вот, это подойдет. Ну, что ты стоишь? Попробуй Петлю на ней.

Агата уставилась на чашку, как на противника, выдохнула и одним движением снова проделала Петлю защиты. Чашка стояла, как ни в чем не бывало, в сияющей рамке Петли. Арина одобряюще кивнула, потом взяла тяжелую бронзовую статуэтку в виде крылатого коня и обрушила на несчастную чашку. Агата зажмурила глаза, ожидая услышать звон бьющегося фарфора. Но статуэтка отскочила, как от резинового мячика, от сверкающего круга и с грохотом свалилась на пол. Арина подняла бронзового коня, водворила его на место и похвалила девочку:

- Хорошо. Очень хорошо..

- Да, для чашки, - раздался низкий мужской голос в комнате.

Он стоял в самой тени, прислонившись к одному из стеллажей. Может, поэтому они и не заметили его раньше. Но как он так тихо вошел?

- Кто тебя впустил? – возмущенно спросила Арина.

- У тебя есть кому двери открыть, - уклончиво ответил незнакомец.

Он, наконец, оторвался от тени и приблизился, и стало видно, что лицо у него белое, словно он надел светлую маску, и серые глаза. И не были они ни добрыми, ни злыми. Лицо гостя вообще ничего не выражало. Такое встретишь за покерным столом. Ни один мускул не дрогнет, даже если на кону состояние ценою в жизнь. И одет мужчина в смокинг, словно только что из казино, на безымянном пальце левой руки перстень с драгоценным камнем. А на голове шляпа-котелок, за ленту которой заткнуто несколько игральных карт.

- У меня встречный вопрос, - промолвил гость, обращаясь к Арине, - Что будет, если взять человека и превратить его в ничто? – темные глаза метнулись к Агате.

- Не обращай внимания, - сказала старшая узорница, взглянув на девочку. – Познакомься, это игрок Станислав. Такие, как он, любят играть словами. И любое из этих слов может быть ложью.

- А может и правдой, - добавил Станислав. – А это и есть та самая Агата? Твоя новая главная ученица... весь город только и говорит о ней. Не пора выводить ее в свет? Или тень ей нравится больше?

- А я уже встречала одного игрока, - промолвила Агата. – Его зовут Игорь.

- У игрока за его жизнь может быть десяток имен, - сказала Арина. – И ты можешь никогда не узнать, которое из них истинное.

- Зачем нам истина? – проговорил Станислав. – Когда по жизни мы, как по речному льду, скользим.

- Опять болтовня, - вздохнула старшая узорница. – Игроки живут обманом. Они играют с чувствами людей. Игрок – не лучшая для тебя компания.

- Игорь не показался мне... обманщиком, - сказала Агата. – он просто менялся. Сначала он был обычным человеком, а потом....

- Вот об этом я тебе и пытаюсь сказать, - взволнованно пояснила Арина. – Они запутывают нас...

- Будь моя воля, - прервал Станислав старшую узорницу. – Я наблюдал бы, как меняется мир. но он меняется слишком медленно. Приходится помогать. – мужчина помолчал и добавил. – Но я пришел сюда не только ради любопытства. Мне нужно поговорить с тобой наедине, Арина. Оставим твою ученицу наедине с ее драгоценностью.

- Хорошо, мы можем побеседовать в моем кабинете. – ответила женщина. – Хотя, честно признаюсь, это не доставит мне большого удовольствия. Ты опять будешь просить разрешения пройти в Таинственный лес через мою обитель? Так я могу ответить тебе сразу – нет, нет и нет!

Игрок стоял, надменно разглядывая стены библиотеки и, не утруждая себя ответом.

Арина Степановна покачала головой, вздохнула и промолвила:

- Ладно, пойдем. Послушаю, что ты на этот раз будешь врать.

Узорная волшебница вышла, а следом за ней скользнул и Станислав, с любопытством посмотрев на Гобеленовую книгу.

Агата снова взяла книгу в руки и уселась в кресло. Она заново попыталась читать книгу, но вместо этого перед ней встало лицо Игоря. Его пристальный взгляд, спокойствие и уверенность. И душа, полная тайн.

Тут в библиотеку влетел Леон и крикнул:

- Обед!

Перспектива сидеть за одним столом с узорной ведьмой, которая, того и гляди тебя вот-вот проклянет, Агату не привлекала, но за едой хотя бы ненадолго можно отвлечься и девочка в обнимку с книгой пошла в столовую следом за Леоном, который не умел просто ходить. Он бегал. Съезжал по перилам, носился. Но ходить спокойно его, видимо, научить так никто и не смог. А может, это и к лучшему?

Агата вдруг улыбнулась, оглянулась, убедившись, что на нее никто не смотрит, тоже съехала по перилам на первый этаж. Кажется, кто-то в ней снова захотел хоть ненадолго стать прежней смеющейся девчонкой.