Гобеленовая книга

Есть несколько версий создания Тканого мира. Некоторые считают, что Тканый мир гораздо древнее земного. И в нем нет прямоезжих дорог, все пути извилисты и переплетаются, как спутанные нити.
(Гобеленовая книга).

- Какую книгу? – удивленно спросила Агата, вытаращив на узорницу глаза.

- Гобеленовую, какую же еще, - с улыбкой ответила Арина Степановна. – Ты ведь смогла ее сюда доставить, не без посторонней помощи, правда. Надо же на нее взглянуть, в конце концов.

- Я.... Я не знаю, где она. Да что вы все привязались к этой Гобеленовой книге? Что в ней такого? – воскликнула Агата. – Почему бы ее просто не отдать этим Гадателям, раз им так хочется ей завладеть?

Арина Степановна посмотрела на нее так, что Агата опустила глаза. А потом женщина повернулась к Антену, и спросила:

- И это говорит внучка Узорницы? Глупенькая, - мягко сказала она, обратившись к Агате.

– Знаешь ли ты, что собираешься отдать и кому? Гадатели – это не люди. Это одни из опаснейших существ, каких я знаю. Они не знают жалости, не ведают, что такое добро, для них не существует любви. Может быть, среди них и есть такая-то привязанность, но я об этом ничего не слышала. И что они могут сотворить с помощью книги, я даже представить боюсь. Все, чего мы с таким трудом добивались тысячелетиями, хрупкость Тканого мира и его тонкая связь с миром людей будет нарушена. Эта книга не просто руководство к действию. С первых страниц этой книги началась наша жизнь, наше существование. Мы обязаны ее хранить и беречь. И твое подсознание сделало то, что должно было сделать, помогло тебе осознать, что главная твоя обязанность – хранить и беречь наш главный артефакт – «Гобеленовую книгу».

Арина посмотрела на Агату так, что у девочки сердце ушло в пятки.

- Гобеленовая книга не имеет цены. Ее хранили и передавали по наследству лучшие из узорниц. Ты даже представить себе не можешь, сколько жизней принесено в жертву, чтобы Гобеленовая книга осталась у нас, - добавила женщина.

- Так что же это за книга такая, если за нее люди кровь проливают? – спросила Агата, недовольно передернув плечами.

Ни одна книга, по ее мнению, не стоила таких жертв.

- Считай, что это книга нашей Силы, нашей власти над энергиями, из которых плетем мы узоры. Здесь те из Узоров заключены, что влияют на людские судьбы и на весь мир в целом. Когда ты сплетаешь узор, ты плетешь не только красивую картинку. Ты можешь изменить чью-то судьбу. Поэтому наш труд – это еще и большая ответственность. И огромный соблазн, с которым справились далеко не все. Ведь так легко повести узор чуть иначе, и то, что ты хочешь, свершится. Только платить за это приходится дорого. Поэтому Гобеленовая книга не должна попасть в руки тех, у кого в душах посеяно зло. А Гадатели, след которых я чую на тебе, потому что прикосновения их зловонны, не знают света. Их суть такова, что, кроме тьмы за всю свою жизнь они ничего не видели.

- Скажите, если, как вы говорите, я узорница, значит, я могу изменять судьбы людей? – спросила Агата. – Но если это так, то....

- Да, - кивнула женщина. В ее глазах мелькнули тени давних воспоминаний. – Ты – не такая, как все. все, что было с тобой раньше, все, с чем ты столкнулась в прежней жизни, осталось там. В прошлом. Ты теперь одна из немногих. В прежние времена узорниц было много по всей земле. Память об этих великих людях жива до сих пор. Были и мужчины-узорники, но сейчас остались почти одни только женщины. Узорные маги ведали столько, что люди и герои приходили к ним за советом и помощью. И узорницы помогали. Не всем, конечно. Только тем, кому действительно нужна помощь и кто ее достоин, - сказала Арина. - Теперь узорниц стало мало, но мы бережно храним наши знания и наше главное наследство – Гобеленовую книгу. Я еще раз попрошу тебя показать мне Книгу.

– Я даже представления не имею, где она, - искренне сказала Агата. Она вдруг почувствовала усталость и раздражение. Сколько можно?! Сколько ее еще будут пытать этим наследством?!

- Ну, вы хоть подскажите, где эта книга может быть? – попросила Агата.

- Ты просишь помощи? В тебе заключена такая сила, а ты просишь помощи у меня? – усмехнулась Арина. – Твоя главная проблема в том, что ты не хочешь понять главного. На самом деле не только ты сама плетешь узор своей жизни. Узор заново рождает тебя. Поймешь, о чем я говорю, значит, тебе станет проще понять, что с тобой сейчас происходит, – сказала Арина и, переведя дыхание, потому что она явно волновалась, продолжила говорить.

- Твоя бабушка – одна из самых великих узорниц. Она бы никогда так просто не далась в руки Гадателей. Она пожертвовала многим, и даже собственной жизнью, чтобы тебя защитить. Мы с ней были когда-то подругами. А потом поссорились. По глупости, из-за ерунды. И много лет мы уже не общались. Так что я не слежу за ее судьбой. – Арина вздохнула. – Сколько лет прошло, а я так и не поумнела. Старая я дура. Серафима и я росли вместе. И учились вместе, за одной партой сидели в гимназии. А теперь вот....

Тут в комнате раздался шорох. Агата, сидевшая в кресле, повернула голову на звук и взвизгнув, поджала ноги под себя – в комнату вполз черный в желтых пятнах паук размером с собаку.

- Что с тобой? – удивленно спросила Арина, а потом заметила паука и сказала. – А! Это моя помощница, она из Непала. Зовут ее Ниофела. Посмотри, какая она красивая!

Агата, широко раскрыв глаза, смотрела на то, как паучиха, быстро перебирая длинными ногами, пересекла комнату и исчезла в дверном проеме. На мгновение паук остановился и явно осмотрел Агату с ног до головы. Все, все, она уже уползла. Как это глупо – сидеть вот так, с задранными вверх ногами. Надо заставить себя сесть нормально. Девушка опустила ноги на пол и выпрямилась. Кажется, никто даже не улыбнулся.

- Зря ты так реагируешь, дорогая, - спокойно заявила Арина. – Пауки – самые искусные прядильщики и ткачи в мире. Не считая птиц - ткачиков, разумеется. Но ткачики не живут в доме. Они в саду. И они не помогают людям. А Ниофела – золотопряха. Ей нет цены. Ее нить обладает поистине волшебными свойствами. Надеюсь, ты еще помнишь миф об Арахне. Одна из первых узорниц. Дочь красильщика, а как возвысилась благодаря своему мастерству. Но Арахну гордыня погубила. Надо же было простой ткачихе вызвать на состязание саму Афину, свою же покровительницу, да еще и спорить с ней! Конечно же, так недолго и в паука превратиться.

- Вы так говорите об этом, словно это на самом деле происходило! – сказала Агата, улыбнувшись. – Это же просто легенда. Миф!

Но женщина вздохнула и покачала головой. В ее голубых глазах светился смех:

- Это вам в школе вдалбливают, что все, что учеными не доказано – мифы и сказки. Однако, наши исследователи доподлинно доказали, что веретено для прядения изобрел сын Арахны.

- Даже, если это так, то сейчас какой от этого прок? Да сейчас все техника делает, - пожала плечами Агата. – Не надо напрягаться. Все механизировано. Так что ваши исследователи попусту тратят время и силы.

– Наш мир не был создан с помощью механизмов, - строго сказала Арина. = И еще, тебе же нравится носить свитер, который тебе связала бабушка своими руками? Знаешь почему он тебе нравится больше остальных? Потому что не механизмы, а мы творим настоящую жизнь. И еще потому что мы вкладываем в свою работу душу.

Арина подошла к Агате и заглянула ей в глаза и продолжила говорить тихо и медленно, словно желая, чтобы сказанное впечаталось девушке в память:

- Один человек тоже когда-то жил здесь, на Земле. Правда, не в России, а в Греции Он создавал самые лучшие ковры и гобелены. Он-то и создал Гобеленовую книгу. Поэтому первые страницы Гобеленовой книги написаны на древнегреческом и латыни. Звали этого человека Тариос. В своем мастерстве он не знал соперников. Есть в Гобеленовой книге и страницы, написанные на других языках. Узорницы - хранители жили в разных странах, и каждая вписывала в Гобеленовую книгу свою главу.

- И кто же теперь хранитель Гобеленовой книги? - дрожащим голосом спросила Агата, чувствуя, что уже знает ответ.

- До этого книгу хранила твоя бабушка. Новой хранительницей, вероятно, будешь ты.

- Вероятно? Так вы не знаете точно? – прошептала Агата.

- Нет, - усмехнулась старушка, - Не знаю. Но есть один способ узнать. И он единственно верный. Марк, разверни коврик.

- Коврик? – недоверчиво сказала Агата, глядя, как Афанасий бережно разматывает ткань, как разворачивает старенький пыльный коврик. – Но он всю жизнь был со мной, висел над моим диваном. Я его наизусть выучила – все узоры, каждую ниточку помню.

- Вот именно, - многозначительно сказала Арина Степановна.

- Он просто не может быть книгой!

- Никто и не говорит, что коврик - книга. Сейчас ты все поймешь. Подожди, - сказала Арина.

Афанасий развернул коврик, расстелил на дощатом чистом полу кухни и осторожно отошел. Агата заметила, что он постарался не наступить на коврик.

- А теперь встань на колени, так ты лучше рассмотришь узоры, - сказала Арина.

- Да я их знаю, как свои пять пальцев, - ответила девочка, но на колени все-таки встала.

Старый коврик внезапно напомнил о доме, и в груди опять появилась щемящая боль и тоска по бабушке. Незатейливый узор ковра был выполнен в восточном стиле. Вот знакомый профиль мужчины. Вглядевшись в него, Агата с удивлением отметила его отдаленное сходство с лицом Марка. Вот старуха с левой стороны. Да это же ведьма с Торга! Та, что схватила ее за руку и предлагала погадать. Как странно. А посередине ковра , в самом центре вытянутый зеленый ромб в обрамлении тонких красных полос. Агате так захотелось прикоснуться с старому доброму коврику.

Девочка протянула руку, провела ладонью по шерсти и вдруг ощутила нечто удивительное. Будто ответное касание. Агата чуть было не отдернула руку, но потом вновь протянула ее и увидела, что ромб начинает расти, поворачиваться, становится прямоугольником. Эта геометрическая фигура вышла за пределы ковра. Теперь было понятно, почему бабушка так настояла, чтобы Агата не бросала старенький коврик в доме. Гобеленовая книга была найдена. Она всегда была с ней, со своей будущей Хранительницей. Книга лежала перед девочкой, темно-зеленая, в переплете, сотканном то ли из ниток, то ли из пергаментных полос, то ли из кожи.

Агата провела рукой по этому странному переплету, и лицо Тариоса, великого Ткача, возникло на нем, словно портрет героя древней легенды, вытканный на гобелене. Живой и в то же время как будто выросший из тканого полотна, он был смуглым, с прямым удлиненным носом, с большими яркими глазами и узким ртом. Тариос посмотрел на нее и одобрительно кивнул, а потом его изображение исчезло с переплета.

А Гобеленовая книга осталась. Она лежала на ковре. И никто не смел пошевелиться, пока Агата не встала с колен и не взяла в свои руки Гобеленовую книгу.

- Вот и сбылось, - прошептала Арина Степановна..

Женщина завороженно смотрела на книгу, которая лежала на коленях этой совсем еще юной девушки. Такой хрупкой. Светлые волосы рассеялись по плечам и спине и кончиками касались зеленого переплета. Как жаль, ей не дадут спокойно прожить свою жизнь.

Из всех Хранительниц Гобеленовой книги только Серафима на долгое время скрылась в мире людей, оставив себе удел обычной ткачихи. Но что-то подсказывало Арине Степановне, что Агата не будет искать тихого уголка, чтобы там просидеть всю свою жизнь. Эта девочка и сама не замечала, что внутри нее горит пламя. Пока еще это был лишь огонек. Но, если дать ему разгореться, он может спалить все вокруг. Или согреть тех, кто с ней рядом.

Агата подняла голову и посмотрела в глаза старой узорнице. Девушка как будто прочитала ее мысли. Она выпрямилась и спросила:

- А вы ее читали?

- Да, - ответила Арина. – И за всю жизнь не забыла того, что там написано.

И тут раздался мелодичный звон. Агата не сразу поняла, что это был звонок во входную дверь.

- Кто бы это мог быть? – растерянно пробормотала Арина. Она покосилась на Гобеленовую книгу и крикнула. – Рене! – и пояснила Агате. – Пора тебе познакомиться со всеми моими жильцами. Ясно, что жить тебе предстоит пока с нами и сейчас самое время увидеть тех, кто здесь обитает. Не удивляйся, если что-то вдруг покажется тебе странным. Думаю, ты очень скоро привыкнешь.

Снова раздался звон, и тут же в комнату вбежала та же самая девочка в темными приглаженными волосами, что разглядывала Агату с первых минут ее появления в доме. Взгляд у девочки был холодным и оценивающим.

- Рене, сказала старушка, обращаясь к девочке, - Займись нашей гостьей, а я пока узнаю, кто к нам пришел. – с этими словами Арина поспешно вышла из комнаты с задумчивым видом.

- Да, мадам. – ответила Рене вдогонку Арине, слегка склонив голову. Говорила она тихо, но тем не менее слышно ее было очень хорошо. Ее взгляд тут же переметнулся на Агату, которая давно уже встала с пола, не выпуская из рук бесценную книгу.

- Пойдем, - позвала Рене вновь прибывшую, коротко кивнув Стражам. Антен и Марк улыбнулись ей в ответ, как своей давней знакомой.

- Иди, Агата, устраивайся, - ответил Марк. – Мы очень скоро увидимся.

Перемены в жизни происходили так быстро, что Агата не успевала толком о чем-нибудь подумать. Она благодарно посмотрела на Стражей, своих спасителей, и слабо улыбнулась Марку. Всего за несколько часов он стал ей настоящим другом. Все время Марк опекал ее и помогал девушке. Что Агата будет делать без него? Без его шуток и веселой болтовни, без его взгляда. Без Марка... Девушка так задумалась, что чуть не врезалась лбом в дверной косяк.

- Да... нелегко тебе придется, - промурлыкала Рене. – С такой координацией.

- Ничего, - буркнула Агата, злясь на саму себя. – Уж как-нибудь постараюсь выжить.

Агата сразу почувствовала в Рене какую-то отчужденность. Впрочем, Агата понимала, что она всего лишь незваная гостья здесь, в этом странном доме, меняющем свой облик по желанию хозяйки.

Рене подняла правую руку, изящно прикоснулась тонкой кистью руки к двери, разделявшей зал, где они находились от других помещений, чтобы распахнуть ее, и тут послышался странный звук, то ли скрип, то ли шепот.

- Хватит! - рявкнула Рене, безуспешно пытаясь толкнуть непослушную дверь. – Впусти нас немедленно! – попыталась она говорить в приказном тоне. Но непослушное дверное полотно и с места не сдвинулось. – Она не любит тех, кто заявляется сюда, как снег на голову, - пояснила Рене, покосившись на юную узорницу.

Тон не оставлял никаких сомнений. понятно было, что от новой гостьи здесь не в восторге не только двери. Агата с трудом сдержала вздох. А потом подошла к двери и прижала к ней свою ладонь. И та тут же... нет, не распахнулась... Растворилась, дав девочкам возможность пройти дальше. А потом снова встала на свое место.

- Хороший охранник, - похвалила ее Агата. И до слуха девушки вновь донесся тихий одобрительный скрип.

Рене с удивлением покосилась на Агату, но ничего не сказала. Она взмахом руки пригласила девочку следовать за ней и царственно проследовала вперед.

Так ходить, не опуская головы и взирать на все, словно ты, по крайней мере, особа голубых кровей, не каждому дано.

Агата покосилась исподтишка на изящные светлые туфельки, мягкие, как будто сшитые из шелка, на небольших каблучках. И это притом, что Рене у себя дома. Узорница перевела взгляд на собственные светлые летние кроссовки, все в пыли, с серыми от грязи шнурками. Может, у них тут нужно знать родословную до седьмого колена и уметь танцевать вальс? Тогда она здесь точно не приживется.

И тут из темного угла на Агату кто-то кинулся. Она чуть не завизжала от испуга, но потом опомнилась, увидев перед собой обыкновенного мальчика лет семи. Мальчишка, вне себя от радости, что смог ее напугать, гордо остановился рядом и тут только заметил Гобеленовую книгу в руках у Агаты.

- Ты... - пробормотал он. – Ты, что...

- Да, - надменно ответила Рене, неодобрительно глядя на мальчишку. – Это Агата, и она – новая хранительница Гобеленовой книги. А теперь позволь нам пройти, Леон.

- Ладно, ладно, - Леон насупился и посмотрел на Агату. – Еще увидимся. – уверенно заявил мальчик, повернулся к стене и шагнул куда-то. Мгновение, и он исчез.

- Он, что, всегда так будет? – пробормотала Агата.- Эм-м, передвигаться?

- Что будет? - Лицо Рене было каменным.

- Этот Леон всегда так будет выпрыгивать и пропадать, когда ему вздумается?

- Привыкай, - Рене многозначительно приподняла брови. – Я тут себя на первых порах вообще, как в зоопарке чувствовала.

- А ты давно здесь? – робко спросила Агата. Она сразу почувствовала, что этот вопрос задавать не стоило.

Молчание. Рене прошла дальше и внезапно остановилась.

- Вот твоя комната, располагайся, - сказала Рене, ткнув в направлении двери пальцем, и тут же ушла, оставив Агату одну.

Агата благодарно кивнула, но обнаружила, что говорит «спасибо» пустоте, так как Рене испарилась в мгновение ока.

Агата вздохнула и толкнула дверь рукой. И очутилась в комнате, похожей на шкатулку для рукоделия. Чего здесь только не было – манекен для пошива одежды, ширма для переодевания, куча разных нарядов на вешалках, подвешенных на перекладинах в шкафу. Здесь и коврик бабушкин был. Когда его успели сюда перенести? Теперь он лежал тут, расстеленный на полу у стены. Словно всю свою длинную жизнь тут лежал.

Среди всего этого разноцветья Агата еле отыскала свою кровать, широкую, но простую, застеленную бежевым покрывалом. Девочка устало приземлилась на краешек кровати, сняла свою сумку с левого плеча, поставила на пол, ссутулила плечи и опустила голову на подставленную ладонь.

Теперь ее дом был здесь. Но надолго ли? И сколько еще ей придется искать свой настоящий дом? Появится ли он когда-нибудь в ее жизни или Агату так и будет носить ветер, как сорванный листок? Проведя пальцами по гладкому переплету удивительной книги, лежащей на коленях, Агата вдруг почувствовала странное облегчение. Словно кто-то родной прикоснулся к ладони, подержал ее в своей невесомой руке. Агата всего лишь на мгновение закрыла глаза и сразу же уснула.

Темные, неясные очертания чьей-то невысокой фигуры. Тяжелые шаги вдалеке, шепот, как шелест морского прибоя.

- Агата, - позвал знакомый голос. – подойди.

Медленно шагая по невидимому в темноте каменному полу, Агата замечает чей-то молниеносный промельк, резкое движение совсем рядом, и еле сдерживает крик.

- Ты пришла снова. – сказала Ананке. – значит, тебе нужен мой совет.

- Я... - пробормотала Агата. – Я не искала тебя.

- Значит, я ошиблась, - с невидимой улыбкой сказала женщина. – Я готова помочь тебе снова. Но в этот раз я потребую с тебя кое-что в благодарность.

- Что?

- Обещай, что будешь дорожить своей жизнью. Ты даже не представляешь, что тебя ждет впереди. Я бы хотела тебе помочь, но не в моих правилах вмешиваться. И поэтому я даю тебе только то, на что имею право. Свой совет. – Ананке вздохнула, наклонила голову. И опять Агате показалась, что она заметила еле уловимое сходство легендарной узорницы с ее бабушкой Серафимой.

– Совсем скоро тебе придется делать выбор. Запомни только одно. У каждого из нас своя истина. Слушай только свое сердце. В голове рождается множество замечательных идей. Но без мудрости сердца все эти идеи – всего лишь схемы, которые никогда не оживут.

- Я боюсь, - прошептала Агата. – Мне так страшно. Все вокруг чужое. Мама так далеко. Я... бабушка, ты ведь здесь? Это ты? – пробормотала девочка дрожащим голосом, как потерявшийся ребенок.

Но ей никто не ответил.

Агата потянулась вслед за ускользающим видением и проснулась. Все вокруг показалось ей размытым и поблекшим, и только потом Агата поняла, что плачет. У ее боли было свое пристанище – сны, в которые можно убегать, как в темный угол, чтобы поплакать и хоть ненадолго забыть обо всем.

Агата быстро разделась, стянув с себя одежду и оставшись в одном нижнем белье. Она закуталась в одеяло, свернулась калачиком и снова крепко уснула, теперь уже без сновидений.