XXS

Апрель пропущен в дневнике...

Суббота, 8 мая 1999

Ничего себе, как быстро пролетел апрель! Зав­тра я переезжаю на Зеннингерштрасе. В апреле к нам въехали четыре новых человека, а на завтра назначен еще один экстренный прием. Поэтому мне можно к зеннингершам.

На прошлой неделе я один раз прогуляла школу и сама написала себе записку. Подписалась просто: «Б. Майер». Он или она не сущест­вует в природе, но мои учителя понятия об этой не имеют. Я ужасно боялась, что все откроется, и чуть не умерла от страха, когда сегодня Карлот­та вошла в комнату самоподготовки, зло на меня посмотрела и сказала: «София, я должна с тобой поговорить, подойди, пожалуйста, ко мне!» По­шла за ней на негнущихся ногах в кухню, где она объявила, что завтра мне придется переехать. А злилась она просто потому, что после разго­вора с ней убежала Елена. У меня с сердца упала тысяча камней. Побег Елены не интересовал меня ни в коей мере. Я все равно терпеть ее не могу.

Я уже успела всё упаковать. Валерия разреве­лась, из-за того что я уезжаю. А ведь мы будем встречаться с ней каждое воскресенье, когда зеннингерши приходят на групповые беседы и съедают всё.

Понедельник Юная 1999

Теперь я живу вместе с Бибианой, Стеллой, Ванессой и Вивиан.

Я сразу же заметила, что не все девчонки та­кие противные, как я думала.

На самом деле гадкая всего одна — Бибиана! Она не только выглядит отвратительно, но и ведет себя самым мерзким образом. Ее лицо напомина­ет свиное рыло розовое, круглое, с крошечны­ми светлыми глазенками. У нее такие огромные оттопыренные уши, что даже я со своими слоновь­ими вынуждена капитулировать, если речь идёт о размерах. Бибиана чувствует себя среди зеннингерш бабушкой (потому что живёт здесь доль­ше всех) и ответственной за нас. То есть она раз­дает приказы направо и налево и кажется при этом очень крутой. Самой себе. Она не понимает, что все над ней смеются. Скоро ей исполнится во­семнадцать, тогда она переедет в Б., в одну из квартир. Какое счастье!

А Стелла мне безумно нравится. Мы нашли об­щий язык, на многие вещи мы смотрим одинако­во. Вчера после групповой беседы она выщипала мне брови, что я посчитала весьма серьезной услугой с ее стороны. Ванесса тоже в полном порядке. Но пока еще мы с ней почти не общались. На самом деле жаль, потому что, по словам Стеллы, она класс­ная девчонка.

С Вивиан мы знакомы уже давно. Но с тех пор как я здесь, между нами что-то треснуло. Мне ка­жется, что это из-за Ванессы. Они теперь не разлей вода. Честно говоря, я ужасно ревную. Но если Ва­несса ей нравится больше, тогда пожалуйста... И все равно это выводит из себя, потому что я ее очень люблю!

Понятно, что начинать существование на новом месте всегда трудно. Уже сегодня я так силь­но поругалась с Карлоттой, что была готова соби­рать вещи и ехать обратно.

Стелла (сегодня она отвечает за покупки), Карлотта и я около половины четвертого поехали в «Плюс», чтобы купить продукты на всю неделю. Мне так понравилось заполнить тележку продук­тами, которые люблю я! В общаге продукты все­гда покупали воспитатели. В Зеи продукты закупает дежурный, а Карлотта увозит ящики с напитками. Когда мы со Стеллой закончили, Карлотта забрала нас и три ящика с едой. Она остановила машину прямо возле дома, и я тут же побежала в туалет. Мне очень хотелось писать. Едва я управилась, как услышала вопли Карлоты» Стоя на улице, она орала, что я ленивая свинья, потому что хотела увильнуть от работы. Я тут же начала защищаться, говоря, что мне срочно пона­добилось в туалет. За этим последовала психоло­гическая абракадабра, в которой я давно научи­лась разбираться и теперь говорю почти без ак­цента. Почти! В конце концов она заставила меня тащить от машины до кухни все три ящика. В ка­честве наказания!

Больше всего мне хотелось заорать на Карлоту и сказать ей, что делать выводы относительно лени и асоциального поведения исходя из столь ничтожного события смешно. Но поскольку я не хотела большого скандала, я отнесла ящики в дом, не проронив ни слова.

В семь пришел Луис. Он ко всему придирался и постоянно твердил: «Теперь она обижена, наша маленькая Фия, очень обижена!» Сначала я молча­ла, а потом ограничилась жалким: «И совсем я не обижена!» Как я обрадовалась, когда после со­вместного ужина Карлотта и Луис закрыли за со­бой дверь и поехали домой! Стелла, Вивиан, Ванес­са и я еще долго болтали в курительной комнате. Пока Бибиана в своей противной ночной рубашке не распахнула дверь и не сказала: «Вы что, совсем с катушек съехали? Завтра в школу, ложитесь спать!» Она снова исчезла, а мы рассмеялись. Че­рез пять минут она снова появилась на пороге и попросила нас подойти наверх к телефону, чтобы поговорить с Карлоттой.  Она лично от­правляла нас всех по очереди спать и подумать до завтра, почему мы так глупо и неразумно себя ве­ли. Мне она сказала: «София, ты там еще новень­кая я понимаю, что ты хочешь сдружиться с девоч­ками. На тебя я не сержусь, но все равно прошу пойти сейчас в постель, уже половина одиннадца­того. Сержусь я прежде всего на Стеллу и Ванессу, которые хорошо знают правила. Не позволяй впу­тывать себя в разные истории. Лучше дружи с Бибианой, я ей уже сказала, что она должна немнож­ко о тебе позаботиться. Спокойной ночи!»

Мы пошли спать. Господи, меня опять выстави­ли дурой! Я не хочу, чтобы Бибиана обо мне забо­тилась. Я ее терпеть не могу! И я не хочу, чтобы подобная цаца мне что-то там говорила. Она прос­то придурок. Воображала, наглая интриганка, дур­нушка, у которой нет друзей. Она говорит, что очень страдает из-за того, что у нее нет друзей. Я бы на ее месте посмотрелась бы в зеркало и за­дала себе вопрос: почему же? А как гнусно она вела себя сегодня: тут же понеслась жаловать­ся Карлотте!

Здесь, в Зенни, у меня есть собственная комна­та! Это так шикарно, наконец, спустя год, иметь свое личное место. Хотя это самая маленькая комната, но все равно. Скоро мне освободят пус­тующую комнату Зины. Если когда-нибудь Зина откажется от наркотиков, то ей снова разрешат перебраться в Зенни, но тогда уже она получит самую маленькую комнатушку. Ведь помещение здесь следует «получать по наследству»! То есть со временем можно получить комнату побольше. Именно поэтому Зине придется начинать по но­вой, с самой маленькой.

Лучшие комнаты под крышей. Там живут Стел­ла и Вивиан. У Стеллы комната огромная и светлая. У Вивиан поменьше, зато полностью выложена деревом, кроме стены у кровати, которая целиком состоит из зеркал. На втором этаже моя маленькая комнатка', бывшая комната Зины и комнаты Биби и Ванессы. У Биби она тоже гигантская, с видом на наш сад, а у Ванессы есть маленький балкон.

Школа сегодня закончилась. Двух первых уро­ков не было, на третьем и четвертом замещение, где нас с Флорой пытались убедить, что натураль­ные рыжие волосы очень сексуальны, а весь пя­тый урок мы должны были ждать, только для того чтобы потом нам сказали, что шестого и седьмого уроков не будет и мы можем идти домой. Конеч­но, мы с Симоном ненадолго съездили к нему и слегка позанимались сексом. Потом я едва успела на электричку, на которую мне обязательно следу­ет попасть, чтобы не опоздать домой. Хотела бы я знать, что бы Карлотта тогда со мной сделала! На­верное, приготовила бы из меня фарш!

Четверг, 27 мая 1999

В каком-то смысле я тут хорошо прижилась. Мы со всеми девчонками, за исключением Бибианы, держимся вместе. Да и парни с Луизенхайналлее, с которыми у нас общие групповые беседы, тоже не такие плохие, как мне казалось. Хотя я и знала, что они постоянно приезжают в Кройтцвег на групповые беседы, но я ни разу не перекинулась с ними и парой фраз. Раньше я считала, что они все время издеваются и наступают на самое боль­ное. Но это совсем не так. Марин, Давид и Рональд которых я знаю еще по Кройтцвегу, переехали че­рез неделю после меня, но только в Б., к Нико, Линусу и Максу.

Вот уже шесть месяцев Стелла вместе с Бастианом. Карлотта его знает, и он ей нравится. Что ж, Стелле повезло. И все равно, когда Бастиан соби­рается прийти к нам, ей приходится просить раз­решения у Карлотты. Если она этого не сделает, пусть пеняет на себя. Бастиан и все другие суще­ства мужского пола, которые хотят навестить нас, но не сообщили об этом не позднее чем за дм дня до предполагаемого визита, не имеют права переступить порог даже в самую отвратительную погоду. Так случилось, например, во вторник. Я как раз шла со своим экологически чистым му­сорным ведром от компостной ямы к дому и уви­дела Бастиана. 

Мы поговорили. Стелла пошла за чем-то к себе в комнату, когда из дома неожидан­но вышла Бибиана и решила, что может принять участие в нашей беседе. Бастиан ненавидит Би­би как и все остальные, потому что она по­стоянно ябедничает Карлотте. Поэтому он загово­рил с нею издалека и спросил, почему она нико­гда не может держать рот на замке. Ну и что делает Биби? Разражается слезами и несется к телефону. Естественно, она звонит прямо Кар­лотте, после чего та, возмущенная поведением этого бессовестного наглеца, звонит в полицию и запрещает ему вообще входить в дом. Бастиан теперь не осмеливается войти даже на террасу или в сад. Невероятно!

Вторник 20 июля 1999

В последнее время никакого прогресса. Все пошло вразнос, у меня сильный стресс.

В конце мая Зина снова приехала в Зенни.

Скоро закончится учебный год, я жду не дождусь каникул. Еще ни разу за свою не очень дол­гую жизнь я не чувствовала себя столь готовой к каникулам, как в этом июле. Каждое утро, когда мне приходится буквально силком вытаскивать себя из постели в половину пятого, превращает­ся в настоящий кошмар.

Но, как и всё в этом мире, летние каникулы то­же имеют свои недостатки. Мы с Симоном пред­ставить себе не можем, что будет, когда целых шесть недель не сможем видеться каждый день. Уже сейчас стоит мне об этом подумать, мне ста­новится так одиноко, как будто меня бросили.

Здесь, в Зенни, полным ходом идет подготов­ка к назначенному на двадцать восьмое летнему празднику. Летний праздник состоится в Кройтц- веге, соберется ужасно много людей. Бывшие общежитские, бывшие и нынешние воспитатели и конечно мы, нынешние «жители»!

Существует традиция, по которой каждая груп­па, то есть мелкие кройтцвегеры, взрослые кройтцвегеры, парни с Луизенхайналлее, мы, зеннингерши, и ребята из отдельных квартир выступают с каким-нибудь номером. Спектакль или еще ка­кая-нибудь гадость. Никто этого не хочет, но тра­диция есть традиция. Мы, зеннингерши, решили спеть шлягеры шестидесятых годов, кривляясь на сцене, официально это называется «в сопро­вождении пантомимы».

В четверг Бибиане исполнится восемнадцать, и она наконец переедет в одну из квартир в Б. Близка спасительная свобода! Тогда мы сможем делать что душе угодно, больше никто не наябед­ничает, даже если мы слегка припозднимся.

В начале июня я подружилась с Пией. Она учится в нашей школе, случайно выяснилось, что и живет она на Зеннингерштрасе, через пару до­мов. Так как почти каждый день уроки у нас с ней заканчиваются в одно и то же время, мы постоянно ездим домой вместе. Сначала я ее забалтывала, потому что она никогда не открывала рот и ка­залась ужасно робкой. Теперь я знаю ее гораздо лучше и понимаю, что она все что угодно, но толь­ко не робкая. Пия стала великолепной подругой. Если у меня есть возможность выйти, но ехать в Мюнхен к Симону не имеет смысла или если Си­мону некогда, то я провожу все время с ней и ее братом Тимо, который на год младше. Теперь я хо­жу гулять и в выходные и больше уже не сижу взаперти.

Сейчас регулярно устраивают праздники и вечеринки, и я готова локти кусать, что мне еще нет восемнадцати. В шестнадцать лет у нас мож­но гулять только до двенадцати. Это невероятно противно, потому что, как правило, уходить нужно в одиннадцать, иначе рискуешь опоздать. Вернувшись, обязательно нужно позвонить Карлотте и сообщить, что ты дома. Конечно, я уже давно подумала о том, чтобы звонить из других мест, но ничего не получится, ведь иногда Кар­лотта хочет поговорить и со всеми остальными, чтобы выяснить, не напился ли кто-нибудь, не накурился ли. Как-то раз мы сказали, что Стелла уже легла, так Карлотта потребовала, что­бы мы ее разбудили. Вот уж не повезло! Стелле влетело за то, что ее не было дома, а нам за то, что мы хотели покрыть. Выходить запрети­ли всем! Кроме Биби, которая в это время уже действительно спала. Вот почему я стараюсь по возможности всегда быть дома в двенадцать, причем в трезвом виде. Опаздывать я обычно не опаздываю, а вот что касается трезвости... Но я стараюсь взять себя в руки и говорить стандарт­ными фразами: «Спокойной ночи, мне очень хо­чется спать, пока!» Причем говорить нужно как можно короче. Плохо, если Карлотта начинает выспрашивать, как все прошло, а я даже не могу ответить, где я провела вечер. Однажды мне это стоило запрета на выход, а потом в течение трёх сеансов терапии я должна была разбираться, по­чему я «гублю свою жизнь» и наступаю на те же грабли, что и моя мать. Вот был ужас!

Когда мне исполнится семнадцать, мне разре­шат в один из выходных возвращаться в час но­чи! Почему мои родители не завели меня на па­ру лет раньше?!

В первый день каникул здесь начинается ма­рафон. Звучит по спортивному, я понимаю. Но на самом деле речь идет о терапевтическом марафо­не. Групповая терапия четыре дня подряд! Я не выдержу! Один раз в Кройтцвеге я уже принима­ла участие в таком марафоне. Я была выжата как лимон, да и нервы начали сдавать. Весь марафон надо размышлять и рассуждать. Рафаэль дает нам темы, каждый должен на эти темы думать. Темы абсолютно разные. Говорят, что марафон для зеннингерш и ребят с Луизенхайналлее во много раз сложнее, чем в Кройтцвеге. Недавно Рафаэль сказал мне: «Софи, во время марафона ты долж­на больше говорить, а не ограничиваться одними только общими фразами!» Поэтому я очень боюсь дурацкого марафона! Не хочется выглядеть абсо­лютной идиоткой. Выглядеть идиотами боят­ся все.

Собственно говоря, в Зенни тоже всякое быва­ет. Особенно если речь идет о Вивиан, которая каждый понедельник вечером цапается с Карлоттой и обиженная убегает в свою комнату.

Между мной и Вивиан практически все конче­но. Мы почти не разговариваем. С тех пор как я живу в Зенни, она все время провоцирует меня своей рвотой. Мы обе злимся все больше и боль­ше, потому что ее рвет, а я делаю вид, что ничего не замечаю.

А в июне мы дико разругались, так что Луис засунул нас в машину и отвез к Рафаэлю. Там мы должны были выяснить отношения. По­скольку меня официально не рвет уже несколько месяцев, мне удалось перетянуть Рафаэля на свою сторону, а Вивиан выставили абсолютной дурой.

Рафаэль начал упрекать ее в том, что она иг­рает со мной в гнусные игры и пытается с моей помощью еще раз пережить свой конфликт с се­строй. Моя проблема с матерью играла здесь лишь вторичную роль (тра-ля-ля). Я рыдала, Ви­виан рыдала, а Рафаэль назначил время (через неделю), когда мы еще раз поговорим на эту те­му. Во втором разговоре идиоткой оказалась я, потому что выяснилось, что пару раз меня все- таки вырвало. В конце концов мы помирились (якобы), с улыбками распрощались с Рафаэлем, сели на свои велосипеды, вернулись в Зенни, со счастливыми мордами полетели в свои ван­ные, где каждую из нас тут же вывернуло наиз­нанку. С тех пор мы ненавидим друг друга еще больше.