｡･:*:･ﾟ'☆Чемпионы｡･:*:･ﾟ'☆

Три дня. Семьдесят два часа. Четыре тысячи триста двадцать минут. Для Пети, Романа, Тараса и Левы время текло как расплавленная смола – медленно, липко и невыносимо. После последнего визита к Тане, наполненного смехом над гигантским шприцем и теплом от ее живого взгляда, их ждал суровый режим. Матч против "Синих Вымпелов" висел на горизонте дамокловым мечом.

"Метеор-Арена" гудела, как гигантский улей, но вместо меда здесь качали адреналин. Лед сверкал под лампами, беспощадно отражая пот и гримасы напряжения на лицах игроков. Тренер Барсов, похожий на разгневанного медведя, выбитого из берлоги раньше срока, орал до хрипоты.

Тренер - Петя! Ты где клюшкой машешь? На Луну шайбу запустить собрался?! Синие – не пингвины на льдине, они тебя срежут на раз-два, если будешь так залипать! Чище работа ногами! Резче!

Рома - Тренер, я...

Тренер - Молчать, Сиякин! Тебя я вижу! Опять в "звезду" играешь? Весь матч будешь пятерых обводить, а потом в угол пасовать? Видеть площадку! Видеть партнеров! Лев! Твои ворота – не музейный экспонат! Шевелись! Представляешь, что с тобой сделает их рыжий Барашкин, если будешь как памятник стоять? Он тебя как букашку обведет!

Лев - Я стараюсь, тренер! Но они же...

Тренер - Не "они же"! Ты – последний рубеж! Стена! Не тряпка! Тарас! Мощь – это хорошо, но мозги где?! Опять врезался в борт как поезд без тормозов? Ты должен бороться и шайбу отдавать, а не себя и шайбу отдавать в руки сопернику! Команда! КОМАНДА! Вы что, в прятки играете? Вам связь наладить или курьера с записками нанять?!

Между изматывающими упражнениями на скорость, выносливость и силовые единоборства у борта, парни выпадали как подкошенные, хватая ртом ледяной воздух. Петя лежал плашмя, раскинув руки-ноги.

Петя - Барсов... он сегодня... злее обычного... — выдохнул он, глядя в светящиеся лампы арены. — Я чувствую... каждую мышцу... и даже те, о которых не знал... Они плачут... Ром, воды...

Рома - Держи. — Роман швырнул ему бутылку, сам прислонившись к борту. Его лицо было сосредоточенным, капли пота стекали по вискам. — Не ныть. Вымпелы. Через два дня. Они не будут жалеть.

Тарас - Жалеть? — фыркнул Тарас, отпивая из своей бутылки. Мощная грудь вздымалась. — Нам их жалеть надо. После того, как мы их размажем по льду. Ради Танюхи.

Лев - Ага... размажем... — простонал Лев, снимая шлем и вытирая мокрое от пота лицо. — Если я вообще смогу встать... Они же быстроногие, черти. А этот Палкин... Номер семнадцать... Долговязый, как жердь, а шайбу как приклеенную ведет. И падает так эпично, что аж лед дрожит... но все равно успевает отпасовать.

Петя - А Барашкин? — поднялся на локти Петя. — Этот рыжий бес... Он как заводила. Улыбается во весь рот, а сам такие пасы режет – закачаешься. И фанаты его обожают... Весь зал орет "Ба-раш-кин! Ба-раш-кин!" Как будто он не хоккеист, а поп-звезда какая-то.

Рома - Вот потому и надо выиграть. — Роман стукнул кулаком по борту. — Не просто выиграть. Уничтожить. Унизить. Принести Танюшке кубок и сказать: "Это тебе, наша Ледовая Рысь. Мы сделали это ради тебя". Она... она даже не знает о матче. — он посмотрел на друзей. — Мы же договорились? Ни слова. Она выздоравливает. Нечего ее нервировать.

Именно это "ради нее" и гнало их вперед, заставляя вставать после каждого падения, терпеть боль в мышцах, слушать разносы Барсова. Вечерами они звонили Тане, разговоры были теплыми, полными шуток и расспросов о ее самочувствии, о проказах Уголька и Мурки. Они мастерски обходили тему хоккея.

Таня (по телефону) - Привет, бандиты! Как день прошел? Уголек сегодня утром Мурке на хвост наступил, она его лапой... без когтей, конечно... но он обиделся и полдня под кроватью сидел. Потом запах тунца победил. — её голос звучал бодрее.

Петя - Ха-ха! Наш Уголек – настоящий боец духа! Сначала принципы, потом желудок! У нас тут... эээ... тоже бурный день. Роман пытался новый трюк с клюшкой отработать, да так неудачно, что чуть Тарасу по зубам не пришелся! — Петя ловко уходил от прямого ответа.

Рома - Петя преувеличивает. Все под контролем. — вклинивался Роман. — А как твой нос, Тань? Дышится легче?

Таня - Ооо, намного! Спасибо, что спросил. Гипс сняли вчера, тампоны вынули... Дышать – одно удовольствие! Как будто заново родилась. Только вот... — она сделала паузу. — ...горло все еще иногда першит после того... эпизода с дыханием ртом. Но это ерунда. А у вас... все спокойно? Никаких происшествий?

Лев (в трубку) - Спокойнее некуда, Танюш! — бодрил Лев. — Тренировки, личная жизнь... скукотища! Мечтаем о твоем возвращении, чтобы снова веселье началось! И чтобы ты Петю в узде держала, а то он совсем отбился от рук!

Петя - Эй! Я образец прилежания! — возмущался Петя, но в глазах у него было беспокойство. — Главное – ты поправляйся, солнышко. Скоро снова вместе будем.

Они клали трубку с чувством легкой вины, но и с огромной решимостью. Этот сюрприз – победа над непобедимыми "Вымпелами" – должен был стать лучшим лекарством для их Ледовой Рыси. Они не просто должны были выиграть. Они обязаны были разгромить.

Пока "Метеоры" истекали потом на льду, в палате 312 кипела своя, тихая революция. Таня Смирнова не собиралась мириться с ролью беспомощной пациентки. Тело, закаленное годами хоккея и фигурного катания, восстанавливалось с феноменальной скоростью, подгоняемое железной волей.

Утро третьего дня после визита парней началось не с капельницы, а с решительного шага. Таня осторожно, но твердо поставила ноги на холодный пол. Легкое головокружение? Было. Слабые боли в ребрах? Напоминали о себе. Но ничто не могло остановить ее. Она сделала шаг. Потом второй. Третий. До двери палаты. И обратно. Усталость накатила волной, но это была приятная, победоносная усталость.

Таня (про себя) - Ну что, рёбрышки, потерпите еще немного. Не до прокрастинации, быть бы живой... и на лед вернуться. — она улыбнулась своему отражению в окне. Бледность сменялась румянцем, глаза горели прежним огнем.

Ее маленький черный "защитник", Уголек, наблюдал за этими прогулками с кошачьим любопытством, а потом начинал носиться вокруг ее ног, как будто участвовал в тренировке. Мурка, рыже-бело-черный ветеран, мудро наблюдала со своего места на подоконнике, лишь изредка благосклонно мурлыкая.

Но Таня знала то, о чем парни старательно умалчивали. Ее связь с тренером Барсовым была крепче, чем они думали. Еще в больнице, после пробуждения, она тихонько попросила медсестру передать ему записку. И с тех пор они регулярно созванивались.

Тренер (по телефону, тихо) - Таня, привет! Как ты?

Таня - Иду на поправку, Николай Сергеич! По палате уже марш-броски совершаю. Как парни? Чувствую, у вас что-то грандиозное назревает?

Тренер - (вздыхает) Через два дня – "Синие Вымпелы". Готовимся как в последний раз. Парни... горят. Но знаешь, как они к ним относятся. Психологический блок. А тут еще ты... Они хотят тебе сюрприз сделать. Победить ради тебя. Принести кубок. Поэтому ни слова тебе. Заперлись как молчуны.

Таня (улыбаясь) - Я так и думала. Спасибо, что сказали. И... Николай Сергеич? Держите их в ежовых рукавицах. Особенно Петю и его "хитрости". И пусть Роман больше пасует, а не геройствует в одиночку.

Тренер - (смеется) Постараюсь, командир. Ты поправляйся. Без тебя на синей линии – как без рук. А насчет матча... не подашь вида?

Таня - Ни гу-гу. Мой секрет. И ваш. Пусть стараются ради сюрприза. А я... я подумаю, как им помочь, глядя со стороны.

План созрел мгновенно. Она должна быть там. На трибуне. Увидеть их битву. И если понадобится... подсказать. Но для этого нужны были союзники. Вечером, когда пришли тетя Юля и дядя Игорь с Сашей, Таня устроила маленькое семейное совещание.

Тётя Юля - Танюша, родная! Цветочек мой! — тетя Юля расцеловала племянницу. — Ой, да ты просто светишься! Ходишь? Сама? Без помощи?

Таня - Сама, тетя! И не просто хожу – почти бегаю! — Таня сделала несколько бодрых шагов по палате, заставляя Сашу хихикать, а Уголька носиться вокруг. — Но это еще не все! У меня для вас сюрприз... и просьба. Огромная и секретная.

Дядя Игорь - Секретная? — насторожился дядя Игорь, но в глазах зажегся огонек авантюризма. — Говори, солнышко.

Таня - Послезавтра... — она понизила голос, хотя кроме кошек их никто не слышал. — ...у парней решающий матч. Против "Синих Вымпелов". Тех самых, кому они всегда проигрывают.

Саша - Ура! Хоккей! — зашептал мальчик, подпрыгивая. — Я пойду? Можно?

Тётя Юля - Тссс, Сашенька! Секрет же! — приложила палец к губам тетя Юля, но глаза ее уже сияли. — Таня, так это же чудесно! Но... ты же знаешь, они тебе не сказали...?

Таня - Знаю. Они хотят сделать мне сюрприз. Выиграть и принести кубок. — Таня улыбнулась. — Вот и я хочу сделать им сюрприз. Прийти на матч. Болеть за них. Лично.

Дядя Игорь - Таня! — дядя Игорь встал. — Ты уверена? Ты же только начала ходить! Шум, толпа, эмоции... Врачи разрешат?

Таня - Врачи... не узнают. — Таня смотрела на них с мольбой и стальной решимостью. — Я чувствую себя отлично! Реально отлично! Ребра почти не болят, голова ясная. Я не буду прыгать и орать, обещаю! Просто посижу, посмотрю. Мне нужно их видеть. Им... мне кажется, моя поддержка сейчас очень нужна. И я кое-что подметила про "Вымпелов", пока смотрела их прошлые матчи на планшете. Может, смогу помочь, если что. Пожалуйста! Это важно!

Тетя Юля и дядя Игорь переглянулись. Они видели не измученную больную, а сильную девушку, их Ледовую Рысь, которая рвалась в бой, пусть и на трибуну.

Тётя Юля - Ну... — начала тетя Юля, смахивая скупую слезинку. — Если ты чувствуешь себя так хорошо... и это так важно...

Дядя Игорь - ...и если ты обещаешь сидеть смирно и при малейшем недомогании – домой... — добавил дядя Игорь, пытаясь сохранить строгость.

Саша - Ура-а-а! Тайная миссия! Мы как шпионы! — зашептал мальчик.

Таня - Обещаю! И еще одно... — Таня посмотрела на них серьезно. — Парни не должны знать, что я знаю о матче. И что я буду там. Это должен быть сюрприз. Абсолютный. Никаких случайных фраз. Мы приходим, садимся сбоку, чтобы они нас сразу не заметили, и просто болеем. Договорились?

Дядя Игорь - Договорились, командир. — дядя Игорь улыбнулся, отдавая честь. — Операция "Сюрприз для Рыси" в действии. Будем тихими, как мыши. Но болеть – будем громче всех!

Тётя Юля - Я свяжу тебе самый теплый шарф! И возьмем термос с чаем! — уже планировала тетя Юля. — Ой, а что надеть? Надо поддержать цветами команды! Красно-черное!

Саша - Я возьму свою трещотку! Ту, громкую-громкую!

В последующие дни Таня тренировала ходьбу еще усерднее, скрывая свои успехи даже от медсестер. Она чувствовала, как сила возвращается в ноги, как легкие свободно вдыхают воздух. Боль была лишь далеким эхом. Она изучала записи матчей "Вымпелов", делая пометки в блокноте: "Барашкин – лидер, но играет на эмоциях. Вывести из себя?", "Палкин и Ёлкин – дружат, но противоположности. Ёлкин вспыльчив, Палкин неуверен. Возможность поссорить?", "Прыгунков – вратарь-энерджайзер. Очень подвижный, но... рассеянный? Отвлекается? Шум? Движение перед воротами?". Она готовила свой сюрприз – не просто присутствие, но и возможную помощь. Она была готова вернуться в игру, пусть пока только как стратег.

День матча выдался ясным и морозным. Воздух звенел от предвкушения. "Метеор-Арена" была забита до отказа. Море красно-черных шарфов, флагов, плакатов с надписями "Вперед, Метеоры!" и "Таня, мы с тобой!". Но был и мощный пласт синих цветов – фанаты "Вымпелов", известные своей шумностью и безудержным весельем. Они скандировали: "Си-ни-е! Вымпе-лы!" и размахивали огромными синими флагами с белой эмблемой – стилизованным вымпелом.

На трибуне, в самом начале сектора за воротами "Метеоров", устроилась "группа скрытой поддержки": Таня, закутанная в огромный красно-черный шарф, дядя Игорь, тетя Юля и Саша с той самой "громкой-громкой" трещоткой, которую пока пришлось зажать под курткой. Таня сидела, стараясь дышать ровно, ее глаза жадно ловили каждое движение на разминочной площадке. Вот они – ее парни. Роман, сосредоточенный, отрабатывающий броски. Петя, неугомонный, что-то кричащий Леве. Тарас, мощный, как скала, бросающий тень на льду. Лев, настраивающий амуницию. Они выглядели собранными, но она чувствовала их напряжение даже отсюда.

Голос комментатора (Геннадий "Гендальф" Геннадьевич, бархатный бас с хитринкой) - Добрый вечер, дамы и господа, юные хоккеисты и хоккеистки, а также все, кто случайно зашел погреться! Геннадий "Гендальф" Геннадьевич и мой незаменимый напарник, знаток абсурда и мастер каламбура, Семен "Сэм" Семеныч приветствуют вас на долгожданном, нервном, как зубная боль перед походом к стоматологу, матче между "Красными Метеорами" и "Синими Вымпелами"!

Голос комментатора (Семен "Сэм" Семеныч, писклявый и быстрый) - Всем привет-привет-привет! И да, Геннадий Геннадьевич, вы абсолютно правы! Нервы тут натянуты туже, чем струна на балалайке у чайника! "Метеоры" против "Вымпелов" – это не просто матч, это... это эпичная сага! Как "Властелин Колец", только вместо колец – шайба, вместо орков – игроки, а вместо Гэндальфа... ну, это вы, коллега!

Гендальф - (смеется) Спасибо, Сэм, лестно, но я без посоха и бороды пока. Итак, команды на льду! "Метеоры" в своих грозных красно-черных доспехах! Капитан – Тарас Таранов, наш локальный знаменитый таран, надеюсь, сегодня он будет пасовать, а не только таранить борта! В воротах – Лев Глебов, "Каменная стена", которая в прошлых матчах с "Вымпелами" почему-то напоминала скорее "Песочный замок"!

Сэм - Ой, жестоко, Геннадий Геннадьевич, жестоко! Но факт! А вот и "Синие Вымпелы"! Во главе с нашим солнечным рыжим демоном, Иваном Барашкиным! Улыбка на миллион, скорость – на три, а умение завести команду и трибуны – бесценно! Вратарь – Степан Прыгунков! Человек-пружина! Человек-юла! Человек, который, кажется, никогда не стоял на месте! За ним наблюдать – отдельное шоу, я вам скажу! А вот номер семнадцать, Гена Палкин... Ох, Гена, Гена... Держись, дружище, лед скользкий! И его друг, Гоша Ёлкин – наш "карманный ураган"! Энергии – на пятерых, вспыльчивости – на десятерых! Поехали!

Свисток. Шайба вброшена. И... началось. То, что происходило на льду первые десять минут, можно было назвать только одним словом: хаос. Но хаос контролируемый... со стороны "Вымпелов".

"Метеоры" рванули вперед, как разъяренные быки. Роман попытался сразу прорваться сквозь защиту, но наткнулся на стену. Петя, пытаясь "схитрить", потерял шайбу у самого синего борта после неуклюжего финта. Тарас врезался в двух "Вымпелов" с грохотом, но шайба отскочила прямо на клюшку Барашкину. Рыжий капитан, улыбаясь во весь рот, рванул по флангу.

Гендальф - Барашкин ведет! Легко, игриво, словно прогуливается по парку! Петя Хитрюк пытается его достать... Ой! И падает! Видимо, подскользнулся на... на собственном азарте! Барашкин – пас на Ёлкина! Ёлкин – один на один с Глебовым!

Сэм - Гоша замахивается! Фейк! Еще фейк! Лев купился! Ёлкин – бросок! Шайба... В СЕТКЕ! ГОООООООЛ! "Синие Вымпелы" открывают счет уже на 3-й минуте! Ёлкин зажег лампу! А Глебов... Глебов бьет клюшкой по льду. Кажется, он недоволен. А почему бы и нет? Его обыграли как новичка!

0:1. Трибуны "Вымпелов" взорвались воем восторга. Таня сжала кулаки, глядя на поникшую фигуру Левы. "Не падай духом, Лева!" – мысленно крикнула она.

Но хуже было то, что происходило с лицами "Метеоров". Романская каменная маска треснула, обнажив ярость и разочарование. Петя, поднимаясь со льда, корчил такую гримасу, будто ему только что вырвали зуб без анестезии. Тарас мрачно смотрел на лед, сжимая клюшку так, что та трещала. Лев нервно поправлял маску. Их эмоции были написаны крупными буквами на их лицах. А Барашкин, проезжая мимо скамейки "Метеоров", широко улыбнулся и крикнул что-то ободряющее... своим. Это было как ушат ледяной воды.

Игра продолжилась. "Метеоры" пытались собраться, но их атаки были нервными, несогласованными. Пасы шли мимо, броски – мимо ворот или прямо в щитки Прыгункову, который, казалось, был везде одновременно. Он подпрыгивал, приседал, махал руками, ловил невидимых бабочек, и при этом успевал ловить шайбу или отбивать ее в углы.

Сэм - Смотрите, смотрите! Прыгунков! Он только что поймал шайбу... нет, подождите... он ее уронил! О нет! Она перед воротами! Петя мчится! Бросок! ОООО! Прыгунков падает как мешок... но шайба отскакивает от его щитка! Чудо-юдо! Или везение? Или он просто упал, но упал удачно?

Гендальф - Это не везение, Сэм, это стиль! Стиль "падаю-но-спасаю"! Эффективно? Иногда. Зрелищно? Безусловно! Нервирует? Для всех, включая, думаю, его тренера!

Тем временем "Вымпелы" закатывали вторую шайбу. После потери шайбы на синей линии "Метеоров" Гена Палкин, длинный и неуклюжий, вдруг рванул с неожиданной скоростью, упал, скользя на колене, но успел выцелить пас на подъехавшего Барашкина. Тот, не целясь, щелкнул – шайба рикошетом от щитка Левы влетела в сетку.

0:2. Потом был третий гол. Ёлкин, раздраженный тем, что его толкнули (игрок "Метеоров" просто попытался занять позицию), врезал со штрафной площадки. Шайба пробила крошечное окошко между щитком Левы и штангой.

0:3. А перед самым перерывом Барашкин, играючи, обвел замершего от безысходности Тараса и бросил под острым углом. Лев среагировал, но шайба пролетела точно между его ловушкой и корпусом.

0:4. Свисток на перерыв прозвучал как похоронный марш для "Метеоров". Трибуны "Вымпелов" ревели от восторга. Фанаты "Метеоров" сидели в гробовом молчании. На лицах игроков "Метеоров" читалось полное поражение, стыд и безысходность. Они медленно, как в замедленной съемке, поплыли к своим воротам и дальше, к выходу на скамейку.

Сэм - Ну вот и перерыв... 4:0 в пользу "Синих Вымпелов". Честно, Геннадий Геннадьевич, больно смотреть. "Метеоры" сегодня... не те. Слишком много эмоций, слишком мало холодного расчета. Как будто играют не головой, а печенью. Или селезенкой. Неважно. Главное – не мозгом.

Гендальф - Ты прав, Сэм. Они выглядят разбитыми. И знаешь, мне их особенно жаль... — Гендальф сделал драматическую паузу. — ...потому что сегодня на них смотрит тот, ради кого они хотели выложиться на все сто. Наша общая любимица, боец с большим сердцем, Таня Смирнова! Она, я уверен, болеет за них здесь, на трибунах, или смотрит трансляцию, и так надеется на их победу. Жаль, пока надежда тает быстрее льда под коньками "Вымпелов".

Эффект от этих слов был мгновенным и сокрушительным. Роман, шедший первым, замер как вкопанный. Его голова резко повернулась к комментаторской будке, потом – к трибунам. Петя врезался в него спиной.

Петя - Ой! Ром, что... — он замолк, увидев выражение лица капитана. Белое. С перекошенными чертами. Потом Петя тоже услышал. "Таня... смотрит... надеется..."

Лев - Нет... — прошептал вратарь, срывая маску. Его глаза расширились от ужаса. — Не может быть...

Тарас - Где? — прорычал он, озираясь, как раненый медведь.

Их взгляды, отчаянно сканирующие трибуны, нашли ее почти одновременно. Там, в красно-черном шарфе, чуть бледная, но с горящими глазами, сидела Таня. Рядом – дядя Игорь, тетя Юля и Саша, который махал им маленькой рукой, но потом вспомнил про секрет и прижал ее к груди. Их взгляды встретились. В глазах Тани не было упрека. Была тревога, поддержка... и ожидание чуда. Но для парней это был взгляд судьи. Они проигрывали 0:4. Позорно. Бездарно. У нее на глазах. Ради которой они хотели свернуть горы.

Роман - Она... видит... — хрипло выдохнул Роман. По его щеке скатилась капля пота... или что-то другое.

Петя - Мы... мы облажались... — простонал Петя, закрывая лицо перчаткой. Его фирменный оскал сменился гримасой отчаяния. — Она видит... как мы... как лузеры...

Лев - Всё... — Лев опустил голову. — Всё пропало...

Тарас - Не... пропало... — пробурчал Тарас, но в его голосе не было прежней уверенности. Только леденящий ужас и стыд.

Они поплелись на скамейку под свист и улюлюканье ликующих фанатов "Вымпелов". Мир сузился до цифры 0:4 на табло и до образа Тани на трибуне. Перерыв казался приговором.

Раздевалка "Метеоров" напоминала склеп. Повисло тяжелое, гнетущее молчание, прерываемое только тяжелым дыханием игроков и шумом вентиляции. Тренер Барсов ходил взад-вперед, его лицо было багровым, но слова не шли. Что можно сказать при 0:4? "Старайтесь"? "Выкладывайтесь"? Все это было уже сказано и не сработало.

Петя - Тренер... — начал было Петя, но Барсов лишь махнул рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи.

Вдруг дверь раздевалки приоткрылась. На пороге стояла... Таня. Она опиралась слегка на костыль (для виду и устойчивости), но держалась прямо. Ее лицо было серьезным, карие глаза горели холодным огнем анализатора. Все головы повернулись к ней. В глазах парней – шок, стыд, безысходность.

Таня - Можно? — ее голос, еще немного хрипловатый, прозвучал удивительно четко в тишине.

Роман - Таня... ты... как? Почему... — он встал, не зная, что сказать.

Таня - Почему здесь? Потому что вы влипли по уши, а времени разбираться нет. — она вошла, закрыв за собой дверь. Ее взгляд скользнул по каждому: по убитому Леве, по поникшему Пете, по мрачному Тарасу, по Роману, в глазах которого бушевала буря. — Перестаньте ныть! Сейчас не время рефлексировать! Время – 15 минут. Счет – 0:4. Но игра не кончена. Вы можете отыграться.

Тренер - Таня, девочка... — начал Барсов, но она резко повернулась к нему.

Таня - Николай Сергеич, прошу, дайте мне две минуты. Я видела все. Я знаю, что делать.

Тренер (пораженно) - Две минуты. Только.

Таня подошла к центру комнаты. Парни инстинктивно сдвинулись к ней, образуя круг.

Таня - Слушайте все. Главная ваша проблема сегодня – вот они! — Она резко ткнула пальцем в свои глаза, потом провела пальцем по собственному лицу. — Ваши лица! Ваши эмоции! Вы играете ими, а не хоккеем! Каждый ваш промах, каждая потеря шайбы – это гримаса отчаяния у Романа, крик ярости у Пети, удар клюшкой у Левы, мрачный взгляд у Тараса. Барашкин читает вас как открытую книгу! Он видит, когда вы злитесь, когда теряете веру, и использует это! Он вас заводит, а вы ведетесь! Его улыбка – это оружие против вас! Выключите эмоции! Совсем! Пусть лицо будет как у Романа в лучшие дни – каменная маска. Ни радости, ни злости. Ничего. Пустота. Играйте холодным расчетом. Каждый пас, каждый бросок – только голова. Никаких геройств в одиночку, Роман. Никаких глупых финтов, Петя. Просто четкий, быстрый, командный хоккей. Забудьте про счет. Забудьте, что я смотрю. Просто играйте. Так, как умеете.

Она сделала паузу, видя, как ее слова начинают доходить. Роман выпрямился, его взгляд стал острее. Петя перестал ерзать. Лев перестал теребить маску. Тарас медленно кивнул.

Таня - Теперь про них. "Вымпелы" – не монстры. У них есть слабые места. Первое: Прыгунков. Он хорош? Да. Но он – невротик в коньках. Он ДОЛЖЕН двигаться. ДОЛЖЕН реагировать на все. Используйте это. Не давайте ему успокоиться ни на секунду. Штурмуйте ворота не в лоб, а с флангов. Забрасывайте шайбу с неудобных. Заставляйте его прыгать, падать, нервничать. Петя, твоя задача – крутиться перед ним как юла, но без глупостей. Просто будь там. Двигайся. Маши клюшкой. Отвлекай. Тарас, Роман – ваши броски с дистанции, но не по центру. В угол. В "девятку" над плечом. Он может не успеть. Он может дернуться не туда. Он любит ловить? Пусть ловит воздух. Если он поймал шайбу – тут же на добивание. Он часто роняет или не успевает прижать.

Она перевела дух. Ее слова лились быстро, уверенно, как будто она годами руководила командой. Парни слушали, затаив дыхание.

Таня - Второе: Гоша Ёлкин и Гена Палкин. Они дружат? Да. Но они – пороховая бочка. Ёлкин – порох, Палкин – не всегда надежный запал. Ёлкин вспыльчив. Бесите его. Чисто. Аккуратно. Легкие подножки (Петя, это твое!), толчки в спину, когда судья не видит (Тарас, осторожно!), слова... шепните ему что-то обидное про его рост или скорость, когда будете рядом (Роман, твоя харизма пригодится). Он взорвется. А Палкин... он неуверен. Если Ёлкин на него начнет орать за ошибку, Палкин сожмется. Их связка рассыплется. Барашкин останется без двух важных инструментов. Разделяй и властвуй.

Тренер Барсов смотрел на Таню с открытым ртом, потом медленно начал кивать. Его тренерский ум видел железную логику в ее словах.

Таня - Третье: сам Барашкин. Он лидер, но он тоже играет на эмоциях. Его улыбка – его щит. Снимите этот щит. Не отвечайте на его провокации. Игнорируйте его улыбку. Играйте с ним жестко, но чисто. Не давайте ему пространства. Пусть он злится. Пусть его улыбка исчезнет. Когда он злится, он делает ошибки. Передает не туда. Бросает не глядя. Пусть злится. А вы – холодные. Как лед. Каменные лица. Помните?

Она обвела взглядом парней. В их глазах горели уже не стыд и отчаяние, а азарт, решимость и новая надежда.

Таня - Четвертая четверть – ваша. Забейте один гол – и они занервничают. Забейте второй – и у них начнется паника. Они не привыкли, когда у них отыгрываются. Они привыкли давить. Покажите им, что сегодня – не их день. Покажите мне. — её голос дрогнул. — Я верю в вас. Я всегда верила. Идите и сделайте это. Ради себя. Ради команды. Ради нашего "Метеора". А кубок... — она слабо улыбнулась. — ...кубок мы потом вместе рассмотрим. Внимательно. Удачи.

Она повернулась и вышла, опираясь на костыль. В раздевалке повисла тишина, которую нарушил тренер Барсов.

Тренер - Ну? Вы слышали? Вы поняли? У вас есть план. У вас есть... Таня. Включайте каменные лица! Выключайте мозги от эмоций! Врубайте холодный расчет! Первая тройка: Роман, Петя, Тарас! Задача: снести им голову! Но по уму! По плану! Вперед! За Таню! За "Метеор"!

Рев, который вырвался из груди четырех игроков, мог снести крышу. "ЗА ТАНЮ! ЗА МЕТЕОР!" Это был не просто клич. Это был рык пробудившихся хищников.

Вторая половина матча началась как продолжение кошмара для "Синих Вымпелов". "Метеоры" вышли на лед другими людьми. Вернее, не людьми – роботами. Холодными, расчетливыми машинами. Их лица были абсолютно бесстрастны. Ни улыбки, ни злости, ни отчаяния. Пустота. Каменные маски, как у Романа в его лучшие дни, но теперь – у всех.

Гендальф - И... начался второй период! "Метеоры" выходят... Боже мой, Сэм, ты видишь их лица? Как будто всех подменили! Ни тени эмоции! Как терминаторы на коньках!

Сэм - Вижу, Геннадий Геннадьевич! Либо они все приняли успокоительное лошадиными дозами, либо... либо к ним в раздевалку заходила сама Таня Смирнова и провела сеанс гипноза! "Вы – хоккейные машины! Уничтожить Вымпелов! Без эмоций!" Работает!

Первая же атака "Метеоров" была образцом хладнокровной агрессии. Роман, не пытаясь обвести пятерых, сделал простой, но точный пас на Тараса у борта. Тот, не разгоняясь до таранной скорости, мощно проехал по флангу, оттеснил защитника и бросил шайбу в створ. Не в центр – в нижний угол, над самой ледовой кромкой. Прыгунков дернулся, упал, но шайба проскочила под его щитком.

Сэм - ГООООООЛ! ТАРААААС ТАРАНОВ! "Метеоры" сокращают отрыв! 1:4! И смотрите на Прыгункова! Он бьет клюшкой по льду! Он недоволен! Кажется, ему не понравилось, что шайба залетела именно там, куда он не успел дотянуться! А лица Метеоров? Никаких! Ни улыбки Тарасу, ни радости! Терминаторы!

1:4. Зал "Метеоров" ожил. Загудел. "Та-рас! Та-ра-нов!" Но игроки лишь собрались у своих ворот. Никаких ликований. Только короткий кивок Тараса в сторону Романа.

Потом началась работа по плану "Разрушение Ёлкин-Палкин". Петя, кружась перед Гошей Ёлкиным как назойливый шмель, "случайно" зацепил его коньком. Ёлкин чуть не упал.

Петя (без эмоций, глядя в пустоту) - Ой, извини. Лед скользкий.

Гоша - Да ты... — Ёлкин зарычал, но Петя уже уехал, сохраняя каменное лицо.

Через минуту Роман, проезжая мимо Ёлкина, бросил ему под нос:

Рома (тихо, ледяным тоном) - Слушай, карлик, тебе в детской лиге не место? Там тебе клюшку по росту подберут.

Гоша - Что?! — Ёлкин вспыхнул как спичка. — Сам ты карлик! Я...

Судья - Номер 10 ("Вымпелов"), успокойся! Играем дальше!

Но семя было посеяно. Когда через несколько минут Гена Палкин неудачно отдал пас, который перехватил Тарас, Ёлкин набросился на товарища прямо на льду.

Гоша - Палкин! Ты что, слепой?! Куда пасуешь?! Вон Тарас стоит как гора, а ты ему прямо в клюшку! Ты играешь за них?!

Гена - Я... я не видел... — растерянно пробормотал Палкин, съеживаясь.

Гоша - Не видел! Глаза разуй! Или они у тебя только для того, чтобы под ноги смотреть да падать?! Держись, балда!

Барашкин (подъезжая) - Ребята, ребята! Спокойно! Играем! Не ссорьтесь!

Гоша - А ты помолчи, капитан Очевидность! — рявкнул Ёлкин, разворачиваясь и уезжая.

Связка была разрушена. Ёлкин метался по площадке, злой и неэффективный. Палкин играл скованно, боясь ошибиться. А "Метеоры" методично давили. Холодно. Без эмоций.

Вторая шайба родилась из хаоса у ворот "Вымпелов". Шквал бросков. Прыгунков мелькал как белка в колесе. Отбил броски Романа, Тараса. Шайба отскочила на Петю. Он не стал хитрить, просто резко щелкнул по воротам. Шайба влетела в крошечный просвет между щитком вратаря и ближней штангой.

2:4. Каменные лица. Только легкое сжатие кулака у Пети. Прыгунков в ярости бил клюшкой по стойке ворот.

Третья шайба была шедевром командной работы и отвлечения. Роман вел шайбу за воротами "Вымпелов". Петя носился перед Прыгунковым, как угорелый, махая клюшкой и что-то крича (бессмысленные цифры: "Пять! Тридцать семь! Арбуз!"). Тарас встал на точке вбрасывания. Прыгунков не знал, куда смотреть: на Романа за воротами, на мельтешащего Петию, на мощного Тараса в центре. Роман сделал вид, что бросает на Тараса. Прыгунков рванул к нему. Но Роман резко бросил шайбу... в щиток Пети, стоявшего у дальней штанги. Шайба отскочила прямо на клюшку Тарасу. Мощный удар. Пустота в воротах. Гол!

3:4. Каменные лица начали давать трещины. В глазах мелькнул огонек. Но они сдержались. "Рано".

Четвертая шайба была ударом по самолюбию Барашкина. Роман, получив шайбу на своей синей линии, увидел рыжего капитана, который с ухмылкой поехал ему навстречу, явно готовясь обыграть. Роман не стал ввязываться в дриблинг. Он сделал то, чего от него не ждали. Длиннющую, метров на сорок, шайбу по льду... точно на клюшку Леве, который неожиданно рванул из ворот, превратившись в пятого полевого! Лев, ошарашенный, но не растерявшийся, одним касанием переправил шайбу через весь лед... в пустые ворота "Вымпелов", куда не успел вернуться слишком азартно играющий Прыгунков!

4:4! Трибуны взревели! Каменные лица "Метеоров" наконец рухнули. Они с ревом бросились обнимать Левину, который стоял в центре площадки с открытым ртом, не веря в то, что он, вратарь, только что забил гол! Барашкин стоял поникший, его улыбка исчезла без следа. Ёлкин и Палкин смотрели друг на друга с немым вопросом. Прыгунков бился головой о перекладину ворот.

Последние минуты были сумасшествием. "Вымпелы" пытались отыграться, но "Метеоры", вдохновленные, сыгранные и теперь уже не скрывающие своих эмоций, обрушили на них всю свою мощь. Пятый гол забил Роман, эффектно завершив атаку после сольного прохода. Шестой – Петя, в пустые ворота после того, как отчаявшийся Прыгунков бросился в атаку.

Финальный свисток застал счет 6:4 в пользу "Красных Метеоров". Арена взорвалась. Красно-черное море ревело, пело, плакало. Игроки "Метеоров" бросились друг к другу, сбиваясь в кучу объятий, криков, слез радости. Роман, Петя, Тарас, Лев – они орали, смеялись, колотили друг друга по плечам, сползали на лед и снова вскакивали. Они сделали это! Они выиграли у "Вымпелов"! Они отыгрались с 0:4! Ради Тани!

Первым делом они рванули к ее сектору. Таня уже стояла у борта, сбросив костыль, ее лицо сияло счастливой улыбкой, глаза блестели слезами. Они подхватили ее на руки (осторожно, помня про ребра!) и стали подбрасывать вверх под восторженные крики трибун.

Петя - Танюхаааа! Мы сделалииии! Для тебяяя!

Роман - Ты видела?! Ты видела?!

Лев - Твой план! Он сработал! Ты гений!

Тарас - Наша... победа. Наша... Таня.

Потом был кубок. Блестящий, тяжелый, холодный. Капитан Тарас Таранов поднял его над головой под грохот оваций. Но он не задержал его надолго. Он передал трофей... Тане. Она взяла его, чувствуя вес победы, вес их усилий.

Гендальф - Дамы и господа! Вот он – момент истины! Кубок в руках настоящего вдохновителя этой невероятной победы! Таня Смирнова! Ледовая Рысь "Метеоров"! Она не была сегодня на льду, но ее дух, ее воля, ее умение видеть игру привели команду к этой фантастической победе! Посмотрите на лица игроков! Это не просто радость победы! Это благодарность! Это любовь!

Сэм - (всхлипывая в микрофон) Ой, все, я плачу! Это так... так красиво! Таня, ты красавица и умница! Метеоры, вы – космос! А Вымпелы... ну, вы сегодня тоже были... очень синими. В прямом и переносном смысле! Но ничего, отольетесь! А мы... мы стали свидетелями чуда! Чуда под названием "Вера, Дружба и Холодный Расчет по Методу Тани Смирновой"! Занавес!

Пока трибуны ревели, а фотографы щелкали камерами, запечатлевая Танечку с кубком в окружении сияющих парней, Гоша Ёлкин и Гена Палкин тихо пожали друг другу руки у своего скамейки. Они поняли, что поссорились зря. Но было уже поздно. Сегодняшний день принадлежал "Метеорам". И их Ледовой Рыси, которая, крепко держа кубок, шептала, глядя на своих героев:

Таня - Спасибо, парни. Это лучший сюрприз. Но... — ее глаза хитро сверкнули, — ...это только начало. Скоро я сама выйду на лед. И мы покажем им, что такое настоящий "Метеор". В полном составе.

Их ответом был дружный, громовой рев: "УРАААААА!" Эхо которого долго катилось под сводами арены, возвещая о начале новой эры. Эры, где "Красные Метеоры" больше не боялись "Синих Вымпелов". Где Ледовая Рысь вернулась в строй. И где дружба и воля творили настоящие чудеса на льду.

________________________________________________________________________________