｡･:*:･ﾟ'☆Чемпионы｡･:*:･ﾟ'☆

Дверь палаты 312 закрылась за ними с тихим щелчком, но внутри каждого из них горел яркий, неудержимый огонь радости. Тот гнетущий смог отчаяния, что окутывал их неделю, рассеялся в одно мгновение, как дым под порывом свежего ветра. Они стояли в коридоре, переглядываясь, и на их лицах, еще недавно искаженных болью и гневом, теперь сияли улыбки – настоящие, широкие, немного ошеломленные счастьем.

Петя - Она… она нас узнала! — она выдохнул первым, его голос дрожал от восторга. Он схватил себя за щеки, будто проверяя реальность. — Поименно! Роман, Петя, Лева, Тарас! Бац-бац-бац! Как по списку! — он прыгнул на месте, едва не задев медсестру с тележкой, которая шла мимо, и тут же смущенно извинился: «Извините! Эмоции!»

Лев - «Как же я могла не узнать?» — Глебов процитировал Танины слова, его мощная грудь вздымалась от глубокого, счастливого вздоха. Он широко улыбался, показывая ровные зубы. — Слышали? «Как же я могла не узнать?» Да мы тут с ума чуть не сошли, думая, что она… — он махнул рукой, отгоняя страшные мысли. — А она просто… не могла ответить тогда! Лекарства, слабость! А все помнит! Всех помнит!

Тарас, обычно сдержанный, стоял, уперев руки в бока, его капитанская повязка чуть сползла по мускулистому бицепсу. Грубоватые черты лица смягчились редкой улыбкой, доходившей до глаз. — Кот. Уголек. — он кивнул, как будто это объясняло все. — Сильный. Как она. Защитник нужен был. Умно. — его слова, как всегда, были лаконичны, но в них читалось глубочайшее облегчение и одобрение.

Роман откинул со лба непослушную прядь черных волос. Его обычно холодные, оценивающие глаза светились теплом и легким неверием. — Она *говорила*. — произнес он тише других, но с невероятной интенсивностью. — Голос хриплый, но это *ее* голос. И этот взгляд… Вы видели? Не в стену. На нас. Узнающий. Живой. — он тряхнул головой, словно стряхивая остатки кошмара. — Я… я даже не знаю, что сказать. Просто… высшее счастье.

Они двинулись по коридору к выходу, но теперь их шаги были легкими, пружинистыми. Петя, не в силах сдержать энергию, принялся рассказывать, размахивая руками:

Петя - А помните, как она про Уголька? «Мурчит… здорово мурчит!» И гладила его! Аж прослезиться можно! И как она на нас посмотрела, когда сказала, что думала, мы ее забыли! Ром, ты видел? У нее аж губы задрожали! Бедняжка, настрадалась в тишине-то своей!

Лев - Она не верила, что мы приходили! — подхватил Лев, его громкий шепот все равно привлекал внимание медсестры на посту. — Представляешь? Лежит, сломанная, и думает, что ее бросили! А мы тут каждый день как на иголках! Петька, ты помнишь, как ты в среду чуть ли не на коленях у медсестры вымаливал пять минут? «Пустите, ну пожалуйста! Я только гляну одним глазком!»

Петя залился смехом, припоминая: — А она мне: «Молодой человек, успокойтесь, вы мне всю документацию рассыпаете!» А я: «Да мне ваша документация…» — он вовремя остановился, вспомнив, где находится. — Короче, не пустила. Зато сегодня! Сегодня! Она говорила! И Уголек! О, это просто шедевр, тетя с дядей молодцы! Видели, как он к ней прилип? Мурчит, как трактор довольный!

Они вышли из больницы в теплый, почти знойный полдень. Солнце било в глаза, но его свет казался им сейчас самым прекрасным на свете. Воздух, напоенный ароматом нагретого асфальта и цветущих лип, был пьянящим.

Петя - Так, план! — объявил Петя, запрыгивая на невысокий бордюр и балансируя на нем, как на коньках. — После завтрашней тренировки – сразу к ней! Обязательно! С подарком! Что подарим? Цветы? Новую мышку для Уголька?

Рома - Цветы – банально. — пожал плечами Сиякин, но без обычной язвительности. — Хотя… ей, наверное, приятно будет.

Лев - Торт! — выпалил он. — Огромный! С кремом! «Выздоравливай!» написать!

Тарас хмыкнул. — Она же через трубочку ест, Лева. Торт? В трубочку? — он показал пальцем на свой рот, изобразив жест «кормление через зонд». — Не влезет.

Лев смущенно почесал затылок. — А, точно. Забыл. Тогда… может, новый плед? Мягкий? Или книгу? Хотя… читать ей, наверное, еще тяжело.

Петя - Музыку! — воскликнул Хитрюк, спрыгнув с бордюра. — Она же под музыку играла всегда! С одним наушником! Помните? Надо ей новый плеер! Или наушники крутые, шумоподавляющие! Чтобы больничный гул не мешал!

Рома - Вот это идея! — Роман одобрительно кивнул. — Практично и по делу. Можно подумать. А пока… — он посмотрел на часы. — ...пока идем отмечать? Просто посидеть. Пицца? Мороженое? Мне кажется, мы заслужили.

Петя и Лев - Заслужили! — хором поддержали они его

Тарас просто громко хлопнул Романа по спине – жест согласия и товарищества.

Они пошли по улице, не в силах унять восторг. Петя то и дело начинал подражать Таниному хриплому шепоту: «Роман… Петя… Лева… Тарас… Как же я могла не узнать?» — и заливался смехом. Лев подхватывал, изображая громкое мурлыканье Уголька. Роман улыбался, снисходительно качая головой. Тарас шел чуть сзади, его мощная фигура казалась менее громоздкой, а на лице застыло выражение глубокого, спокойного удовлетворения. Они перебивали друг друга, вспоминая детали визита: как котенок тыкался носиком в Танину руку, как она смущенно опустила глаза, когда Роман сказал «самая нелепая мысль», как тепло звучало ее тихое «спасибо».

Рома - Самое главное... — подвел итог Роман, когда они уселись за столик в небольшом кафе с видом на парк. — ...что точка невозврата пройдена. Она не просто проснулась. Она вернулась. К нам. Со всеми своими мыслями, страхами, сомнениями… и этим чертовски милым котом. Теперь только вперед. К восстановлению. К льду.

Петя - К льду! — он звонко стукнул стаканом с колой по столу. — Представляете, как мы ее встретим, когда она выйдет? Салют из клюшек! И Уголек пусть будет, в специальной корзинке! Наш талисман!

Лев - Сначала ей ребра срастись надо, и голову долечить. — прагматично заметил Лев, откусывая кусок пиццы. — Но да… на льду без нее пусто. Как будто дух команды ушел. А сегодня… сегодня он вернулся. Сидит в палате 312 и гладит кота.

Они просидели в кафе дольше обычного, болтая, строя планы на завтрашний визит, смеясь над глупостями Пети и даже позволив Тарасу рассказать пару корявых анекдотов про рыбаков. Мир, который еще утром казался серым и враждебным, теперь играл яркими красками. Главное чудо свершилось: их Таня была дома. В себе. И помнила их. Это было счастье, простое и огромное, как само летнее небо над головой. Они ушли из кафе, шумные, немного возбужденные сладкой газировкой и эмоциями, но с ощущением, что самое страшное осталось позади. Впереди была только надежда.

На следующий день.

На следующий день утро началось так же радостно. Солнце лилось с безоблачного неба, обещая еще один жаркий день. Парни шли на утреннюю тренировку в Ледовый Дворец "Метеор", их настроение было приподнятым, почти боевым. Вчерашнее счастье еще не отпускало, подпитывая их энергию.

Тарас - Так, сегодня отрабатываем контратаки после силового отбора у борта! — капитан, шел впереди, его голос звучал увереннее обычного. — Как Таня делала, помните? Чисто, жестко, шайба – партнеру на ход. Без задержек. Петя, меньше "хитростей" на своей синей, сразу вынос!

Петя - Да капитан! — он салютовал, подпрыгивая. — Буду чист, как слеза младенца! Почти как наша Танюша! Только без кота на плече! Хотя… — он задумался. — Представляете, выкатиться на лед с Угольком в шлеме? Хи-хи!

Лев - Уголек тебе морду оцарапает при первом же торможении. — засмеялся Лев. — Но идея… эпичная. Может, когда Таня вернется, сделаем талисманом? Пусть сидит у Левы в воротах, мурлыкает и наводит ужас на форвардов!

Роман шел чуть сбоку, поправляя сумку с клюшкой. В его глазах светилось спокойное удовлетворение. — Главное, что сегодня после тренировки – к ней. С новостями о наших подвигах на льду. И надо решить с подарком. Наушники? Я вчера погуглил, есть отличные беспроводные, с шумодавом.

Петя - Да! – поддержал он. — Чтобы она свою музыку слушала и не слышала, как соседка по палате стонет. Или докторов с их дурацкими вопросами. «Как стул, Смирнова?»

Лев - Петя! — фыркнул Лев, но сам смеялся. — Ладно, наушники – отличная идея. Скинемся? Я готов.

Тарас - Я тоже. — кивнул Тарас. — Полезно.

Рома - Тогда договорились. — заключил Сиякин. — После льда заедем в магазин, купим и – прямиком к ней. Она… — он хотел сказать что-то о том, как она обрадуется, но не успел.

Его телефон в кармане спортивных штанов залился громким, настойчивым звонком. Роман нахмурился, доставая его. На экране – «Игорь Петрович».

Рома - Дядя Танькин. — сказал он остальным, поднимая палец. — Наверное, про визит, или состояние…

Он поднес телефон к уху. — Алло? Игорь Петрович? Все в порядке?

Парни замедлили шаг, наблюдая за Романом. Их веселая болтовня стихла. Они видели, как лицо Романа меняется. Легкая улыбка мгновенно исчезла. Брови сошлись в резкой складке над переносицей. Глаза, только что теплые, стали остекленевшими, непроницаемыми. Он не перебивал, слушая, лишь его скула резче обозначилась под кожей от напряжения челюсти.

Рома - Что?.. — вырвалось у него тихо, но так, что Петя и Лев переглянулись. — Когда?.. Где?..

Тарас остановился полностью, его мощная фигура замерла, как изваяние. Он внимательно смотрел на Романа, пытаясь прочесть новость по его лицу.

Роман слушал еще минуту, его взгляд был устремлен куда-то вдаль, сквозь асфальт и дома. Потом он просто сказал: — Понятно. Спасибо, что сообщили. — голос был ровным, металлическим, лишенным интонаций. Он опустил руку с телефоном, не глядя, сунул его в карман.

Трое парней сгрудились вокруг него. Петя не выдержал первым:

Петя - Ром? Что случилось? С Таней что? — его голосе зазвенела прежняя паника.

Роман медленно перевел взгляд с Пети на Левино встревоженное лицо, потом на каменную маску Тараса. Он сделал глубокий вдох, как будто воздух внезапно стал густым.

Рома - С Таней все в порядке. — произнес он четко, отчеканивая слова. — Это… про Брускова. Игорь Петрович только что от следователя. Его нашли. Сегодня утром. В его квартире. — Роман сделал микроскопическую паузу. — Повесился. На люстре.

Тишина повисла между ними, плотная, звенящая. Даже шум утреннего города куда-то отступил. Петя замер с открытым ртом. Лев ахнул, негромко, как от удара в живот. Тарас лишь чуть сильнее сжал кулаки, его взгляд стал еще жестче.

Рома - Родители… — продолжил Роман тем же ровным, лишенным эмоций тоном. — Оказывается, еще на прошлой неделе, в четверг, когда Таня была еще… не в контакте. Они… полностью от него отказались. Юридически. Морально. Не смогли смириться с тем, что он натворил. Оставили ему квартиру… и уехали. Насовсем. В другую страну. Начинать жизнь с чистого листа. — в голосе Романа мелькнуло что-то вроде ледяного презрения. — Брусков… видимо, не выдержал. Всего этого. Дисквалификации. Травли. Позора. Одиночества. От родителей. — он пожал плечами, жест был странно отрешенным. — И… решил покончить с этим. Его нашли утром. С петлей на шее.

Он замолчал. Новость повисла в воздухе, тяжелая и окончательная. Петя первым нарушил тишину. Неожиданно. Резким, громким, почти истерическим смехом.

Петя - Ха! — он фыркнул, широко улыбаясь своим фирменным оскалом с черной дырой. — Повесился?! Серьезно?! На люстре?! — его смех стал громче, заразительным и немного пугающим. — Вот это поворот! Вот это финал!

Лев смотрел на Петю, потом на Романа, потом на Тараса. На его лице боролись шок и что-то еще. И вдруг он тоже засмеялся. Не так истерично, как Петя, но громко, с откровенным облегчением и… удовлетворением.

Лев - Доигрался. — произнес Лев сквозь смех, вытирая невесть откуда взявшуюся слезу. — Доигрался, сволочь! Думал, откупиться? Или слезами смыть? Не вышло! Сам себя и приговорил!

Тарас не смеялся громко. Он стоял, уперев руки в боки, его грудь вздымалась от глубоких, хриплых покатываний. Звук был низким, мрачным, но в нем не было ни капли жалости. Только ледяное торжество справедливости.

Тарас - Мало мучался. — прохрипел он наконец, когда смех немного утих. — Мало. Но… финал. Как мы и хотели. Только… быстрее. — он кивнул, его глаза, суженные от смеха, блестели. — Месть… завершена.

Роман наблюдал за ними. Его собственный смех не прорвался наружу, но по его лицу пробежала редкая, холодная улыбка, больше похожая на оскал. Он не чувствовал ни капли сожаления. Ни тени сомнения. Только глубочайшее, костное удовлетворение. Их план "Возмездие", их цифровая травля, их желание сделать его жизнь адом – все это привело к логичному, неотвратимому концу. Брусков не выдержал созданного ими и его собственными руками кошмара. Он сбежал. Единственным доступным ему способом.

Рома - Да. — произнес Роман тихо, но так, что его услышали поверх смеха Пети и Левы. — Он это заслужил. Каждую секунду своего страха. Каждую минуту одиночества. Он украл у Тани кусок жизни. У нас – кусок души. Он получил по заслугам. Наша мечта… — он посмотрел на каждого. — …сбылась. Пусть и так. Финал принят.

Они стояли на тротуаре, в пятнадцати минутах от Ледового Дворца, и смеялись. Их смех был невеселым, нервным, полным горького торжества и сброшенного напряжения долгой ненависти. Он резал утренний воздух, шокируя пару прохожих. Но им было плевать. Огромный черный камень – камень жажды мести – с грохотом свалился с их плеч, освобождая место для другого чувства: окончательной, бесповоротной победы. Пусть и такой мрачной. Путь Брускова закончился. Путь Тани – только начинался. И они были готовы идти по нему с ней рядом, без оглядки на прошлое.

Смех стих так же внезапно, как и начался. Осталось лишь странное послевкусие – смесь опустошения, облегчения и холодной уверенности в правильности финала. Они молча переглянулись. Никаких слов больше не требовалось. Вес их мести был сброшен. Теперь можно было просто… жить. И играть в хоккей.

Тренировка в тот день прошла с невероятным подъемом. Казалось, лед сам поддается под их коньками. Тарас, как капитан, вел себя жестче, требовательнее, но без обычного мрака последних дней. Его команды звучали четко и вдохновляюще:

Тарас - Давай, Петя, по борту, резко! Не залипай! Вынос, как учили! Чисто и быстро! Представь, что это Брускову в зону несешь! — Петя только оскалился в ответ и рванул, выполняя указание с преувеличенным усердием.

Тарас - Лева! Не зевай на ближнем! Бросок может отскочить куда угодно! Контроль отскока! — Лев, обычно экспрессивный, сосредоточенно кивнул и занял позицию, его движения стали более расчетливыми, уверенными.

Роман работал над точностью первых пасов и видением площадки. Казалось, что после новости о Брускове пелена спала с его глаз. Он видел партнеров, видел свободные зоны, его передачи ложились точно на крюк. Он играл не для себя, не для зрелища, а для команды. Чувствовалось, как отсутствие Тани на синей линии создает брешь, но теперь эта брешь воспринималась не как трагедия, а как временное неудобство, которое скоро устранится.

Тренер Барсов, наблюдавший за тренировкой с бровки, заметил разительную перемену. Его цепкий взгляд подметил отсутствие привычной скованности, гнева, которая висела над парнями всю неделю. Они работали слаженно, с огоньком, даже с каким-то озорством. Когда тренер дал сигнал к перерыву, парни, запыхавшиеся и румяные от усилий, подкатили к нему.

Тренер - Ну что, орлы? — Барсов приподнял бровь. — Сегодня летаете, а не бегаете. Что случилось? Солнце в зенит ударило?

Петя, вытирая пот со лба, не удержался. — Танюша! Она вчера заговорила! Нас узнала! Поименно! И котенка ей дядя с тетей подарили, Уголек! Мурчит как трактор! А мы к ней после тренировки, подарок купим! Наушники! Чтобы музыку слушала!

Барсов медленно кивнул, угрюмое лицо смягчилось едва заметной улыбкой. — Вот как? Проснулась окончательно? Молодец, девчонка. Крепкая. Ну, слава Богу. — он помолчал, глядя на их сияющие лица. — А Брусков? — спросил он неожиданно, его взгляд стал пристальным. — Что с ним? Слышал, дело возбудили, родителей его видел в новостях, извинялись…

Роман сделал шаг вперед. Его лицо снова стало непроницаемым, но без прежней ярости. — Брусков мертв, тренер. — сказал он четко, без лишних эмоций. — Повесился. У себя в квартире. Родители от него отказались на прошлой неделе, уехали за границу. Не выдержал.

Барсов замер. Его бровь снова поползла вверх, на сей раз от шока. Он смотрел на Романа, потом перевел взгляд на остальных. Петя лишь язвительно ухмыльнулся. Лев пожал плечами. Тарас молча кивнул, подтверждая.

Тренер - Вот те на… — пробормотал тренер, почесывая щетину на подбородке. — Сам? Вот это поворот… Не ожидал. Хотя… — он взглянул на парней, в его глазах мелькнуло понимание. Он знал, что творилось в их душах, знал о плане "Возмездие". — Хотя, зная все обстоятельства… логичный финал. Жалко, конечно… — он сделал паузу, глядя на их каменные лица, и добавил с легкой усмешкой. — …жалко, что так быстро. Мало настрадался. Но… дело закрыто. Теперь только вперед смотреть. На восстановление Смирновой. И на новый сезон. — он хлопнул в ладоши. — Ладно, хватит болтать! Пятнадцать минут отдыха – и снова на лед! Отрабатываем позиционку при обороне «4 в 5»! Тарас, веди!

Тренировка продолжилась с неослабевающим напором. Теперь уже без тени прошлого. Когда прозвучал финальный свисток, парни, мокрые, уставшие, но довольные, быстро направились в раздевалку. Теперь их цель была ясна и светла: душ, быстрый сбор, магазин за наушниками – и к Тане!

В раздевалке царила деловая суета.

Рома - Так, наушники! — напомнил Роман, натягивая футболку. — Петя, ты вчера гуглил модели?

Петя - Да! — он, стоя на одной ноге, пытался надеть кроссовок. — Вот эти! — он тыкнул пальцем в экран телефона. — Беспроводные, шумодав офигенный, батарея – сто лет! И цвет… смотри, лавандовый! Как раз под ее… эээ… спокойный нрав! Или черные? Как Уголек?

Рома - Лавандовый. — решил он, взглянув. — Не как у всех. Подойдет. Цена нормальная. Скидываемся?

Деньги собрали моментально. Лев вспомнил про цветы:

Лев - А букет? Ты же говорил, она обрадуется.

Петя - Букет – обязательно! — поддержал Петя. — Огромный и яркий! Чтобы в палате как в саду! Танюшка заслужила!

Рома - Тогда по пути цветочный. —  кивнул Роман. — Главное – успеть до конца посещения.

Они выскочили из Ледового Дворца, свежие после душа, но все еще излучающие тепло и энергию отличной тренировки. В цветочном магазине развернулась мини-дискуссия.

Лев - Розы! Красные! — предлагал Лев. — Классика!

Петя - Слишком пафосно и… похоронно. — поморщился Петя. — Давай что-то жизнерадостное! Подсолнухи! Герберы! Ромашки!

Рома - Розы, но не красные. — вмешался Роман, осматривая витрину. — Белые. Или кремовые. Элегантно. И… добавьте что-то яркое. Вот эти оранжевые… как их? — он показал на герберы.

Продавщица - Герберы. — подсказала продавщица.

Рома - Да. Герберы оранжевые. И зелень. Чтобы пышно и свежо. И без всяких лент с надписями «Выздоравливай».

Пока продавщица собирала букет – действительно огромный, пышный и очень красивый, в бело-оранжево-зеленой гамме, – Петя успел купить в соседнем магазинчике маленькую плюшевую мышку на веревочке — «Для Уголька, чтобы не скучал, пока Таня спит».

С наушниками в аккуратной коробке, мышкой в кармане и шикарным букетом в руках у Левы они быстрым шагом направились к больнице. Их разговор снова вернулся к Тане, к ее прогрессу, к Угольку, к планам на ее возвращение. Новость о Брускове отошла на второй план, как страшный, но закрытый эпизод. Впереди было только светлое.

Палата 312 встретила их неожиданной картиной. Таня лежала, откинувшись на подушки, глаза закрыты. Но на этот раз ее лицо не было отрешенным. Оно выглядело спокойным, почти умиротворенным. На ее голове красовались большие, стильные наушники лавандового цвета – почти такие, какие они хотели купить! Из-под амбушюров слегка пробивался ритмичный звук музыки. Один провод тянулся к плееру, лежащему рядом на тумбочке.

Но самое удивительное было не это. На краю койки, свернувшись в рыже-бело-черный клубок, мирно спала… еще одна кошка. Значительно крупнее Уголька, взрослая, с шерстью, которая явно видела лучшие времена – немного свалявшейся, с проплешинами на ушах, но чистой. Рядом, пристроившись у Таниного бока, сладко посапывал сам Уголек.

Парни застыли на пороге, буквально открыв рты. Лев, несший букет, чуть не выронил его. Петя первый нашелся:

Петя - Танька! Ты что, целый питомник открыла?! — прошептал он, но в голосе звучал восторг.

Таня открыла глаза. Увидев их, стоящих с огромным букетом и ошарашенными лицами, она широко улыбнулась – самая широкая и искренняя улыбка за все время их посещений. Она осторожно сняла наушники.

Таня - Привет! — ее голос звучал чуть сильнее, чем вчера, хотя хрипотца еще оставалась. — Что, испугались? — она кивнула на спящую трехцветку. — Это Мурка. Сегодня утром явилась. Видимо, по дереву от окна к окну. Заглянула в форточку и прижилась. Уголек сначала фыркал, но потом смирился. — она осторожно погладила спящего черного котенка. — Теперь у меня целая команда защитников. — её взгляд упал на букет в руках Левы. Глаза расширились от искреннего удивления и восторга. — Ой! Это… мне?! Боже, какой огромный! И какой красивый! — она протянула руки. — Спасибо! Правда! Я… я цветы только в кино видела, когда героине дарят. — она прижала лицо к прохладным лепесткам белых роз, вдыхая аромат. — Пахнет… летом. Спасибо, ребята! Вы лучшие!

Лев - Да ладно. — смущенно пробормотал Лев, ставя букет в приготовленную медсестрой вазу. — Мы просто… рады, что ты в себя пришла.

Петя - А мы наушники хотели купить! — воскликнул Петя, показывая на Танины лавандовые амбушюры. — Вот такие же! Только… ты уже с наушниками! Кто нас опередил?!

Таня улыбнулась. — Дядя Игорь с тетей Юлей. Приехали утром, увидели, что я в контакте, обрадовались и… привезли. Говорят, я вчера намекнула, что музыка бы не помешала. — она потрогала наушники. — Они классные. Шум почти не слышно. И цвет красивый.

Рома - Ну, хоть не прогадали с идеей. — улыбнулся Роман. Он подошел ближе, внимательно глядя на нее. — Как самочувствие? Боль? Голова?

Таня - Лучше. — кивнула Таня. — Двигаюсь чуть свободнее. Боль… есть, но терпимая. Таблетки помогают. Голова почти не кружится. Слабость… еще сильная. Но… — она посмотрела на кошек, на цветы, на них. — …с такими защитниками и гостями – быстрее пойдет.

Тарас, молча наблюдавший за Муркой, наконец произнес: — Кошка … видно опытная. Жизнь била. Но… сильная. Как ты. — он кивнул Таня. — Хорошая команда.

Таня рассмеялась. — Спасибо, Тарас. Постараюсь оправдать доверие. — она погладила Мурку, та открыла один глаз, лениво посмотрела желтым зрачком на людей и снова задремала. — А еще… — Таня вдруг стала серьезнее. — …мне скоро операцию делать. На нос.

Петя насторожился. — Операцию? Опять? Но тебе же только что… — он показал жестами на ребра.

Таня - На нос. — уточнила она. — Он… ну, сильно помят был. Искривлена перегородка. Дышать трудно. Дядя Игорь нашел… ну, очень хорошего хирурга. Пластического. Он специализируется на таких… сложных случаях после травм. Говорит, все исправит. И дышать нормально смогу, и… ну, чтобы не кривой был. — она смущенно тронула пластиковую шину на носу.

Лев - Это же отлично! — воскликнул Лев. — Чтобы все было как новенькое! Нет, лучше, чем новенькое!

Рома - Главное – чтобы дышалось хорошо. — прагматично заметил Роман, но в его глазах читалась поддержка. — А остальное… Ты и так красотка, Тань. С любым носом. — он сказал это неожиданно легко, заставив Таню покраснеть.

Таня - Спасибо. — прошептала она, отводя глаза к Угольку. — Но да… дышать хочется полной грудью. Когда ребра срастутся. — она вздохнула, и это движение все еще далось ей с легкой гримасой боли. — Дядя говорит, хирург – волшебник. У него даже хоккеистов после драк поправляют. Так что… скоро еще один этап.

Тарас - Мы с тобой. — твердо сказал Тарас. — Как с первой операции. Ждем. Поддержим.

Петя - Обязательно! — подхватил Хитрюк. — Уголек и Мурка – за моральный дух! Мы – за связь с внешним миром! Расскажем, как я клюшку сломал, пытаясь твой финт повторить!

Лев - Петя! — застонал Лев, но Таня уже смеялась – тихо, осторожно, но ее смех был лучшей наградой.

Они провели у нее отведенное время, рассказывая о тренировке, о планах на лето, о том, как Уголек, по их мнению, будет воспитывать Мурку. Таня слушала, гладила кошек, изредка поправляла лавандовые наушники, под которыми, видимо, тихо играла ее любимая музыка. Ее лицо, несмотря на синяки и шину, светилось спокойствием и принятием ситуации. Было видно, что она сосредоточена на предстоящем испытании, но не боится. У нее была команда. Настоящая. И внутри палаты, и за ее пределами.

Когда медсестра тактично напомнила, что время вышло, они попрощались без прежней горечи. Впереди было завтра. И операция. И долгий путь назад на лед. Но теперь они знали – их Ледовая Рысь, их девочка с карими глазами и стальными нервами, вернется. Обязательно вернется. А пока у нее есть лавандовые наушники, букет белых роз и оранжевых гербер, черный котенок-моторчик и рыже-бело-черная кошка-ветеран. И их вера. Непоколебимая.

________________________________________________________________________________