｡･:*:･ﾟ'☆Чемпионы｡･:*:･ﾟ'☆

Сирена скорой помощи, сливаясь с воем ветра за окнами, разрезала вечерний город. Внутри, на жестких носилках, под мерцающими лампами, лежала Таня. Лицо – маска запекшейся крови, дыхание – поверхностное, прерывистое. Врач скорой, молодой парень с усталыми глазами, не отходил от нее, контролируя пульсоксиметр. Цифры прыгали тревожно.

Врач - Стабильно тяжело. — доложил он по рации в приемное отделение Центральной Городской Больницы. — Множественные травмы. Подозрение на внутреннее кровотечение, переломы ребер, ЧМТ. Готовьте операционную и торакальную бригаду. Старший хирург срочно в ординаторскую!

Больница встретила их ярким светом и гулким эхом шагов по кафелю. Мгновенно включился отработанный механизм. Таню переложили на реанимационную каталку. Медсестры быстрыми движениями срезали окровавленную форму, подключили к мониторам. Цифры замигали на экране: давление низкое, сатурация падает. Лицо под слоем крови было бескровным.

Дежурная врач - Смирнова Татьяна, 16 лет. — диктовала дежурная врач, осматривая зрачки. — Состояние после тяжелой тупой травмы грудной клетки и спины с падением на твердую поверхность. Множественные ссадины, гематомы. Носовое кровотечение, кровотечение из ротовой полости. Подозрение на: переломы ребер, травму внутренних органов с внутренним кровотечением, сотрясение головного мозга. Немедленно КТ грудной клетки, брюшной полости, головы! Группа крови, резус! Готовьтесь к операции!

Пока Таню везли на экстренную компьютерную томографию, медрегистратор нашла в базе контактные телефоны. Трубку подняла тетя Юля.

Тетя Юля - Алло?

Медрегистратор - Здравствуйте. Это Центральная Городская Больница, приемное отделение. С вами говорит медрегистратор. Вашей племяннице, Смирновой Татьяне, 16 лет, оказана экстренная помощь. Она доставлена с хоккейной арены в тяжелом состоянии после травмы. Вам необходимо срочно приехать в больницу. Сейчас ее готовят к операции.

Тишина в трубке. Потом слабый стон. — Т... Таня? Ох, Господи... Что случилось? Как она?

Медрегистратор - Состояние тяжелое. У нее серьезные травмы. Срочно приезжайте. При себе иметь паспорт. Вас будут ждать в приемном покое. — связь прервалась.

В квартире Таниных родственников воцарился хаос. Тетя Юля, бледная как полотно, трясущимися руками пыталась надеть пальто. — Таня... в больнице... тяжело... операция... — бормотала она, не в силах связать слова. Четырехлетний Саша испуганно ревел у нее на руках. Дядя Игорь, обычно спокойный и рассудительный, одним движением сгреб сына, передал соседке, которая уже стучалась в дверь, услышав крики. Его лицо было каменным, глаза – узкими щелями ярости.

Дядя Игорь - Юля, одевайся. Быстро. Едем. — его голос звучал как скрежет металла. Он уже набирал номер своего адвоката, Сергея Михалыча, пока жена судорожно застегивала кроссовки. — Сергей? Игорь. ЧП. Моя племянница, Таня, только что доставлена в ЦГБ в тяжелом состоянии. Хоккей. Ее умышленно травмировали. Умышленно и жестоко. Немедленно начинай готовить материалы для заявления в полицию. Предмет: умышленное причинение тяжкого вреда здоровью. Я еду в больницу, потом – в отделение. Нужен срочный сбор доказательств: видео с арены, показания свидетелей, все! — он слушал короткие ответы адвоката, кивая. — Да, именно так. Зверство. Никаких компромиссов. Готовь иск и на моральный ущерб. Большой. Очень большой. Позвонишь, когда что-то будет. — он бросил телефон в карман, схватил ключи. — Поехали!

Дорога в больницу была кошмаром. Тетя Юля рыдала беззвучно, кулак прижат к зубам. Дядя Игорь молчал, его пальцы белели на руле. Он нарушал правила, обгоняя на сплошной, мчась на красный. В его голове стучало одно: — Жива. Должна быть жива.

В приемном покое их встретила та же врач. Ее лицо было серьезным, но не безнадежным. — Вы родственники Смирновой Татьяны?

Дядя Игорь - Да! Дядя и тетя. Ее опекуны. Как она? Что с ней? — выпалил Игорь.

Дежурная врач - Состояние стабилизировано, но остается тяжелым. Результаты КТ: подтверждены два перелома ребер. Один – трещина девятого ребра слева. Второй – закрытый перелом седьмого ребра справа со смещением отломков. Смещенный отломок травмировал плевру, есть признаки начинающегося гемоторакса – скопления крови в плевральной полости. Это и есть источник внутреннего кровотечения. Также подтверждено сотрясение головного мозга средней степени тяжести. Перелом костей носа. Множественные ушибы мягких тканей спины, грудной клетки, головы. Шея и позвоночник – без повреждений, слава Богу.

Тетя Юля схватилась за стену. — Кровь... внутри? Операция?

Дежурная врач - Да. — врач кивнула. — Операция необходима срочно. Ее уже готовят. Торакальные хирурги будут выполнять видеоассистированную торакоскопию (VATS). Цель: остановить кровотечение из поврежденных межреберных сосудов, эвакуировать скопившуюся кровь из плевральной полости, репонировать смещенный отломок ребра и зафиксировать его при необходимости. Одновременно ЛОР-хирург займется репозицией перелома костей носа. Риски есть, но бригада опытная. Прогноз... осторожный, но в целом благоприятный. Жить будет. Инвалидность при своевременной операции и правильной реабилитации не грозит. Но восстановление будет долгим. Месяцы.

Дядя Игорь - Делайте все, что нужно! — голос дяди Игоря дрогнул впервые. — Деньги есть, что угодно... Спасите ее!

Медсестра - Подпишите, пожалуйста, согласие на операцию и анестезию. — протянула медсестра бумаги. Дядя Игорь, не глядя, расписался крупными размашистыми буквами. Его рука не дрожала – его ярость давала ему адреналиновую силу.

Пока Таню везли в операционную, в приемном покое появились новые лица – растерянные, испуганные, с заплаканными глазами. Родители Брускова. — Мы... мы родители Игоря Брускова. — сказал отец, мужчина с грубым лицом, но сейчас выглядевший сломленным. — Нам позвонили... из лиги... и тренер. Произошел ужасный инцидент... Мы хотели бы... узнать о состоянии девушки... И принести извинения...

Дядя Игорь встал, словно вырос на глазах. Его лицо было ледяной маской. — Извинения? — его голос был тихим, но резал как нож. — Ваш сын умышленно, на глазах у тысяч людей, пытался убить мою племянницу. Он не "сыграл грубо", он совершил преступление. Ваши извинения ей не помогут дышать через сломанные ребра или выкачивать кровь из легких. Они не вернут ей месяцы жизни, которые она проведет в гипсе и боли. Ваш сын – монстр. И вы... — он посмотрел им прямо в глаза. — ...вы воспитали этого монстра. Адвокат уже готовит заявление в полицию. Готовьтесь к суду. И убирайтесь отсюда. Пока я могу себя сдерживать.

Мать Брускова всхлипнула, отец попытался что-то сказать, но дядя Игорь резко отвернулся. Охранник больницы тактично, но настойчиво указал им на выход. Их фигуры, сгорбленные под тяжестью стыда и осознания масштаба содеянного их сыном, исчезли в дверях.

Операция шла долгих три часа. Для дяди Игоря и тети Юли это была вечность. Они сидели в пустой, вылизанной до стерильности палате ожидания. Юля тихо плакала, сжимая в руках мокрый платок. Игорь молчал, уставившись в одну точку на стене, его мозг работал с бешеной скоростью: полиция (заявление уже зарегистрировано, следователь выедет в больницу завтра утром), адвокат (собирает видео, ищет свидетелей), лига (его звонок президенту федерации хоккея был лаконичен и страшен: — Или вы пожизненно дисквалифицируете этого урода, или я сам разнесу вашу контору в щепки). — работа (ему было плевать), Саша (соседка согласилась переночевать). Весь мир сузился до операционной двери и хрупкой жизни за ней.

Наконец, дверь открылась. Вышел хирург, снимая шапочку. Лицо усталое, но без трагизма. — Родственники Смирновой?

Тетя и Дядя - Да! — вскочили оба.

Хирург - Операция прошла успешно. Кровотечение остановлено. Гемоторакс эвакуирован – удалили около 350 мл крови. Смещенный отломок репонирован и зафиксирован мини-пластиной. Плевра ушита. Перелом носа репонирован, тампонада установлена. Трещина ребра не требует фиксации, заживет сама. Сотрясение – лечится консервативно. Она крепкая девчонка, боец. Выкарабкается.

Тетя Юля разрыдалась, теперь уже от облегчения. Дядя Игорь закрыл глаза, с силой выдохнув. — Когда... когда мы ее увидим?

Хирург - Она в реанимации. Под седацией. Отойдет от наркоза через несколько часов. Визиты строго ограничены, по минутам, когда она придет в себя. Сейчас ее главные враги – боль и возможная пневмония. Но мы контролируем. Прогноз, повторюсь, благоприятный. Полное восстановление займет 3-4 месяца, но она будет играть. Хотя... —  хирург взглянул на них. — Психологически... это тяжелейшая травма.

Дядя Игорь кивнул. — Спасибо, доктор. Огромное спасибо. — они остались ждать новостей из реанимации. Главное было позади. Таня выжила. Теперь начиналась война за ее восстановление и за справедливость.

Ледовый Дворец "Метеор" был пуст и мрачен. Свет в раздевалке "Красных Метеоров" горел тускло. Четверо парней сидели не на скамейках, а на полу, прислонившись к шкафчикам. Коньки валялись брошенные, форма – в кучках. Воздух был густым от невысказанной ярости и беспомощности.

Петя первым нарушил гнетущее молчание. Он швырнул свой шлем об стену. Пластик треснул. — ЧТО МЫ СИДИМ?! — его голос сорвался на визг. — Она там... с разбитым лицом, сломанными ребрами... а этот ублюдок... этот БРУСКОВ! Он что, дома чай пьет?! Почему его не арестовали?! — его оскал с черной дырой был искажен гримасой ненависти. Слезы злости текли по грязным щекам.

Лев сидел, поджав колени, его лицо было спрятано в руках. Мощные плечи вздрагивали. — Я видел... как она летела... — его голос был глухим, прерывающимся. — Я стоял в воротах... и видел... Звук... этот хруст... — он содрогнулся.

Тарас молчал. Он сидел, обхватив голову руками. Капитанская повязка валялась у его ног, растоптанная. Его тело, обычно излучающее силу, выглядело ссутулившимся, разбитым. Время от времени по его лицу пробегала судорога ярости, и он сжимал кулаки так, что костяшки белели. Но слов не было. Только глухое рычание где-то в груди.

Роман не плакал. Он сидел, откинув голову на шкафчик, глядя в потолок тусклыми глазами. Его идеально уложенные волосы были всклокочены. На лице – пустота и какое-то странное оцепенение. Он смотрел на треснувший шлем Пети. — Двести тридцать четыре шайбы... — прошептал он вдруг. — И вот так... одним толчком...

Тарас - Надо было мне его тогда прибить! — вырвалось у Тараса, он поднял голову. Его глаза были красными, дикими. — Я чувствовал! Я знал, он еще что-то сделает! Надо было сломать ему хребет на том льду! Когда он первый раз на нее пошел!

Рома - И что? — холодно спросил Роман, не меняя позы. — Ты бы сел. А он? Отсидел бы условно или откупился. А Таня все равно лежала бы там. И ты был бы в тюрьме. Помогло бы ей это? — его голос был удивительно спокоен, но в нем звучала страшная усталость.

Петя - А что делать?! — он вскочил, бегая по раздевалке. — Смотреть, как он гуляет? Писать жалобы? Как они на нее?! — он показал на воображаемый борт и сделал жест толчка. — Как ее?!

Рома - Он не гуляет. — сказал он тихо. — Его отстранили от игр. Полиция завела дело. Его родители, говорят, в шоке. Но... этого мало. Слишком мало.

Лев - Мало?! — взорвался он. — Этого вообще НИЧЕГО не достаточно! Ей ребра ломали! Кровь внутри была! Она... она могла умереть! — его голос снова сорвался.

Роман медленно опустил голову, посмотрел на них. В его глазах появился странный огонек. Не звездный блеск, а холодный, расчетливый огонь. — Сила – не всегда в кулаках. Иногда она – в информации. В репутации. В страхе.

Петя остановился. — Что?

Рома - Брускову 17. Он мечтает о большом хоккее? О карьере? — спросил Роман.

Тарас - Ну... наверное. Он же талантливый скотина. — процедил Тарас.

Рома - Значит, у него есть будущее. Или... должно было быть. — он встал. Подошел к стене, где обычно висело расписание, и сорвал его. На чистой обратной стороне он схематично нарисовал лицо. — Объект: Игорь Брусков. Цель: уничтожить его репутацию. Сделать его имя синонимом подонка и опасного маньяка на льду и не только. Лишить его будущего в хоккее. И в жизни, насколько это возможно. Без наших кулаков. Чтобы каждый его шаг был пыткой.

Тарас хмуро смотрел на рисунок. — Как?

Рома - Шаг первый: Свидетели. Нас было четверо. Но на арене – тысячи. И камеры. Нужно найти ВСЕ видео. Особенно то, где видно его лицо в момент толчка. Холодное, злобное. Выложить везде. С пометкой: "Хоккеист-"профессионал" Игорь Брусков. Умышленная попытка убийства на льду. 16-летняя девушка в больнице со сломанными ребрами и сотрясением".

Лев кивнул, в его глазах зажегся мрачный огонек понимания. — Да... Пусть весь мир увидит, что он сделал.

Рома - Шаг второй: Соцсети. Создаем фейковые аккаунты. Находим его страницы, страницы его родителей, его друзей, его команды. Пишем везде. Распространяем видео. Комментируем каждую его фотографию. Напоминаем всем, кто он. Пишем в группы НХЛ, МХЛ, в федерации. Предупреждаем: этот человек опасен для окружающих, особенно для женщин в спорте.

Петя - Ого. — пробормотал он, его ярость сменилась жутковатым любопытством. — Это... жестоко. Но он заслужил!

Рома - Шаг третий: Девушки. Мы знаем всех в лиге. Всех, с кем он может пересекаться. В хоккее, в школе, в городе. Предупреждаем их. Лично. Показываем видео. Говорим: "Этот парень – опасный психопат. Он может сделать так с любой, кто его разозлит". Пусть его боятся. Пусть его сторонятся. Пусть его имя вызывает отвращение.

Тарас тяжело вздохнул. — А если они не поверят?

Рома - Поверят. — уверенно сказал Сиякин. — Когда увидят видео. И когда узнают, что Таня в больнице. Мы не врём. Мы говорим правду.
Шаг четвертый: Суд. Мы – свидетели. Мы дадим показания. Максимально жесткие. Расскажем все, что видели. Как он преследовал ее. Как его останавливали. Как он все равно пошел и толкнул. Мы поддержим родственников Тани. Мы сделаем так, чтобы судья понял: это не несчастный случай. Это умышленное, хладнокровное насилие.

Лев - И пятое. — добавил Лев, поднимаясь. Его лицо было решительным. — Мы не молчим. Никогда. В каждом интервью, в каждой статье о нас или о команде – мы вспоминаем этот случай. Мы говорим о Тане. Мы говорим о том, что насилие на льду – это не "часть игры". Это преступление. И Брусков – живой пример этого преступления. Мы сделаем его имя проклятым в хоккее.

Петя подошел к рисунку на стене. Он взял маркер и жирно перечеркнул лицо Брускова. — План "Возмездие". Принят. Без физического насилия. Только холодная, беспощадная война на уничтожение его репутации. Пусть его жизнь превратится в ад. Ради Тани.

Тарас встал. Он поднял с пола капитанскую повязку, стряхнул пыль. — Ради Тани. — глухо сказал он. — И ради того, чтобы никто больше не посмел так сделать. Ни с кем. — он повязал повязку на рукав. Это был уже не символ статуса. Это был символ мести.

Роман кивнул. — Распределим задачи. Петя, ты – соцсети и поиск видео. Лева – связь с девушками в лиге. Тарас – работа со следователем и подготовка показаний. Я – контакт с федерациями и СМИ. Начинаем сейчас. Это наша игра до конца. — его голос звучал как приговор. Игра началась. И ставка в ней была выше, чем любая шайба или трофей.

План "Возмездие" стартовал с пугающей эффективностью. Ярость парней, направленная в конструктивное (хотя и беспощадное) русло, стала страшным оружием.

Видео: Петя, как цифровой шакал, нырнул в глубины интернета. Он нашел не только официальную трансляцию с нескольких камер, но и любительские съемки с трибун. Особенно ценным оказался ролик, снятый на телефон прямо за воротами "Метеоров". Камера крупным планом запечатлела Брускова в момент толчка: его сосредоточенно-злобное лицо под козырьком шлема, мощный толчок двумя руками в спину Тане, ее полет... и его равнодушный взгляд на падающее тело, прежде чем он развернулся. Петя обработал видео: замедлил момент удара, добавил крупные планы на лицо Брускова и окровавленное лицо Тани на льду. Заголовок был лаконичен и жуток: "Игорь Брусков (17 лет, "Стальные Медведи") - Умышленная попытка убийства на льду. Жертва - 16-летняя девушка-хоккеистка. В больнице со сломанными ребрами, сотрясением мозга, внутренним кровотечением. Это не хоккей. Это преступление." — Петя залил его на все возможные платформы: VK, Telegram-каналы спортивных СМИ, паблики хоккейных болельщиков. Он использовал десятки фейковых аккаунтов, чтобы распространять его, комментировать, поднимать в топ. Через час видео стало вирусным. Комментарии были яростными: "Маньяк!", "Пожизненная дисквалификация!", "В тюрьму урода!", "Как такое вообще возможно?!".

Соцсети: Пока видео набирало просмотры, Петя, Роман и Лев начали "обработку" соцсетей Брускова. Его страницу ВК завалили гневными комментариями под старыми фото: "Убийца!", "Ты что, девчонок бить вышел?", "Смотри, как твоя жертва в больнице лежит!". Нашли страницу его родителей – там тоже появились гневные посты и сообщения. На странице "Стальных Медведей": "Как вы терпите в команде такого маньяка?", "Дисквалифицируйте Брускова пожизненно!", "Позор клубу!". — Петя создал специальный Telegram-канал "Правда о Брускове", где выкладывал видео, сводки из больницы о состоянии Тани (с разрешения дяди Игоря, разумеется, только общая информация), скриншоты гневных комментариев болельщиков. Канал набрал подписчиков мгновенно. Роман использовал свои связи (а у него их было немало) в спортивной журналистике. Он звонил знакомым репортерам, скидывал им видео и ссылку на канал: — "Это не просто сенсация. Это вопиющий случай. Если вы не осветите это, вы – соучастники замалчивания насилия в спорте". — Статьи начали выходить уже к утру следующего дня. Заголовки кричали: "Кошмар на льду: 17-летний хоккеист умышленно калечит девушку-соперницу!", "Больничная койка вместо хоккейной коробки: жертва зверского нападения борется за жизнь!", "Брусков: Будущее звезды или пожизненный бан?".

Предупреждение Девушкам: Лева взял на себя самую деликатную часть. У него действительно были хорошие отношения со многими девушками из хоккейных команд города и области, да и просто со знакомыми. Он не стал писать в общие чаты. Он писал лично. Каждой. Коротко, но жестко: — "Привет. Это Лева Глебов. Ты, наверное, слышала о вчерашнем инциденте с Таней Смирновой из "Метеоров". На нее умышленно, со всей силы напал Игорь Брусков ("Стальные Медведи"). Вот видео [ссылка]. Вот последние новости из больницы [кратко]. Мы, команда, в шоке. Мы предупреждаем всех девчонок: Брусков – опасный, агрессивный тип с неадекватной реакцией на проигрыш или раздражение. Он способен на жестокость. Будь осторожна, если он рядом. Пожалуйста, предупреди своих подруг в команде. Это важно." — ответы были разными: шок, недоверие ("Лева, это шутка?"), гнев, благодарность за предупреждение. Но главное – информация пошла в массы. Имя Брускова начало ассоциироваться не с силой, а с опасностью и подлостью.

Давление на Систему: Роман работал на другом уровне. Он нашел официальные контакты Молодежной Хоккейной Лиги (МХЛ), куда стремятся попасть многие юниоры, включая Брускова. Отправил официальное письмо (составленное почти как юридическое) от имени "игроков команды "Красные Метеоры"", с приложением видео, медицинского заключения (опять же, с разрешения и помощью дяди Игоря) и требованием немедленной пожизненной дисквалификации Игоря Брускова из всех организованных хоккейных соревнований. Копии – в Российскую Федерацию Хоккея и даже в Международную Федерацию (IIHF). — "Допуск такого игрока к соревнованиям – прямая угроза жизни и здоровью других участников, особенно девушек, чье присутствие в хоккее нужно поощрять, а не калечить". Он также связался с президентом их региональной хоккейной федерации, человеком влиятельным, и в жесткой форме потребовал действий. — "Или вы очистите лигу от этого отребья, или мы поднимем такой скандал, что ваша федерация станет синонимом покрывательства преступников". — голос Романа, привыкший к командованию, звучал железно.

Суд и Полиция: Тарас, несмотря на свою кажущуюся неповоротливость, оказался неожиданно точен в работе со следствием. Он дал четкие, детальные показания: как Брусков преследовал Таню, как его останавливали, как он все равно пошел и ударил. Он подчеркивал умысел и хладнокровие. — "Он смотрел на нее, как на мишень. Он не видел шайбы. Он видел только ее спину". — он передал следователю все видео, которые собрал Петя. Дядя Игорь, видя решимость парней, подключил их к работе с адвокатом. Их свидетельства стали важной частью растущего дела.

Эффект не заставил себя ждать. Через два дня после инцидента:
1.  Молодежная Хоккейная Лига (МХЛ) опубликовала заявление: "Игорь Брусков дисквалифицирован из всех турниров под эгидой МХЛ на неопределенный срок, до окончания следствия и решения суда. Лига с ужасом восприняла инцидент и не потерпит насилия, выходящего за рамки спортивной борьбы".
2.  Региональная Федерация Хоккея последовала их примеру, отстранив Брускова от всех местных соревнований.
3.  "Стальные Медведи" под давлением спонсоров и общественности объявили о расторжении контракта с Брусковым.
4.  В СМИ разгорелась настоящая буря. Обсуждали не только сам инцидент, но и проблему агрессии в детско-юношеском спорте, необходимость психологического тестирования игроков, защиту девушек в хоккее. Имя Брускова склоняли на всех углах, всегда с эпитетами "агрессор", "подонок", "опасный игрок".
5.  В школу Брускова пришла полиция для беседы с администрацией. Поползли слухи о возможном его исключении.
6.  Родители Брускова, по слухам, срочно наняли дорогого адвоката, но их лица на редких кадрах выражали только отчаяние и безысходность. Их мир рухнул.

Парни следили за каждым шагом. Они не радовались. Они работали. Холодная, методичная работа по уничтожению репутации и будущего человека, сломавшего их подругу, была их новой игрой. И они играли в нее на пределе. Каждое новое сообщение о дисквалификации, каждый гневный комментарий, каждая статья – были маленькой победой. Победой ради Тани. Ради справедливости. Ради того, чтобы слово "Брусков" стало в хоккее именем нарицательным для самого подлого нарушения не писанных, но важнейших правил – правил человечности. Их месть была лишена физического насилия, но от этого не становилась менее разрушительной. Она была сделана из информации, общественного мнения и ледяной решимости. И она только начиналась.

________________________________________________________________________________