｡･:*:･ﾟ'☆Чемпионы｡･:*:･ﾟ'☆

Гул трибун напоминал раскаты приближающейся грозы. Воздух вибрировал от смешанных криков болельщиков "Красных Метеоров" и их оппонентов - "Стальных Медведей". Над льдом зависли клубы пара от дыхания тысяч людей, сливаясь с холодным дыханием арены.

Комментатор - Добрый вечер, ледовые болельщики и болельщицы! Сергей Звягинцев у микрофона, и вместе со мной, как всегда, эксперт с острым язычком и не менее острым взглядом - Игорь 'Штык' Степанов! - раздался энергичный голос по трансляции.

Комментатор - Всем привет! - парировал чуть более хрипловатый голос Штыка. - И скажу честно, Сергей, сегодняшний матч пахнет не просто жареным, а чем-то... взрывоопасным. Смотрите, кто выкатывается!

Под мощные аккорды драйвового рока и рев трибун на лед вылетели "Красные Метеоры". Впереди, неловко, но с подчеркнутой решимостью, катил новоиспеченный капитан Тарас Таранов. Его мощная фигура в красно-черной форме, черная грива из-под шлема и яркая капитанская повязка на рукаве не оставляли сомнений - это лидер. Но взгляды болельщиков и телекамер тут же переключились на фигуру чуть позади.

Комментатор - Смотрите-ка, номер 19! - воскликнул Звягинцев. - Таня Смирнова! Девушка-защитник "Метеоров", о которой в последние дни ходили легенды на тренировках. Говорят, она на льду - как призрак с клюшкой. Ну что, Игорь, верите в чудеса?

Комментатор - Сергей, чудеса случаются, когда их не ждешь. - усмехнулся Штык. - Но в хоккее чудеса делают ноги, руки и голова. Посмотрим, что у нее в голове, кроме, простите, красивых кудрей. Хотя, поглядите на ее корпус - подтянутая. Не игрушка. Но против 'Медведей'? У них же там, в защите... ну вы знаете.

Действительно, на противоположной стороне выкатывались "Стальные Медведи". Колоссы в сине-белой форме. Особенно выделялся защитник под номером 55 - Игорь Брусков. Рост под 195 см, ширина плеч - как у шкафа, взгляд из-под козырька шлема - тяжелый, недобрый. Он пристально смотрел на Танину фигуру.

Комментатор - Да, номер 55, Брусков. - прокомментировал Звягинцев. - Их 'таран' и главный 'чистильщик'. Слышал, его прозвище в лиге - 'Бульдозер'. За сезон уже два удаления за грубость. Интересно, обратил ли он внимание на новенькую в обороне 'Метеоров'?

Комментатор - Обратил, Сергей, не сомневайтесь. - парировал Штык. - У таких, как Брусков, на девушек в хоккее два взгляда: либо снисходительный, либо... особенно злой. Ставлю на второе. Будем надеяться, девушка не испугается и не станет 'грунтом' под этим бульдозером.

Таня заняла свою позицию перед воротами Льва Глебова. Она сделала несколько глубоких вдохов, поправила перчатки. Ее лицо под шлемом было сосредоточенным, карие глаза сканировали площадку, словно радар. Она вставила один наушник - едва заметное движение. "The One" ударила в уши, синхронизируя ее пульс с ритмом игры.

Комментатор - Начало матча! - завопил Звягинцев. - Вбрасывание в центре! Таранов против их капитана, Маркова! Мощь против мощи! Тарас выигрывает! Шайба - Хитрюку!

Петя (№13), как шальной шмель, тут же рванул с шайбой вдоль борта. - Опа! Наш вечный двигатель запущен! - комментировал Штык. - Смотрите, как мелькает его выбитый зуб в оскале! Бежит, бежит... Но его уже встречают двое 'Медвежат'. Куда, Петруша? В лоб? Или...

Петя сделал резкий разворот, оставив одного защитника в неловкой позе, и бросил шайбу назад, на синюю линию. Там ее уже ждала Таня.

Комментатора - Шайба у Смирновой! - отметил Звягинцев. - Первое касание в матче. Что сделает?

Таня не стала долго держать шайбу. Она сделала вид, что пошла по борту, привлекла к себе внимание нападающего "Медведей", затем резким, почти невидимым движением кисти отправила короткий диагональный пас открывшемуся Роману Сиякину (№7), который уже рванул к чужим воротам.

Комментатор - Ого! - ахнул Штык. - Чистый, как слеза, пас! С места! Без подготовки! Сиякин получил шайбу на ходу! Вот это начало для новенькой!

Роман, получив шайбу в выгодной позиции, пошел в обводку. Но его попытка обыграть последнего защитника в лоб оказалась неудачной - шайбу выбили. Однако первый звонок для "Медведей" прозвучал. И прозвучал он от клюшки девушки.

Игра завязалась жесткая, быстрая. "Медведи" пытались давить массой и силой, особенно в зоне "Метеоров". И тут Таня начала показывать свою игру. Это был не просто хоккей. Это был танец. Танец теней под ритм невидимой музыки.

Мощный нападающий "Медведей" шел вдоль борта, прикрывая шайбу корпусом. Таня не стала вступать в силовую. Она катилась рядом, чуть сзади, как тень. В момент, когда он попытался сделать кросс-пас в центр, ее клюшка молниеносно метнулась вперед - не на шайбу, а на траекторию паса. Легкий щелчок крюком - и шайба, срикошетив, ушла к борту, где ее подобрал Петя. - Вы видели?! - не удержался Звягинцев. - Это же чистой воды воровство! Шайбу даже не трогали - украли намерение! Номер 19 - карманник на льду!

Два "Медведя" пытались продавить оборону у ворот Льва. Один пошел на Таню, пытаясь прижать ее к борту. Она сделала резкий рывок вперед, проскользнув у него под мышкой (ее гибкость и малый рост сыграли на руку), и тут же выставила клюшку, блокируя опасный пас на второго нападающего, который уже замахнулся на бросок. Шайба ударилась в ее клюшку и улетела в угол. - Фантастика! - кричал Штык. - Она везде! Как электрон! Только что была тут - и вот уже там! И Брусков, смотрите, Сергей, он уже скрипит зубами там, на скамейке. Ему не терпится выйти и эту 'электронику' раздавить!

Таня выносила шайбу из зоны. Навстречу ей на полной скорости летел форвард "Медведей" (не Брусков, но тоже немаленький), явно нацелившись на силовой прием. Расстояние стремительно сокращалось. Зрители замерли. Вместо того чтобы свернуть или принять удар, Таня... прыгнула! Легкий толчок, группировка - и она буквально перелетела через присевшего для удара соперника, приземлившись на коньки уже за его спиной и сохранив контроль над шайбой! Трибуны взорвались восторгом. - ГООООООЛ!!! - заорал Штык, срываясь. - То есть... ГОЛ??? Нет! Но что это было?! Сальто Мортал... нет, Сальто Смирновой?! Она что, батут подо льдом нашла?! Сергей, вы видели?! Это же цирк! Цирк на льду! И она еще шайбу не потеряла! Невероятно!

"Метеоры" в атаке. Таня получила шайбу у синей линии. Брусков, наконец-то вышедший на лед, как разъяренный бык, ринулся на нее. Таня сделала вид, что пошла на обводку влево. Брусков клюнул, сместился. В этот момент Таня резко, под острым углом, бросила шайбу не вперед, а назад, в щель между коньками зазевавшегося защитника. Шайба проскользнула прямо на крюк выскочившему Роману. Один на один с вратарем! Хладнокровный бросок - и шайба в сетке! 1:0! - ДАААА! - гремел Звягинцев. - СИЯКИН! Но создала-то кто?! Номер 19! Она Брускова, как быка на корриде, развернула и пас выстрелила сквозь иголку! Брусков сейчас лопнет от злости! Смотрите на него!

Брусков действительно стоял, как вкопанный. Его лицо под шлемом пылало яростью. Он что-то кричал в спину уезжавшей Тане, сжав клюшку так, что та трещала. Штык не удержался: - Ох, девушка, ты дразнишь не того медведя. Этот сейчас с катушек слетит. Пора бы Таранову его придержать, но капитан занят другим медведем.

Игра продолжалась. Таня была неуловима. Она не просто защищала - она дирижировала обороной, ее короткие, резкие команды ("Лева, левый угол!", "Петя, прессинг!") были слышны даже на трибунах. Лев Глебов в воротах пока лишь разминался - большинство бросков гасились на подступах. Когда же шайба долетала, она часто попадала не в Льва, а в Танины щитки или нагрудник. Она подставлялась под броски осознанно, но не грудью, а именно защищенными частями экипировки, используя их как щит, всегда оставаясь на ногах и готовой к контратаке.

Таня перехватила шайбу на своей синей линии. Увидев, что перед ней - только вратарь "Медведей" (все остальные заигрались в атаке), она рванула вперед. Навстречу ей несся запоздавший защитник. Таня не стала его обводить. Она сделала невероятный по резкости и точности маневр: резкое торможение с разворотом на 180 градусов ("тройка" в совершенстве!), оставив защитника пролетать мимо, и тут же, не теряя инерции, пошла спиной вперед, уводя шайбу от пытающегося догнать соперника. Подъехав к воротам, она не стала бросать - вратарь занял позицию. Вместо этого она сделала обманное движение на бросок, заставив вратаря двинуться, и ювелирным щелчком отправила шайбу в ближний угол! 2:0! Трибуны "Метеоров" взревели от восторга. - БРАВОООО! - орал Звягинцев. - СМИРНОВА! КРАСОТА И ХИТРОСТЬ! ЭТО НЕ ГОЛ, ЭТО ШЕДЕВР! Она их защитника как ребенка обыграла! И вратаря переиграла! Штык, ты еще сомневаешься?!

Комментатор - Сомнения, Сергей, испарились, как спирт на морозе! - признал Штык. - Девчонка играет! Но смотрите на Брускова... Он как раскаленная печка. Если она еще раз так его унизит, он ее просто съест. Без соли.

Второй период начался еще более жестко. "Медведи" вышли злые и голодные. Брусков, казалось, преследовал только одну цель - догнать и уничтожить номер 19. Он бросался на нее с дистанции, не думая о шайбе, только о силовом приеме. Но Таня была неуловимой тенью.

Таня вывела шайбу из обороны. Брусков, увидев это, ринулся через всю площадку, как торпеда, игнорируя все вокруг. Зрители завопили. Таня, почуяв опасность, резко ускорилась. Она виртуозно лавировала между игроками, используя их как живые щиты. Брусков несся за ней, снося все на своем пути. Он сбил с ног своего же партнера, пытаясь сократить путь! - Беги, Таня, беги! - кричал Звягинцев, захваченный драмой. - За тобой Годзилла на коньках! Он тебя не догонит! Он же поворачивает, как авианосец! - Таня, достигнув центра, сделала резкий сброс шайбы на Тараса и ушла за борт, буквально в последний момент увернувшись от бешеного тарана Брускова, который врезался в борт с оглушительным грохотом. - Уффф! - выдохнул Штык. - Отделалась... Но нервы-то какие! Рефери наконец-то свистит! Две минуты Брускову за... за что? За покушение на жизнь?

Пока Брусков отбывал наказание, игра пошла спокойнее. "Метеоры" даже забили третий гол (отличился Петя после сольного прохода). Капитан "Медведей" Марков подкатил к Тане во время остановки: - Извини за психа. Он не умеет проигрывать девчонкам. Держись от него подальше. - Таня лишь кивнула. Тарас подкатил к ней: - Ты в порядке? Он тебя не задел?

Таня - Нет... - ответила Таня. - ...но он опасен. - Лев из ворот крикнул: - Да я его самого пристрелю, если он к тебе близко подберется! - Роман, проезжая мимо, бросил: - Играй головой, Смирнова. Не геройствуй.

Казалось, худшее позади. Брусков вернулся на лед. Первые минуты он играл сдержанно, даже подавленно. Команда "Метеоров" немного расслабилась.

Прошло две минуты относительного спокойствия. Шайба у "Медведей" в зоне "Метеоров". Передача пошла в угол, где находилась Таня и нападающий "Медведей". Таня выиграла единоборство, вывела шайбу. И тут... Брусков, находившийся в метрах десяти, вдруг рванул с места. Не к шайбе. Прямо на Таню. С диким ревом, который был слышен даже на трибунах. - О БОЖЕ! - завопил Звягинцев. - Он снова! Он не одумался! БЕГИТЕ!!! - игроки обеих команд, поняв намерение, бросились наперерез. Тарас и Марков первыми достигли Брускова и вцепились в него с двух сторон, пытаясь остановить. Петя и еще один "Медведь" присоединились. Получилась свалка. Брусков ревел, вырывался, как бешеный бык. - Держи его! - кричал Марков. - Игорь, очухайся! Ты что творишь?! - рефери засвистел отчаянно, пытаясь разнять. Брусков, под напором нескольких человек, наконец остановился. Он тяжело дышал, пена выступила у рта под шлемом. На него показывали пальцем рефери, капитан своей команды, тренер кричал со скамейки. Казалось, он понял. Он кивнул Маркову, что-то хрипло пробурчал. Его увели в сторону. Трибуны гудели неодобрительно. - Ну вот. - сказал Штык мрачно. - Теперь точно удалят до конца игры. И правильно. Психиатра ему в помощь.

Игра возобновилась. Напряжение было запредельным. "Медведи", оставшись впятером после удаления другого игрока (не Брускова!), отчаянно лезли вперед. "Метеоры" оборонялись. Таня, как всегда, была в эпицентре. Она только что блокировала опасный бросок клюшкой, шайба ушла в угол.

Комментатор - Смирнова у борта, подбирает шайбу. - комментировал Звягинцев, голос напряженный. - Внимание! Брусков... Он свободен? Как он там оказался?!

Брусков, словно тень, вынырнул из-за спины Тараса. Он не был в центре событий, стоял чуть в стороне, у своей синей линии. Но его взгляд был прикован к Тане. Как только она наклонилась к шайбе у борта, он рванул. Не на пределе скорости, но с чудовищной, холодной решимостью. Он двигался не просто быстро - он двигался целенаправленно, как снаряд.

Комментатор - Он идет на нее! - закричал Штык. - Снова! Но она не видит! Она спиной!

Таня подняла голову, ища варианта для паса. Она увидела открытого Левы у ворот. Но в тот же миг периферией зрения она заметила стремительно приближающуюся тень. Ей не хватило доли секунды.

Брусков не стал делать силовой прием. Он даже не пытался сыграть в шайбу. Он подъехал к Тане, которая только начала разворот, и с чудовищной силой, двумя руками, толкнул ее в спину, чуть ниже лопаток. Толчок был не столько резким, сколько мощным, как удар кувалдой. Он был рассчитан на одно - отправить жертву в полет.

Таня взмыла в воздух. Ее тело, легкое и не готовое к удару, описывало дугу. Она не кричала. Было лишь короткое, перехваченное дыхание. Шлем слетел с ее головы, шоколадные кудри рассыпались по ветру. Казалось, она летела вечность.

Тарас - НЕЕЕЕЕЕТ!!! - рев пронесся по трибунам "Метеоров". Тарас заревел, как раненый зверь. Петя застыл с открытым ртом. Лев выскочил из ворот. Роман остолбенел.

Таня врезалась в фанерный борт арены на чудовищной скорости. Звук удара был ужасающим - глухой, тяжелый, сливающийся с треском ломающегося дерева и... хрустом. Хрустом костей.

Она не упала сразу. Она как бы "повисла" на борту на мгновение, безвольно сползая вниз. Ярко-алая кровь фонтаном хлынула из ее разбитого носа и рта, заливая белую майку термобелья и красно-черную форму. Ее лицо было белым как мел, глаза закатились. Она потеряла сознание еще в полете или в момент удара.

Тишина.

Абсолютная, оглушительная тишина воцарилась на арене. Зрители замерли с открытыми ртами. Игроки обеих команд застыли как статуи. Даже "Медведи" смотрели на место трагедии с ужасом. Брусков стоял неподалеку, тяжело дыша, его лицо под шлемом было пустым, без выражения. Лишь потом на нем мелькнуло что-то - не раскаяние, а скорее тупое удовлетворение от содеянного.

Потом тишину взорвал душераздирающий крик Тараса: - ТААНЯАА!!! - он рванул к борту, снося все на своем пути. Петя и Лев бросились следом. Роман стоял, как парализованный, глядя на кровавое пятно, расплывающееся по льду под телом девушки. Вратарь "Медведей" отвернулся.

Комментатор - Господи... - прошептал в микрофон Звягинцев, его голос дрожал. - Это... это не хоккей. Это убийство на льду. - Убрали шайбу? Нет, Сергей... - голос Штыка был хриплым от ярости и шока. - Он шайбу даже не видел. Он шел на человека. Целенаправленно. Хладнокровно. Это не игрок. Это преступник. Его нужно не удалять, его нужно сажать!

Первым к Тане подлетел Тарас. Он осторожно, с дрожащими руками, попытался приподнять ее голову. Кровь текла ручьем. Он сорвал с себя перчатку, пытаясь зажать нос, но кровь сочилась и изо рта. - Таня! Таня, держись! Дыши! Боже, дыши! - его голос срывался на рыдания. Петя упал на колени рядом, его лицо было искажено гримасой ужаса. - Танька! Милая! Очнись! Господи, что они сделали?! - Лев сдернул шлем, его лицо было белым, он что-то бормотал, снимая свою вратарскую маску, будто хотел ей помочь.

На лед высыпали врачи с носилками и аптечкой. Рефери оттеснил игроков. Брускова окружили двое рефери и тренерский штаб "Медведей". Он не сопротивлялся, стоял с опущенной головой, но без тени раскаяния.

Врачи работали быстро и профессионально, но с мрачными лицами. Они зафиксировали шею Тани воротником, осторожно перевернули ее. При осмотре спины было видно неестественное западение в районе ребер. Хруст слышали многие - два, может, три ребра. Нос был явно сломан. Они наложили повязки, пытаясь остановить кровь из носа, ввели обезболивающее, даже не зная, чувствует ли она что-то. Потом осторожно перенесли ее на жесткие носилки.

Когда носилки с Таней подняли, арена содрогнулась. Сначала - гробовая тишина. Потом - редкие, нервные аплодисменты. Потом аплодисменты накрыли арену волной - сначала трибуны "Метеоров", потом и нейтральные болельщики, и даже часть болельщиков "Медведей" встали. Это были не аплодисменты радости. Это был салют мужеству. Салют игроку, который отдал все на этом льду. Салют жертве подлости.

Комментатор - Смотрите... - прошептал Звягинцев, в его голосе стояли слезы. - ...весь "Вулкан" провожает ее. Двести тридцать четыре шайбы... и одна, забитая ценой собственной крови. Забитая, когда она летела в борт.

Комментатор - Она забила, Сергей. - хрипло сказал Штык. - Третий гол "Метеоров". Пока она летела... шайба пересекла линию. Рефери засвистел. Гол засчитан. Она забила, получив смертельный удар. Это ее рекорд. Самая страшная и самая героическая шайба.

Носилки медленно понесли к выходу. За ними, как тени, шли Тарас, Петя, Лев. Тарас шел, сжав кулаки, слезы текли по его щекам, смешиваясь с потом. Петя шел, опустив голову, его вечный оскал сменился гримасой боли. Лев нес в руках Танин шлем с выбитым козырьком и ее клюшку, сломанную пополам при ударе о борт. Роман остался стоять у борта, глядя вслед носилкам, его лицо было каменным, но в глазах бушевали эмоции - ярость, горечь, шок.

Брускова вели в раздевалку под свист и улюлюканье трибун. Его путь лежал мимо носилок. Когда они поравнялись, Тарас рванулся к нему с рыком. Его еле удержали врачи и рефери. - ТВАРЬ! УБИЙЦА! - ревел он. - Я ТЕБЯ ПРИКОНЧУ! - Брусков даже не взглянул на него. Его взгляд скользнул по окровавленному лицу Тани на носилках - безразличный, пустой.

Дверь на выход из арены закрылась за носилками. Игра была остановлена. На льду остались только пятна крови, сломанная клюшка и шок. "Красные Метеоры" потеряли не просто защитника. Они потеряли свое сердце. Свой символ. Свою Ледовую Рысь. И трибуны, и игроки, и комментаторы понимали - хоккей на этой арене сегодня закончился. Осталась только боль и вопрос: Зачем?

Дверь в мужскую раздевалку «Красных Метеоров» захлопнулась с глухим, окончательным стуком, отрезав гул арены, свистки рефери, рев возмущенных трибун и вопли тренера Барсова, пытавшегося прорваться внутрь. Внутри воцарилась тишина, густая, давящая, пропитанная запахом пота, льда и... крови. Той самой крови, что алым кошмаром осталась на льду.

Секунду они стояли неподвижно, как статуи, застывшие в момент катастрофы. Потом мир рухнул.

Тарас Таранов первым сдал. Его могучие плечи содрогнулись. Он уперся лбом в холодный металл шкафчика с громким БАМОМ, который эхом отозвался в тишине. Потом раздался глухой, животный стон, перешедший в беззвучные, но отчаянные рыдания. Его огромное тело содрогалось, могучие руки сжимали края шкафчика так, что металл скрипел под напором. Слезы, смешанные с потом, текли по его щекам, капая на пол. Он не пытался их смахнуть. Казалось, вся его исполинская сила ушла в эту немую агонию. - Таня... - вырвалось хриплым шепотом, больше похожим на предсмертный хрип. - Прости... Не уберег... - он бился головой о шкафчик, тихо, отчаянно. Капитанская повязка на его рукаве казалась теперь насмешкой, символом страшной несостоятельности.

Лев Глебов стоял посреди раздевалки, сжимая в руках то, что осталось от Таниного снаряжения. Ее шлем с выбитым козырьком и глубокой вмятиной на затылке. Ее клюшку, сломанную пополам, щепа белой древесины торчала из места разлома. Он смотрел на них, не видя. Его лицо, обычно такое артистичное и выразительное, было маской шока и невыносимой боли. Слезы текли по нему беспрерывно, беззвучно, оставляя блестящие дорожки на грязных щеках. Он не рыдал, как Тарас. Он просто... плакал. Тихими, бесконечными слезами отчаяния. - Клюшка... - прошептал он, его голос, обычно громкий и звонкий, был слабым и прерывистым. - Она же... она же ее так берегла... Точила... - он провел пальцем по слому, будто пытаясь соединить части. Потом прижал обломки к груди, согнувшись пополам, его плечи тряслись. Вратарь, бесстрашный страж ворот, был раздавлен. Он видел ее полет. Слышал тот ужасный удар. Видел кровь. И ничего не смог сделать. Ничего.

Петя Хитрюк сидел на корточках в углу, спиной ко всем. Его фирменный оскал с черной дырой зуба был искажен гримасой, в которой смешались боль, ярость и полная потерянность. Он тряс головой, бормоча что-то невнятное под нос: - Не-е-ет... Нет, нет, нет... Так не бывает... Это же Танька... Она же... она же монстр... Она же... - его пальцы судорожно теребили шнурки коньков, которые он даже не пытался снять. Потом он резко вскочил, ударил кулаком по стене - БУМ! - но звук получился глухим, бессильным. - Гад! - выкрикнул он хрипло, обращаясь не к конкретному человеку, а к миру, к несправедливости. - ТВАРЬ! КАК ОН СМЕЛ?! - но крик тут же оборвался. Он схватился за голову, снова съежился в углу, поджав колени. Его худое тело содрогалось. Слезы текли по его лицу, смывая полосы грязи, но он их не замечал. Вечный двигатель, источник дурацкой энергии и шуток, был сломлен. Щекотка, смех, ее редкие улыбки - все это казалось светом из другой жизни, погасшим навсегда. - Мы же... мы же только проводили ее... - прошептал он, и это прозвучало как самое страшное обвинение самому себе.

Роман Сиякин стоял у зеркала. Но он не смотрел на свое отражение. Он смотрел сквозь него. Его лицо было каменным, бледным, как мрамор. Только мускулы на скулах нервно подрагивали, а глаза... Глаза горели. Не слезами - яростью. Холодной, расчетливой, всепоглощающей яростью. Он молча срывал с себя амуницию. Нагрудник - швырнул в угол. Налокотники - с грохотом полетели на пол. Он не плакал. Он не стонал. Каждая его мышца была напряжена до предела, как струна. Он видел все: ее изящный маневр, ее фокус, ее улыбку после гола... И видел этого ублюдка Брускова, его целенаправленный, убийственный толчок. Видел ее полет. Видел кровь. Слышал хруст. Его собственные сто шайб, его капитанство, его звездная болезнь - все это рассыпалось в прах перед этим актом подлой жестокости. Перед образом окровавленного, безжизненного тела той, кто забила двести тридцать четыре и научила его, что значит команда. И он понял, что все его прежние амбиции, вся его злость - мелочь по сравнению с той черной пустотой и леденящей ненавистью, что заполнили его сейчас. Он поймал в зеркале отражение своих глаз - они были пугающе пустыми и безумно злыми одновременно.

Тишину разорвал сдавленный всхлип Левы. Он все еще сжимал обломки клюшки. - Она... она в себя придет? Да? - он посмотрел на Тараса, на Петю, на Романа, ища подтверждения, надежды. - Ребра... нос... это же... это же не смертельно? Они же врачи... они же...

Тарас только глубже уткнулся лбом в шкафчик, его плечи содрогнулись с новой силой. Петя замотал головой, пряча лицо в колени: - Кровь... столько крови... изо рта...

Роман резко обернулся. Его движение было резким, как удар хлыста. Он не сказал ни слова. Просто посмотрел на Льва. И в этом взгляде не было ни надежды, ни утешения. Только ледяная констатация ужаса и обещание чего-то страшного. Лев понял. Его губы задрожали, он снова прижал обломки клюшки к себе, и тихие рыдания возобновились с новой силой.

Роман молча дошел до своей сумки. Скинул остатки формы. Надел джинсы, футболку, куртку. Действия были автоматическими, лишенными всякой осмысленности. Потом он подошел к двери. Его рука легла на ручку.

Петя - Ром?... - хрипло позвал Петя, поднимая заплаканное лицо. - Куда ты?

Роман не обернулся. Он просто открыл дверь. Яркий свет коридора ударил в мрачную, пропахшую горем и слезами раздевалку. На пороге стоял тренер Барсов, лицо его было серым, усталым.

Тренер - Роман... - начал было Барсов.

Сиякин прошел мимо него, не замедляя шага, не глядя. Он шел по коридору, мимо ошалевших функционеров, мимо врачей, несущих окровавленные бинты. Он шел, не видя ничего, кроме одного лица. Лица Игоря Брускова. И в его каменных глазах горел только один вопрос: Где он?

Дверь в раздевалку медленно захлопнулась за ним, снова погрузив троих оставшихся в ад тишины, сломанной только приглушенными рыданиями Тараса, тихим плачем Левы и бессильными всхлипами Пети, сидящего в углу у разбитого мира. На полу, рядом с лавкой, валялись обломки белой клюшки и шлем с вмятиной. Символы того, что их команда, едва успевшая стать настоящей, только что получила смертельный удар. Им было не до игры. Им было не до чего. Только боль, страх и вопрос, на который пока не было ответа: что будет с Таней?

________________________________________________________________________________