Глава 10
— Мы ищем информацию, — начал Эш.
Лилит просияла от интереса. Она постучала пальцем по нижней губе.
— Какую?
— О группе чеймонов-предателей.
— О? И это все, что ты мне скажешь?
Эш молчал. Пайпер прикусила язык, решив предоставить разговор ему.
— Это может быть связано с… неким сильным камнем, пропавшим недавно?
— Возможно.
Она поджала губы и пригладила блузку на груди. Пайпер нахмурилась. Лилит не могла и двадцати секунд просидеть, не привлекая внимания к своим прелестям.
— Эш, милый мой, ты же не поддался искушению? — впервые суккуб проявила искренние эмоции, ее лоб сморщился от тревоги. — Никто тебе не поможет, если ты…
— Я не воровал его.
— Но слухи…
— Не верны.
— Не важно, — Лилит склонилась. — Твое имя даже сейчас шепчут в темнейших уголках Подземного мира. Самаэл верит, что виновен ты.
Пайпер резко вдохнула. Самаэл был главой семьи Аида, этот деймон должен был вернуть Сахар в семью Ра.
— Потому я и должен найти этих чеймонов, — сказал Эш тихо и напряженно. — Они — воры. Я должен доказать их вину и очистить свое имя, пока не поздно.
Лилит прикусила нижнюю губу.
— Даже это может тебя не спасти.
— Знаю.
— Но тебе стоит попытаться, — она кивнула. — Ты ведь спрашиваешь про гаян?
— Да, — Эш немного расслабился.
— Откуда ты знаешь? — выпалила Пайпер.
Лилит холодно улыбнулась.
— Я знаю обо всем понемногу, голубка. Гаяне исходили слюной из-за Сахара, как только он снова всплыл. Они восемь лет назад поклялись украсть его, — она посмотрела на Эша. — Что тебе нужно знать?
— Где я могу их найти?
— В городе? Всюду.
— Их база в этой области, — нетерпеливо объяснил он.
Лилит выпрямилась, подняла голову и сложила ладони на коленях. Вдруг Пайпер ощутила плохое предчувствие.
— Если я это раскрою… мои клиенты-чеймоны не будут рады. Могут даже отказаться приходить. Если я буду терять клиентов, мне нужно что-то взамен. Это справедливо.
— Я думала, ты хотела помочь Эшу, — заявила Пайпер, гнев из-за эгоизма Лилит бурлил в ней.
Суккуб улыбнулась.
— Да. Но я бы не достигла такого, отдавая все бесплатно, Пайперель.
— Ты…
— Что ты хочешь? — перебил Эш.
Лилит медленно скользнула взглядом по Эшу, кончиком языка провела по губам при этом.
— Если я попрошу тебя, то получу?
Эш взглянул на Пайпер и пожал плечами.
— Т…
— Нет.
Все обернулись на нее, включая Эша, и Пайпер поняла, что злой отказ прозвучал из ее рта. Она моргнула, а потом скрестила руки и постаралась не выглядеть потрясенной из-за своего ответа.
— Я заплачу любую цену, — сказала она. — Это больше моя проблема, чем его. Он уже достаточно сделал. Мой черед.
— Пайпер… — тихо начал Эш.
— Нет! Я это сделаю, — она хмуро посмотрела на всех. Она не знала, откуда взялась внезапная решимость. Зависть из-за красоты Лилит была долей в этой решимости, но она не переставала думать обо всем, что сделал Эш, через какие страдания прошел с тех пор, как это началось. Ему не стоило снова жертвовать из-за нее.
— Пайперель, — сказала Лилит терпеливым тоном, каким в школе говорили заносчивые девушки. — Милая, ночь со мной ничего не будет ему стоить. Это даже можно назвать даром, а не наказанием.
— Плевать. Я это сделаю.
Лилит отклонилась и улыбнулась Эшу.
— Разве это не мило? Она все еще защищает тебя. Как благородно.
Пайпер стиснула зубы из-за выбора слов Лилит.
— Огненная решимость милой Пайперель заслуживает восхищения, — продолжила Лилит, ее улыбка вернулась, опасно сладкая. — Я бы хотела использовать этот огонь… на ринге.
— Нет! — Эш и Лир воскликнули одновременно.
— Что за ринг?
Улыбка Лилит стала ослепительной.
— Это мое предложение. Я назову точные координаты штаба гаян. Взамен Пайперель сразится на ринге до поражения.
— Ни за что, — закричал Лир. — Забудь!
— Этого не будет, — прорычал Эш.
— Что за ринг? — снова спросила Пайпер.
— Площадка для боя, конечно, — Лилит смотрела на ногти. — В клубе много разных развлечений.
— Типа бокса? — спросила Пайпер. — Или смешанных единоборств? — это она могла.
— Она про бои без правил, но не с животными, а с деймонами, — яростно сказал Лир. — Они не бьются на смерть, но не останавливаются, пока кто-то не потеряет сознание.
Пайпер сглотнула. Может, она поспешила.
— Но ты же учишься на Консула, да, Пайперель? — сладко спросила Лилит. — Ты умеешь сражаться.
— Конечно.
— Так в чем проблема? — суккуб хитро посмотрела на деймонов. — Или вы слишком мягкие, чтобы позволить ей самой сразиться?
— Это не бой, а кровавая баня, — рявкнул Эш.
Лилит склонила голову.
— Ты знаешь, да? Какой у тебя рекорд на моем ринге, Дракон? Двадцать?
Пайпер взглянула на Эша, но выражение его лица было нечитаемым.
— Пайпер — чеймон, — едко сказал он. — Нельзя впускать ее в ринг к деймонам.
Лилит скрестила руки.
— Я озвучила предложение. Все.
— Лилит… — начал Эш, гнев пробрался в его голос, и по спине Пайпер побежала дрожь.
— Она будет на ринге, Эш, — сказала твердо Лилит. — Или сделки не будет.
Пайпер переглянулась и Лиром. Эш был хмурым. Лилит едва ждала, на ее красивом лице были упрямство и триумф. Она знала, что победила.
Какой у них был выбор? Им нужна была информация Лилит, и каждая потраченная минута приводила их ближе к плену. Она была напряжена от тревоги.
— Я сознание не потеряю, — сказала она. — Мне нужно услышать потом информацию.
— Точно, — сказала Лилит, сияя при виде сотрудничества. — К сожалению, таковы правила. Каждый участник остается в ринге, пока он — или она — не проиграет. Лучшие бойцы выдерживают около десяти сражений, а потом устают и проигрывают. После десяти побед подряд можно закончить, но не при других обстоятельствах. Если я изменю правила для тебя, вся система будет испорчена. Я не могу этого сделать.
Десять побед? Пайпер знала, что это невозможно.
— Я могу сыграть это? — спросила она. — Подставиться под пару ударов и сделать вид, что меня отключило?
Лилит недовольно скривила губы.
— Этого не любят. Рефери закончит сражение, если проигравший будет серьезно ранен, но в сознании. А тех, кто хочет закончить сражение, изображая раны… наказывают. Это противник сразу понимает.
— Пайпер, мы найдем другой способ, — сказал Лир, заглядывая ей в глаза. — Никто из этих сражений не выходит, не сломав хоть несколько костей. Порой люди умирают.
— Он прав, — тихо сказал Эш. — Мы спросим у кого-то еще.
Пайпер глубоко вдохнула и медленно выдохнула. У них не было времени идти куда-то еще, и Эш уже говорил, что Лилит, скорее всего, единственный источник информации. Остальные напали бы на него ради Сахара.
Она медленно покачала головой.
— У нас нет времени, — сказала она им. — Нужно просто надеяться на лучшее.
— Ты не знаешь, на что соглашаешься, — яростно воскликнул Лир. Он повернулся к Лилит. — Во что ты играешь? Хочешь, чтобы Пайпер убили?
— Это бизнес, милый Лир, — нежно сказала Лилит. — На моем ринге женщин не было много месяцев. Даже если она продержится всего раунд, это усилит внимание на недели.
— Я буду ее противником, — сказал Эш мрачным тоном. — Я буду тем, кто победит ее, не навредив ей серьезно.
На лице Лилит мелькнуло ужасное выражение.
— Тебе придется продолжать, пока не проиграешь ты.
Он кивнул.
— Но, Эш… — начала Пайпер.
— Молчи, — рявкнул он, вспыхивая ледяным гневом. — Если бы ты не вызвалась, проблемы бы не было.
Она застыла, потрясенная, словно он ударил ее по лицу.
— Ей нужно сначала несколько раз победить, — сказала Лилит, звуча не весело. — Я не дам тебе легко вывести ее в первом же раунде.
— Она может сразиться с одним противником, а потом со мной.
— Ты можешь быть ее пятым противником.
— Она так долго не протянет.
— Тогда четвертым. Она сможет три раза победить. Я выберу ей… неплохих противников.
Эш взглянул на Пайпер. Она кивнула.
— Договорились, — сказал Эш.
— Договорились, — повторила Лилит. С кошачьей довольной улыбкой на красивом лице она не дала Пайпер понять, на что та согласилась. Но ринг не мог быть так ужасен.
Через час она поняла, как ошибалась.
* * *
Деймон выл. Его противник завел руку ему за спину, и плечо вывихнулось. Пайпер не слышала треск из-за криков толпы, но видела, что ущерб был сильным. Деймон корчился от боли, другой отошел и поднял радостно кулаки. Но первый поднялся с пола, его рука висела. Он оскалился, кровь текла по лицу, его противник повернулся к нему.
Она отвела взгляд, когда победитель напал в последний раз. Жуткий крик боли заглушил все звуки и резко оборвался. Толпа хором охнула, а потом заревела в одобрении. Пайпер отчасти скрывала занавеска на проходе, из которого бойцы выходили на арену, она смотрела на две тысячи людей и три сотни деймонов на широких сидениях, стоящих полукругом в большом подвальном помещении. Дикая энергия была на лицах каждого, от толпы исходило возбуждение.
На нижней части комнаты приподнятый ринг привлекал внимание, как уродливый шрам на непримечательном лице. Ринг был чуть больше боксерского, обычные веревки были натянуты между столбиками по углам. Сцена на такой же высоте была за рингом, и ведущий в белом костюме расхаживал взволнованно по ней. На стене за ним были два огромных экрана, каждый из которых стоил годовой выручки Лилит. На одном показывали бой вблизи и в замедленном темпе. На другом была таблица и данные про участников, включая возраст, историю, умения, победы и ставки.
Меж двух экранов была самая жуткая вещь в комнате. Большое колесо, но не отмеченное по краю призами, которые выбирала бы стрелка. Вместо этого колес было разделено на неравные части. Слева и справа на зеленом фоне сиял белым символ, похожий на скрещенные кулаки. Внизу колеса был меньший красный участок, там меч пересекал копье. Маленькая часть наверху была без кулаков или оружия. На черном фоне были череп и кости.
— Да-а-амы и господа, — завопил ведущий, привлекая внимание Пайпер к рингу. Два рефери уносили окровавленного проигравшего с ринга. Они бросили его на носилки и унесли за дверь на другом конце. Казалось, ему вывихнули и вторую руку.
Ведущий указал на деймона, стоящего на ринге и машущего руками своим фанатам.
— Наш победитель, Грудж, выиграл девятый раз. Да, дамы и господа, он победил уже девять раз! Вы все знаете, что это значит. Если он победит еще раз, то сможет уйти с ринга Стикс непобежденным. Только некоторые участники доходили так далеко. На ваших глазах творится история!
Толпа закричала. Пайпер пыталась глубоко вдохнуть. Она оглянулась и увидела спешащего к ней Лира.
— Где Эш? — выдохнула она. Страх начал сковывать ее, ноги покалывало.
— Готовится, — напряженно сказал Лир. — Ты смотрела на бой этого парня?
— Последние три раунда, — сказала она.
— Справишься с ним?
— Н-надеюсь. Зависит от типа сражения.
— Он уже должен был устать. Воспользуйся этим.
Она кивнула. Лир схватил ее за локоть.
— Ты сможешь, Пайпер. Ты надерешь ему зад.
Она снова кивнула.
— Надеру. Ага, — было сложно ощущать уверенность, когда Лир был так бледен.
— Помни. Три сражения. Ты справишься, а потом Эш поможет тебе убедительно проиграть, — он натянуто улыбнулся. — Все ему проигрывают, так что никто не удивится.
Кивнув в третий раз, она начала поворачиваться к занавеске, но тут Лир сдавил ее в тесных объятиях.
— Все будет хорошо, — пробормотал он в ее волосы, словно пытался убедить себя, а не ее. — Мы с Эшем все время будем смотреть. Если ты будешь в серьезной беде, Эш тебя заберет, и плевать на правила.
Он отпустил ее, и они посмотрели на занавеску. Ведущий заканчивал описывать историю сражений Груджа, чтобы деймон за это время перевел дыхание.
— Но, дамы и господа, вам интересно, должно быть, кто выйдет против чемпиона дальше? Против Груджа выйдет только смельчак. Но, богиня, этого я не ожидал.
Толпа притихла, все слушали ведущего.
— Этот участник… поверить не могу, но это не деймон. Дамы и господа, это чеймон!
Толпа издала оглушительный рев. Грудж ухмыльнулся, предвидя легкую победу.
— Но… погодите. Я потрясен. Дамы и господа, это не все. Этот смелый чеймон… — он сделал драматичную паузу. — Эта смелая душа — не мужчина! — он развернулся и указал на занавеску, за которой стояла Пайпер. — Дамы и господа, приветствуйте Шалунью!
Шалунья? Это точно придумала Лилит.
Лир подтолкнул ее, и Пайпер вышла из-за занавески. В зловещей тишине она выходила под взгляды двух тысяч зрителей. Она смотрела на безымянные лица, все глядели на нее. Вес их осуждения прибивал ее к месту.
Кто-то в первом ряду свистнул. И тишину нарушили вопли, смех и гул. Толпа разделилась на тех, кому она нравилась, и кому — нет. Отчаянно вдохнув, она расправила плечи и пошла к рингу.
— Юная загадочная Шалунья, дамы и господа, начинающий боец с востока этого города. Она мало нам о себе рассказала, но, — он заговорщически понизил голос, — некоторые думают, что она нарушила закон.
Это было вполне правдиво. Лилит хотя бы не сочинила, как Пайпер убежала из борделя и научилась сражаться на улицах, защищаясь от мужчин. Она остановилась перед рингом и недовольно поняла, что приподнятый ринг на уровне ее груди. Она посмотрела на безмолвных охранников. Никто не собирался подсадить ее. Кривясь, она забралась и неловко перекатилась под нижним канатом. Пол ринга был таким грязным от старой крови, что изначальный цвет различить не удавалось. Она неуклюже встала на ноги, пока толпа смеялась и улюлюкала.
Ведущий снова принялся болтать о выдуманных победах Пайпер в другом бойцовском клубе. Она не слушала, потому что теперь была лицом к лицу с Груджем, и ее уверенность таяла, как лед в пустыне. Он был крупнее, чем казалось издалека. Его бицепсы были толщиной с ее бедра. Он зло улыбался. Он выглядел как моряк с татуировками на руках, коротко стриженный, с кривым носом из-за частых ударов по нему. Конечно, будучи деймоном, он мог выглядеть совсем не так. Как и все бойцы, он был в простой черной маске, закрывавшей нижнюю половину его лица.
— А теперь, дамы и господа, раскрутим колесо! — крикнул ведущий. Толпа завопила и быстро притихла. Страх леденил все изнутри, все в большой комнате сосредоточились на колесе. Ведущий схватился за стрелку и крутанул ее.
Она завертелась, проносясь мимо зеленой секции. Мимо черной. Другой зеленой. Красной. Снова зеленая. Стрелка замедляла ход. Пайпер не могла дышать. О, только бы удача была на ее стороне.
Стрелка замедлилась и остановилась на зеленом участке со скрещенными кулаками.
— Кулачный бой, — закричал ведущий. — Да, дамы и господа, Шалунья будет биться с Груджем, полагаясь на ум и умения. Кулачный бой! Никакого оружия, никакой магии. Участники, приготовьтесь!
Пайпер направила все внимание на Груджа, прижалась спиной к столбику угла. Деймон улыбался из своего угла.
Прозвенел колокол.
Грудж шагнул вперед. Он разминал руки, скалясь и медленно приближаясь. Он хотел поиграть с ней. Пайпер отскочила, пока он не загнал ее в угол, и побежала вдоль стороны квадрата. Грудж поворачивался за ней. Ведущий вопил, толпа кричала в издевке и поддержке, но Пайпер сосредоточилась на противнике. Ей нужно было победить.
Грудж остановился. Он опустил взгляд на ее грудь. А потом посмотрел ей в глаза и облизнулся. Все было понятно. Пайпер не дала себе оскалиться, сохраняла выражение лица бесстрашным. У нее не было другой одежды, так что она все еще была в тесных джинсах и топе, открывающем живот. Только теперь ее ладони и запястья были перемотаны белым бинтом, чтобы она не разбила костяшки о чье-нибудь лицо. О, и футляр был не у нее. На время сражений Сахар был у Лира.
Она нервно поправила маску, Грудж тут же бросился вперед. Ха. Рука Пайпер уже была у челюсти, была готова к удару. Пока он заносил руку, кулак Пайпер полетел в его лицо с силой всего тела. Ее костяшки врезались в его горло с приятным хрустом. Он отшатнулся, схватился за шею и закашлялся. Пайпер развернулась на одной ноге и другой ударила его в живот, выполнив прием идеально. Грудж согнулся. Она опустила локоть на точку у основания его черепа, а потом ударила коленом в лицо, когда он начал падать вперед. И он отшатнулся назад.
Обычно, Пайпер остановилась бы на этом, но ей нужно было победить, и она не могла терять шанс, ведь использовала элемент неожиданности. Грудж упал на спину, и она ударила его по почкам. Он захрипел. Она ударила его по животу. Он перевернулся на живот, защищая его, и Пайпер вскочила на его спину и вонзила колено в поясницу. Она схватила его за руку, вывернула ее в захвате, а потом надавила чуть сильнее. Он взвыл. Пайпер стиснула зубы и дернула. Он вывихнул руку. Она надеялась, что его прошлый противник увидит отплату, когда очнется.
Пайпер схватилась за его другую руку, причиняя боль, но тут Грудж склонился. Она упала с него и перекатилась, но не так быстро. Со скоростью деймона он оказался над ней.
— Гадина, — прошипел он ей в лицо. Он занес здоровую руку для удара, что сломал бы Пайпер челюсть.
Она охнула и ударила кулаком в его левый бок. Хрустнула кость. Он отдернулся и воплем боли. Она видела, как его ударили туда два сражения назад, и подозревала, что ребро треснуло — как и оказалось — и теперь оно было сломано.
Он держался за грудь, но сжимал ее коленями. Она села и ударила в этот миг изо всех сил между его ног.
Его лицо стало белым, он запищал, как игрушка для собак. Пайпер выбралась из-под него и вскочила на ноги. Он оскалился, выражением лица обещал боль. Она улыбнулась, подняла ногу и ударила его сапогом в лицо. И сломала нос.
Грудж скорчился и застыл.
Тишина была абсолютной, когда один из рефери начал считать. Пайпер стояла на месте, тяжело дыша и не понимая, почему толпа не шумит. Тишина была жуткой.
Счет дошел до десяти, и объявили конец сражения. Ведущий кашлянул.
— Дамы и господа, и победила Шалунья!
Толпа заревела. Но не от радости, а почти с возмущением, словно она победила, но забыла в процессе что-то сделать.
— Да, — радостно сказал ведущий, — теперь Шалунья стала новым чемпионом, она одолела девятикратного победителя Груджа, не получив ни удара. Наш первый бой без крови за много месяцев!
Ах. Это было проблемой: она не набрала нужного количества крови и жестокости перед победой. Это было плохо для зрителей. Она же хотела остаться целой.
Гору мышц, Груджа, унесли с ринга. Пайпер ушла в свой угол и посмотрела на таблицу. Ее фотография, сделанная перед сражением, смотрела на комнату. Она выглядела спокойной в черной маске, ее рыжеватые волосы спутались от ветра, это могло казаться привлекательным или неопрятным. Она ждала, пока ведущий рассказывал о напитках и правилах насчет ставок. Ее ставки значительно повысились с 99–1 на 33–1. Хорошо.
Несмотря на ставки, она знала, что дальше будет в десять раз сложнее. Грудж был на ринге уже полтора часа, и она успела понять его слабости до встречи с ним. Она знала, что он нападет, если она сделает вид, что отвлечена, знала, куда бить, когда он зажал ее. И у нее был элемент неожиданности, ведь никто не знал, на что она способна.
Ее следующий противник будет свежим. Если он был умным, то смотрел ее бой, знал теперь, что ожидать. Он мог уже составлять стратегию, а она не могла до начала ничего планировать.
— А дальше, дамы и господа, тоже новичок на ринге Стикс, но он известен в других клубах. И это — Раттлер!
Толпа завопила, ведущий начал описывать участника. Пайпер сосредоточилась на деймоне, выходящем из-за занавески. Она сразу поняла, что в беде. Мужчина был хрупким и стройным, двигался плавно и подпрыгивал при ходьбе, что говорило о его легкости. Она стиснула зубы. Может, Лилит думала, что оказывала Пайпер услугу, подбирая ей противников примерно ее размера, но скорость и ловкость были на разных уровнях. И парень поменьше вряд ли станет ее недооценивать.
Раттлер запрыгнул на ринг с ухмылкой на губах, и Пайпер изменила последнюю мысль. Ее не стал бы недооценивать невысокий человек, но невысокий деймон своим эго мог крушить города.
Она смотрела на него, надеясь определить его боевой стиль. Его бритая голова была покрыта змеиной чешуей, что могла и быть, и не быть татуировкой, и сияла в свете прожекторов. Он был без футболки, как многие участники, и в простых черных штанах, не замедляющих его движения. Он, похоже, не полагался на силу. На его груди была метка, похожая на кадуцей — крылатый посох с двумя змеями, переплетенными на нем.
Пайпер потрясенно моргнула. Серьезно? Он рекламировал свою касту? Такой наглый?
Если он был нагом, то он и был наглым. Змеи были такими.
Раттлер изучал ее, а она — его. Он постоянно переминался с ноги на ногу, двигался, скользил взглядом. Он хищно улыбался, а потом повернулся к колесу, где были типы сражений, и ведущий крутил стрелку. Пайпер следила. Зеленый, красный, зеленый, черный, зеленый, красный, зеленый. Стрелка начала замедляться, миновала черный, полетела над безопасным зеленым. Замедлилась еще сильнее. Пайпер задержала дыхание и молила стрелку остановиться.
Стрелка остановилась на красном секторе. Бой на оружии.
Толпа кричала и ревела. Пайпер сглотнула и посмотрела на занавеску. Лира или Эша видно не было. Она надеялась, что они неподалеку, потому что у нее были все шансы потерять конечность.
Рефери подошел с ящиком. Там были три варианта: кинжал, копье и меч.
— А теперь, — кричал ведущий, — как все вы знаете, текущий чемпион выбирает первым. Хотя на ринге Стикс стараются придерживаться небольшого свода правил, сражения на оружии строго наблюдаются. Намеренные увечья или убийства караются пожизненным изгнанием из Стикса и клубов наших коллег. Мы не хотим лишаться умелых бойцов.
Пайпер замешкалась у ящика. Он не только должна была понять, какое оружие подойдет ей, но и с каким ей придется сражаться. Кинжал подходил ее стилю, но копье доставало далеко, смогло бы отбивать кинжал. Она выбрала меч, средний вариант, чтобы не остаться без преимуществ против оставшегося оружия.
Раттлер посмотрел на оставшиеся варианты и выбрал кинжал. Пайпер не знала, было это хорошо или нет. Она взвесила меч в руке: это была хорошо сбалансированная катана. У нее было немало опыта боя с оружием. Они повернулись друг к другу, когда ведущий попросил их приготовиться. Прозвенел колокол.
Раттлер качнулся вперед, перепрыгивал с ноги на ногу, перебрасывал кинжал из руки в руку не в том ритме, что двигались ноги. И без усилий, так что Пайпер поняла, что она точно в беде. Она подняла меч и глубоко вдохнула. Ей придется атаковать его, пока он не подобрался близко.
Она бросилась и изобразила высокий удар. Он разгадал ее блеф и чуть не распорол кинжалом, пока она разворачивала меч.
Он был очень быстрым и уклонился, отскочил с улыбкой на лице. Пайпер обрушила на него быстрые удары, заставляющие отступать. Он быстро и ловко избежал каждого удара. Гадкая Лилит. Зачем она дала Пайпер противника, схожего с ней талантами, но сильнее?
Разозленная и испуганная, Пайпер замахнулась слишком сильно. Раттлер пригнулся под клинком, и кинжал ударил ее по бедру. Она завизжала и отскочила, ударила Раттлера ногой по голове, пока падала на бок. Боль жалила бедро. Она перекатилась и вскочила на ноги. Он не дал ей времени проверить рану. Он напал снова, и она отбила кинжал мечом. Она оттолкнула оружие, и его свободная рука полетела. Удар попал по ее челюсти, и она отлетела к веревкам.
Пайпер выпрямилась и ударила мечом за спину, не глядя. Вопль сообщил ей о столкновении. Она развернулась и оттолкнулась от веревок, пока он шатался от неглубокой раны на его груди. Толпа кричала из-за крови.
Он отступал, и она преследовала. Это было не так сложно. У нее была трехфутовая катана против двухдюймового кинжала! У нее было преимущество, но скорость Раттлера мешала. Ее длинный меч был неуклюжим против быстрого ножа.
Он оставил на ней еще три пореза, не глубоких, но болезненных, и сильный удар в колено, который оставит синяк. Она толком его не ранила, отступала, хромая, а он давил на нее. Она вот-вот проиграет, ее придется сшивать, если это продолжится. Если она не победит хотя бы три раза, Лилит не даст им информацию, и страх, стресс и боль будут напрасными.
Раттлер прыгнул на нее так внезапно, что она отреагировала инстинктивно и прыгнула на раненую ногу, как он и хотел. Ушибленное колено подогнулось. Она упала, и он летел к ней, кинжал целился в плечо. Он собирался заканчивать. Рана в плечо не была смертельной, но оставалась серьезной.
Из отчаяния она отбросила меч и впилась в его руку своими ладонями, кончик кинжала погрузился в нежное место над ее ключицами. Она боролась с его давлением изо всех сил. Огонь пылал в ее плече. Он склонился сильнее, лезвие погрузилось еще на дюйм. И он даже не пытался.
Она трясла головой, пыталась понять, что делать. Он тоже двигал головой в том же ритме, его жуткие голубые глаза стали на оттенок темнее. Пайпер охнула, стиснула зубы и поворотом тела сбросила Раттлера с себя. Она оказалась на нем и села ему на грудь, зажимая его руку с кинжалом. Гнев вспыхнул на его лице. Она всем весом давила на его руку, заставляя ее опуститься. Он схватил ее за волосы другой рукой и потянул так, что она издала крик. Она убрала руку с его кинжала и ударила его в солнечное сплетение. Он вскрикнул.
Она быстро, как только могла, перекатилась и вскочила. Заметив меч, она схватила его, пока Раттлер вставал. Он был разъярен. Пайпер держала меч перед собой и, борясь с желанием посмотреть на метку кадуцея на его груди, она начала покачивать мечом, словно не могла решить, атаковать или нет.
Он начал следить за кончиком меча. Туда-сюда, туда-сюда. Бледные радужки начали пропадать в темных тенях. Она начала склонять голову в стороны в том же ритме. Он смотрел, зачарованный. Он начал покачиваться в такт с ее движением. Медленно дыша, двигаясь плавно, чтобы не нарушить ритм, она начала двигать ногу вперед с каждым покачиванием. Ужасающе медленно она приближалась к нему. Он не мог отвести взгляд.
Когда между ними остались опасные четыре фута, она еще раз взмахнула мечом, а потом бросилась на него. Меч вонзился в его грудную клетку до кости. Он взвыл и поднял кинжал, но она нырнула в другую сторону и ударом выбила из-под него ноги. Он рухнул на спину. Она тут же вскочила и с криком погрузила катану в ту же точку в его плече, куда он хотел атаковать ее. Лезвие пронзило его и попало в пол. Она отпустила рукоять и наступила на его руку, чтобы он выронил кинжал. Пайпер схватила его, надавила на грудь Раттлера и прижала лезвие к горлу.
— Ты проиграл, — прошипела она.
Ненависть пылала на его лице, когда ведущий закричал, что рефери признал ее победу.
— Твой следующий противник убьет тебя за игру на слабости касты, — прорычал он тихим высоким голосом. — Это хуже обмана, гадина.
— Может, не стоило рисовать свою касту на груди?
Он оскалился.
— А еще, — она встала и отдала кинжал стражу, — не думаю, что это нечестно, ведь все остальное преимущество было у тебя, — она мило улыбнулась и резко выдернула меч из его плеча.
Он встал, не обращая внимания на кровь, текущую по его груди и спине. Скалясь, он плюнул на пол у ее ног и ушел с ринга. Она смотрела, как он уходит за занавеску, не зная, будет ли он шептать ядовитые слова в ухо ее следующего противника.
Она отступила и прижалась к столбику в углу. Ее ноги дрожали. Руки болели. Она проверила порез на бедре: он не был глубоким, кровь почти уже не текла. Другие порезы выглядели не так серьезно. Рана на плече, как и на руке, требовала швов. Крови было не много, но сама она не остановилась бы.
Глубоко дыша, чтобы насытить уставшие мышцы кислородом, она отмечала раны. Порезы волновали ее не так сильно, как синяки. Ей нужно было помнить о колене. Ее правая рука получила удар, как и левое плечо. Синяк назревал на правом бедре, заметный над краем джинсов. Она не знала, откуда он взялся.
Пайпер опустила голову и слушала, как ведущий хвалил ее вторую победу. Толпа была в восторге. Девушки редко побеждали дважды, они и раз не побеждали, и эта новинка радовала зрителей. Но на некоторых лицах был гнев. Деймоны в толпе понимали лучше людей, как она победила во второй раз. Как Раттлер и сказал, они не были рады. Для них она обманула, но разве его использование повышенной скорости и ловкости не было тем же?
Она глубоко вдохнула. Еще один деймон.
Ведущий объявлял следующего противника. Он был красивым деймоном среднего телосложения по имени Тот. Пайпер фыркнула от его имени. Древнее египетское божество, которое хранило равновесие во вселенной? Увольте.
Ведущий начал перечислять заслуги Тота, она медленно выпрямлялась. Ее взгляд метнулся на табличку. Его шансы на победу были 2–1. У него было шестнадцать побед подряд. Он не был новичком. Это был кровожадный профессионал. Во что играла Лилит?
Тот запрыгнул на ринг, легко приземлился на носки. Он улыбнулся, чаруя, но его глаза были ледяными. Этот деймон не признал бы теплые чувства, даже если бы они устроились на его коленях, мяукая, как котята. Она не знала, какой он касты, и он постарался, чтобы она не смогла догадаться. Она не слушала ведущего, разглядывала Тота, пыталась что-то понять по его ледяным глазам цвета бургунди. Так даже Эш почти казался дружелюбным.
— И теперь посмотрим на колесо! — восторженно закричал ведущий.
Пайпер неохотно повернулась. Она понимала, что в любом случае ее ждала боль.
Стрела крутилась и крутилась, миновала черный сектор, остановилась на зеленом, кулачном бою. Может, она закончит с переломом, а не разрезанная лезвием. Толпа вопила, а ведущий попросил их приготовиться.
В третий раз прозвенел колокол.
Тот был опытным, был против уставшей девушки в синяках, так что не собирался подходить осторожно. Он побежал, как ребенок в парке, пробил блок Пайпер и ударил кулаком в ее живот. Она согнулась и упала на колени. Тот изящно попятился, и Пайпер смогла дышать. Хрипя, со слезами, льющимися по лицу, она надеялась, что ничего не было сломано, пока она поднималась на ноги.
Она не могла сравниться с ним.
Прося себя не скулить, Пайпер попыталась не думать о боли. Ей нужно было победить. И все. У всех были слабости. Какая была у него?
Тот бросился снова. Пайпер выбежала из своего угла и заняла защитную стойку. У нее были три черных пояса. Она могла постоять за себя.
Тот напал. Она избежала два удара, отбила еще один, а потом он схватил ее за запястье и бросил через плечо. Она рухнула на спину. Пайпер не успела встать, он ударил ее в ребра. Пайпер собиралась, если выживет, вытащить Лилит на ринг и повторить все удары этого боя, но принимала бы их суккуб. Завистливая зараза! Она дала Пайпер жуткого противника, чтобы отомстить Эшу за то, что он не восхищался ею.
Пайпер встала, смогла защищаться двадцать секунд, а потом Тот схватил ее и бросил через плечо. Она смогла смягчить приземление, но ноги так устали, что она упала, а не вскочила на ноги. Хрипя, Пайпер схватилась за веревки, чтобы подняться, и повисла на них. Она слышала толпу издалека, пока Тот шагал к ней.
Она проигрывала, а Лилит тогда ничего не дала бы им. Пайпер не сможет найти Квинна вовремя. Не сможет очистить свое имя, собрать осколки жизни во что-то приемлемое. Нет. Так все кончиться не могло.
Черные пояса Пайпер были не единственными боевыми стилями, которые она знала. Был стиль, которому ее учил человек, нанятый ее дядей, на случай экстренной ситуации. Обычно Консулы так не сражались, ведь они никого не убивали. Этот стиль требовал идеального исполнения, иначе ей могло стать хуже. Пайпер еще не использовала это в бою. Посмеет ли она использовать его впервые на противнике, который превосходил ее во всем, когда она уже устала?
У нее был выбор?
Она закричала и оттолкнулась от веревок к нему. Он опешил и впервые занял оборону. Она ударила, но он был очень быстрым. И отбил. Она попыталась снова. Он отбил и парировал ударом в плечо, оттолкнувшим ее. Стиснув зубы, она напала снова.
Они кружили, Пайпер принимала удары, выжидая. Дважды она упала. Один раз ударила его, но без ущерба. И тут она увидела шанс. Он протянул руку, чтобы схватить. В этот раз она была достаточно быстрой. Она поймала его руку. Он не успел понять ее намерения, она сломала его локоть.
Он заревел от боли. Она не мешкала. Ее локоть ударил по ребру. Она схватила его ладонь и выкрутила так, что начали рваться связки, и он завопил. Его другой кулак вылетел из ниоткуда и попал по ее челюсти. Она, пошатнувшись, пригнулась, а потом захватила его ногу и три раза ударила по колену, пока что-то в нем не порвалось, и он не упал на нее. Пайпер оттолкнула его, схватила его другую ногу и зажала до боли. Она отклонилась с его ногой, растягивая сухожилия бедра, пока он не закричал снова. Она знала, как это больно. Учитель показывал приемы на ней, чтобы она не считала это игрушкой.
Она потянула чуть сильнее. Он взвыл. Стиснув зубы, Пайпер мысленно просила его потерять сознание. Она отклонилась еще на дюйм, сухожилия опасно натянулись. Он ударил кулаком по полу, прося ее отпустить. Если она порвет ему сухожилия, эта нога могла потом не восстановиться. Она безумно посмотрела на рефери. Он взглянул на ведущего и на Тота, а потом кивнул. Он поднял руку, провозглашая победу.
Пайпер отпустила его ногу и отодвинулась. Ее ноги так дрожали, что он не могла стоять.
Тот еще лежал и задыхался, а потом развернулся и медленно сел. Ей казалось, что он нападет на нее. А он отсалютовал ей, насмешливо склонив пальцы, а потом осторожно съехал по веревке на бетонный пол внизу. Баюкая сломанный локоть и ладонь с порванным связками, он поковылял прочь.
Пайпер перевернулась на спину. Она смогла.
Оставался еще бой. И он мог оказаться самым худшим.