22
Юлия
Более или менее приходя в себя, я всё чётче понимала, как должен себя чувствовать тот самый человек, по которому проехались катком. У меня болело всё вплоть до корней волос и если боль от заживающих ран худо-бедно купировали обезболивающим, то остальное продолжало ныть и зудеть.
От медсестры и своего лечащего врача я уже знала, что Даня приходил ко мне несколько раз, но эти встречи не отложились в моей памяти. На третий день после вывода из искусственной комы, я была в куда лучшем состоянии и уже осознанно ждала мужа в приёмные часы. Мне необходимо было с ним поговорить, срочно всё ему рассказать о том, что случилось тогда шесть лет назад и почему я ушла, предала.
Раньше я, может быть, и хотела рассказать всё, даже зная, что ему причинит моё признание боль, но не могла по каким-то психологическим причинам.
Отчасти даже была этому рада, но побывав там, между жизнью и смертью, я поняла, что не имела никакого права так поступать с ним.
Самым страшным, о чём я и подумать не успела, потеряв сознание там, на пощади, оказалась для меня вовсе не смерть. Ужас одолевал только от одной мысли, что я могла умереть и Даня бы горевал, оплакивал меня, даже не зная, как я с ним тогда поступила. Я понимала, что его отношение могло ко мне поменяться кардинально, но точно уже знала, что он не оставит нашу дочь, да и меня, даже если захочет расстаться.
Только Милохин показался из-за двери, с обаятельной улыбкой он зашёл в палату, махнув мне рукой, как вся моя решимость потеряла силу. Словно если не говорить, то этого и не было.
— Привет больная! Прекрасно выглядишь, — радостно врал Милохин, стремительно сокращая между нами расстояние.
— Лжец, — улыбнулась я.
— Едва ли. Вот двумя днями ранее, врать не стану, ты выглядела ужасно, как макароны с плесенью, такая же серая, — отшутился Даня и склонился надо мной, чтобы поцеловать. — Как чувствуешь себя?
— Терпимо. Как Данька? — спросила я, уже получившая от дочки подарок в виде сказочно чудесного рисунка и подписью "мамуленька красотуленька будь пожалуйста здорова».
— Хорошо, в садик ходит. Не переживай, мы всё про тебя рассказали с психологом, — вздохнув тяжело, он подвинул стул и сел рядом с кроватью, переплетая пальцы наших рук.
— Что с Кузнецовым? Его поймали? Зачем? — задавая эти вопросы, я не только получала важную для себя информацию, но и собиралась с духом.
— Это не он, его брат, двинутый на голову. Они типа одинаковые рожами, как это, близнецы или двойняшки? — как ни в чём не бывало, спрашивал Даня, а у меня волосы на голове встали дыбом от его слов.
— Даня, это был майор, — сказала я, готовая руку дать на отсечение, зная, что она останется при мне.
— Нет, я тебе серьёзно говорю, это не он. Его брата хотели задержать, но он сопротивлялся, в общем, нет его больше. Он двинутый, на учёте стоял и за убийство девушки в психушке уже лежал до этого, зачем только выпустили? — Даня непонимающе нахмурился.
Я даже не могла себя обмануть, что мне в слова мужа верилось с трудом. Ни на грамм не верила, что это не майор, а его якобы больной брат. Может быть, кого-то он и мог обманут, камеры, очевидцев, но я же видела его на расстоянии дыхания и не могла так перепутать.
— Ладно, Дань, про него сейчас неважно, я хочу всё рассказать, — выпалила я, опустив взгляд на наши переплетённые пальцы.
— Что? — удивлённо спросил муж, реально не понял.
— Почему я изменила тебе. Тебе не понравится, ты будешь кричать, и возможно ты... — чётко расписала я всё по пунктам возможного развития события, запнувшись на последнем, но Милохин и так понял без слов.
— Сдурела? — Даня накрыл наши руки ладонью и придвинувшись ещё ближе, касаясь губами запястья и пальцев. — Ты ничего не можешь мне такого рассказать, чтобы я захотел уйти. Так что на развод не надейся.
Сердце будто бы рвалось ему навстречу и спешило, так бившись об рёбра, словно это поможет ему достичь цели. Душа ушла в пятки, с ощущением покалывания тысячи иголок, когда я, кивнув, решилась уже начать непростой разговор. И что примечательно, горло было свободным, ни спазма, ни ступора. Поймала внимательный взгляд Дани, но смотреть в его полные теплоты голубые глаза не могла. Отвела свой взгляд в сторону подключённой капельницы, страшно было стать свидетелем того, как родные глаза похолодеют по отношению ко мне.
— Вы тогда у Реутова отмечали покупку двух боксов под большегрузы, я в этот день была на работе, должна была подъехать вечером. Не так уж и поздно, часам к семи. Когда была у дверей, там оказалось открыто, да и не странно, музыка долбила через два двора было слышно. Прошла сама, без звонка. Народа куча, похоже, там были все ваши работяги. Я искала тебя и нашла. В спальне, с двумя голыми девками, — прикусив губу, я замолчала, пытаясь сдержать срыв сердца и уменьшить дозу страха, разгоняемого им по венам, когда рука ещё мгновение назад согреваемая горячими ладонями мужа резко похолодела.
Даня, отпустив руку, сорвался с места, его горячие пальцы коснулись моего подбородка, он заставил повернуться к нему и смотреть в его глаза. И нет, они не стали холодными, его голубые глаза по-прежнему источали тепло для меня. Болью обожгли слёзы, вставшие стеклом в этих родных и бесконечно верных мне глазах.
Верность которых не подвергалась сомнению ровно до того чёртового дня, когда я поверила в их предательство.
— Прости, — произнесла я, ощущая, как горло сдавило от боли.
— Как ты могла в это поверить? Ну как? — спросил он.
Ответа на этот вопрос у меня не было. Объяснений тому помешательству и тупой жажды мести. Кроме как слабое оправдание, что я напилась тогда и чем-то хотела перекрыть эту боль.
— Почему ты не пришла ко мне? Не устроила скандал? Почему? — умоляюще спрашивал он, ожидая чего-то способного оправдать моё предательство. — Я бы смог доказать тебе, что ничего не было, а твою измену мы бы пережили, ты же не специально.
— Да потому что уже к утру я знала, что ты не изменял мне. Реутов всё рассказал, уже после, он всё специально подстроил так. Напоил тебя до бессознательного состояния и подложил к тем девкам. Он видел во мне угрозу, боялся, что я потяну тебя за собой в Москву. А я не могла прийти к тебе, зная, что я не только изменила, что я ещё и предала тебя, поверив в твою измену! Я не могла даже написать тебе обо всём этом. Мне проще было знать, что ты думаешь, что я тебя иначе предала и бросила, чем признаться в том, что я на самом деле сделала! А потом я поняла, что беременна Даней и... — слёзы задушили меня, и я не смогла продолжить речь.
— Даня не моя дочь, я подделал экспертизу, равно как и Реутов. Её отец тот второй парень, с которым ты мне мстила, — признался Милохин, медленно убирая руку от моего лица.
Данил
Я и так хотел признаться в своём обмане, но думал придержать этот день до полного Юлиного выздоровления. Её правда заставила сделать это раньше, потому что не мог я видеть, как она гложет себя чувством вины. Не мог я смотреть на её слезящиеся глаза.
— Зачем? — спросила она, ошарашенная моим признанием, похоже, сильней, чем я её.
Я протёр слезящиеся глаза и сел на стул, снова беря Юлю за руку. Пауза нужна была мне, чтобы самому разобраться в этом заданном ею вопросе, ведь оправданий своему поступку у меня было много.
— Хотел, чтобы она была моей дочкой, не хотел, чтобы она была дочерью Реутова, не хотел говорить тебе, что знаю не только про Реутова, но и про Антона. Выбирай любой вариант, — предложил я.
— Антон? Я даже не знала его имени, — убито призналась Юля.
— Это неважно. Просто я хочу понять, ты же понимаешь, какую глупость сотворила? Если бы тогда только пришла ко мне, я бы простил, — ровно говорил я, а внутри всё рвалось на части, от сожаления потерянных шести лет и шквала мыслей, что всего этого не было бы.
— Я бы не пришла, — шепнула Юлька, жмурясь от слёз.
— Эй ты сухарь, сухари не плачут, — напомнил ей, придвигая стул к самому краю больничной койки. — Кстати, ты даже не заметила, что мне сняли гипс, — перевёл я тему и Юля наконец-то улыбнулась.
— Ты прощаешь меня? — спросила Юля, став в мгновение серьёзной.
— А ты меня?
Вместо ответа она снова расплакалась.
— Эй, я так не играю, в нашей семье ты сухарь, не скидывай меня с пьедестала рёвы коровы! — нарочито строго потребовал я и по палате разнёсся наш смех.
Перед тем как покинуть палату Юли, я поцеловал её на прощание тысячу раз, чтобы она наконец поверила в то, что мы по-прежнему вместе и по-другому уже никогда не будет.
______________________________________
Звездочки)
Люблю❤️