свободна

Данил

Пока Юля ходила за дочкой, я предался воспоминаниям. Те последние наши дни вместе, которые так тщательно пытался забыть. Они представали в памяти словно кадры кинофильма. Всё до мельчайших подробностей. Лиса в сером платье, разбитом на крупную клетку чёрными полосами, как она садилась в мою тогда ещё копеечную машину и её длинные волосы, собранные в хвост, разлетались от холодного осеннего ветра. Смех при её попытке погреть руки у меня под рубашкой. Заколку сломали, когда бурно целовались... Овальная, перламутрового цвета. Всякая ерунда, не дающая спокойно дышать, но ничего подобного, что могло бы стать причиной нашего расставания. У нас всё было хорошо, а потом... просто как отрезало и Лев тогда... Что он тогда? Я задумался над этим и вспомнил почти перед самым возвращением Юли с Данькой.

— Это же он мне сказал тогда, что ты умотала в Москву за лучшей жизнью. Вроде как даже к какому-то хрену богатею, — сказал ей, наврав про хрена, когда девочка отлучилась к соседнему столику поболтать с подружкой по танцевальному несчастью.

— А ты сразу поверил? — уточнила Лиса, глядя на меня с улыбкой и взглядом сатаны.

— Зная тебя, да. Поверил. В Москву, ты же с детства хотела туда. Какая шлея тебе под хвост тогда попала? Дочь действительно его? Или это акт благородства со стороны Льва? Почему ко мне не пришла? Почему скрывали от меня?

— Даже интересно послушать, какие могут быть варианты? — усмехнулась Юля, поглядывая в сторону дочери.

Тёзка моя за столик возвращаться не собиралась, и я ждал ответов. Не выдержав, схватил Юлю за руку. Как током било всегда, так и в этот раз, все триста двадцать вдарило.

Она сразу изменилась в лице. Растерялась, пытаясь вытянуть руку из моей хватки.

— Ты будешь говорить?

— Дань, я... Я не могу...— даже эти слова ей дались с большим трудом, словно выдавливала из себя каждое.

Что же там за тайна такая?...

— Ты мне всё расскажешь, я знать хочу! Зови девчонку, ко мне поедем, — отрезал я, поднимаясь с места.

Юля следила за мной ошалевшим взглядом уже без всяких улыбок.

— Это смешно, ты от меня зависишь так же, как и я от тебя. Не соглашусь на твой брак, не видать тебе фирмы, как собственных ушей, — прошипела она.

Я медленно склонился к её, даже в этой ситуации, такому манящему ушку и зашептал пламенную речь:

— Ошибаешься, Лиса... Ты сядешь, девочка в детский дом отправиться, а тут я. Щедрый спонсор, между прочим, мне опеку над Даней дадут, даже и не знаю, чего я с тобой вожусь, отмазывай тебя, ещё миллионы платить потерпевшим... Опеку оформить мне дешевле встанет.

— Я... Мы поедем, — процедила она, нехотя подзывая дочь.

Юлия

Когда Даня засыпал меня вопросами, я, быть может, и хотела бы на них ответить... Скорее всего, я наверняка хотела. Точно. Но язык не повернулся. Просто одеревенел и горло сдавило спазмом.

Пожалела сначала что так, но после его угрозы. Как он меня поставил на место, угрожая оформить опеку над дочерью...

Хрен ему, а не подробности!

— Мы к тебе поехать сразу не сможем, — я это спокойно сказала Милохину, когда уже сели в его машину, но внутри меня рвало на части.

Из-за невозможности ему отказать, потому что зависима от него так или иначе. Пусть он помешан на своём деле, а Даньку лучше оставить с ним, чем в детский дом, если не получится меня освободить.

— До тебя что-то не дошло?

— Почему? Всё предельно ясно. Только я сомневаюсь, что у тебя есть детская пижама, зубные щётки и прочие мелочи для девочек.

— А... Ты про шмотки. Заедем к вам, соберёшься по-быстрому. Только самое необходимое сегодня и наутро, а потом вы полностью переедите ко мне.

— Конечно, но я надеюсь, ты же понимаешь, что Даньке нужна детская?

— Не беспокойся, у неё... У вас будет всё необходимое.

По привычке Милохин закурил, но даже без моего замечания тут же затушил сигарету, виновато взглянув на Даньку через зеркало заднего вида.

Понимает.

Надо же.

Дочка молчала всю дорогу, но слушала весь наш с Милохиным разговор и когда мы вернулись домой за вещами, устроила мне душераздирающую сцену.

— Я хочу к папе... — надувшись, без конца бубнила Данька, пока я собирала в сумку её вещи.

Она сидела на кровати в обнимку с застиранным зайцем, которого подарил ей Лев ещё на рождение и напоминала мне ежа. Фыркающего и колючего, не желающего менять привычной обстановки. И я была с ней согласна, паршиво всё это происходило. Но из-за нежелания дочери ехать туда, я менять принятое решение о переезде к Милохину я была не намерена. С моей стороны всё это и было ради неё. Я не могла знать наверняка что не сяду, даже при помощи Дани такая вероятность всё же была.

Вдруг у него не получится?

Лучше пусть Даня привыкнет к новому месту и к новому человеку в её жизни при мне. Я буду рядом столько, сколько смогу и, если меня посадят, ей будет легче остаться у Милохина.

— А я ведь лучший друг твоего папы, он был бы рад, узнав, что ты погостишь у меня. Ещё у меня есть кот, — сказал Милохин, прислонившись плечом к дверному косяку.

— Как зовут вашего кота? — спросила дочка, что было неожиданно для меня.

Я даже не успела усмехнуться такому тупому подкупу, как кот, но Даня повелась.

— Кисель, — ответил Милохин, на радостях усаживаясь к Славке на кровать.

— Я собрала всё необходимое, можем ехать, — произнесла я, резко застёгивая молнию на сумке.

— Зайца берёшь? — спросил Милохин у Дани, предлагая ей помощь.

Минуту назад дочь рвала мне сердце на части своим "Хочу к папе", а теперь вот так просто вложила свою маленькую руку в здоровенную ладонь Данила.

— Да! А Киселю колбаски надо взять! — радостно прозвенела дочь, выводя Милохина из комнаты.

Собрав ещё что-то по мелочи, я с тяжёлым сердцем покинула квартиру последней и закрыла дверь на ключ, пока Даня с Милохиным спускались к машине.

Посмотрела на дверь и меня окутало стойкое ощущение чужого. Словно не я её заказывала, оплачивала и ждала установки две недели, а потом пользовалась без малого шесть лет этой дверью. И хотя в квартире были ещё наши с Данькой вещи, мебель, я подумала, что больше сюда не вернусь.

Никогда не проверну ключ в этой двери, как и никогда больше не увижу Льва.

Спустившись и выйдя из подъезда, я остановилась. Издалека наблюдала, как Данька крутилась возле Милохина, что-то выпрашивая о коте, пока он убирал сумку в багажник. Со стороны они смотрелись словно папа и дочь, собравшиеся в поездку на дачу или турбазу.

Ледяной ветер, ударивший по лицу, привёл меня в чувства и я пошла к машине.

— Ты как? — спросил Даня, открыв заднюю, чтобы я села рядом с дочкой.

Мне было плохо уже физически, наверное, давление подскочило и выглядела я соответственно.

— Я вперёд, если можно, а то совсем укачает.

— Любой каприз, за вашу подпись, — лукаво улыбнувшись мне, Милохин захлопнул одну дверь и открыл другую.

Сев в машину, я обернулась к дочери. Дочь была в хорошем расположении духа, ждала встречи с Киселём. Успокоившись за неё, я села ровно, прикрывая глаза.

Милохин сел за руль и неожиданно навалился на меня, я ухнула вниз вместе со спинкой сидения.

— Поспи, пока ехать будем. До меня отсюда все полчаса добираться, — пробормотал Даня, трогаясь с места.

— Мне так неудобно, — я нажала кнопку подъёма спинки, чтобы сесть снова.

Лежать при Милохине было как-то странно.

Неловко.

Бессонные ночи до появления Милохина, проведённое в раздумьях, взяли своё. Я задремала, пока мы ехали и открыла глаза лишь на железнодорожном переезде. Громко стучали колёса вагонов, и Данька восхищалась длиной состава.

— Ты что в лесу живёшь? — удивилась я, даже не спросив, где нам предстоит обитать.

— Там за переездом коттеджный посёлок, у меня избушка. Не на курьих ножках, конечно, — последнее было сказано для Даньки, и она рассмеялась.

— Можно гулять сколько хочу? — спросила дочь.

— Посмотрим, наверное.

— У меня территория огорожена, но я ничего не выпиливал. Восемьдесят процентов территории сплошной лес, — предупредил Данил.

— Давайте сначала доедем, — выдохнула я, не было у меня сил что-то решать именно сейчас насчёт прогулок.

— Да и темно уже гулять, до полного освещения руки не дошли, — поддержал меня Милохин, хотя Даня спокойно воспринимала мой уход от положительного ответа.

Её волновал лишь кот.

Когда мы смогли проехать, Милохин почти сразу свернул с дороги в лес. Слабое фонарное освещение едва справлялось с природной темнотой, выхватывая лишь первые ряды вековых деревьев. На подъезде к своему дому Даня громко цокнул и взглянул на экран телефона.

— Вот же, принесла нелёгкая, — ворчливо пробухтел он, объезжая машину редкого красного цвета.

Женская машина.

Когда я покупала свою, выбор стоял именно между красной и белой и я выбрала явно не тот цвет. Может быть, если бы моя машина была красной, та бабка бы не вылетела на дорогу?

Хотя... это же я её не видела, а не она меня.

— Незваные гости? — усмехнулась я, видя, что в машине никого.

Кажется, намечалась сцена.

— Не обращай внимания, просто сразу проходите в гостиную, это прямо из прихожей, до конца и налево.

— Может быть, мы в машине подождём? Или по лесу прогуляемся? — не хотела принимать участие в Милохинских разборках с какой-то его пассией, тем более чтобы свидетелем их была моя дочь.

— Нет. Вот ещё! — взвился он, он открыл ворота с кнопки и подъехал прямо к дому.

С прихожей стало ясно, что здесь ждали мужчину для романтической встречи. Музыка приятная, искусственные свечи, и тонкий аромат женских духов исходящий от норковой шубы, небрежно висящей на перилах лестницы.

— Карина! — выкрикнул Милохин разуваясь.

Мы с Данькой встали как вкопанные, забыв про гостиную. Да и мало ли что мы там могли увидеть.

Я же сама частенько встречала Милохина в одной ковбойской шляпе...

— Да дорогой, — Карина выплыла, слава богу, в халате.

Не совсем домашнем, но это лучше, чем без трусов и в шляпе.

— Почему ты не позвонила? Что за выходки? — подхватив норку, спросил Милохин, у опешившей при виде нас Карины.

— Я сюрприз, ужин там при... — глаза брюнетки блеснули от слёз, и она тут же выхватила шубу из рук Милохина. — Простите. Глупо так.

Карина одевалась и оправдывалась передо мной, а стыдно ей было перед самой собой. Знакомое чувство и мне было искренне жаль эту девушку.

— Надо было позвонить и предупредить, — хладнокровно болтал Милохин.

— Нехрен было ключи давать той, которой надо звонить перед приездом! — отрезала Карина, выходя за дверь.

Играющую музыку и неловкую тишину перебила Данька.

— Мама, а что такое нех-рен? Это на немецком?

Данил

Вот уж действительно, беда не приходит одна. Когда такое было, чтобы Карина самовольно являлась ко мне домой? Никогда! Надо же ей было притащиться со своими ужинами, именно в этот вечер...

— Старинный болгарский язык,— усмехнулась Юля, отвечая на вопрос дочери. — Только ты так не говори.

— Проходите, ужинать будем, — пригласил я, чтобы сменить тему.

— Ну уж нет. Есть то, что приготовила твоя девушка, мы точно не будем.

— Почему? Она не знала о вас, плюнуть туда точно не успела, да и Карина не так глупа.

— Потому что она его готовили не для нас. У тебя есть спагетти? — спросила Юля разуваясь.

— А где Кисель? — спросила Даня, торопливо раздеваясь, как и её мать.

— Сейчас всё найду.

Эти двое находились в моём доме меньше пяти минут, а уже столько событий, развеивающих мою скуку. Я и не заметил, как заржавел, живя по одному и тому же расписанию. Работа, дом, скучные ужины с Кариной. Ничего интересного.

А теперь я вынужден был искать кота по всему дому и добывать спагетти на ночь глядя... И мне это нравилось.

Отыскав Киселя у себя в спальне, я вручил его Дане.

— Какой огромный! — восхитилась девочка, бережно прижимая к себе меланхоличного рыжего кота.

— Этот толстяк её не поцарапает? — с тревогой спросила Юля.

— Нет, что ты. Ему всё равно, он немного странноватый. Настолько ленивый, что в любой непонятной ситуации растекается по полу, как кисель.

— Можно я с ним поиграю в гостиной? — спросила Даня.

— Конечно, чувствуй себя здесь как дома.

Девочка, сопя от усердия, потащила Киселя в гостиную. Как она собиралась играть с этим увальнем мне было непонятно, но очень любопытно, поэтому я поторопился решить вопрос с ужином.

— Идём на кухню, я поищу спагетти.

Юля последовала за мной, достав перед этим из сумки свои домашние тапочки, удивляя меня этим. Вроде всё та же, но уже совсем другая.

— Ой, а тут как раз спагетти!

Она нахмурилась, глядя на кастрюлю с кипящей водой и лежащую на столе пачку макаронных изделий.

— Ну, технически она их ещё не приготовила. Но соус я сделаю свой, тем более что это? Что-то с морскими гадами, Данька такое не ест, — фыркнула Лиса, берясь за пачку.

— Отлично, в холодильнике для своего соуса сама что-то ищи, а я тогда выберу для вас комнаты.

— Зачем комнаты? Нам на сегодня хватит одной. Есть с двухспальной кроватью?

Вопрос Юли застал меня врасплох. Комнат в доме было с запасом, но они все пустовали.

— Вспомнил! У меня только одна комната с кроватью. Моя спальня. Остальные пустуют.

— И где же ты будешь спать? — удивилась Лиса, с шумом отправляя спагетти в кипящую воду.

— Я могу на диване перекантоваться, а завтра решу вопрос.

— Годиться, — согласилась она, бросив в мою сторону колкий взгляд. — Бельё постельное смени, пожалуйста.

Мне точно не показалось, но в её фразе о белье звучали нотки ревности.

Юля приготовила свой ужин и накормила дочь, Даня вернулась к играм с Киселём, каким-то неведомым образом заставив его охотиться за бантиком на верёвочке, а я вернулся к нашему недавнему разговору.

Мы сидели за столом, пили чай и со стороны должно быть выглядели как давние муж с женой. Так бы и было, если бы не Юля.

— И что же всё-таки произошло? — спросил снова, Лиса устало прикрыла глаза.

— А сам догадаться ты не можешь? Слава его дочь, ты знаешь сколько ей лет, — с трудом произнесла она, не глядя мне в глаза.

Нутром я чувствовал в этом какие-то недоговорки. Она что-то явно скрывала.

— Мы с тобой трахались как кролики до самого последнего дня, какая там разница? Один день? Неделя? Две? Они ничего не значат, с чего ты решила, что Даня его дочь?!

— Тише, она не глухая, — процедила Юля, бросая взгляд в сторону гостиной.

Там так гремел телевизор с какими-то адовыми мультиками, что я едва слышал смех девочки, играющей с котом.

— Не переводи тему.

— Мы делали тест на отцовство. Девяносто девять и девять из ста, что Даня... Милохин, она не твоя дочь.

Юлия

От нежелания Дани понять, что Лев отец моей дочери мне становилось только хуже. То и дело просачивались мысли, что он этого жаждет и не потому, что ему хочется заполучить Данькино наследство.

— Мы делали тест на отцовство. Девяносто девять и девять из ста, что Даня... Милохин, она не твоя дочь, — я чётко ответила ему, чтобы забыл, перестал про это думать и терзать меня тем самым.

Милохин смотрел на меня в упор с каменным лицом, словно изваяние, а не человек. Отмер и вновь заговорил, лишь когда я отвела взгляд.

— Ты знаешь, а вот я теперь не верю своему другу. Ни в чём. Да и друг ли? Ты была моей, а дочь его? Вот так просто взяла и изменила мне с ним? Не верю. Сделаем ещё один тест, — заявил Даня, горько усмехнувшись.

Он поднялся из-за стола, и чашка чая в его руке сменилась на стакан с алкоголем.

— Будешь?

— Нет.

— Так всё же, что там произошло между вами шесть лет назад? Я хочу знать, — Милохин говорил спокойно, даже излишне тихо, убеждая по-доброму рассказать всю правду.

Он с шумом пододвинул стул ко мне, сел широко раздвинув ноги, и упёрся локтями в колени, глядел на меня исподлобья и ждал.

Он упорно ждал ответа, а я... Я что? А я ничего не могла произнести, как и шесть лет назад.

Столько глупых попыток, набрать заученный номер, написать в сообщение, письмо отправить в конце-то концов! Ничего... Меня блокировало осознание, что правда причинит ему больше боли чем моё упорное молчание.

Озвучить правду, признаться в том, какая я гадина, было невозможно. И этот ступор, в который я впадала каждый раз при попытке рассказать, он не просто так следовал за мной все шесть лет и теперь, когда Даня вновь сидел напротив меня в своей любимой позе.

— Ни к чему теперь. Прошлого нам всё равно не вернуть, со Льва ты не спросишь, а я устала и хочу спать, и Даньке давно пора.

Взглянув беспристрастно на часы, я поднялась с места, чтобы идти за дочерью, когда Милохин поймал за руку.

— Ой Лиса... — шепнул он, перебрав мои пальцы своими, медленно отпуская мою руку.

У меня скулы свело и сердце словно бухнулось в желудок от этого давно забытого, но по сей день будоражащего действия Данила.

— Дочь! Хватит терзать кота! Спать пора!

Я пошла за Данькой, забыться в заботах о ребёнке мне всегда было проще простого. Первые годы материнства, для кого-то самые сложные, а дочь для меня стала настоящим спасением. Бессонные ночи, полное непонимание что делать с орущим сутками младенцем, колики, зубы и прочие прелести. А я была по-настоящему счастлива засыпая на ходу и в любом положении, ведь думать и жалеть обо всём что наделала, мне было некогда.

Даня никогда не была свидетельством моего предательства, она стала для меня спасением от этого вопреки здравому смыслу. Вопреки тому, что я была вынуждена пересекаться с её отцом, которого терпеть не могла.

— Ну мам! Можно мы ещё немного поиграем? — заканючила дочь, убаюкивая Киселя словно кукольного младенца.

На нём уже были чепец и кофточка от взятой из дома куклы. Была бы коляска, кот бы в ней уже прописался.

— Так, ты зачем на него это нацепила? Снимай сейчас, же, не мучь животное! — начала я ругаться, и тут же мой авторитет был подорван Милохиным.

— Да брось, Киселю нравится, смотри, как балдеет! Да он даже мурлычет, — подтвердил Даня, взяв кота на руки.

— Ну так нянчись тогда, а нам спать пора. Завтра в детский сад я её не подниму. Даня, — я протянула к дочке руку, и она всё же надувшись взялась за неё.

— А Кисель? Моя спальня его законное место, — с довольной ухмылкой Данил протянул кота обратно Дане.

Дочь весело ринулась за котом.

— Спокойной ночи, дядя Даня, — с улыбкой прощебетала дочь, прижимая к себе рыжего ленивца.

— Сладких снов, тёзка!

Я глядела на этих Дань, так быстро нашедших общий язык, и меня не покидали страшные мысли. Как же чёрт возьми вовремя Реутов покинул этот мир!

______________________________________

Звездочки)

Люблю❤️