свободна

Данил

— Всё, я погнал. Надо проверить рабочих, а то такого натворят, что потом переделывать снова придётся. Хочу Новый год встретить как человек, — бросил Лев, уходя из кабинета.

— Нашёл, когда ремонт затевать, — ответил ему совершенно беззлобно, зато честно. — На премию не опоздай.

— Это ты не опаздывай, я без тебя все поздравления собирать не хочу, — рассмеявшись отбил Лев, и за ним закрылась чёрная дверь.

Спустя два часа после этого короткого диалога с другом и партнёром, своей правой рукой, практически братом, я один принимал поздравления за очередной выигранный нашей общей фирмой кубок. На золотой табличке была гравировка: Победитель конкурса “Победа года” в номинации “Лучший отечественный производитель” Сибирь Автоград

— Поздравляю Дань,— очередной участник, кажется, кто-то из банкиров, хлопнул меня по плечу.

Палец скользнул по телефону, и я набрал не Льва как хотел, а прачечную. Голова гудела от жары, курить в зале было нельзя, награждений для нашей фирмы уже не предполагалось и для меня не нашлось веских причин оставаться на этом мероприятии.

Забрав пальто в гардеробе, я накинул его на руку и вышел на морозный воздух в одном костюме.

Временно отложил попытки дозвониться до Льва, чтобы закурить. Как только затянулся, снова набрал номер друга, раз уж он опоздал на вручение, то отмечать мы точно должны были вместе и это не обсуждалось.

Абонент не абонент гундел из динамика автоответчик. Я подошёл к своему авто и, бросив пальто на заднее, сел за руль.

Недолго размышлял над тем, ехать ли мне сразу в ресторан и там ждать Льва, снова пытаясь дозвониться, или же лучше сразу заехать за ним. Наверняка дрочил рабочих, добиваясь идеального результата.

Если бы ни его дотошность, хрен знает смогли бы мы вообще чего-то добиться, а так в руке была очередная награда в виде падающей звезды.

Затушив сигарету, всё же поехал до друга, не ожидая увидеть возле его дома тройку пожарных машин.

— Что случилось? — спросил у зеваки из ближайшего дома.

— Баллон взорвался, двух на скорой увезли и одного в морг, — отчеканил хорошо осведомлённый мужик.

Снова я набрал Льва, пытаясь прорваться в дом.

— Куда?! Жить надоело?! — один из огнеборцев отшвырнул меня подальше, обматерив напоследок.

— Слышь, мужик! Не мешай блядь! — прилетело мне вслед, когда ненароком перегородил путь бегущему с каким-то инструментом пожарному.

Я отошёл подальше, продолжая смотреть через забор в надежде высмотреть возле дома Льва, но кроме суетящихся со шлангами пожарных никого там не было.

— Мужик! — хриплый оклик заставил меня обернуться, возле машины стоял дядька в обугленной одежде.

— Вы там были? Хозяин дома, Лев где?! В какой он больнице?

— Да, покурить я на крылечко вышел. Только зажигалкой чиркнул, и всё! Больше не курю. Бросил. А хозяина дома обвалившейся балкой зашибло, в морге он.

После слов рабочего перед глазами так и пролетел Лёвин последний смеющийся взгляд. Он хотел Новый год встретить по-человечески, а встретил его в могиле.

Две недели спустя

Не успел я отойти от нелепой гибели друга, как меня ждало новое потрясение.

— Что? Ребёнку? Какому ещё ребёнку? У Льва не было детей!

— Есть. Дочь, — ещё раз заявил наш юрист Иван, — Реутова Даниэла Львовна. И всё своё имущество, а именно пятьдесят процентов акций вашей общей фирмы и дом на Кутузовском, машину и кое-какие счета Лев Сергеевич завещал именно ей. Пока девочка маленькая, её имуществом будет распоряжаться законный представитель — мать.

— Да быть такого не может!

Я озверел, решив, что Тюрин меня просто дурит. Дотянулся до него через стол и схватил за галстук, желая вытряхнуть из хитрожопого юриста признания в подделке документов и подписей как минимум.

— Какая ещё дочь твою мать?! Я его знал с песочницы! Мы вместе прошли огонь и что там ещё! И он бы мне про дочь не сказал?! Говори гнида! Ты всё это подстроил?! Хочешь фирму попилить?! Выкуси! Я тебя удавлю сейчас! Собственными руками удавлю!

— До-ку... — прохрипел посиневший юристишка, пихая мне свою папку.

— Ну давай посмотрим на твои поделки, — отшвырнув от себя Тюрина, я взялся за бумаги.

Пролистав опись, толком не взглянув, я отыскал среди документов сканы двух свидетельств. Одно о признании отцовства, второе о рождении девочки. И когда решил, что удивиться больше, чем есть не смогу, пробежался взглядом по строчке в графе мать.

Гаврилина Юлия Михайловна... Та, что разбила мне сердце, исчезнув без объяснения причин уже почти шесть лет назад.

— Адрес, где я могу найти её! Живо!

— Девочка прописана с матерью, там в документах есть, — трусливо и мерзко выдал Тюрин.

— Заявление по собственному пиши, — бросил ему я, с бумагами почти выбегая из кабинета.

Уже через двадцать минут я попал в нужный мне подъезд. Всё это время Юля жила так близко, а я даже не подозревал. К счастью, иначе чёрт его знает, чего бы натворил.

Теперь хотел получить ответы, как же так вышло. Когда она успела снюхаться с моим лучшим другом и залететь от него.

Поднявшись на второй этаж, я занёс палец над кнопкой звонка, но дверь открылась сама и на меня уставилась моя бывшая.

— Даня? — удивлённо спросила она, вид у неё был переполошённый.

— Я, поговорим? — спросив, не выдержал и без согласия завёл Юлю обратно в квартиру, проходя вместе с ней.

— Зачем ты меня нашёл? — сглотнув, спросила она, ничуть не изменившаяся с последней нашей встречи.

Всё те же зелёные открытые глаза и каштановые волосы до пояса.

— Лев погиб, — произнёс я, не сводя с неё взгляда, ожидая хоть какой-то реакции.

Ничего.

— Да, я знаю.

— И это всё? — усмехнулся я, не ожидав такой реакции.

Как минимум должно же было быть хоть какое-то сожаление, всё же непосторонний человек. Хотя... Похоже, Льва я знал не до конца, раз у него от меня был такой секрет.

— Послушай, Даня, у меня проблемы и совершенно нет времени что-то выяснять. Мне жаль, что Лев погиб, — понуро кивнула Юля, пытаясь снова выйти из квартиры.

— Проблемы? Какие у тебя могут быть проблемы? Это у меня проблемы! Лев всё завещал твоей дочери, что мне делать? Половина фирмы, которую я по кирпичику собирал, оплачивая каждый своим потом и кровью! А теперь это всё похерить предлагаешь?!

— Оу! Ну у тебя действительно проблемы. Съезди к своему другу на могилку и скажи ему спасибо. А я всего-то сбила насмерть человека на пешеходном переходе и мне теперь грозит реальный срок, — хладнокровно ответила она, смерив меня убитым взглядом.

Юлия

Ожидала от Льва чего-то подобного. Даже не так. Я ждала, что он мне подгадит, даже когда сгинет, но всё это так случилось не вовремя. Если бы не несчастный случай с той старушкой, я с Милохиным даже и разговаривать не стала.

— Подожди, что ты сделала? — Даня снова схватил за руку, не позволив выйти из квартиры. А опаздывать к следователю мне было никак нельзя.

— Мне нужно идти, забирай всё что хочешь, мне ничего не нужно! — выпалила я, с силой дёргая руку.

Милохин вцепился в неё мёртвой хваткой и никак не отделаться от него. Вот же дьявол! Чтобы этого Льва в аду трижды в день варили!

— Ты меня за дурака держишь? Тебе ли не знать, что опека не позволит тебе так распорядиться имуществом ребёнка.

— Если ты меня сейчас не отпустишь, меня точно посадят и... — я запнулась на имени дочери.

Чёртова сентиментальность дёрнула меня тогда дать ей его имя.

Дура!

— Говори, чего замолчала? Очень, кстати, любопытно знать, почему ты исчезла из моей, из нашей жизни молча, и при этом ещё назвала свою дочь в мою честь. Я знаю, как зовут девочку, вот, у меня копии свидетельства есть, — не унимался он, тряся передо мной документами, и спорить с ним было бесполезно.

— Пусти! Я тебе сейчас ничего не скажу! Опаздываю я! — наорала на него, напрочь потеряв контроль, ведь на кону стояла жизнь моего ребёнка.

Я готова была лечь костьми, лишь бы она не оказалась в казённом доме, как и я когда-то. Не переживала всего этого ужаса ещё и из-за моей глупости.

— А я на машине, поехали! — Даня сам вывел меня из квартиры, крепко держа за запястье, и уже очевидно для меня, не собирался отпускать.

Может быть, он этого ещё не осознавал, но я знала наверняка и, если бы не мои проблемы, я бы уже поковала вещи, чтобы сбежать от него подальше. Вместо этого, Милохин усадил меня в машину, а сам сел за руль.

— Не жди, что я буду тебе сейчас всё рассказывать, мне не до этого и если ты хочешь договориться, то... — начала я, готовясь к худшему.

— Мы с тобой в любом случае договоримся, — отрезал Даня, чувствуя себя королём положения.

Молчание, повисшее в салоне, стало золотым. Я смогла сосредоточиться на своей главной проблеме, хотя, по сути, она, эта проблема сидела по левую руку от меня. Выскочившая на пешеходный из ниоткуда старуха, отдавшая богу душу под колёсами моего автомобиля, и в подмётки не годилась Милохину.

Данил

Припарковавшись на стоянке возле следственного комитета, я заглушил двигатель и сразу поймал на себе возмущённый взгляд Юли.

— Я с тобой пойду, — ответил ей.

— Вот ещё! Да тебя и не пустят, — фыркнула она, выскакивая из машины, специально хлопая дверью от души, отлично зная, как я это ненавижу.

— Пропуск, — потребовал дежурный на проходной.

У Юли он был и её пропустили, а мне пришлось стоять в тамбуре и ждать её возвращения. Но возвращаться в машину я не собирался, дабы эта зеленоглазая Лиса не скрылась от меня снова.

Пока ждал её от следователя, вспомнил дату рождения девочки. Несколько раз пересчитав, всё же вышел на улицу, чтобы прикурить.

В голове не укладывалось, что Даниэла могла бы быть моей дочерью. Не мог сообразить толком, в голове была сплошная каша из множества вопросов.

Почему Юля ушла?

Моя ли дочь Даниэла?

Почему Лев умалчивал о дочери?

Что чёрт возьми, произошло шесть лет назад?!

Пока задавался этими вопросами, докурив до самого фильтра, в дверях показалась Юля. Глаза на мокром месте и нос опух. Она ревела, а значит всё было хреново, эта Лиса плакать по пустякам не умела.

— Что следак сказал? — спросил я, хотя больной вопрос был совсем иного характера.

— Мне дочь из садика забрать нужно, — ответила она, шмыгая носом.

— Поехали, — я успел подхватит Лису под руку, чтобы не удрала.

— Нет. Зачем это?! — Юля упёрлась ногами, в попытке расцепить мои пальцы, сжатые на её предплечье мёртвой хваткой.

— А чего ты испугалась? Боишься, что я девочку увижу и всё пойму? Так я не дурак и считать умею. Дана моя дочь?

— Она не Дана! Никогда её не называй так! — Василису сильно затрясло, но что-то сомневался я, что такая реакция лишь из-за имени.

— Если ты в машину не сядешь, нас двоих примут, — я настоятельно потянул Юлю в машину.

— Садик на Садовой улице, это в соседнем дворе от нашего дома, — убито буркнула она.

Вид у неё был плачевный, обессиленный и помощь мою она приняла лишь поэтому.

Я думал, что хоть что-то проясниться, когда увижу девочку. В моём представлении она должна была быть хоть немного похожа на своего отца, но Юле же вела к машине свою копию в уменьшенном варианте. Даже из-под смешной ушастой шапки выглядывала длинная каштановая коса.

— Здравствуйте! — поздоровалась девочка, когда Юля без уговоров на этот раз усадила её на заднее и сама села рядом с дочерью.

— Привет! Я Даня, — протянул ей руку, разворачиваясь к девчонке, чтобы получше ту разглядеть.

Не было в ней ничего моего, как и чего-то от Льва. Вся в мать! Без экспертизы ДНК точно не разобраться, и я уже знал, что она обязательно будет.

— Как я, что ли?! — рассмеялась девочка.

— Ну да, предложи маме желание загадать, — я подмигнул девчонке и тронулся с места, планируя везти их к себе, но Юля нарушила эти планы.

— Нам на танцы. В ДК Энергетик, — буркнула она.

Отлично! Пока моя тёзка будет плясать, я выпытаю наконец-то у Юли все подробности.

Юлия

Никогда бы не подумала, что однажды вновь окажусь в машине Дани, да ещё и с дочерью. Дурацкое чувство волнения, всё ещё живого трепета по отношению к нему, перебивало животный страх из-за возможной, даже очевидной потерей свободы.

Это злило.

Невероятно злило и выбивало почву из-под ног. Я должна была думать о Даньке, а не про то, как всё у нас с Милохиным могло бы быть, не поведись я тогда шесть лет назад на подлянку Льва.

— Здесь не припаркуешься. Встань возле магазина, мы через дорогу перейдём, — я вовремя опомнилась, пока Даня ещё не свернул к Энергетику.

Могла бы промолчать, мы бы с дочкой вышли, а ему не бросить машину на проезжей части. Только вот, кроме как Милохину, мне некому было помочь. Пусть его волновало теперь только Данькино наследство... Лучше доверить дочь ему, чем отдать в казённый дом.

— Я с вами, — заявил Милохин, хотя это было и так ясно.

Я ничего ему не стала отвечать. Просто экономила силы, которых и так не осталось после беседы со следователем и потерпевшей.

— Здесь есть буфет, тебе нужно тоже спуститься в гардероб, иначе не пустят, — предупредила Даню, указывая вниз на лестницу, ведущую в гардероб.

Мы сдали свои вещи и поднялись наверх. Урок проходил в главном зале и переодевать дочь пришлось прямо в зрительском кресле. На автомате я помогла Даньке натянуть белые колготки, чёрный купальник и чешки, скрутила на макушке из косы тугую шишку.

— А сколько идёт занятие? — уточнил Милохин, копаясь в телефоне.

Совсем не изменился, одна работа на уме и все дела решал походя.

— Один час, двадцать минут.

Он кивнул и начал кому-то звонить. Пока он болтал с кем-то по телефону, я успела отправить дочь на урок, пообещав ждать её в кафе.

— Идём? — я спросила Милохина шёпотом, понятия не имея с кем он разговаривает, вдруг женщина...

— Всё, мне пора! — отрезал Даня, точно не девушке, прекращая разговор.

Мы прошли через переход, соединяющий два здания дома культуры, и свернули направо. В углу находился тихий и уютный буфет, где готовили неплохие блинчики и заваривали вкусный кофе. Наше маленький рай с Данькой, о котором знали только мы вдвоём. Я и на танцы дочь водила, по большому счёту, только из-за этого кафе и наших традиционных в нём посиделок три раза в неделю.

— Будешь что-то? — спросил Милохин, достав сразу же кошелёк.

— Здравствуйте, — не ответив Дане, я поздоровалась с неизменной буфетчицей Людмилой и подошла к витрине.

— Здравствуйте, а это папа ваш? — бесцеремонно спросила женщина.

— Я так плохо выгляжу? — усмехнулся Милохин.

— Не Юли, — рассмеялась Людмила. — Вы Данин
папа?

— Это мой старый знакомый, мы с ним в одном детском доме воспитывались. Люда, мне блинчики со сгущёнкой, компот и кофе чёрный, — ответила я, взяв себя в руки.

— А блинчиков два или три?

— Давайте три, сегодня на ужин в садике была селёдка. Данька её терпеть не может. Будет голодная после занятий.

— Я тоже селёдку ненавижу, — заметил Милохин, пялясь на меня так, словно у него в руках уже экспертиза, подтверждающая его отцовство.

— И что? Это ничего не значит. Ненависть к селёдке не передаётся по наследству.

— Сто сорок рублей, — отсчитала Людмила, выставляя мой заказ на поднос.

— Всего? — удивился Милохин. — Повторите, только без компота.

— Он рассчитается, — пообещала я буфетчице и прихватив свой поднос, пошла в самый дальний угол буфета, чтобы она не подслушивала наш разговор.

Я собиралась всё-всё рассказать ему, но только то, что касалось моего дела. Готова была просить у него помощи, лишь бы не сесть в тюрьму.

Данил

Расплатившись за блинчики и кофе с компотом, я нашёл взглядом Юлю и направился с подносом к ней. Вид у неё, конечно, был убитый.

— Рассказывай, — потребовал сразу, как только сел за стол напротив нее.

Точно знал, что чем быстрей она начнёт, тем больше я успею выяснить до того, как у моей тёзки закончатся занятия. Юля тяжело вздохнула, отпила кофе и начала рассказ с порции яда.

— Следак женоненавистник, была бы его воля, он бы три пожизненных мне дал. А родственнички той бабки... Вот знаешь, на рожах написано, счастливы, что она ласты склеила, а всё цену набивают. Страдальцы фальшивые, чтоб им пусто было!

— Погоди, давай с самого начала, — остановил ее, ловя себя на мысли, что снова кайфую от её прямолинейности.

— Почему я ушла от тебя? — спросила Юля, приподнимая удивлённо брови.

— Нет. Как ты сбила старушку?

— А. Ну... Я ехала по Арбатскому проспекту, было уже темно, восьмой час вечера. Скорость разрешённая, сорок. Я наперёд просматривала эти долбаные переходы, никого там не было! Но тут какой-то козёл на встречке ослепил своими ксенонами. Просто стена белого света и бабка эта из ниоткуда несётся прямо наперерез. Я, конечно, по тормозам сразу, дорога скользкая, машину несёт, ещё руль выкрутила, но с перепугу не в ту сторону. Прямо на эту дуру! И наехала на неё... — она потёрла лицо ладонями, словно утиралась от случившегося.

— И? Ты признала вину? Содействуешь следствию?

— Да! Да! Да! Только этот следак, говорю же, козёл! Всё ему по барабану, на вину только накручивает. Что я слепая, на тормоз не сразу нажала, что я такая, сякая... Такая гнида. Шесть с половиной лет колонии-поселения мне светит с его подачи. Ещё эти родственнички давят... Дело даже в суд не ушло, а они уже иск подали. Материальная компенсация им нужна, и давят на это, что я тварь такая им ни рубля не выплатила. Притом что ещё нет даже удовлетворения. А у меня и нет таких денег, даже если я квартиру и машину продам, не хватит. Хотят по три с половиной миллиона, каждому, а их там трое! Два козла сыночка и сука дочка!

— Тише давай, — осадил я ее.

Её так бомбило, что она забыла про уши буфетчицы.

— Чёрт, — Юля покосилась на тётку у прилавка и затихла.

— Слушай, а дочь? Несовершеннолетний ребёнок, как смягчающее.

— Я про это заикалась, следак так хмыкнул. Даже про отсрочку ничего не сказал.

— Ну это не ему решать, насколько я знаю, срок запрашивает прокурор, а не следователь, решает уже судья. Нужно найти грамотного юриста. У тебя вообще есть нормальный адвокат?

— Нет. Не до этого было, —  отмахнулась Юля — Бесплатного дали, тётка заполошная. Я её один раз только видела, и она пропала, толком ничего даже.

— Ясно. С адвокатом я разберусь, с убитыми горем родственничками тоже, но это не бесплатно. Услуга за услугу, — сказал я, глядя Юле в глаза.

Она горько рассмеялась.

— Чего ты хочешь, Милохин? — спросила она, откровенно строя мне глазки.

— Выйдешь за меня замуж и дашь разрешение на усыновление дочери. Я, как её представитель смогу распоряжаться её наследством.

— Я согласна, — с холодным равнодушием ответила она, даже не торгуясь.

Юлия

— Что, даже торговаться не станешь?

— А надо? — усмехнулась я, не видя в этом никакого смысла.

И почему я решила, что Милохину ничего не нужно было кроме его фирмы? Чёрт его знает... Но так или иначе, а какое-то дурное стечение обстоятельств свело нас вместе без особых проблем.

Мы ещё по-дружески чокнулись чашками с кофе, отметив выгодную, на первый взгляд, для нас двоих сделку.

— Подожди здесь, я схожу за Данькой, — попросила я Милохина, когда время её занятий подходило к концу.

— Без проблем. Кстати, почему девочку нельзя называть Даной? — спросил он.

Ничего особенного. Просто обычный вопрос, но даже в этой форме этот вариант имени вызывал стойкое неприятие. Мерзко было до тошноты.

— Знаешь, у меня, пожалуй, есть одно условие.

— Какое? — с лукавой улыбкой поинтересовался Милохин, ожидая от меня чего-то эдакого.

— Хочу сменить имя дочери. Ведь с этим не будет проблем? Всё равно отчество и фамилию менять.

— А в чём... Почему? — Милохин от моего условия выпал в осадок.

И я бы с удовольствием полюбовалась его перекосившимся личиком, но нужно было идти встречать дочь.

— Потом, нужно Даньку забрать.

Щёлкнув ногтем по циферблату часов, я буквально унесла ноги из буфета, и уже за его пределами меня передёрнуло. Дана...

Именно так называл мою дочь Реутов. Нарочно делал это именно при мне, прекрасно зная, как этим злит. Сволочь... И даже сдохнув, всё равно просачивался в мою жизнь, напоминая о себе.

По иронии, вернуть меня из этих адовых ощущений могла лишь Данька. Кровь и плоть Реутова. Дочь неслась ко мне, тряся над головой потрёпанным дневником.

— Мама! У меня пять за шпагат! — смеясь, она начала быстро переодеваться.

— Не торопись, место в буфете забито и блинчики я уже купила. Домашку не задали? — спросила дочь, пролистывая дневник без толку.

Буквы плыли перед глазами. Всё же трудно было при ребёнке изображать, что ничего не случилось.

— Анна Николаевна что-то написала про купальник, — прозвенела Даня, уже готовая бежать в буфет.

— Ладно, идём. Дома разберёмся, — я взяла дочь за руку и её рюкзак с формой, и мы пошли в буфет.

Милохин чуть шею себе не свернул, выглядывая нас в проходе сидя у стены.

— Мама, а кто это? — спросила Данька, заподозрив что-то неладное именно здесь.

Наше с ней место, куда нельзя было являться никому, даже её горячо любимому отцу, а я посмела притащить сюда левого мужика.

— Тёзка твой, — усмехнулся Милохин, вглядываясь в лицо Дани.

Эти его надежды на отцовство кромсали меня изнутри, и я выяснила на этом самом месте, что ненавидеть себя могу ещё сильней. Страшно было представить, что было бы тогда, не уйди я молча. Сдохла бы, наверное.

— Дочь, садись, голодная же. Это дядя Даня, мой давний друг, — представила коротко и нелепо.

— Ваши блинчики, Даня, — Милохин принялся ухаживать за моей дочерью, и я села, сжимая под столом пальцы рук, чтобы хоть как-то прийти в себя.

— Раз здесь твой друг, давай позвоним папе! — заявила дочь, выбивая из моих лёгких воздух.

Милохин уставился на меня, я на него, не понимая, как сказать, что говорить ребёнку пяти лет.

— Милая, ты же знаешь, папа работает, — промямлила я.

Милохин только метнул в меня ошалевший взгляд и потёр руками лицо.

— И что? Там даже телефона нет? — не унижалась Данька, она надулась, но блинчики всё же ела.

— Нет, ты знаешь, — я врала собственной дочери, точно зная, что не во благо, а по собственной трусости и тех проблем что навалились с этой бабкой.

— Я схожу, ещё кофе возьму, тебе взять? — спросил Милохин, торопясь сделать ноги.

— С цианидом, пожалуйста, — усмехнулась горько, получив в ответ такую же усмешку от него.

Буфет понемногу начал заполняться родителями с детьми, гудел голосами и заглушал мои хаотичные мысли.

Как сказать дочке, что горячо ею любимого папы больше нет в живых?

Как справиться с пришибленным следователем и жадными родственничками?

Как объясниться с Даней спустя шесть лет, притом что выворачивает от самой себя и по сей день?

______________________________________

Звездочки)

Люблю❤️

Вот и новая история, только немного запутана.

Если кто-то не понял, то у Юли дочь, которую зовут Даниэла - Даня.

Но а дальше вы узнаете сами.