Глава 9 - ( эпизод 3 )
***
Отмотав свиток нашей истории немного назад, мы вновь оказываемся последи людной мощёной улицы на окраине Ефиля. Многочисленные горожане суетятся, спешат, умело маневрируют между фонарными столбами и пролетающими мимо самоходными повозками. В плотном человеческом потоке трудно кого-то разглядеть, но не забывайте, что мы читаем свиток, а на бумаге возможно все. Вот, в этом гудящем муравейнике мы различаем две интересующие нас фигуры. Высокий мужчина, с хмурым, покрытым щетиной лицом, и сутулая маленькая старушенция, опирающуюся о палку. Они о чем-то спорят.
Мужчина раздраженно говорит о какой-то там хромой дочке мельника, спасении Нурлинь и прочей ерунде. Старуха и рада бы его послушать, но зов пустого желудка, как назло, именно в этот момент заглушил все иные акустические раздражители. Да и разве в том ее вина? Разве не говорила она этому ворчливому прохвосту, что хочет есть? Или он думает, что она будет сыта одними лишь сухофруктами? Но ему, юному и полному сил, не понять, что старость приносит свои, порой специфические сюрпризы. В случаи с бабулей дела обстоял следующим образом: желудок ее постоянно требовал пищи. Нескончаемые запасы чернослива и изюма — это конечно хорошо, но если в сию же минуту она не отведает чего-нибудь содержащего мясо, или, на худой конец, рыбу, то просто свалится без сил прямо на мостовую.
И тут, как весьма кстати взор ее падает на небольшую, потертую вывеску, гласящую: «Благотворительные, бесплатные обеды трудовым ветеранам гильдии. Всем остальным за 3 медяка». Вывеска начинает двигаться над головами прохожих, и старуха понимает, что та прикреплена к деревянной телеге, которую тащит за собой усталый ишак. На тележке расставлены миски с дымящейся едой. Желудок бабули свело в тугой узел. Она шарит по карманам в поисках медяков. Пусто. Виртуозно она проделывает тот же фокус с карманами Наемника. Тот, поглощенный своей тирадой, ничего не замечает. Старуха бегло изучает свой улов: несколько медяков, серебряник, два золотых и какой-то сверток, который поначалу старуха не в состоянии разглядеть, но затем понимает: милоть забвения.
Наемник продолжает свой монолог, что-то там о личной жизни. Но старуха уже движется в сторону повозки. Она всего лишь на минутку. Он даже не заметит ее отсутствия. Но тележка катится на удивление быстро. Бабуля, опираясь на палку, едва поспевает за ней. К счастью возничий замечает ее и останавливает ишака. Тележка опасно кренится, чудом содержимое тарелок не выплескивается на мостовую. Видя довольно-таки солидный гастрономический ассортимент, старуха забывает обо всем. Когда она ест, то пусть весь мир, с его проблемами и заботами, подождет. Когда чувство голода удалось немного заглушить, способность здраво мыслить постепенно возвращается к ней. Бабуля понимает, что о чем-то забыла. Пока она силится побороть, как не кстати посетивший ее, склероз, по металлической трубе с грохотом подкатывает самоходная сцепка повозок. С шипением двери отворились. И она с застывшим сердцем видит, как до боли знакомый силуэт молодого человека запрыгивает в один из вагонов. Двери затворяются, и адская машина уносится прочь вместе с непутевым Камо. Вот те на. Старушечья челюсть отвисла от удивления. Парниша ее бросил. Прям тебе притча о вреде быстрого питания, со всеми вытекающими.
В отличии от Наемника она не была чужестранкой на Нурлинь. В Ефиле ей не однократно доводилось бывать, город она знала. Без сомнений Камо направится к Академии Городской Стражи. Таков был план. Перед тем как двинуться по следам Наемника, она решает вновь наведаться к кузнецу, у которого они оставили мушкарду. Чутье ее не подводит, в кузне она застает врасплох подпольную сходку местных анархистов. Пока все думают, как им быть: разбегаться или попросту прибить беззащитную старушку, кузнец ее узнает, и не без труда успокаивает своих приятелей. Подпольные революционеры называют себя детьми Эмихола, ждущими пришествия оного. Их символ – птица с распростертыми крыльями. Они полны решимости, энергии и нескрываемого страха. Уже через каких-то полчаса Бабуля становится любимицей компании. Она не без гордости рассказывает им о злоключениях своего отряда. Собравшиеся слушаю ее затаив дыхание. Еще бы, ведь эта старушенция имела честь служить самому Хранителю.
Их веселье прерывает вестник, прибежавший из центра города. Новость об убийстве генерала Кусиото распространяется молниеносно. Коварный преступник пойман. Еще до того, как вестник пересказывает описание убийцы, старуха все понимает: случилась беда. Наемника подставили и схватили. Наверняка это была ловушка. Кровь отхлынула от старческого лица. Кузнец с товарищами долго приводили ее в чувства. Но все же ей удалось взять себя в руки.
Дети Эмихола клянутся в верности Хранителю и его слугам. Они уверяют старуху – во что бы то ни стало освободят пленника, даже ценой своей жизни. Разве не к этому они готовились? Очевидно, что в рядах стражи случился переворот. До этого добродушный генерал Кусиото удерживал хрупкий нейтралитет между гильдиями и армией. Теперь же, когда во главе стражи станет кровавый Хадлеар, этому равновесию придёт конец. Наверняка Капитан возобновит охоту на ведьм, с большим рвением чем когда-либо. Снова гонения и смерть, притеснения и пытки.
Бабуля со своими новоявленными союзниками разрабатывают план. Мы не будем углубляться в его детали. Не забываем, что мы всего лишь бегло просматриваем свиток, описывающий уже прошедшие события, а впереди наших героев ждет еще много приключений, о которых я просто обязан вам поведать.
Поэтому, отмотав пару абзацев вперед мы появляемся у входа в тюрьму для особо опасных преступников. Пропуская еще несколько предложений, мы узнаем, что старуха при помощи хитрости и милоти забвения, проникает в хорошо охраняемое здание, завладевает связкой ключей, находит нужную дверь и, затаив дыхание, вставляет ключ в замочную скважину.
Он сидит на полу оперившись спиной о стену и понурив голову. Сердце Бабули переполнилось искренней материнской любовью. Она едва удержала повисшую на ресницах слезу. Камо подпрыгнул от неожиданности. Сейчас он больше походил на затравленного зверя, чем на бесстрашного воина.
– Совсем ты расклеился без меня, сынок. – со всей возможной теплотой заговорила она. И хоть у нее никогда не было детей, она с удивлением осознала, что готова отдать жизнь за этого человека, словно тот был ее кровным сыном.