Глава 6 - (эпизод 4)
***
Астерид по началу сновал извилистыми проходами, яростно размахивая превратившимся в боевую секиру посохом. За спиной его жалобно постанывала лежащая в походной сумке гитара. Глаза минотавра пылали от гнева, верхняя губа приподнята обнажая белоснежные бритвы зубов. Нос его непрестанно выискивал подозрительные запахи. Вид он имел устрашающий, но противник оставался безучастным, словно бы не воспринимал бычеголовое существо за опасную угрозу.
Лабиринт продолжал извиваться, искривляя время и пространство. Астерид шагал прямо... или пятился назад... или карабкался вверх по отвесной стене... Он был быком, несущемся сквозь густые заросли леса... пугливым человеческим мальчишкой, свалившимся в бездонный колодец... Яростный крик вырывался з его грудей... жалобный скулеж и слезы ребенка, ночной кошмар которого ожил... Опасность... Со всех сторон насмешливый хохот... шелест крыльев... Лабиринт играет с ним... Нет, не верно. Да, лабиринт - это капкан. Да, лабиринт - это коварная игра, чья-то злая шутка. Но лабиринт это всего лишь инструмент. Сильный, не лишённый магии, инструмент, который, как и любая другая магия не существует сам для себя. Где-то должен быть охотник, кукловод, шутник. Тот, кто устроил Астериду это малоприятное испытание.
«Дыши поглубже и угомонись» - успокаивал он себя. «Ты же проделывал это столько раз. Считай, что это такой экзамен. Своего рода проверка квалификации. Минотавр испугавшийся лабиринта - это просто смешно.»
Он остановился, опускаясь на одно колено. Проведя в такой позе некоторое время, он ощутил, как дыхание успокоилось, сердце перестало выскакивать из груди. Туманные наваждения отступили. Это все трюки. Красочные спецэффекты кочующего театра. Декорации впечатляют, но они не более реальны чем чей-то дурной сон.
Существует несколько типов лабиринтов, и он был экспертом в каждом из них: Лабиринт - как архитектурное строение, где стены непреодолимы, коридоры спутаны, но выход все же должен иметься. Ментальный капкан - когда жертву пленяют в ее собственном сознании и она, прибывая во сне, пытается пробить брешь в реальность. Также существует такая форма лабиринта как морок, вызванный галлюциногенными газами и некой разновидностью незамысловатой магии.
Он сомневался, что подземные цеха фабрики «Эфа» являли собой настоящий лабиринт. До того, как угодить в эту западню у него было время на то, чтобы оглядеться вокруг: обычные подземелья со станками и конвейерами. Также он был уверен, что не спит, он знал много способов, как при помощи боли убедится, что ты в сознании. Оставалось лишь одно - галлюциногенный газ. Как назло, у него не имелось с собой никакого подходящего противоядия. Но все же он обрел полное спокойствие. Выходит, он по-прежнему находится в одном из цехов фабрики, а все что его окружает это просто иллюзия.
Идет бычок по мосту,
Та с колечком в носу.
Поклонило ко сну,
И утоп он в пруду.
Вновь со всех сторон раздался насмешливый смех. Но Астерид уже раскусил этот спектакль шарлатанов. Он медленно поднялся, на морде его застыло подобие злорадной улыбке. Он повернулся в сторону, откуда ближе всего раздавался голос и уверенно ступил вперед, проходя сквозь стену. Как он и ожидал, никакого препятствия тело его не ощутило.
Впереди послышался приглушенный возглас удивления. Не раздумывая Астерид рубанул секирой наотмашь. Раздался чей-то приглушенный крик, даже не боли, а, скорее, обиды. Сковывающие его каменные стены рухнули. Теперь Он находился в просторной пещере. Семь огромных фигур неуклюже ползли к нему окружая. Семь скорпионов размером с лошадь. Их смертоносные жала возвышались под самым сводом пещеры. Клешни устрашающе щелкали.
- Ты умрешь здесь, мастер лабиринтов. - прошипели они, - Не стоило тебе сюда забредать. Не стоило связываться с этим вшивым Огненным Псом и безумной птицей Хранителем.
- Я делаю то что должен - спасаю свой мир. Я сражаюсь за жизнь. Каждый бы на моем месте поступил также. - ответил минотавр, становясь в боевую стойку.
Вновь уши его наполнил злорадный хохот.
- Спасаешь свой мир? Сражаешься за жизнь? Что есть жизнь как не иллюзия? Ты думаешь ты живой, потому что твоя кровь горяча, и ты дышишь кислородом? Огонь тоже дышит, неся смерть. Мириады солнц текут по венам вселенной, и при этом космос остается черным как дно колодца. Само мироздание - это танец непрекращающегося увядания и смерти. С чего ты, жалкая букашка, решил, что сможешь помешать естественному ходу вещей? Хаос взрывает солнца, порождая черные дыры. А что ТЫ на полотне безграничной ночи? Меньше чем пыль. Если тьма решила поглотить твою возлюбленную Нурлинь, ты не в силах ей помешать. Никто не в силах помешать нашему Хозяину и Однокрылому Дракону
- Мы служим Хозяину. Тому, которого именуют отступником, - прошипел другой голос из-за спины Астерида, - а Хозяин подчиняется лишь тому, чье имя изглажено из книги чтущих дела света.
Тени стремительно закружились вокруг Астерида, невольно увлекая его в эту безумную пляску.
- Вы лжёте. - прошептал минотавр, готовясь в любое мгновение отразить атаку, - Однокрылый Дракон мертв. Его туша уже множество веков тлеет в ущельях Пиков Безрассудства. Это все сказки для пугливых ребятишек. Он мертв!
- Глупец, ты так ничего и не понял? Жизнь - это иллюзия! Прими дар смерти, стань свободным!
Атака последовала внезапно, Астерид едва успел отбить топором несущееся ему в горло жало скорпиона. Затем еще одно. Мощный удар клешни. Он поднырнул под массивную тушу интуитивно рубя секирой на право и на лево. Сильный толчок свалил его с ног. Он приземлился на спину. Что-то глухо хрустнуло, заставляя его сердце ойкнуть.
- Нееет! - прорычал он, вскакивая на ноги и ощупывая висящую на спине сумку. Астерид извлек обломки гитары. Те болтались, соединённые струнами как сухожильями. Его музыкальный инструмент, его укулеле, которая столько лет была единственным собеседником и добрым другом... Гитара больше походила на растерзанное тельце животного, чем на деревянные обломки.
Глаза минотавра вновь налились кровью.
- Вы, значит, у нас поклонники смерти? Так я вам спою одну песню. Увы, без аккомпанемента, но думаю и так сойдет. Перед тем как отправить вас к вашей возлюбленной безглазой карге позвольте вам спеть.
На этот раз он ринулся в атаку. Секира его свистела, словно пытаясь извлечь некое подобие аккордов. Астерид неистово сражался и при этом пел, его утробный голос эхом отдавался под сводом пещеры. Это была не битва, а танец. Пляска безумства. При этом минотавр не сбивался с ритма, не потерял дыхания и не взял ни одной фальшивой ноты.
Он уже не целился в жала скорпионов. Не пытался парировать удары клешней. Он давно раскусил своего противника. Их было семеро. Он схлестнулся с ними в бою впервые, но хорошо помнил рассказы Гайла и Наемника. Семеро гномов гомункулов. Ходящие мертвецы, восстающие из пепла. Утратившие души куклы, терзаемые в оболочке из искусственной плоти не знающие покоя. Он не видел их подлинные обличья, но этого и не требовалось. Он и с закрытыми глазами мог противостоять кучке каких-то жалких бородатых коротышек.
Диафрагма его была напряжена, голосовые связки работали стройно, он сражался и пел. Пел и сражался. И казалось сама пустота в страхе затаила дыхание. Ведь пел он ни что иное как Оду Смерти
Она необъятна и неповторима.
Она уникально - невообразима.
Она виртуозна и шарма полна.
Она и не мертвая и не жива.
И рано иль поздно придет за тобой.
Постой, не гони и дверь ей открой.
Традиционна в плаще и с косой.
Гуманно-безжалостна и алчна с лихвой.
Её ты узнаешь по блеску в глазах,
Смирись же с судьбой с улыбкой в устах.
Скорей обними её и поцелуй,
Кружи её в вальсе, ласкай и балуй.
----
комментируем, голосуем :) Держим кулаки - есть шанс что до конца месяца первую книгу о соколе таки напечатают