Глава 6 Нависшая угроза
— Как все прошло? — заспанный Джин встретил лидера на пороге общежития. Он топтался босыми ногам по кафельному полу, то поднимая, то опуская из поочередно и поджимая пальцы.
— Почему ты без обуви опять? — нахмурился Джун, оценивая согруппника беглым взглядом. — И почему не спишь до сих пор?
— За тебя беспокоюсь, — тут же надул губы Ким старший. Словно маленький ребенок.
— Детский сад, — закатил глаза лидер и отправился в спальню Джина за тапочками. — Пошли на кухню, поговорим, — поставил пару мягкой обуви перед уже стоящим на одной ноге словно цапля старшим.
— Ты недоволен свиданьем? — пытаясь поддеть друга, прищурился Джин. Ну не все же ему называть его ребенком и обувать как несмышленыша.
— Не в этом дело, — тяжело опустившись на стул, выдохнул лидер. — Я просто не могу понять...
— Я так и знал, что с мозгоправами связываться не надо, — тут же кивнул Джин, думая, что подтверждает свои догадки. Ему с самого начала не понравилась идея общения с психотерапевтом. Почему то Ким был на сто процентов уверен, что Ан Мина с первой минуты знакомства возьмет в оборот доверчивого Намджуна и наплетет ему всякого, хотя он даже не был знаком с ней лично. Он не прочитал ни единой статьи, не знал содержание ее книги, но какое-то внутреннее чутье подсказывало, что это знакомство не принесет лидеру ничего хорошего.
— Ты не о том думаешь, — тут же насупился Намджун. — Доктор Ан прекрасный человек, уверен, что замечательный специалист, но недооцененный.
— В смысле? — доставая чашки из верхнего шкафчика, задрал руку Джин. Футболка поползла вверх, открывая на обозрение выступающие ребра.
— Ты опять на диете? — тут же поинтересовался Джун.
— Ну да, — отмахнулся старший, как от само собой разумеющейся истины. Диеты их вечное состояние. Просто кто-то переносит их довольно легко и может смириться с бесконечным чувством голода, а кто-то борется с непреодолимым желанием проглотить хоть маленький кусочек хоть чего-нибудь.
— Ты же не поправлялся за последнее время, — еще больше помрачнел лидер. За своими переживаниями он не сразу заметил изменения старшем друге.
— Для новой фотосессии нужно сбросить пару килограмм, — разливая кипяток по чашкам и добавляя по пакетику зеленого чая, как ни в чем не бывало, пожал плечами Ким старший.
— Куда еще то? — забубнил Нам, придвигая напиток и вдыхая аромат. Легкий флер цитрусовых ноток тут же проник в мозг, подбрасывая флэшбеки. Джун даже вздрогнул от неожиданности и чуть не опрокинул кипяток на себя.
— Осторожнее, — вовремя выставленная рука старшего спасла от ожога ладонь лидера. — На ходу засыпаешь?
— С чем чай? — вопросом на вопрос ответил Джун.
— С чем-то, — принюхался к напитку Джин, — цитрусовым? А что? — вначале серьезно, а затем с разгорающимися огоньками интереса в глазах, спросил он.
— Запах очень знакомый, — стушевался Джун, опуская лицо поближе к чашке и отпивая первый глоток.
— Она пахнет цитрусами? — тут же догадался старший Ким. Джун упорно молчал, шумно прихлебывая горячий чай. — А на вкус как? — сощурил глаза, ожидая бурной реакции.
— О чем ты думаешь? — тут же выкрикнул Джун, отставляя напиток подальше и готовясь в защите. С Джином шутки плохи, его подколы могут кого угодно до инфаркта довести.
— О чае, — ухмыльнулся старший, пряча улыбку за краем чашки. — А ты о чем?
— О нем же, — нахохлился лидер, скрещивая руки на груди и намереваясь больше не прикасаться к этому напитку.
-Ну, так что не так с доктором Ан? — напомнил причину, по которой они пришли на кухню.
— С ней как раз все в порядке, — чуть расслабил плечи Нам. — Это с нашим обществом неполадки, — Джин заинтересованно приподнял одну бровь, давая понять, что готов выслушать друга. — Ее отец довольно известный психиатр, — начал свое повествование лидер, описывая ситуацию с карьерой Ан Мины. Он пересказал другу все слово в слово, не упуская ни единой детали.
— М-да, — качнул головой старший. — Не повезло. Но зато она добилась успеха за рубежом. Мне кажется это не менее важно. Мы вот тоже пытаемся заполучить Grammy, но...
— Это немного другое, — качнул головой Джун. — Нас ценят и любят местные фанаты, а также фанаты по всему миру. Премия — всего лишь очередное признание нашей работы. А Мина, то есть доктор Ан, — тут же поправил сам себя Джун, — не может получить поддержку от людей, среди которых она выросла, выучилась, чье мнение для нее более весомое. Представь, если бы нас любили во всем мире и ненавидели в собственной стране.
— Мне, конечно, сложно такое представить, но думаю, что это очень больно, — согласился Джин, пересаживаясь поближе к другу и похлопывая по плечу. — Ты слишком близко к сердцу принимаешь чужие проблемы, Джун~и. Ан Мина взрослая девочка и разберется с ними сама. А вот ты нагрузишь себя лишними переживаниями. Иди спать, завтра тяжелый день.
— Если бы все человеческие проблемы мог решить крепкий сон, — философски вздохнул лидер, поднимаясь со стула. — А ты не идешь? — обернулся он к старшему.
— Посижу еще минут пять и тоже пойду, — заверил его Джин, отмахиваясь ладонью и прогоняя прочь. — А может и не пойду, — бросая быстрый взгляд на манящий холодильник, прошептал себе под нос.
Весь день Намджун не отлипал от телефона, утыкаясь туда носом каждую свободную минуту. Он даже во во время обеда умудрился забиться в дальний угол и читать, не смотря в тарелку и уплетая все подряд. А как же не читать, если проснувшись рано утром, он обнаружил на электронной почте послание от доктора Ан Мины с вложенным файлом. Открыв его, Ким с замиранием сердца вчитывался в первые несколько страниц, в которых говорилось о причинах написания данной работы и людях, которые вдохновили на ее создание. Одним из главных вдохновителей Мина называла своего отца доктора психиатрии Ан Юнхо, а вторым в списке значился некий Син Джихо. Судя по описанию, он тоже являлся врачом психиатром. Эти имя и фамилия надолго засели в памяти Кима, но на тот момент его больше интересовала сама работа. В ней встречалось довольно много терминов, которые были незнакомы Намджуну даже на корейском, не то чтобы на английском, поэтому он был несказанно рад тому, что доктор Ан сжалилась над ним и переслала свою рукопись в оригинале.
— Что-то наш лидер сегодня сам не свой, — хихикнул Хосок, наблюдая как тот жадно поглощая строчку за строчкой, пробегая глазами по тексту. — Кто ему там пишет? — обернулся к остальным. Юнги тут же усмехнулся, отводя взгляд, а вот Джин наоборот нахмурился и уставился на лидера, сверля его взглядом. Но Нам был настолько поглощен чтением, что ничего не слышал и не видел вокруг. И только троица младших удивленно переглянулась и навострила уши. Ну точнее сказать Чимин с Чонгуком навострили, а Тэхен блуждал в своих мыслях о Кэтрин Браун.
— Один очень умный и талантливый доктор, — начал было Юнги, но Джин его перебил.
— Один очень доверчивый и наивный айдол поддался на жалостливый рассказ психотерапевта, — недовольно выдал старший.
— Попридержи коней, хён, — моментально осадил его Юнги. — Ты ничего о ней не знаешь, а складывается впечатление, что ты ее уже в чем-то обвиняешь.
— А мне и не надо ничего о ней знать. Я все вижу собственными глазами. Он пришел вчера расстроенный тем, что ее не признали местные светилы психологии или психиатрии. Так переживал, будто она его родственница, — тут же вступил в полемику старший.
— А что если она ему понравилась? — ляпнул Юнги, пожалев в ту же секунду. Глаза Хоби, Чимина и Чонгука округлились, даже Тэхен вышел из прострации и нахмурил брови, пытаясь вникнуть в суть разговора.
— Что? — усмехнулся Джин. — Нравится? Да он с ней знаком один день! Как человек может понравится за такой короткий срок?
— Человек может не просто понравится, ты можешь влюбиться в него без памяти. Пример перед тобой, — тыкая себя в грудь, заявил Юнги.
— У тебя другой случай, — отмахнулся Джин. — У вас там все на молекулярном уровне завязано.
— А он чем хуже? — мотнул головой в сторону лидера Мин, пытаясь отстоять право друга на любовь с первого взгляда.
— PD-ним нас убьет, — неожиданно произнес Тэхен, включаясь в общую беседу.
— Это точно, — согласился Хосок, потирая затылок. Ситуация выходила за пределы дозволенного. Мало того, что Юнги взял на себя обязательства относительно Кан Юны, Тэхен страдал по Кэтрин Браун, так еще и над лидером группы нависла угроза потерять контроль над эмоциями и рассудок одновременно. Столь существенной потери мемберы могли просто не пережить.