Глава 7 Приступ
С каждым новым сеансом Мина открывала для себя Юну словно страницу новой книги, а вместе с ней и их взаимоотношения с Юнги. Доктор радовалась маленьким победам Кан Юны и волновалась за ее состояние здоровья. Доктор Грей, будучи знаком с Миной еще в США буквально умолял ее взяться за этого испуганного ребенка, чем знатно удивил Ан. Обычно он был довольно сдержан на эмоции в отношении своих подопечных, стараясь не переходить грань «доктор и пациент», но видимо даже его пункт о субординации дрогнул. Лишь через несколько сеансов, доктор Ан узнала, что доктор Грей, а точнее сказать его жена, состоят в родственных отношениях с юной пациенткой. Юна скованно делилась информацией о своей матери. А в силу юного возраста, не могла вспомнить какие-то подробности их совместной жизни. Лишь со слов отца Кан могла составить хоть какое-то представление об этой женщине.
— Ты волнуешься, Юна. В чем дело? — внимательно рассматривая нервные движения юной девушки, спросила психотерапевт.
— Вы же в университете изучали не только психологию, да? — неуверенно спросила Кан. — Была ли у Вас тема наследственности?
— Конечно, — кивнула молодая женщина, не совсем понимая, куда клонит этот испуганный ребенок.
— Как часто... — замолчала Юна, подбирая подходящие слова, — поведение передается по наследству?
— Какое поведение ты имеешь в виду? — уже догадавшись, о чем пойдет речь, уточнила доктор. Юна замялась, не желая произносить это вслух. — Юна? — позвала ее доктор, привлекая внимание.
— Распутное, — сморщившись, выдавила из себя Кан.
— Честно говоря, у меня не укладывается в голове, что мы с тобой говорим об одном и том же человеке, — нахмурила брови Мина. — Я, конечно, не настолько хорошо знаю супругу доктора Грея, я встречала ее только на светских мероприятиях, иногда в клинике, где она помогала мужу, ни разу я не заметила ее распущенности. Она довольно вежлива, внимательна к людям, но никак не распущена.
— Она сказала, что доктор Грей помог ей избавиться от этого, — пробормотала себе под нос Кан, заливаясь краской. У нее не было намерения обсуждать личную жизнь матери, но разговор сам перешел в это русло.
— Возможно, это так и есть. Но почему ты решила, что ее поведение в юности должно стать твоим наследственным признаком? По наследству как правило передается темперамент, а вот поведение формируется во время взросления и становления и зависит от окружающей обстановки. Если твоя мама оставила тебя в столь юном возрасте, она не могла повлиять на твое взросление и формирование как личности. Здесь большую часть должны были сыграть твой отец и бабушка, — спокойно ответила доктор Ан, внимательно следя за эмоциями на юном личике. Юна удивленно округлила глаза, явно не веря своим ушам.
— Правда? — переспросила для точности.
— Уверена, — кивнула в подтверждение Мина. — Ты довольно застенчивая, а твоя мама нет. Ты очень скромная, и боишься лишний раз высказать свое мнение, чтобы не обидеть человека. Твоя мама достаточно прямолинейная, судя по тому, что я о ней знаю.
— Но мое поведение... — опять замялась Кан. — Вдруг я буду как она?
— О чем ты переживаешь больше: о своей предполагаемой распущенности или о чувствах Юнги, которые он может испытать, разочаровавшись в тебе? — прямо спросила доктор Ан. Глаза Юны тут же заметались по комнате, ища за что зацепиться взглядом. Она остановила его на медленно плавающих рыбках в аквариуме, тяжело вздохнула и наконец разомкнула искусанные губы.
— Юнги.
— Вот видишь, ты даже сейчас на первое место ставишь его чувства, а не свои желания. А судя по рассказу, твоя мама так не делала. Ей было неинтересно знать, что в тот момент испытывал твой отец. Ее больше интересовали собственные потребности. Она просто не любила его настолько сильно и искренне, как он ее. Скорее всего это было легкое увлечение одним из лучших выпускников. Но когда оно переросло во что-то большее, твоя мама поняла, что ошиблась. Здесь еще сыграл фактор их юного возраста.
— Да, они поженились сразу после окончания школы, — подтвердила Юна. — Но мне все равно страшно. Страшно, что я разобью сердце другого человека, что его жизнь может измениться так же как жизнь моего папы. Я не хочу этого. Если бы я могла, я бы сбежала на другой конец планеты, лишь бы не разочаровать его, — прошептала Юна, поджимая губы и гоня слезы прочь.
— Вы разные, Юна. Ты скоро сама в этом убедишься. Тебе просто нужно время, чтобы, во-первых, побороть все комплекты, которые сформировались под воздействием бабушкиных упреков, а во-вторых, разобраться в чувствах, которые ты испытываешь к Юнги. Сейчас для тебя это новый неизведанный, а порой и пугающий мир, но со временем ты поймешь, насколько он дорожит тобой и на что готов ради тебя, — улыбнулась Ан Мина, замечая как розовеют девичьи щеки. Она уже давно поняла, если бы не чувства к Юнги, эта малышка не под каким бы предлогом не согласилась говорить на столь щепетильные для нее темы. За последние несколько сеансов доктор Ан прониклась к этой малышке до такой степень, что порой теряла грань между советом доктора и старшей подруги. Очень часто у Ан возникало непреодолимое желание просто подойти и обнять этого испуганного ребенка. Не удивительно, что Юнги бессознательно был готов броситься на любую амбразуру, лишь бы его Юне было спокойно.
Доктор Ан уже в десятый раз пролистала присланную карточку юной пациентки, пытаясь зацепиться хоть за что нибудь, но...
— Как такое возможно, — бормотала она, читая в очередной раз, что сведения о поступившей в клинику девушке полностью отсутствовали в базах данных полиции. — Кто она? На нее нет никаких документов, — удивлялась доктор Ан. — Возможно Джихо что-то упустил? — намереваясь набрать номер, потянулась за телефоном Мина, когда на экране высветилась фамилия Мин.
— Мина, — бесцеремонно переходя на «ты», начал Шуга, — Это Юнги. У Юны сердечный приступ, мне нужно отправить ее в ту больницу, где она проходила обследование. Это срочно! Ты можешь помочь?
Сердце Мины тут же ушло в пятки. Как? Почему? Все только начало налаживаться. Малышка говорила, что приступы стали появляться реже, даже ее сомнения относительно своего поведения немного развеялись. Но Мина отбросила рассуждения в сторону, концентрируясь на самом важном.
— Да, — незамедлительно реагируя и так же переходя на «ты», ответила Ан. — Буду ждать тебя у входа. Я сейчас позвоню туда. Главный врач этой клиники — мой отец. Не волнуйся, конфиденциальность сохраним. Вези быстро, но аккуратно, — напоследок крикнула Ан.
Мина, как и обещала встречала Юнги у входа, но не одна, а с бригадой врачей, которые тут же приступили к своей работе. Растерянный Шуга стоял в холле первого этажа клиники, наблюдая, как его мышонка срочно увозят на диагностику, роняя первую скупую мужскую слезу. Подхватив айдола под руку, Ан потянула его в сторону только что уехавшей каталки с Юной.
— Пошли, подождем в палате, — ласково произнесла Мина. — Сейчас туда придет врач и нам все расскажет. Не волнуйся, пожалуйста, — попросила психотерапевт, бледнеющего айдола.
Эти минуты казались для Юнги вечностью. Дурные мысли разрывали мозг, подбрасывая самый худший вариант развития событий. Мелкую дрожь невозможно было унять. Ожидание убивало!
— Вы здесь? — раздался незнакомый для айдола пожилой голос. И в палату зашел высокий статный мужчина около шестидесяти лет. — Добрый вечер, я главный врач Ан, — представился он, протягивая свою крепкую ладонь Юнги. Тот привстал, приветствуя собеседника, и так же протянул руку, но с поклоном.
— Добрый вечер, — прохрипел Шуга, сам поражаясь тембру своего изменившегося голоса. Сейчас не было ни какого желания беседовать с этим мужчиной, потому что кроме как о Юне, Шуга ни чем думать не мог.
— С ней все будет в порядке, — выводя из раздумий Юнги, продолжил главный врач. — Сейчас ее переведут в палату. Она под действием лекарств проспит до утра. Так что не волнуйтесь, поезжайте домой и отдохните, а завтра утром вернетесь. Мы за ней присмотрим.
Юнги тут же отрицательно покачал головой. Какой дом?! Он не сдвинется с места. Ан Мина подала отцу знак, что Юнги не уйдёт. Тот кивнул в ответ.
— Может тебе чай или кофе принести? — спросила Мина Шугу, сохраняя неофициальный стиль.
— Лучше чего-нибудь покрепче, — потирая переносицу, тихо пробормотал Юнги, но Мина его услышала.
В палату зашла та же бригада, что и встретила их на входе, завозя спящую Юну. Они аккуратно переложили девушку на кровать, подключив необходимую аппаратуру и молча вышли в коридор. Юнги моментально оказался рядом со своим мышонком. Он придвинул ногой стул к кровати, сел на него и сжал холодную ладошку любимой девушки. Она жива! Как же было страшно! Казалось, что сердце было готово выскочить из груди, ломая ребра, и упасть к ногам этого хрупкого создания, лишь бы она жила. Он мог дышать только если она дышит рядом с ним, жить только если она живёт. И никак иначе. Эту холодную ладошку может согреть только он, она может согреть его сердце, которое стало черстветь от жестокого мира индустрии.
Мин теребил тонкие маленькие пальчики, пытаясь согреть своего мышонка. Поняв, что это не работает, он наклонился и согрел ее своим горячим дыханием. Главный врач Ан и его дочь с умилением наблюдали за этой картиной.
— Пойдемте в мой кабинет, — предложил главный врач, но Юнги тут же замахал руками в ответ, дав понять, что никуда не пойдет. Мина, подтолкнула отца к выходу, сказав Юнги, что она сейчас вернётся.
Юна все еще была бледной, но ее пухлые губки вернули прежний коралловый цвет. Юнги гладил холодную ладошку, шепча тёплые и ласковые слова, а из глаз капали жгучие слезы.
Мина вернулась минут через десять с горячей чашкой чая и маленьким кексом. Юнги с благодарностью принял угощение не сводя глаз со своей девочки.
— Тебе надо отдохнуть. Поезжай домой, она до утра будет спать. Кризис миновал. Ей сейчас подкорректируют лечение, и все будет хорошо. Она справится. Может быть нужно сообщить бабушке?
— Нет, только не ей, — громко воскликнул Мин. — Это она довела мышонка до приступа.
Мина улыбнулась, услышав такое забавное прозвище. «Какие же они милые, эти Double U», — пронеслось в голове Ан.
Юнги рассказал всю сегодняшнюю историю, которая привела к таким последствиям, обвиняя себя в отсутствии бдительности. Ведь если бы он вспомнил про эту несчастную куртку, то все могло сложиться иначе.
Ан слушала внимательно и вдруг задала вопрос, который ошарашил Юнги:
— Вы целовались?
Откуда? Как она узнала? Неужели догадалась? Может это уже на лбу написано? Мин понимал, что отвечать нужно правду, но молчал. Наверняка доктор не одобрит этот страстный порыв. Но ему в тот момент так было хорошо, да и мышонку тоже. Он не может отказаться от своей девочки! Он без нее никто. Юнги кивнул в ответ.
Мина улыбнулась, наблюдая за отразившимся сомнением на лице айдола. Он явно размышлял о том, стоит ли говорить правду или нет. Ан завела разговор на волнующую ее тему, относительно Юны.
— Юнги, медленно произнесла Ан, — Сейчас ты для нее новый неизведанный мир. Ей любопытно и страшно одновременно. До тебя у нее не было опыта даже общения с противоположным полом, не то что уж взаимоотношений, поэтому не торопись. В ее случае самое главное ласка и терпение. Уверена, тебе за это воздастся. Я понимаю, что сдерживать себя тяжело, но постарайся не спугнуть ее. Одно дело поцелуй, вероятно, она к этому уже была готова, другое дело интимные отношения. Не торопись с этим.
Конечно Юнги все это и без нее понимал и очень старался держать себя в руках, но... Как только Юна оказывалась в его руках, все эти умные мысли моментально улетучивались, позволяя животным инстинктам брать верх. Запах ее волос пропитанных корицей, ванилью и карамелью сводил с ума, заставляя сердце бешено колотиться, больно ударяясь о ребра. Ее бездонные глаза, в которых он тонул каждый раз, не давали спокойно заснуть. А эти пухлые губы... Губы кораллового цвета манили и дразнили каждый день. Попробовать их на вкус, после столь долгих мечтаний об этом, было чем то невероятным. Ну, а уж про нежную кожу шеи и ключицы, к которой Мин получил сегодня доступ, и говорить не о чем. Слегка тряхнув головой, отгоняя нахлынувшие воспоминания, Юнги согласно кивнул доктору, дав понять, что придерживается того же мнения.