Продолжение
- Не беспокойся, Франческа. - Я просто источал миролюбие. - С нами все хорошо.
- По мне разве видно, что я беспокоюсь? - заломила она бровь. - Я законница, и в мои обязанности не входит волноваться за здоровье стражей, при жизни лезущих в подземный ад! Я не обеспокоена - я просто зла. Потому что Львенок сегодня с утра смылся из-под моего надзора, вместо того чтобы выполнять свою работу!
Вильгельм благоразумно молчал, разглядывая ладони и пытаясь отыскать в них ответы на все вопросы вселенной.
- Вроде он этим здесь и занимался.
- А должен находиться в трех лигах отсюда, в Беатенберге. Виконт Луаз вряд ли обрадуется задержке.
- Я не мог оставить темную душу, - развел руками Львенок. - Сама знаешь. Твой Орден за это по голове не гладит.
Она вздохнула, показывая, что согласна с его аргументами.
- Сегодня уже поздно куда-то ехать. Отправимся завтра утром. Людвиг, ты к нам присоединишься?
- Как у тебя со временем? - поддержал ее Львенок. - Твоя помощь будет не лишней.
- Хм... Вы, ребята, работаете вместе?
- Я лишь слежу за тем, чтобы он отправился туда, где его ждут, - быстро сказала законница. - У тебя какие-то предубеждения насчет меня?
Я усмехнулся:
- Насчет тебя у меня никаких предубеждений нет, Франческа. А вот насчет твоей организации - полно. Наши магистры очень нервно реагируют на такое внезапное сотрудничество. Но я знаю тебя и конечно же помогу.
Она благодарно кивнула, дипломатично не став комментировать мои слова.
- Введете в курс дела?
- В городе. За ужином. - Вильгельм заулыбался, увидев Пугало, появившееся за спиной девушки.
Я напрягся, зная, как одушевленный не любит законников, но тот не собирался доставать серп. Как видно, помнил, с кем играл в карты в Дерфельде.
- Чему ты радуешься? - спросила южанка, обернулась и увидела нависшее над ней чудовище. - А... это ты. Как поживаешь? Я как раз хотела спросить у Людвига, где он тебя потерял.
Пугало все так же зловеще молчало, пытаясь заставить ее нервничать. Франческа повернулась ко мне, с деланым равнодушием спросив:
- Чем ты его подманил, если оно за тобой все еще таскается?
- Своей улыбкой и обаянием.
Она фыркнула и как бы невзначай сделала шаг в сторону, чтобы оказаться от Пугала чуть дальше.
- Страж якшается с темным одушевленным. - Франческа покачала головой, отчего капюшон упал с ее пушистых волос. - До сих пор удивляюсь, почему я не доложила о тебе куда следует.
Пугало за ее спиной похлопало по серпу, тем самым отвечая на ее вопрос. Познакомились они не при самых лучших обстоятельствах, и я едва успел остановить его, уже предвкушавшего, как перережет ей горло.
- У тебя добрая душа.
- Ха! Еще не вечер, Людвиг. Ты же знаешь нас, законников. Мы всегда рады выпустить коготки, если поблизости появляется страж.
- Да уж. - Львенок потер грязную шею. - Я уже ощутил это на собственной шкуре. Давайте убираться отсюда, пока не стемнело или озиварис не прорыл под нами яму. А где мой лучший друг и самый великолепный в мире игрок в «Королевскую милость»?
- Остался у дороги. Он будет рад тебя видеть.
Я не кривил душой - Проповеднику нравится Львенок. Они любили поговорить друг с другом на отвлеченные темы, но насчет лучшего в мире игрока Вильгельм иронизировал. Никто из нас не забыл, как в последний раз старый пеликан стенал, когда проиграл тридцать восемь партий подряд. Он больше года вспоминал об этом, грозился отыграться, и теперь его звездный час, похоже, пришел.
Много позже, уже на постоялом дворе, Проповедник сказал мне:
- Франческа не кажется чудовищем.
- А должна? - Я как раз собирался спуститься поужинать. - Она нисколько не изменилась с прошлого года. Все так же мила, все так же загадочна. Эту женщину я не могу раскусить.
- Как будто Мириам или Гертруду можешь, - поддел он меня.
- Ну, я хотя бы знаю, чего от них ожидать и как не наступить им на хвосты.
- Хвосты?
- Это образное выражение, друг Проповедник.
- Хвосты крыс?
- Скорее кошек.
- Угу. Ага. Очень диких и своевольных, хе-хе. Возвращаясь к Франческе. Ну вот ты ее нашел. Когда будешь спрашивать?
- Как только появится подходящий для этого момент.
- Как ты думаешь, девица в курсе того, что вы с ведьмой учинили в герцогстве Удальн?
- Ты об Эрике? Мне все равно.
- А зря, Людвиг. Братство утерло Ордену нос. По идее, теперь законники должны рвать и метать. Франческе незачем тебе помогать.
- Посмотрим. - Я отодвинул стул. - Пугало, оставь в покое цветочный горшок.
Одушевленный занимался тем, что обрывал листики с несчастного растения.
- Нечего здесь смотреть, Людвиг. Ты должен учитывать такую возможность.
- Я учитываю, не сомневайся. В этой комнате не только сельский священник может мыслить стратегически, старина.
- Сомневаюсь в этом. Вы оба способны только глупостями заниматься.
Пугало посмотрело на старого пеликана как на ничтожество и неохотно вернуло цветочный горшок на подоконник.
Я крутанул на пальце кольцо Гертруды.
- Ты не думал о том, что история о мальчике, который решил стать стражем, не предназначена для ушей общественности? Франческа - обычный исполнитель. Такой же, как я. Главы Ордена не обязаны посвящать ее в свои дела. Как меня мало посвящают в то, что делают магистры. Информация к нам поступает скудная. Я мало знаю о тех поражениях в политике, которые есть у Братства. Уверен, Франческа примерно столько же знает о том, что происходит в Ордене.
- Хм... - Он задумался, и я оставил его наедине с его мыслями.
Львенок просил меня зайти за ним, когда я отправлюсь на ужин, так что я стукнул в его дверь, не дожидаясь ответа, распахнул ее и застыл с открытым ртом. Точнее, мы все четверо застыли: я, Пугало в коридоре, и Вильгельм с Франческой, сидящие в горячей ванне.
- Проклятье! - сказал я первое, что пришло в голову.
Законница швырнула в меня куском мыла, но не попала.
- Проваливай, Людвиг!
Я захлопнул дверь, чувствуя себя Рансэ и слыша, как она возмущается:
- У вас, стражей, в привычке заходить, не дожидаясь ответа? Я думала, ты запер дверь!
Пугало корчилось от хохота, а выглянувший из моей комнаты Проповедник с любопытством спросил:
- Что там такое?
- Тебе лучше не знать.
Он так не считал, и я его предупредил:
- Даже не смей туда соваться, если не хочешь, чтобы тебе оттяпали голову.
В зале постоялого двора людей было немного - заняты оказались всего три стола. Купцы с эмблемами младшей городской торговой гильдии, их конкуренты из Лавендуззского союза и какой-то бедный дворянчик в изгвазданной одежде, уже успевший порядком набраться.
Пугало и Проповедник устроились напротив, как и я, слушая разговоры торговцев. Те сначала обсуждали дорогу и разбойников, затем перешли на погоду и цены на лен. Купцы младшей гильдии - люди пути. Путешествие из города в город для них вопрос заработка, а не удовольствия. Они живут трактом, как какие-нибудь бродячие актеры или цыгане. И, встречаясь друг с другом, часто развозят интересные новости.
В кантоне Лальзе в воскресенье инквизиция сожгла ведьму, выморозившую церковь и убившую пятерых прихожан, досаждавших ей.
Грабителей на дорогах стало меньше - холода всех выгнали из леса, заставили искать укрытия под крышами, возле очагов, и честных путников сейчас поджидают лишь самые настоящие душегубы.
В Каварзере наконец-то начали оправляться от последствий юстирского пота. Во всяком случае, юг, куда эпидемия не успела добраться, оживает. На севере уже нет такого беззакония - наемные отряды кондотьеров, которых Папа благословил на миссию мира, железной рукой наводят порядок. В Солезино все так же много разрушенных зданий, часть районов оставлена, но зато больше никаких мертвых на улицах, и местные бароны и кавальери перестали пускать друг другу кровь, выясняя, кто из них имеет больше прав занять место покойного герцога ди Сорца. Но пока рано радоваться и ехать туда. На трактах полно одичалых людей, которые от голода, разразившегося после эпидемии, бросаются даже на вооруженных путников, желая добыть мясо. В особенности плохая ситуация на западе страны, где маленькие городки оказались предоставлены сами себе. В этот регион пока не рискуют соваться даже кондотьеры.
Цены на железную руду вновь поползли вверх, а дерево и кожа, наоборот, потеряли в стоимости два шага. [26] На трактах Шоссии наконец-то тишина да порядок. Лихие люди, все прошлое лето убивавшие путников, схвачены и наказаны. За что следует благодарить не то клириков, не то стражей, не то законников, а может, сразу всех вместе взятых. И если поднапрячься и привезти в Шоссию те специи, что были выкуплены у хагжита с проходящего корабля, то можно сорвать неплохой куш.
В Чергии, несмотря на зиму, продолжается война. Моров предан огню и мечу. Среди тех, кто был в городе во время штурма, почти нет выживших. Кого не добили раздраженные долгой осадой наемники, прикончил князь Горловиц. Он поставил целый частокол из кольев, тянущийся, как говорили знающие люди, на несколько лиг, и усадил на них жителей. А затем заставил всех дворян, кто раньше был против него, а теперь прибежал преклонить колено, устрашенных жестокой расправой над крупнейшим западным городом страны, проехать мимо всех этих мертвых, чтобы любая мысль о мятеже выветрилась из благородных голов.
- Ему есть о чем беспокоиться, - негромко сказал самый старший из купцов. - Этого князя... как его... Жиротинца так, и не нашли. Как и его жену и ребенка. Говорят, он смог сбежать.
- А другие считают, что он умер во время пожара.
- Пока нет трупа, Михаил, нет князю и спокойствия.
С человеком, на плечах которого была цепь городского совета, негромко спорил кряжистый мужик в одежде мастерового:
- Ты должен с ним поговорить! Он твой кузен!
- Кузен, но в первую очередь священник и не будет слушать меня. Не в сочельник. Давай вернемся к этому разговору после Рождества.
Здоровяк скрипнул зубами:
- Он нанял для ремонта церкви не моих ребят, а каких-то проходимцев! И те сделали все из рук вон плохо. А крест? Пожалели клепок и закрепили его на сосновом клине! Сосна, Вальзеф! Один удар, и он упадет на головы прихожан!
- Никто не спорит, что нужен ремонт, - примиряюще ответил собеседник. - Но ты ведь понимаешь, какой он...
В этот момент в зал спустился Львенок, и я перестал прислушиваться к разговору.
Он подозвал служанку, взял пиво.
- Стражи у нас еще никогда не останавливались.
Она была не прочь поговорить, но хозяин заведения окликнул ее, заставляя пошевеливаться.
Львенок кашлянул, не зная с чего начать.
- Давай я упрощу тебе задачу. Тебе совершенно ничего не надо мне объяснять.
- Магистры...
- За кого ты меня принимаешь? Они ничего не узнают, - ровным тоном ответил я.
Он с видимым облегчением кивнул:
- Они могут оценить случившееся немного... неадекватно.
Это мягко сказано. Отношения стража и законницы - врага из лагеря конкурентов. Уверен, что в Арденау многих бы удар хватил, если бы они увидели то, что увидел я. Там властвует серьезная паранойя, и руководители Братства могут счесть случившееся не просто предательством, а самым настоящим заговором.
- Всегда можно заявить, что девица поскользнулась и оказалась в твоей ванне случайно, - со знанием дела посоветовал Проповедник.
- Я ему ничего не говорил! - поднял я руки.
Мой вечный спутник радостно хихикнул. Он все-таки не удержался и сунул свой нос куда не следует.
- Старый извращенец, - без всякой злобы сказал ему Львенок.
- Я сразу же ушел. И давно вы вместе?
- С событий в Дерфельде.
Проповедник прочистил горло.
- Больше года уже, выходит. И кто знает?
- Кроме вас - никто. Надеюсь, так и будет.
- Клянусь Господом! - торжественно сказал тот. - Трепло в нашей компании это Пугало. Я тебя поздравляю. Ты смог уделать даже Людвига.
- В смысле? - не понял тот.
- Один сделал предложение ведьме, другой проводит время с законницей. Последняя, на мой взгляд, куда опаснее.
- Сделал предложение? - Львенок обратил на меня несколько удивленный взгляд.
- Ну, и кто после этого трепло в нашей компании? - мрачно спросил я у Проповедника, который теперь точно воды в рот набрал.
- Слушай, старик. Я тебя... вас поздравляю! - горячо сказал Вильгельм.
- Спасибо. Но пока еще не с чем. - И, чтобы сменить тему, я сказал: - Гляжу, твои волосы отрастают. Означает ли это, что болотная ведьма больше не держит на тебя зла?
- Мы решили остаться просто друзьями. Я привез ей конфет из Ветеции и попросил прощения, так что она сняла заклятие.
- Замечательно.
- Я усвоил урок, - ухмыльнулся он. - Во-первых, не надо связываться с ревнивыми ведьмами. Во-вторых, всегда не лишне извиниться.
- Бог ныне повелевает людям всем повсюду покаяться. [27] Покаяние - хорошая добродетель.
- Проповедник, ты вечно не к месту со своими цитатами, - рассмеялся Львенок. - Лучше скажи мне, когда ты собираешься отправиться туда, где тебя давно ждут?
- Вы словно сговорились, - недовольно ответил тот. - Все хотят от меня избавиться. Я отправлюсь в рай, когда совершу что-то достойное и полезное в этой жизни. Хотя, наверное, нельзя так говорить, раз я уже не живу?
- Так, я, кажется, поторопился со своими вопросами. Забыл, как ты умеешь впадать в мрачную меланхолию. Что у тебя нового в работе, Людвиг? Где пропадал всю осень? Слышал от наших о твоих приключениях в Шоссии. Вы с Мириам собрали большую жатву.
- Да уж... - начал было Проповедник, но я пнул его под столом, и он заткнулся.
Еще не хватало, чтобы он рассказал о темных кинжалах.
- Осенью? Суетные месяцы получились. Большую часть времени провел в пути. Был в Чергии, под Моровом. Видел там Павла с его учениками. Еще нашел Ганса.
Львенок кивнул, и я отметил:
- Вижу, ты не удивлен.
- Получил письмо из Братства. О таких вещах информируют всех стражей. Ты же знаешь.
Я в Арденау никаких отчетов не посылал, значит, это сделала Гера.
- Жаль, что все кончилось для него так. - Львенок, хмурясь, допил пиво.
Я не хотел, чтобы он расспрашивал, что я знаю о смерти, так что спросил:
- Ну, а у тебя как дела?
- Да все как обычно. Чуть работы, чуть приключений. Я прибыл сюда всего-то пару дней назад. Двигался по Лихтинскому тракту, с юга. Франческа рассказала, что в летнем доме виконта Луаза случилось нечто странное. Она подозревает темную душу и попросила помочь.
- В Беатенберге?
- Угу. Он не любит свой замок, поэтому живет в этом городке большую часть зимы. Ты с нами?
- Почему бы и нет? Мне все равно по пути.
- Давно не работали вместе. - Он хлопнул меня по плечу.
- Ты предпочитаешь юг, я - север.
- Поэтому и пересекаемся не часто. Проповедник, ты ведь хотел отыграться?
- Жду не дождусь.
- Тогда я быстро схожу к бургомистру, возьму бумаги, и мы засядем на всю ночь с хорошей бутылкой вина.
- Кое-кто пить не может, - пробурчал тот.
- К бургомистру? - удивился я. - Девять вечера, ратуша уже давно закрыта.
- Что с того? - беспечно пожал плечами страж. - Завалюсь к нему домой. Увидимся через час.
Он ушел, а я сказал Проповеднику:
- Ты чуть не проболтался. Давай я напомню тебе - не надо каждому говорить о темных клинках. Это может быть опасно.
- Извини. - Он принял упрек с покорностью осужденного на смерть. - Я знаю, что это опасно, но ты не думаешь, что стражи должны знать, что кто-то охотится на них и забирает кинжалы? Это могло бы спасти чью-то жизнь.
- Они и так это знают, после того как я погостил у маркграфа Валентина. К тому же еще в августе Братство разослало нам предупреждения. Все в курсе.
- Кроме меня, - обиделся старый пеликан.
Он почти сел на своего любимого конька - дуться из-за пустяка, поэтому я решил отвлечь его вопросом.
- ...Значит, ты уйдешь после того, как совершишь нечто достойное и полезное? - повторил я его недавние слова.
Он мрачно смотрел на столешницу и дергал губами. Пугало, заметив такое поведение, заинтересованно подалось вперед.
- Какая разница, Людвиг? Даже если это и так. - Проповедник сказал не то, что я ожидал. - Тебе не все равно?
- Ты мой друг, и мне не все равно.
Он снова замолчал, затем вздохнул, набираясь смелости.
- Помнишь, как мы познакомились?
- Прекрасно помню. В один не чудесный летний день, когда я увидел дым и оказался в разоренной наемниками деревушке. Я нашел тебя на пороге сгоревшей церкви.
- Наемники Александра-Августа. Они пришли к нам утром. Из-за того, что в церкви была икона в серебряном окладе. И подсвечники. И утварь. В нашей деревне эти вещи хранились больше ста лет, и я еще мальчишкой их начищал. Солдаты хотели забрать все, а я не пустил их и этим разозлил.
Я смекнул, куда он клонит:
- Только не говори, что считаешь, будто, если бы отдал им все без сопротивления, они бы не учинили бойню.
- В том-то и беда, Людвиг. Я не знаю, - с тоской произнес он. - Быть может, они бы удовлетворились грабежом и прошли мимо, оставив нас в покое. Я был упрям и считал, что Господь должен защитить свой дом, но он, как видно, в это время был занят куда более важными делами, чем спасение каких-то селян. - Проповедник горько усмехнулся.
- Ты не виноват в смертях других.
- Возможно, ты и прав, но я не попрошу у тебя об услуге, которую стражи порой оказывают таким, как я, пока не буду уверен, что искупил свою вину.
- Их гибель - не твоя вина, - повторил я. - Те, кто умер в тот день, давно уже на небесах.
- Я рад, если это так, но мне не место в раю. Там я буду думать о том, что случилось, гораздо больше, чем здесь. Всем требуется искупление, Людвиг. Даже таким, как я. - Он встал. - Передай Вильгельму, что мне расхотелось сегодня играть в карты.
- Куда ты?
- В церковь.
Пугало было собралось увязаться за ним, но я покачал головой:
- Не стоит. Пусть побудет один.
Львенок должен был скоро вернуться, а у меня оставалось незаконченное дело. Так что я поднялся и постучал в его комнату, надеясь застать там Франческу.
- Кто?
- Людвиг.
Она открыла, пропустив меня. Ее волосы были мокрыми, и девушка сушила их полотенцем. Ванна с остывшей водой все еще стояла здесь - слуги не успели ее вынести. Огонь в кованом очаге горел ярко, даруя тепло.
- Нам надо поговорить.
Законница посмотрела на меня с плохо скрываемым раздражением:
- Тебе не кажется, что ты лезешь в дела, которые тебя не касаются?
- Если ты думаешь, что мне есть дело до тебя и Львенка, то ошибаешься. - Я старался сохранять дружелюбный тон. - У меня много своей головной боли, так что с вашей я предпочитаю не связываться, особенно если меня не просят.
- Хм... - опешила она, на секунду потеряв весь боевой настрой. - Тогда я вообще ничего не понимаю. Я считала, ты станешь убеждать меня, что стражу с законницей нельзя быть вместе. Для чего же ты здесь? Дело в моей работе? У тебя неприятности и нужна моя помощь? Я не такая уж серьезная фигура, чтобы прикрыть тебя от остального Ордена, но сделаю все, что в моих силах.
- Ты вновь ошибаешься. Все дело в кинжале. Он похож на мой, но камень в нем черный, как ночь, в которой прячутся призраки.
Ее лицо осталось совершенно спокойным, и она, сев на стул, продолжила заниматься мокрыми волосами.
- Очень красиво описал.
- Ты не отрицаешь, что видела подобный кинжал?
- Но и не подтверждаю, Людвиг. Порой в молчании куда больше толка, чем в словах. Давай я послушаю тебя и решу, о чем стоит говорить, а где лучше промолчать. Что не так с этим ножиком?
- Он попал ко мне в руки прошлым летом. А до этого был у тебя. Какое-то время.
Ее ресницы едва заметно дрогнули:
- Кто это сказал?
- Инквизиция.
Наконец-то ее спокойствие дало трещину, и она посмотрела на меня с ужасом:
- Во что ты пытаешься меня впутать, страж?!
- Скорее наоборот - я пытаюсь выпутать, раз уж Львенка волнует твоя судьба. Поэтому и задаю вопросы. Послушай, Франческа. Я хочу считать тебя своим другом и не желаю никаких неприятностей. А из-за этого кинжала они витают вокруг и рано или поздно принесут беду.
- Я тоже хочу считать тебя другом, Людвиг, - ровно произнесла она. - Чем так опасен кинжал?
- Не могу сказать.
Франческа потрясенно подняла брови и с издевкой бросила:
- Просто великолепно! Ты требуешь от меня откровенности, но сам не готов ничего говорить.
- Тебе не стоит знать того, чего ты не знаешь. Это опасно.
- Опасно? Для кого? Тебя, Братства, людей или всего мира?
Я усмехнулся:
- Ты удивительно точно смогла ответить на собственные вопросы.
Ее глаза похолодели пуще прежнего:
- Извини, Людвиг. Я ничем не могу помочь.
- Ладно.
И снова я ее удивил.
- Ладно? Ты не будешь настаивать?
- Зачем? Я хотел поговорить по-хорошему. Ты этого не желаешь. Конечно, можно пригласить старину Пугало, чтобы он прижал тебя к стенке и показал свой любимый серп, но я не хочу огорчать Львенка. Сейчас о том, что ты связана с кинжалом, из стражей знаю только я. Вскоре в курсе будут и магистры.
- Не надо угроз.
- Это не угроза, Франческа, а факт. Я обязан доложить в Арденау о случившемся. А дальше - не моя забота, раз ты решила проявить упрямство и не хочешь мне помочь. Выкручивайся самостоятельно.
- Орден меня защитит.
- Рад слышать. Просто мне казалось, что ты замешана в этой истории случайно, но раз тебе есть что скрывать - значит, я ошибался. Больше не буду доставать тебя расспросами.
Я ушел прежде, чем она успела ответить.
Пугало в одиночестве раскладывало карты на столе в моей комнате. На меня оно посмотрело с жалостью, точно на умалишенного.
- А чего ты ожидало? - Я зажег свечи. - Что я, как терьер, буду трясти ее, точно крысу? Пока у нее голова не отвалится?
Одушевленный показал, что подобный вариант был бы куда лучше и он бы с радостью посмотрел на такое развитие событий.
- Ты забываешь, что люди с оторванной головой не умеют говорить.
Пожатие плеч. Мол, она тебе и так ничего не рассказала.
- Еще не вечер.
Пугало не успело жестами выразить сомнение в моих словах, так как в дверь решительно постучали. Я с усмешкой посмотрел на одушевленного и впустил в комнату Франческу.
- Ладно, - сказала она. - Твоя взяла, Людвиг. Мне не нужна лишняя головная боль, и я отвечу на вопросы. Но обещай мне, что Орден ничего не узнает.
- Что-то новое. Орден? Не Братство?
Франческа устало вздохнула:
- Неужели ты думаешь, что я здесь потому, что боюсь твоих угроз? Мне все равно, что сделают магистры или кем ты там пугал. Но не все равно, если узнают мои начальники. Их гнев куда страшнее.
- Почему Орден должен быть не в восторге от того, что случилось?
- Потому что я помогла стражу. Можно сказать, вытащила его из неприятностей, которыми бы воспользовался Орден для политической игры. У них бы появились серьезные козыри на руках, если бы они поймали одного из вас со странным кинжалом.
- У меня в голове тысяча вопросов.
- Дай мне слово, Людвиг, что ты, как сможешь, оградишь меня от последствий того, что я сделала.
- Если ты невиновна в смерти стража - я даю тебе слово. Братство ничего не узнает о тебе. Но инквизиция, как ты помнишь, в курсе. И не факт, что они не сообщат в Орден.
Я действительно не знал, куда эта информация отправится от отца Марта. И направится ли.
- Я услышала тебя. Думаю, если бы Псы Господни хотели что-то сделать, они бы уже это сделали. Я найду способ, как себя обезопасить, раз уж эта история выползла на свет.
Она не выглядела испуганной или встревоженной. Скорее сосредоточенной на проблеме, свалившейся ей на голову. Оценивающе посмотрев на меня и что-то решив для себя, девушка начала рассказывать:
- Это случилось пару лет назад в Барбурге. Ночью какие-то мордовороты напали на девушку. Обычно я в такие дела не вмешиваюсь, но в тот раз, видно, дьявол меня заставил. Ты же знаешь, я при себе всегда ношу какой-нибудь фокус. Вот и швырнула в куча-малу склянку с перцовым огнем. Девчонке крепко досталось - дважды успели ударить ножом. Мне пришлось сильно постараться, чтобы дотащить ее до комнаты и найти лекаря в два часа ночи. Впрочем, я довольно быстро пожалела о своей доброте, потому что поняла, что спасла стража.
- При ней был кинжал?
- Да.
- Как ее звали?
- Не знаю. Она была без сознания и в горячке. Я ушла прежде, чем страж пришла в себя.
- Но описать-то ты ее сможешь?
- Легко. Она невысокая, хрупкая, короткие черные волосы. Цвет глаз не видела, но на левой руке отсутствуют средний и безымянный пальцы. Точнее, по две первые фаланги. Ты знаешь ее.
Она не спрашивала. Утверждала, так как я не смог справиться со своим лицом.
- Знаю, - не стал отрицать я.
- Тогда не говори мне. Я совсем не хочу влезать в выгребную яму еще глубже. Ею занялся лекарь. Я оплатила его работу на неделю вперед, как и помощь аптекаря и сиделки. И комнату тоже, чтобы твою знакомую не вышвырнули на улицу. Мне следовало уезжать, я не могла оставаться и ждать, когда страж придет в себя. Но перед уходом я проявила любопытство и порылась в ее сумке. Там я нашла второй кинжал.
В животе у меня разлился холод, и пришлось вдохнуть воздух полной грудью, прежде чем задать вопрос, на который я уже знал ответ:
- Тот самый, о котором мы недавно говорили? С черным камнем вместо сапфира?
- Да.
- Ты украла его?
Франческа поморщилась:
- Скорее забрала в качестве компенсации за свои добрые дела. Если серьезно, Людвиг, взгляни на это с моей стороны. Я обнаруживаю в сумке стража дополнительный клинок, очень похожий на оружие Братства, пускай и с некоторыми отличиями. Он был странным, каким-то новоделом, и я решила разобраться, проверить его. Я поступила не так уж и плохо. Будь на моем месте другой законник - он бы уже оформлял бумаги в ратуше на арест стража, использующего подозрительное оружие. Так что, забрав его, я спасла твою коллегу от массы неприятностей.
- И, надо думать, разочаровала Орден. Что случилось потом?
Франческа покосилась на Пугало, занявшегося игральными картами.
- Я пыталась изучить кинжал, но от него были сплошные неприятности.
- Какие?
Девушка нахмурилась:
- Так сразу и не объяснишь. Сильная головная боль, тошнота. Вначале я списала это на совпадение, но когда продолжила попытки разобраться - случилось то же самое. К тому же стали происходить вещи... Не знаю, как это описать. Честно. Не знаю.
- А ты попробуй.
- С ним все стало хуже, чем было до него. Мелкие проблемы, неудачи. Я не слишком-то суеверна, но начала верить в сглаз. И, похоже, стала чувствовать клинок. Я знаю, что у стражей есть определенная связь с их кинжалами, она замешана на крови, которую привозят кузнецу, и тот вливает в металл во время ковки. С этим оружием было нечто похожее, когда я начинала слишком часто думать о нем.
- Какие-то необычные ощущения?
Она посмотрела мне в глаза:
- Очень хотелось использовать его. В кого-нибудь воткнуть.
- Понимаю.
Кинжал именно для этого и был приспособлен - чтобы им убивали людей и тем самым создавали темные души.
- Ни черта ты не понимаешь. Это как наваждение.
- Ты разобралась с ним?
- Нет. Одно могу сказать точно - он выкован не для стража и не предназначен для уничтожения душ. Я пыталась заглянуть поглубже в слои ковки, но меня вывернуло наизнанку. И я решила его уничтожить.
- Но не сделала этого.
- Не смогла. Я всего лишь рядовой исполнитель. Возможно, кто-то из более опытных коллег справился бы. Но не я. Эта штука оказалась тверже алмаза, и ее не получилось расколоть, как другие клинки Братства. Я довольно скоро начала жалеть, что не оставила его в сумке стража.
- Почему ты его просто не выбросила?
- В моих краях говорят, что любопытство кошки гораздо сильнее, чем ее чувство самосохранения. Вещь представляла собой загадку, и вот так просто избавиться от нее, бросив в придорожную канаву, у меня рука не поднялась.
Что-то не сходилось в ее словах.
- Но ты все же так и поступила.
Она молча закатала рукав кофты, показывая мне, что скрывалось под ней - белый шрам, начинающийся от тонкого запястья и заканчивающийся на плече.
- Моя попытка устроить ему глубокую проверку. Тиски лопнули, и он распорол мне руку. Это стало последней каплей. Я напрочь забыла о своем любопытстве, плюнула на осторожность и избавилась от него в тот же день.
- В Морове.
Она хмыкнула:
- Предполагалось, что меня в городе никто не знает. Я была там первый раз, по своим делам, и никому не называла ни имени, ни того, чем занимаюсь. Не могу не спросить, Людвиг, каким образом это привело ко мне?
- Ты права - до тебя никому не было дела. Но тот, кому ты продала кинжал, находился под наблюдением инквизиции. А они обычно склонны проверять всех, кто общается с подобными лицами. Один из осведомителей проследил за тобой и узнал все, что мог. Так эти сведения попали ко мне.
- Понятно, - произнесла она. - Не стоило мне связываться с цыганом.
- Как ты вообще его нашла?
- Он сам меня нашел. Я только вернулась от лекаря, который наложил мне целую кучу швов, и вливала в себя сливовицу в какой-то дыре, чтобы заглушить боль. А тут подсел цыган. Гадкий тип. Я сочла, что такой мрази как раз «пригодится» кинжал.
Да уж. Вот где ты ошиблась, Франческа. Такой человек, как Грофо, получил то, что не должно было попадать ему в руки. Не знаю - сразу ли он понял, что это, или же его кто-то надоумил, но многие хлебнули беды через край.
- Уж лучше пусть мерзкий ножик причиняет неприятности ему, а не мне, - продолжила девушка. - Цыган, когда клинок увидел, даже обо мне забыл. Я продала его за серебряную монету и ушла, прежде чем успела передумать. Надеялась, что больше про эту дрянь не услышу. Вот и все. Ты доволен?
- Вполне.
Я искал ответов, получил их, но не испытывал никакой радости. Все стало еще более странным и непонятным, чем было всего лишь несколько минут назад.
- Хорошо. Пожалуй, я рада, что мы поговорили. Завтра утром я уеду - меня ждут на праздновании в Дерфельде. Официальному лицу нельзя пропускать литургию. - Она скорчила рожицу. - Ты поможешь Львенку?
- Конечно.
- И ничего не скажешь об этом разговоре?
- Не вижу смысла.
- Спасибо, - поблагодарила она, взявшись за ручку двери, но замешкалась и спросила: - Раз ты узнал обо мне, то уверена - нашел и цыгана. Теперь он в Братстве?
- Он не станет говорить о тебе, так как умер еще летом.
- Хм... Кинжал причинил ему неприятности?
Вот уж точно. Причинил.
- Кинжал убил его.
- Не скажу, что расстроена. Надеюсь, клинок в надежном месте?
- Уничтожен.
Франческа кивнула и вышла. А я лег на кровать и уставился в темный потолок. Через стенку я слышал, как пришел Львенок, его тихий разговор с девушкой. Свеча догорела к середине ночи, но я так и не мог уснуть.
Наконец вернулся Проповедник, сел на свободный стул и задал вопрос:
- Ты говорил с ней?
- Да.
На этот раз он не стал жаловаться, что все самое интересное произошло без его участия.
- Она замешана?
- Косвенно. Но в который раз повторю - Львенка извещать об этом не стоит.
- Я нем как могила. Так откуда она его взяла?
Я посмотрел на него:
- Давай спать, Проповедник. Поговорим об этом позже.
Удивительно, но он не стал настаивать. Явно вспомнил, что не все тайны умеет держать за зубами. Ему совершенно не стоило знать, что законница украла кинжал у Кристины.
По крайней мере - сейчас.
Франческа уехала под утро, унеслась на снежных крыльях просыпающегося бурана, проскочив в тот момент, когда выходить на дорогу было еще не опасно. С рассветом, когда она уже должна была находиться в Дерфельде, вокруг постоялого двора разыгрался снежный ад.
Ветер выл, и постояльцы крестились, повторяя, что это черти беснуются перед великим праздником Рождества. За окном было белым-бело - сотни снежных мух закручивались спиралями, густыми облаками метались туда-сюда, накрывая тех, кто выходил на улицу.
Львенок, отчаянно зевая, выбрался в зал к полудню и, протирая глаза, сообщил:
- Отбой, старина. Сегодня, похоже, мы никуда не поедем. Коней бесполезно заставлять идти по такой погоде. Только замерзнем.
Он прав. Оказаться в снежном буране - приятного мало. Проще переждать, несмотря на то что виконт ждет стража уже не первый день.
- Хорошо.
- Тогда я спать. Когда еще представится такая замечательная возможность. - Он бросил последний взгляд в окно. - Надеюсь, она успела вернуться до непогоды.
- Уверен в этом.
- Проклятущие горы.
Он ушел наверх, а я остался в общем зале, где было гораздо теплее, чем в комнате. Меня никто не беспокоил, если не считать студента с лютней, предложившего сыграть в кости. Невысокий, чернявый и улыбчивый, он носил на плечах смешной цветастый плащ, больше всего похожий на лоскутное одеяло. На его куртке был нашит знак Савранского университета.
Я отверг его предложение, он ничуть не расстроился, сел в дальнем углу, занялся настройкой лютни, и через несколько минут его ловкие пальцы побежали по струнам, наполнив помещение музыкой.
- Вполне неплохо, - оценил Проповедник.
- Ему повезло, что он не на западе, - негромко сказал я. - Пост еще не кончился, и мелодию вполне могли счесть грехом. Его бы здорово поколотили.
- Каждый понимает Бога по-своему.
- Это уж точно.
Остальные застрявшие на постоялом дворе тоже слушали музыку. Сегодня в город приехали новые люди.
Двое бородатых купцов из Кантонских земель - в широкополых островерхих шляпах, длинных зеленых сюртуках и широких штанах в полоску, заправленных в сапоги. Эти сторонились всех, сидели, наклонившись друг к дружке, и что-то обсуждали, гудя, точно шмели.
Тощий паломник в плаще пилигрима, на котором был пришит неаккуратный крест, прислонив посох к стене и не поднимая глаз от чашки с водой, макал в нее черствую хлебную горбушку.
Благородная дама - молодая, привлекательная, белокожая особа с ярко-синими глазами, читала молитвенник. Двое ее охранников - совершенно одинаковые уроженцы Прогансу, сидели над картой, пытаясь понять, через сколько дней они доберутся до дома госпожи. Третий телохранитель ушел наверх, таща с собой седельные сумки.
Еще здесь торчала фермерская семья, приехавшая в «город» на праздник - большая, глазеющая на странников так, словно они были какими-то хагжитами или волшебными выходцами из Темнолесья. Возле стойки, выточенной из светлого дуба, восседал высокий господин. Я не видел его лица, зато прекрасно рассмотрел два длинных кинжала за широким потертым поясом и тяжелую шпагу. Этот мог быть кем угодно: солдатом, наемником, мастером фехтования или же просто опытным путешественником, считающим, что в дороге оружие лишним не бывает.
Я с тоской вздохнул. Если в ближайшие несколько часов буран не уляжется, меня ждет крайне скучный и бестолковый день.
- Первая звезда! - возмутился Львенок, бросая карты. - Ее сам дьявол не увидит на небе, когда такая метель! Ходить нам голодными или опять грызть какие-нибудь бобы. Убью за кусок мяса с кровью.
Пугало радостно осклабилось и выложило шестерку, заставив Проповедника застонать от отчаяния:
- Черт бы тебя побрал!
- Надеюсь, что он тебя не слышит, - серьезно ответил Вильгельм. - Сегодня не твой день.
- Он каждый раз не мой, когда вы оба собираетесь за карточной игрой! Я был лучшим игроком в деревне.
- А Львенок лучший в нашем выпуске. Он проигрывал лишь Шуко.
- Потому что цыган мухлевал, - улыбнулся страж. - Кто-нибудь из вас идет на торжественную литургию в честь сочельника?
Пугало подняло руку.
- Серьезно? - удивился я.
Оно кивнуло.
- Людвиг, кого ты слушаешь? - Проповедник скинул карты, выходя из игры. - Оно ходит в церковь лишь для какой-нибудь темной каверзы. Уверен, на этот раз оно задумало сожрать все праздничные облатки.
- Эм... - Львенок из-за карт взглянул на одушевленного. - Язык твой враг твой, Проповедник.
- Он вечно подает кое-кому плохие идеи, - заметил я. - Теперь тебе придется идти в церковь и следить за ним.
- Как будто я смогу его остановить, Людвиг! Впрочем, я, в отличие от вас, безбожников, не собираюсь пропускать службу. Чего бы вам не оторвать задницы от стульев и не порадоваться светлому празднику?
- Успеется, - беспечно отмахнулся Вильгельм. - У нас в запасе еще и Рождество. Будет когда постоять в церкви.
- Я в такую непогоду носа из дома не высуну, - ответил я на укоряющий взгляд души священника.
- Вроде ты не из сахара - растаять не должен. Или заблудиться боишься? Так здесь это довольно сложно сделать: один постоялый двор, одна церковь и две параллельные улицы с четырьмя десятками домов. На юге речка, на востоке лес, на западе обрыв, на севере гора. Даже слепой и то не заплутает.
- И все же я отклоню твое любезное приглашение.
- Вам повезло, что поблизости нет инквизиции. Они бы точно заинтересовались вашим равнодушием. - Но, поняв, что несуществующими ругару нас не запугать, он, недовольно бурча об изнеженных грешниках, вместе с Пугалом отправился на улицу.
- Что тебя гнетет, старина? - Львенок не спеша собирал разбросанные по столу замасленные и потертые игральные карты.
Он больше не был похож на беспечного весельчака.
- Когда ты последний раз видел Кристину? - спросил я.
- Давно. Еще до того, как мы с тобой пересеклись на балу во время Ночи Ведьм.
- А другие стражи? Гера рассказывала мне о пропавших. Что ты об этом знаешь?
Львенок подумал:
- Насчет пропажи не знаю. А вот убийство случилось. В сентябре я был в Лисецке. Пришлось сотрудничать с Орденом в опознании тела. Имя тебе ничего не скажет. Он выпустился четыре года назад, проходил обучение у Петера. Прикончили средь бела дня. Два арбалетных болта - под ключицу и в правый бок. Забрали кинжал.
- Убийц нашли?
- Да. В тот же вечер. Местные кретины. Их отправили на дыбу, но толком ничего узнать не удалось. Нет имени заказчика, которому они передали клинок. Их четвертовали на глазах у всего города и постарались сделать так, чтобы весть разлетелась как можно дальше.
- Недостаточно далеко, раз я узнаю об этом только от тебя. Кинжал, разумеется, пропал?
- Да. Но слушай, возвращаясь к Кристине. Рано за нее волноваться. Вполне возможно, что она появится в Арденау, на собрании. Ты сам там будешь?
- Постараюсь.
В дверь постучали.
- К тебе? - спросил я.
Страж покачал головой:
- Я никого не жду. Входите!
Гостем оказался давешний студент в цветастом плаще.
- Господа, купите лютню, - предложил он, прежде чем мы успели выставить его за дверь.
Вильгельм протянул руку и взял из рук молодого человека инструмент. Неспешно осмотрел деку, корпус, тройную розетку уникальной работы, шейку.
- Составные ребра? Умно. Черное дерево, вишня, а это что?
- Палисандр, - ответил продавец.
- Кто мастер?
- Синьор Джузеппе Гуаданини из Пьеве-Санто-Стефано.
Вильгельм одобрительно хмыкнул и занялся настройкой инструмента. Это отняло у него какое-то время, так что я показал студенту на стул, а тот с улыбкой ткнул в стоявшую на столе бутылку вина.
- Чураетесь поста? - между делом спросил Львенок.
- Бог меня простит, - беспечно улыбнулся он.
Молодой человек оказался не таким уж и юным. На мой взгляд, ему было лет двадцать пять.
- Отличный плащ, - оценил я, протягивая ему наполненный стакан.
- Благодарю, страж. - Он театрально поклонился. - Купил его у старьевщика в Руже. Оказалось, удивительно полезное приобретение для путешествий. Но он не продается.
Львенок взял несколько аккордов:
- Лютня великого мастера менее ценна, чем цветастый плащ?
- Представьте себе. Я человек противоречий. Ценность тряпки для меня выше, чем этого превосходного инструмента. Согласен на двенадцать дукатов. Вы, как я посмотрю, ценитель и понимаете, что я отдаю ее задаром.
- Что думаешь, старина?
- Отродясь не умел играть. Тяжелые времена, господин студент?
- Верно, - не стал отрицать тот. - К моему сожалению, четверо господ из гильдии плотогонов оказались куда опытнее меня в игре в кости.
- То есть обманывали они куда лучше, чем вы.
- Вы угадали. - И это его тоже не смутило. - К тому же они не оценили моего обаяния, и у них были большие кулаки. Так что мне пришлось, разумеется, с глубочайшим сожалением сперва признать свой проигрыш, а затем и банкротство. Ну, так как?
- Увы. - Львенок протянул инструмент владельцу. - При мне нет даже половины нужной суммы.
- Жаль, - ничуть не опечалился студент. - Тогда, возможно, господ стражей заинтересует старинный гримуар? Два дуката, и он ваш.
Наш гость был не из простолюдинов или ремесленников - слишком чистая речь без малейшего акцента, хотя, скорее всего, его родной язык - гестанский. Возможно, третий-четвертый сын какого-нибудь барона средней руки, которому нет смысла надеяться на наследство, и единственный путь наверх - это хорошее образование.
- Как я посмотрю, студент Савранского университета не считает зазорным торговать со стражами, - усмехнулся я.
- О, моя альма-матер конечно же находится в Прогансу, и некоторые мои собратья по обучению набрались радикальных взглядов сей страны. Но, поверьте, господа: я не отношусь к подобным людям. И считаю вашу работу крайне важной с точки зрения социологии.
Львенок поднял брови:
- Ну, если так... давайте посмотрим книгу.
Том, извлеченный из сумки, был переплетен в новенькую кожу, а вот страницы оказались старыми и пожелтевшими.
- Это «Атлас адских существ, охраняющих преддверия, а также входы, выходы и лазейки и посещающих мир Господа для вреда людям, в категории от шестой до шестнадцатой» Густава Йозерклавца. Разумеется, хорошая копия. Одна из первых отпечатанных книг на типографии в Оляснице. Рисунки, хочу заметить, цветные.
- Язык староцерковный?
- Именно так.
- К сожалению, я на нем не читаю. Но книгу куплю. Изображения интересные, а библиотека Арденау всегда рада хорошим вещам. Надеюсь, вы не просадите монеты в кости этим же вечером. - Львенок полез за деньгами. - Кстати, откуда она у вас?
- Украл из университетского хранилища, - предельно честно ответил господин студент. - Решил развлечь себя занимательным чтивом в дороге.
Мой друг с ухмылкой протянул молодому человеку две тяжелые золотые монеты.
- Господа, вы меня спасаете! - чинно поблагодарил тот, убирая деньги за пазуху.
- На каком факультете вы учитесь?
- На богословском.
Львенок от хохота едва не скатился под стол. Студент, ничуть не обидевшись, благосклонно улыбался, словно бы радуясь, что стал причиной веселого настроения окружающих.
- Играющий в кости, пьющий вино в пост, продающий украденные книги! Вы точно хотите стать клириком?!
- Вообще-то я планирую получить должность кардинала, - серьезно ответил тот.
- Кардинала? - полюбопытствовал я. - Почему же тогда сразу не Папы?
- О, господин страж. Я ставлю перед собой лишь осуществимые цели. В выборе наместника Бога слишком много случайностей и неизвестных. Чтобы просчитать столь непростую партию, следует хорошо знать соперников, врагов и сторонников. Я подумаю об этом после получения белой лошади с красным покрывалом и золотыми поводьями. [28]
- Что же. Тогда через какое-то время я буду хвастаться, что спас от голода защитника возвышения святой веры, мира и процветания всех христианских народов, приращения и крепости Святой Церкви, - усмехнулся Львенок.
Студент ответить не успел, потому что дверь едва не слетела с петель, что есть сил громыхнув об стенку.
Мы с Львенком уставились на Проповедника. Надо сказать, что старый пеликан обладает минимальным контактом с нашим миром и в лучшие свои дни едва способен удержать в руках карты. Чтобы так долбануть дверью, требуется очень много сил, которых у Проповедника столько же, сколько у меня ангелов в кармане. Лицо у души было искажено от ужаса, и выдавить мой приятель смог лишь:
- Церковь! Там... ужасно!
Он исчез прежде, чем я успел узнать, в чем дело. Подхватив куртки, мы бросились к лестнице.
- Эй! Что такое?! - крикнул нам в спины студент, который, разумеется, ровным счетом ничего не понимал.
У меня еще мелькнула в голове глупая идея, что Проповедник научился у Пугала зло шутить и нашел способ заманить нас на праздничную службу, но она тут же исчезла, стоило нам спуститься на первый этаж.
Входная дверь была настежь распахнута, и холодный морозный ветер, пахнущий зимней ночью и снегом, гулял по быстро остывающему залу. Его порыв загасил большинство свечей, зажженных в двух огромных люстрах и подсвечниках, и теперь к запаху зимы примешивался приятный оттенок воска и дымящихся фитилей. Огонь в камине трепетал и прыгал, но его света вполне хватало, чтобы я увидел старуху из семьи фермеров и ее внука, возле которого она стояла на коленях. Маленькое тело было изломано, и на досках уже набралось довольно много крови.
Львенок было бросился им на помощь, но я одернул его:
- Здесь мы уже бессильны.
Он неохотно кивнул.
Я первым вышел на улицу. Ветер тут же холодным стилетом ударил в грудь, насмешкой дыхнул в лицо, кинув в глаза пригоршню снежинок. Я на бегу запахнул куртку, набросил на голову капюшон, но его сдуло очередным порывом. В меня едва не врезался хозяин постоялого двора, я чудом успел отскочить в сторону, когда он, воя от ужаса, пронесся мимо.
- Будем осторожны, пока не поймем, что случилось.
От постоялого двора до церкви было шагов восемьсот. Прямо по улице до скобяной лавки, а затем направо. Город словно вымер, лишь поземка стелилась по разбитой мостовой, да в некоторых домах тускло мерцал свет. Глухо, отчаянно завыла собака и захлебнулась собственным воем, отчего стало еще более жутко.
Черное чудовище с топотом вылетело из снежной мглы, и теперь уже Львенку пришлось проявить чудеса ловкости, чтобы не попасть под копыта. Лошадь и нахлестывающий ее наездник на крыльях ужаса пронеслись мимо нас.
Я покачал головой. В такую погоду уезжать из города глупо. Лесные дороги занесло, если животное устанет или сломает ногу, на морозе всадник будет обречен.
- Чертов ублюдок! - выругался Вильгельм. - Спорю на дукат, он свернет себе шею через четверть лиги!
- Мне дороги мои деньги.
На перекрестке нас ожидало Пугало.
- Что там?
Одушевленный красноречиво провел большим пальцем себе по горлу.
- Ну, здесь все понятно без слов, старина. - Львенок пытался рассмотреть церковь, но ее скрывал снегопад.
Я сделал шаг, однако Пугало неожиданно встало у меня на пути, положив ладонь мне на грудь. А затем мягко оттолкнуло назад.
- Это что-то новенькое. С каких пор ты решило останавливать меня?
Оно смотрело сверху вниз, и по его взгляду ничего нельзя было понять. Разве что ухмылочка стала более зловещей, чем обычно.
- Ты же знаешь, что я все равно пойду дальше, - негромко сказал я ему.
Оно не стало упираться, отошло в сторону с видом «мое дело предупредить». И почти тут же в ночи раздался низкий рык. Глухой, исполненный злобы и такой ненависти, что моя спина разом покрылась мурашками суеверного страха. Звук коконом ужаса окутал застывший город, пронесся по заиндевевшим немногочисленным улицам, постучался в окна и двери и смолк, оставаясь жить в наших ушах и сердцах.
Мы с Львенком переглянулись, и тот делано спокойным тоном предположил:
- Похоже на льва. Я слышал нечто подобное на равнинах Сарон.
- Вот только мы сейчас в Фрингбоу, вокруг лютая зима, и ближайший лев от нас как минимум в паре тысяч лиг.
Вильгельм коснулся висящего на поясе пистолета:
- Судя по всему, это не в городе.
- Не буду ручаться. Буран творит со звуками интересные вещи.
- Если я пристрелю льва, то переверну все основы естествознания.
- Пристрелишь лишь в том случае, если лев сбежал из зверинца. Поверь, Вильгельм, я бы очень хотел, чтобы это оказался просто зверь.
Двери в церкви были распахнуты, и первое тело - женщину с оторванной головой - мы нашли шагах в пятнадцати от крыльца. Внутри помещения ярко горели свечи. Их совершенно не смущал гуляющий здесь сильный сквозняк.
Смрад, который ударил нам в ноздри, заставил отшатнуться. Львенок выругался, я закрыл нос рукавом. Густой, тяжелый, точно сталь, запах крови смешивался с оглушающим духом выпотрошенной плоти и резкого, едкого запаха серы, от которого перехватывало дыхание и жгло глаза.
Весь зал оказался завален трупами. Окровавленные, изуродованные люди в праздничных одеждах походили на соломенных кукол, перемолотых цепами. Мертвых было столько, что я предположил - здесь нашли свою смерть почти все жители маленького городка. Все те, кто пришел в церковь на праздничный молебен.
Я на своем веку повидал многое, и желудок у меня не бунтовал, несмотря на ужасную картину, и, когда услышал за спиной рвотные позывы, то обернулся, удивляясь - что это стряслось с Львенком?
Но плохо стало не стражу, а давешнему студенту.
- Шли бы вы обратно, ваше высокопреосвященство, - поддерживая его за плечо, мрачно сказал Вильгельм.
Молодой человек лишь жалобно застонал.
- Останься с ним, - попросил я, а сам вошел в церковь.
Кровь покрывала весь пол, густыми тяжелыми каплями падала со скамеек и фигур святых. Подошвы ботинок почти сразу же стали липкими. Запах серы сделался невыносим.
В противоположной от входа стене виднелся пролом, как будто кто-то огромный вышел из церкви, с легкостью разрушив преграду. Это мне не понравилось точно так же, как и обугленный круг на полу, выжегший алтарь и тех, кому не повезло оказаться в его границах.
Львенок нагнал меня, ответив на невысказанный вопрос:
- С ним все в порядке. Парень приходит в себя.
- Кто бы сюда ни явился - он пришел отсюда. - Я указал рукой на черный круг.
Львенок коснулся пальцем окалины, лизнул и сплюнул:
- Сладко. Какая-то серьезная нечисть, старина.
Он подошел к разрушенному алтарю и взял стоявшее на нем тяжелое бронзовое распятие, затем заглянул в чашу с освященной водой и спокойно произнес:
- Скажу очевидную вещь, но дело дрянь.
Вода была мутной, от нее тянуло болотом, и жаб в чаше сидело столько, что хватило бы на небольшой водоем.
Студент все еще ждал нас у входа. Несчастный и испуганный.
- Кто это сделал?
- Демон, - ответил я ему.
- Невозможно! Он не может войти в церковь, в святое место!
- Сложно спорить с мастером богословия, ваше высокопреосвященство, но на этот раз он не только вошел. Он появился прямо перед алтарем.
Парень вновь хотел сказать, что такого просто не может быть, но внезапно хмурая складка залегла между его бровями. Он развернулся на каблуках и побежал вдоль ограды.
- Эй! - окликнул его Львенок.
- Идите за мной!
- Давай узнаем, что нашло на будущего кардинала.
Мы поспешили на другую сторону церковной территории, туда, где располагалось маленькое кладбище. Могильные камни торчали из снега, точно острова над поверхностью океана. Здесь было темно, пустынно и холодно. Студент бегал от могилы к могиле, пока внезапно не наткнулся на что-то на земле и, словно ищейка, не поспешил к западной части погоста.
Вскоре мы тоже увидели, что привлекло его внимание - одинокая цепочка следов. Она заканчивалась перед старой могилой. Было видно, что «его высокопреосвященству» снова дурно. На снегу лежал мертвый младенец.
Львенок, склонившись над маленьким трупом, мрачно заметил:
- Сперва его задушили, потом забрали кровь.
- И написали ею какую-то дрянь. - Я указал на церковную стену, где были выведены корявые знаки. - Ты явно в курсе, что здесь произошло, парень.
Студент кивнул:
- Читал о таком. Называется темное осквернение. Некрещеный младенец, убитый на могиле праведника, и правильные слова могут, - он задохнулся, так как ледяной порыв ветра кинул ему в лицо снегом, - могут снять святость с земли и строений, что на ней находятся. В том числе и церкви. На шесть ярдов вверх.
- На шесть ярдов вверх, - эхом повторил я. - Как раз до висящего над алтарем распятия. Есть предложения, кто на такое способен?
- Колдун или ведьма. С хорошим опытом, большими знаниями и огромной силой. Я читал об осквернениях церквей, которые происходили в далеком прошлом. Такого очень давно не случалось.
Львенок отвернулся от трупика:
- Землю вновь можно освятить. Для этого требуется священник.
- Если ты намекаешь на Проповедника - он не справится с такой задачей. Здесь использовали кровь. Магия крови?
Мы обратились за ответом к студенту, но тот отрицательно покачал головой.
- В книгах не рассказывались детали, господа стражи. Постойте! Вы что, намекаете на велефа? Это невозможно. Их давно уже не существует!
Да. Такого несуществующего я встретил меньше года назад. А там, где живет одно чудовище, вполне может завестись и другое.
- Это просто опытный колдун, а не миф. - Студент смахнул с бровей снежинки. - И перед нами его дьявольская козня под Рождество.
- Зло ради зла? Не думаю, - не согласился с ним Львенок. - Тот, кто провернул такое, не идиот и должен понимать, что, когда буран закончится, о произошедшем узнает инквизиция. Они не успокоятся, пока не поймают его. А уж поверь, ваше высокопреосвященство, Псы Господни умеют находить еретиков.
- Это кто-то, кто не присутствовал на службе, - предположил я. - Потому что он знал - тот, кто вырвется, станет убивать всех без разбору.
- Значит, мы говорим о тех, кто выжил. - Львенок кивнул на студента. - О нем, например.
- Эй! Эй! - возмутился тот. - Я был с вами, когда это случилось! Помните?!
- Ребенка можно было убить и раньше.
- Притуши паранойю, Вильгельм, - попросил я. - Выживших может быть не один десяток. Не только он.
Львенок, как видно, вспомнил старуху, визжащего трактирщика и пронесшегося по улице всадника и примирительно улыбнулся хмурому студенту.
В ночи вновь раздался рык, теперь уже гораздо ближе, чем в прошлый раз.
- Ваше высокопреосвященство, лучше возвращайся на постоялый двор, - посоветовал Львенок. - Там безопаснее, чем на проклятой земле.
Студент сглотнул, как видно думая о том, что в одиночку придется пробираться по пустой улице. Страж протянул ему взятое в церкви распятие.
- Выбросьте, - посоветовал молодой человек. - В нем больше нет силы. У меня есть нательный крест, он хотя бы свят.
- Если бы не погода, я бы предложил покинуть город, - глядя вслед уходящему, произнес Вильгельм. - Но так как мы тут застряли, и в аду пусто, а все черти здесь, предлагаю дойти до продуктовой лавки. Нам потребуется соль. Много соли.
Как назло, лавка располагалась на другом конце города, там, куда вели следы больших раздвоенных копыт.
Будь здесь Гертруда или еще кто-то из более разумных стражей, и, возможно, они бы смогли убедить меня не лезть вперед. Развернуться и уйти. Но не Львенок. Мы два сапога пара. Два дурака, которые ищут неприятностей на свои дурные головы. В этом мы с ним совершенно одинаковые. И поэтому пошли по следам.
- Город не совсем опустел. - Вильгельм, как и я, заметил силуэт, мелькнувший на фоне освещенного окна. - Проверим?
- Нет. Мы не можем ходить по всем домам и расспрашивать выживших. Берем соль, идем к постоялому двору и держим оборону до утра.
- А утром что, дьявольские твари нам не помеха?
Я хмуро усмехнулся и ответил:
- Я просто надеюсь, к этому времени снегопад закончится.
Лавка была закрыта тяжелыми ставнями, на которых висели крепкие замки. Львенок выругался, полез в карман и извлек отмычки.
- Только не говори, что ты подрабатываешь грабежом.
- Я? Ну нет. Выиграл их в карты пару недель назад. Вот и пригодились.
Он рано радовался, так как из этой затеи ничего путного не вышло.
- Взломщик из тебя никакой, - сказал я.
- Ну да... - разочарованно протянул тот. - Это же не ключи. Ими надо уметь пользоваться.
Он внезапно замер и прислушался. Из снежной пелены вылетело огромное черное облако, с громким галдежом пронеслось по улице и скрылось в небе.
- Воробьи.
- И галки. - Он поднял воротник. - Предвестники адских созданий. К черту соль. Возвращаемся.
- Нет, - возразил я. - У нас нет никакого оружия. Ни освященной земли, ни воды, ни приличных размеров креста. Даже клирик отсутствует. Нужна соль.
- На перекрестке я видел несколько рябин. Вроде говорят, что адские создания...
- Львенок, - остановил я его, - я не готов поставить на кон свою жизнь, доверившись рассказам болтунов. Рябина может отпугнуть некоторых иных существ, но не адских выходцев. Попробуем войти с заднего двора.
Как я и надеялся - нам повезло. Окна здесь не были закрыты ставнями, и Львенок, разбив стекло, залез внутрь, а затем отпер мне дверь.
Он зажег стоявший в прихожей фонарь, сказав мне:
- Наверху жилое помещение, но там никого. Лавка прямо.
Соль мы нашли после того, как перерыли все шкафы, предположив, что в подполе ее нет, так как там она отсыреет.
- Наконец-то, - сказал я, рассматривая тридцатифунтовые холщовые мешки. - Шесть штук. По три на каждого. Этого хватит, чтобы даже Сатану прогнать обратно.
- Евле нашанковать ево, - с набитым ртом отозвался Львенок и, прожевав, ответил на мой неодобрительный взгляд, взмахнув огрызком сырокопченой колбасы: - Что?! Если у нас тут локальное представительство ада, это не значит, что я должен быть голодным. Сочельник уже начался, а значит, посту можно сказать прости-проща...
Рев раздался прямо за стеной, и я, быстро распахнув шторку фонаря, затушил пламя. Комната погрузилась во мрак. Тяжелые шаги, медленные и какие-то неуверенные, хриплое дыхание большого зверя. Он дышал и за себя, и за нас, потому что лично я сидел тихо, точно мышка, боясь стуком своего сердца привлечь к нам совершенно ненужное внимание. Вильгельм тоже сохранял неподвижность. Мы напряженно вслушивались в то, что сейчас происходит на улице, дав нашему воображению вволю разгуляться.
В помещение просачивался легкий запах серы, и от него так некстати начало першить в горле. С тихим шелестом кинжал Львенка покинул ножны, затем раздался едва слышный звук разрезаемой материи. Я не стал спрашивать, что происходит. И так понятно - мой приятель решил воспользоваться добытой солью и теперь вслепую заряжал пистолет.
Не знаю уж, сколько прошло долгих и томительных минут. Но шаги давно стихли, и рык больше не повторялся.
- Зажигаю свет, - предупредил я Львенка и в два счета с помощью огнива воспламенил фитиль масляного фонаря.
За то время, что мы провели во мраке, в комнате произошли некоторые изменения. Нас было двое, а стало трое.
Она сидела прямо на столе, в семи шагах от меня. Высокая, полностью обнаженная женщина, которой еще не было тридцати. Длинные волосы цвета серого пепла, бледная восковая кожа, рельефные скулы, запавшие щеки, придающие ей несколько истощенный вид. Глаза с огромными черными зрачками, практически съевшими голубую радужку. Губ у нее не было.
Вообще.
Вместо них - кровавая рваная дыра и желтый оскал зубов.
- Не стоит, если не хочешь, чтобы я оторвала тебе руку, мясо! - сиплым голосом предупредил демон Львенка, уже поднимавшего пистолет для выстрела.
- Повремени, - сказал я другу. - Если бы он хотел нас прикончить, не стал бы ждать.
Тварь клацнула человеческими зубами:
- У нас есть умный страж. Умный слушает. Глупый молчит.
- Договорились. Что тебе нужно?
- Ведь вы ловите темные души и отправляете их в мой дом. - Демон на мгновение высунул черный змеиный язык. За неимением губ я счел это улыбкой. - Я занимаюсь тем же самым. И я очень не люблю, когда кто-то, не отбывший положенного ему наказания, скрывается от меня. Помогите мне поймать беглеца.
- А что взамен?
Демон оживился:
- Хотите сделку? Услуга за услугу. Вы помогаете мне, я отвечаю на любой интересующий вопрос. И оставляю вас в живых.
Ответы демона мне вообще не сдались. Лучше бы эта тварь убралась как можно дальше.
- Разве такому всесильному существу требуется помощь людей? - проронил Львенок.
Демон уставился на него своими странными глазами:
- Обычно я ем мясо, а не разговариваю с ним. Но я задержалась с приходом сюда, и темная душа успела обзавестись телом. Она спрятана от моих глаз. Я могла бы убить всех, кто еще жив в этом городе. Но беглец останется единственным уцелевшим, кого я не смогу тронуть.
- Потому что не увидишь его.
Тварь рассерженно зашипела, что легко можно было перевести как «да».
- Стражи заинтересованы, чтобы темная душа сидела в аду, так же как и ты, чтобы она туда вернулась. Мы поможем, - согласился Львенок.
Он правильно думал. Отказывать нечисти, когда поблизости нет каликвеца или инквизитора, могут только ненормальные или самоубийцы.
- Я была уверена, что мы договоримся. Найдите душу и приведите сюда. До рассвета.
Только что демон был в семи шагах от нас и вот уже едва не касался лицом моего лица. От него тянуло серой, слабым запахом разложения и застарелой кровью. Я не отпрянул и смотрел в пустые глаза с тонкой голубой радужкой, зная, что теперь нам предложат «кнут».
- Мой буран не даст вам покинуть город. Если к рассвету не найдете темную душу - я приду за вами и прежде, чем вернусь охранять чистилище, хорошенько наемся.
Убедившись, что смысл слов дошел до нас, демон в обличье обнаженной женщины отодвинулся.
- И еще одно. Какой-то подхалим Цэкутула[29] не нашел ничего лучше, чем вызвать его сегодня сюда. Я постоянно выбрасываю его в ад, но он упрям и возвращается. Не оказывайтесь на пути моего дружочка.
Демон дал нам понять, что разговор окончен. Львенок поколебался и поднял с пола два мешка соли. Я сделал то же самое.
Адское отродье не возражало.
Погода изменилась. Ветра больше не было, но снег, такой же крупный, падал не переставая, и сквозь редкие прорехи туч появлялся и исчезал старый месяц.
- Погода налаживается. - Львенок закинул один из мешков себе на плечо.
- Сомневаюсь. Скорее всего, это лишь передышка.
- Как мы найдем темную душу?
- Никак. Душа, спрятанная в теле, не видна для нас, так же как и для всех остальных.
Он задумчиво посмотрел на меня:
- Ты о том, что было в Шоссии?
- Да. Пока такая сама не проявит себя - все бесполезно. Сколько времени осталось до рассвета?
- Часов пять, старина. Скоро нас ждет веселое Рождество.
- Если мы до него доживем, - полный мрачных мыслей ответил я, спеша по безлюдной улице обратно к постоялому двору. - Сделки и договоры с демонами лишь в сказках не приводят к плачевным последствиям.
- Вижу, у тебя есть идеи.
- Собственно говоря - две. Первая самая простая - попробовать покинуть город и, скорее всего, сдохнуть от непогоды, а не от рук той твари. Вторая - надеяться на чудо.
Вновь начало мести, мы свернули не там и вместо кладбищенской ограды оказались на улочке, выходящей на небольшую круглую площадь, в центре которой находился занесенный снегом колодец.
Из переулка напротив выскочил высокий седовласый человек.
- Бегите! - крикнул он нам, и в этот момент из мрака проулка выстрелило несколько языков.
Они ударили незнакомца в спину, опрокинули на землю, и только сейчас я рассмотрел, что это темные души в виде серых силуэтов людей в ошейниках, а «языки» - какие-то призрачные поводки.
Львенок, бросив соль, скрестил ладони и по пологой дуге отправил бирюзовый шипастый знак. Я отстал от него ненамного, создав замедляющую фигуру. От гулкого взрыва по площади загуляло эхо и из нескольких разбитых окон брызнули стекла.
Мы, обнажив кинжалы, бросились к оглушенным душам. Их было четверо, и справиться с ними оказалось несложно. Каждый раз, когда кинжал уничтожал одну из них, рукоятка обжигала холодом даже через шерстяные перчатки. Свободные поводки, извиваясь точно змеи с отрубленными головами, втягивались во мрак улицы.
- Прикрой. - Львенок склонился над мужчиной.
Я успел сплести защитную фигуру, когда на нас прыгнула следующая партия тварей. Две ударились о купол и отлетели назад, третья проскользнула через брешь, попыталась обхватить меня руками. Я пнул ее, отбрасывая от себя назад, на ловушку. Добивать не стал, решив не открывать спину Львенку.
- Что там? - спросил я.
- Мертв.
- Черт!
От дикого рева заложило уши, мрак в конце улицы заклубился, из него проступили контуры приближающегося чудовища, и мы бросились бежать туда, откуда совсем недавно пришли.