Продолжение
Одушевленный прекрасно чувствовал себя на коньках и сперва уехал далеко вперед, затем вернулся. Порой ему становилось скучно, и он начинал нарезать вокруг нас круги к вящему восторгу мальчишки.
Мы постарались как можно скорее пересечь открытое пространство и достичь противоположного берега - немного холмистого, как раз такого, чтобы хоть как-то защитить нас от ветра. К Черному камню - мрачному растрескавшемуся от времени утесу, стоявшему в окружении искривленных сосен, мы добрались за два часа до сумерек. К этому моменту Эрик уже настолько устал, что уснул, обхватив шею Пугала.
Гера выдохнула облачко пара, обернувшись ко мне:
- Если Тим прав, там должен быть охотничий домик. Остановимся на ночевку?
- Да. Я пойду проверю.
- Спасибо.
Отстегнув коньки, я ступил на берег, начав подниматься в горку по глубокому снегу. Жилище располагалось под соснами, шагах в двухстах от озера, скрытое от посторонних глаз высокими плоскими камнями.
Сосновый сруб, потемневший от времени, со скошенной крышей и невысоким, в три ступени, крыльцом. Два небольших окошка, крепкая дверь, подпертая деревянным бруском. Я убрал его, вошел внутрь. Здесь было так же холодно, как на улице, темно, пыльно, пахло несвежим сеном и мышами.
Убедившись, что дом пуст, я вернулся к озеру. Гертруда, щурясь, смотрела куда-то на восток.
- Тим был прав. Можем остановиться. Все в порядке?
- Не знаю, - с тревогой произнесла она. - Меня смущают облака.
- Чем же?
По мне, ползущие на горизонте легкие тучки ничем странным не отличались.
- Одно из них двигалось против ветра. Мне это не нравится.
- Считаешь, ищут нас?
- Да. Оно сейчас там, где нас высадил колдун. Это вряд ли случайность. - Она протянула мне свою рапиру и сумку. - Бери Эрика и иди в дом. Я скрою следы.
Мальчишка все так же спал и доехал до места нашей ночевки на Пугале. Только возле крыльца одушевленный снял его и протянул мне. Я внес Эрика в дом, уложил на широкую деревянную лежанку. Ребенок лишь перевернулся на другой бок, даже не думая просыпаться.
Ни дров, ни хвороста не было, но я не успел решить эту проблему, как Гертруда вернулась.
Она закрыла дверь, провела по доскам ногтем, рисуя какой-то символ, а затем посмотрела на очаг, и в нем взметнулось пламя.
- Сегодня обойдемся без поиска дров.
- Разумно ли это? Ты ослабнешь за ночь.
- Это простое колдовство. Оно практически не ест сил. Не хочу, чтобы ты сильно наследил вокруг избушки. Да и дым нас выдаст. Все будет хорошо, не волнуйся. - Она подошла к Эрику, потрогала его лоб. - Совсем умаялся за день, бедняга.
Через полчаса в помещении стало теплее, и я скинул куртку. Пугало расположилось возле двери. Оно вытянуло костлявые ноги, перекрыв выход и наблюдая за тем, как мы обустраиваемся. С наступлением ночи появился и Проповедник. Этот, в отличие от одушевленного, тут же подобрался поближе к огню.
- Они вывернули наизнанку город, - буркнул он нам. - Куча солдат и пять или шесть законников. Все искали его.
Последовал кивок в сторону спящего.
- Тебя они допрашивали? - Гертруда доставала из своей сумки еду - холодная грудинка, половинка хлеба и несколько сладких фиников.
- Я не стал показываться им на глаза. Ну... чтобы случайно не привести их к вам.
- Рада, что ты посмотрел и получил урок.[24]
Он скривился:
- Вот только не надо трогать святые книги. Вы ходите по лезвию и вот-вот поскользнетесь. Если вас поймают, то вздернут.
- Значит, надо постараться, чтобы этого не случилось. Будем будить Эрика?
Я подумал над ее вопросом:
- Он не ел с самого утра. Давай попробуем.
Будущий страж сонно сел, зевнул. Гера сунула ему в руку хлеб с грудинкой. Мальчишка, все так же клюя носом, сжевал ужин и вновь улегся, а я укрыл его своей курткой.
- Вы выглядите как-то иначе, - пробормотал он. - Почему?
Он был прав. Волосы у Гертруды уже не были такими темными, лицо тоже стало гораздо сильнее походить на то, которое я всегда помнил. Магия личины постепенно ослабевала.
- Завтра расскажу. Спи.
- Это волшебство? - не унимался тот.
- Да. Волшебство.
- Здорово. А я вправду могу стать стражем?
- Правда сможешь. Спи.
- Госпожа Гертруда...
- Да?
- А вы не отдадите меня Ордену?
Она хмыкнула, словно услышала какую-то глупость.
- Не отдам.
Эрик приподнялся на локте, серьезно посмотрел на нее.
- Слово колдуньи?
Ее лицо дрогнуло, но ответила она ровно:
- Слово колдуньи, Эрик. Пока я жива, Орден тебя не получит. Клянусь. А теперь спи.
Мальчишка счастливо вздохнул и наконец-то успокоился. А через несколько минут по его дыханию я понял, что он уснул.
- Людвиг, не подашь свою сумку? - попросила Гертруда. - Мне нужны мои зелья. Спасибо.
Она начала поиск, но внезапно остановилась, нахмурилась и быстро посмотрела на меня. Но тут же отвела взгляд.
- Что такое? - удивился я.
- Нет. Ничего.
- Гера, - вкрадчиво произнес я, - мы знакомы не первый год. Что ты там нашла?
Она вздохнула и вытащила из сумки браслет из дымчатых раухтопазов.
- Откуда это у тебя?
- Узнала.
- Узнала. Откуда?
Я помедлил, затем неохотно произнес:
- Были рядом с... костями Ганса. Я решил, что это что-то значит.
- У Ганса? - Моя колдунья недоверчиво нахмурилась. - Это странно. Как вообще браслет оказался у него?
- Я тоже хотел бы это знать.
Она убрала находку в сумку, спросила с некоторой досадой:
- Если бы я не нашла, ты бы мне не сказал, да?
- Это хоть что-нибудь изменило бы? Ты увидела его, и вопросов только добавилось.
- Она им очень дорожила, но отдала Гансу.
- Да кто эта она? - не выдержал Проповедник. - Людвиг словно воды в рот набрал.
- Тебе-то уж точно знать не нужно.
- Пф! Ну и не надо! Меня больше заботит бедный ребенок, - печально произнес Проповедник. - Какими же сволочами надо быть, чтобы украсть его у родителей? Думаете, сможете довезти его до Арденау?
- Сможем, - ровно произнес я. - Мы должны это сделать.
- Потому что ведьма дала слово? - Он ехидно покосился на Гертруду, но та сделала вид, что не слышит.
- И потому что один из нас заплатил за это жизнью.
- Дай Бог, чтобы все получилось. Если вы поможете мальчику, Он зачтет благой поступок вашим душам.
Гера усмехнулась.
- Я что-то смешное сказал?!
- Не знаю, Проповедник. Некоторые считают, что у стражей нет души и что мы не увидим ни ада, ни рая. Мы живем только этой жизнью, а после нас ждет лишь мрак и забвение.
- Я не верю в подобное. У всех Божьих детей есть душа. Иначе жизнь лишена смысла, - наставительно произнес он.
- Ну, раз ты так говоришь...
- Не только я. Хартвиг тоже так думал.
От меня не укрылось, что Гертруда, услышав это имя, на мгновение прищурилась.
- Хартвиг? Что он говорил вам?
- Он предложил очистить мою душу от темных пятен, - небрежно произнес я. - Я отказался.
- И если уж он ее увидел, то, значит, у стражей она точно есть, - победно заключил Проповедник.
- Ты бы еще вспомнил, что сказал демон на Чертовом мосту, - усмехнулся я.
- Я не присутствовал во время той дьявольщины. А что он, кстати, сказал?
- Что моя душа и так будет его. Но тут появился отец Март с братом Курвусом, и все кончилось не так уж и плохо.
- Вот видишь. Значит, и дьявольское отродье доказывает...
- Не будем об этом на ночь, - попросила Гертруда. - Есть у меня душа или нет - неважно до тех пор, пока я живу, дышу и выполняю свою работу. Вопросы теологии, философии и религиозных догм оставим до тех пор, пока я не умру.
- Не думаешь, что будет поздно, ведьма?
На ее щеках появились ямочки:
- Скажи, Проповедник, а ты думал об этом до того, как умер?
Он помолчал, затем сказал, осторожно подбирая слова:
- До тех пор пока не появились те наемники, я не задумывался о смерти всерьез.
- А теперь ты наказываешь себя?
Он вздрогнул.
- Не понимаю.
- Теперь ты наказываешь себя, Проповедник. Тем, что уже столько лет остаешься здесь, а не отправляешься туда, где тебя давно ждут. Что ты такого сделал, раз не можешь простить себя?
- Глупые слова ведьмы! - разозлился он и отвернулся к огню, показывая, что разговор окончен.
Гера хотела ему ответить, но я положил руку ей на плечо, покачал головой. Она вздохнула, соглашаясь со мной, что не стоит настаивать.
- Скажи, Людвиг. Если бы сегодня был последний день в нашей жизни. Как бы ты его прожил? - Этим вечером она была настроена на философский лад.
- Сделал бы то, что очень долго откладывал.
- Что, например?
Я помедлил с ответом, ворочая его в голове так и эдак, а затем все же сказал:
- То, что делаю сейчас. Выходи за меня замуж.
Комнату как будто заморозили. Пугало, Проповедник и Гертруда на несколько ударов сердца превратились в соляные столбы. С ее лица исчезла улыбка, между бровей появилась морщинка. Затем глаза лукаво блеснули:
- Ты застал меня врасплох.
- Я серьезно.
Она перестала веселиться, вздохнула, чмокнула меня в щеку и встала слишком быстро, взяв лежавшую рядом куртку.
- Пойду проверю, что творится на улице.
Когда дверь за ней закрылась, Проповедник выдал:
- Да-а-а... Не думал, что я доживу до этого дня. А ты?
Пугало кивнуло.
- Считаете, что мне не стоило этого говорить?
- Разве ответ не очевиден по тому, как она убежала? Хе-хе. Стоило, конечно. Только зачем же так в лоб? - Он сокрушенно покачал головой. - Решил жениться на ведьме. Львенок выиграл приличные деньги.
- Ты это о чем?
- Слышал, как он поспорил об этом с Карлом еще два года наза...
Вошла Гертруда, принеся с собой запах морозной ночи.
- Все тихо. Да. Согласна.
Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, о чем она говорит.
- Эм... - начал я, но Гера не дала мне договорить, приложив свой палец к моим губам. - Но только не сейчас. Не в тот момент, когда мы уязвимы, Синеглазый. Нам надо закончить дела. Мне свои, - она кивнула на Эрика. - А тебе довести то, что просила Мириам. Согласен?
- Согласен.
- К тому же, если уж все так серьезно, тебе стоит поискать кольцо, - буркнул Проповедник. - А то пока только она тебе их дарит.
- Ну, у меня есть одно при себе.
- Ты что? Готовился? - с подозрением спросила она.
- Не я. Пугало.
Оно страшно оживилось и подошло поближе, чтобы ничего не упустить. Под внимательными взглядами всей троицы я извлек из внутреннего кармана сумки кольцо, которое Пугало вручило мне несколько месяцев назад.
- Какая красота! - восхищенно сказала Гера, разглядев вещицу. - Из чего оно?
- Кость ругару.
- Хм... его можно наделить очень сильными свойствами. Здорово.
Она протянула руку, и я надел кольцо на ее палец.
- Идеально подошло. Как будто под меня делали.
Пугало скромно приподняло шляпу, стараясь не показывать, насколько оно довольно похвалой.
- Людвиг!
Толком я еще не проснулся. В комнате царил полумрак, и волшебный огонь горел лишь вполсилы, бросая на дальнюю бревенчатую стену широкие искаженные тени. Гертруда спала, уткнувшись мне в грудь и положив руку на плечо.
- Людвиг! - Эрик наклонился ко мне. - На улице кто-то есть.
Гера открыла глаза:
- Ты уверен?
- Да, - после некоторого колебания ответил он.
- Кого ты видел?
- Никого. Но я чувствую.
Я уже встал и начал обуваться.
- Проповедник, проверь.
Старикан безмолвно прошел сквозь стену, тогда как Пугало даже не пошевелилось, остановив свой мрачный взгляд на потолке.
- Его нельзя оставлять одного, - сказал я, беря в руку пистолет. - Будет смешно, если мы выйдем, а его за это время украдут.
- Я смогу отбиться! - возразил Эрик, сжимая острую иглу стилета.
- Надеюсь, что не придется, - повторил я то, что сказал ему вчера, когда давал оружие.
Появился старый пеликан:
- Ложная тревога, Людвиг. Там никого нет.
- Ты уверен?
Он сделал обиженное лицо:
- В ста ярдах вокруг дома нет ни одной живой души. Я хорошо проверил.
- Я пошел.
- Эй! Тогда для чего я...
- Чтобы я знал, что меня никто не ждет под дверью и, когда я выйду, в меня не всадят болт.
- Так, постой. - Гертруда провела у меня над головой руками. - Это заставит стрелка промахнуться, если он, конечно, есть. Если что - сразу отходи к дому.
- Хорошо.
- Будь осторожен.
Я перешагнул через вытянутые ноги Пугала, отворил дверь и сразу же соскользнул с крыльца, уходя вправо. Мороз прогнал остатки сна, давая мне почувствовать ночь. Из-за снега было достаточно светло. Я обошел дом по кругу, убедился, что никого поблизости нет, и решил исследовать окрестный лес.
Быстро перемещаться не получалось - снег был довольно глубокий, но я старался не задерживаться и довольно скоро согрелся. Наконец убедившись, что Проповедник на этот раз действительно прав, я вернулся назад.
- Никого, - ответил я на вопросительный взгляд Геры.
- А я что говорил! - ликующе заявил старый пеликан.
- Там кто-то есть, - упрямо заявил Эрик. - Я не вру.
Мы с Гертрудой переглянулись, она вздохнула, присела так, чтобы оказаться одного роста с мальчишкой:
- Быть может, всего лишь плохой сон? У меня такое случается.
- Нет, госпожа Гертруда. Они там. И теперь ближе, чем раньше. Я уверен.
- Людвиг? - Она ждала моего решения.
- Проще проверить еще раз, чем ему будет страшно.
- Мне не страшно... - начал было возражать мальчишка.
Но я поднял руку, попросив его помолчать.
- Что ты чувствуешь?
Эрик задумался, затем показал на Пугало:
- Это немного похоже на него, но... гораздо слабее. И еще липкое и противное.
Одушевленный пожал плечами. Детские кошмары ему были неинтересны.
- А это... - Гера помешкала, пытаясь подобрать нужное слово. - Чувство. Оно откуда приходит?
Эрик наморщил лоб, затем ткнул пальцем в стену.
- Оттуда.
- Там озеро, Людвиг.
- Уже понял. - Я направился к выходу. - Будьте готовы уйти.
Я снова оказался на улице, думая о том, что если у мальчишки есть какой-то особый дар, то он мог ощутить наших преследователей. Хотя я все еще не верил, что те могли нас найти.
Завернув за камни, я увидел белую степь замерзшего озера. Шел легкий снег, сливавшийся с дымкой, так что разглядеть то, что было на горизонте, не представлялось возможным. Но хотя бы возле берега на льду никого не было.
Я ощутил облегчение - Эрик все же ошибся. Всего лишь впечатлительный ребенок. Остается только порадоваться этому.
Затем я посмотрел вперед, на снег, и увидел пять странных, не похожих ни на что следов, огибающих валуны слева. Они тянулись со стороны Эйсвассера и выглядели так, словно кто-то протащил здесь мешки.
Уверен, днем этого не было.
- Твою мать! - пробормотал я и начал медленно отступать назад.
Вдалеке в снежной мгле вспыхнула оранжевая искорка, а спустя еще несколько мгновений - другая. Я скрипнул зубами, так как количество огоньков увеличивалось. Вне всякого сомнения - кто-то шел сюда по льду, подсвечивая себе дорогу фонарями.
Мешкать было нельзя, я побежал назад. И через несколько шагов пораженно остановился.
Кажется, этим столкновением они были удивлены не меньше меня. Их действительно оказалось пятеро. Все совершенно разного роста, грубо сделанные и какие-то оплывшие. Глаза-угли, черные щели ртов, носы-морковки. Словно какой-то псих от нечего делать взял и слепил снеговиков.
Темные одушевленные. Намного слабее Пугала, но достаточно сильные, чтобы представлять для нас серьезную опасность. Я швырнул знак в снежную рожу ближайшего из них, увернулся от сучковатых лап того, что пытался меня остановить, бросился прочь, стряхивая с пальцев шипящие капли света.
Знак мало чем помог - стражам для эффективной борьбы с одушевленными, заключенными в материальную оболочку, требуется кинжал, а его, как назло, у меня не было. За свою жизнь мне лишь несколько раз приходилось сталкиваться с темными сущностями подобного типа, и каждый раз следовало приложить множество усилий, чтобы прикончить их.
На мое счастье, они были не быстрее человека, но и этого мне хватило, чтобы оказаться на грани жизни и смерти. Их количество, устойчивость и снег под ногами усложняли мою задачу. Не глядя, я бросил на землю несколько фигур замедления, поднырнул под руку ближайшего противника и тут же атаковал его знаком в спину, прежде чем другие обошли меня с флангов.
Знак - бирюзовая литера «Н» - прошел сквозь тварь, врезался в сосну, расколов ей ствол, точно это была сухая веточка. Дерево рухнуло, перегородив дорогу двум снеговикам.
Я выхватил из воздуха золотой шнур, стегнул им вверх, повис на нем, потянул на себя, напрягая мышцы. Тусклые звезды исказились, пространство, невидимое для обычного человеческого глаза, пошло складками.
Зловещий силуэт навис надо мной, занеся лапу, и я разжал пальцы.
Упругий удар «выпрямившегося» неба мягко дал по ушам, и не ожидавший этого снеговик улетел вверх, упав ярдах в сорока от меня. Я положил левую ладонь на запястье правой руки, выпустив в свет череду воющих знаков. По крайней мере пятнадцать из них попали в грудь одушевленного, перелезшего через ствол упавшего дерева, опрокинули на спину.
Еще несколько деревьев с жалобным треском рухнули, лишь чудом не пришибив меня. Уверен, что все эти сияния и вспышки видны за много лиг. В том числе и тем, кто сейчас спешит сюда через озеро.
Фигура - знак. Знак - фигура. Чередуя их и пробуя разные комбинации, я отступал к охотничьему домику, следя за тем, чтобы одушевленные не взяли меня в кольцо. Они не издавали никаких звуков, а их глаза горели зловещим алым светом. Несмотря на все мои усилия - пятерка оставалась на ногах, хотя двое и выглядели основательно потрепанными.
Длинный, жаркий язык пламени ударил у меня из-за спины, с жадностью обнял кособокий силуэт. Гертруда без шапки, растрепанная и рассерженная, крикнула мне:
- Добивай!
Пламя заставило других одушевленных отшатнуться, отступить во мрак, но она уже перевела струящийся огонь на следующего снеговика. Я же бросился к обгоревшему.
Не сказать, что он развоплотился, лишь чуть подтаял по краям, но пока мало что соображал. Я ударил знаками-когтями, выросшими у меня на пальцах, махая руками, точно мельница, стараясь причинить ему как можно больше вреда.
Одушевленный в ответ едва не оторвал мне голову своими ветками. Наверное, так бы и произошло, если бы не появившаяся призрачная горгулья, плюнувшая в него огненным шаром. Это его отвлекло, и я нанес еще несколько ударов по израненному, но все еще «живому» противнику.
Две горгульи защищали Геру, посылая в лес огненные шары величиной с арбуз. С каждым таким выстрелом призрачные создания истончались, а затем и вовсе исчезли, оставив после себя горящие деревья.
- Вместе! - сказал я Гертруде.
Наши знаки пригвоздили одного из нападавших к земле, на какое-то время остановив. Но еще три фигуры медленно обходили горящие деревья, намереваясь отрезать нам дорогу к дому.
Три. Не четыре, как должно было быть.
- Где Эрик?!
- Внутри!
- Черт!
К крыльцу мы подбежали как раз в тот момент, когда по ступеням скатилась голова снеговика. В дверном проеме появилось раздраженное Пугало с обнаженным серпом. Оно явно было не в восторге от того, что какие-то снежные уроды без приглашения завалились к нему в гости. Пугало вытолкнуло на улицу уже одевшегося Эрика и захлопнуло у нас дверь перед носом. Мол, к вам пришли, сами и разбирайтесь.
- Еще трое, - мрачно сказал я, следя за неспешным приближением. - И погоня из законников по озеру. Оторвемся?
- От людей - возможно. От этих тварей - нет. Они, в отличие от нас, не знают усталости.
- Мы не справимся с ними. Потребуется слишком много знаков, чтобы их убить. У нас двоих нет такого количества сил.
- Твои предложения?
- Попробую попросить у Пугала серп. Кажется, он так же эффективен, как наши отсутствующие кинжалы. Эрик, не лезь вперед.
- Я просто хотел помочь.
- Ты ничем не поможешь. Гера, тебе надо уводить его. Я их задержу на несколько...
Фигура, созданная Эриком, была мне знакома. До этого я видел ее только один раз, когда законница Ханна уничтожила одушевленных велефа, но я так и не понял, как ее создавать.
Рубиновые астры вспыхнули под ногами снеговиков, выпивая из них силу, развоплощая и превращая в обычные груды снега. Все было кончено легко, просто и без всяких усилий.
Глаза у Геры были изумленные. Мы оба посмотрели на ухмыляющегося Эрика.
- Может, в следующий раз вы все-таки не будете отказываться от моей помощи?
Той ночью поспать нам больше не удалось. До самого утра преследователи наступали нам на пятки, и только магия Гертруды помогла сбить их со следа. Мы же по дуге вернулись к озеру и продолжили путь. День выдался очень тяжелым, лишь за полночь мы добрались до обжитых мест и, сняв комнату у какой-то древней старушки, проспали чуть ли не сутки.
Еще четыре дня потребовалось для того, чтобы добраться до Эринбрауга и оказаться в герцогстве Удальн. По счастью, за время пути с нами не произошло ничего непредвиденного. Нас действительно потеряли. Во всяком случае, на время.
Мы остановились в одном из лучших трактиров города, узнав его адрес из письма в ближайшей конторе «Фабьен Клеменз и сыновья». Именно здесь нас должны были «подхватить» другие стражи, чтобы помочь Гертруде доставить мальчишку в Арденау.
Пугало ушло шататься по городу, Проповедник решил проинспектировать местные церкви, Гера без устали расспрашивала Эрика о его удивительном даре и пыталась (пока еще только на бумаге) воссоздать фигуру, с помощью которой он сделал то, что не смогли двое опытных стражей. Мальчик не учился в нашей школе, не знал основ рисунков и нужных терминов, и потому частенько их общение напоминало беседу людей, говорящих на разных языках и почти не понимающих друг друга.
- Он мыслит совсем иными категориями, - как-то сказала мне колдунья. - Его сила огромна, он бесконечно талантлив, но я не понимаю даже толики того, что он пытается рассказать. Такое впечатление, что его уже успели научить совершенно по иной системе.
- Но это невозможно. Он самоучка.
- Очень талантливый, Синеглазый. И, боюсь, нам придется ломать все его установки и учить заново, по системе школы Арденау. Если у нас все получится - он может стать одним из самых сильных стражей за последнюю тысячу лет. Я никогда не видела таких способностей. Понятно, почему Орден его украл.
Сегодня она попыталась дать мальчишке самые азы базовых знаний, и я, чтобы не мешать, спустился в зал таверны, думая о том, что меньше чем через день мне придется расстаться с Гертрудой. И опять неизвестно на сколько. Ее путь лежал в Арденау. Мой - в Дерфельд, где мне следовало вновь искать следы создателя темных кинжалов.
- Господин ван Нормайенн, доброго вам дня, - сказал высокий черноволосый литавиец с запавшими щеками. В руках он держал две кружки, до краев наполненные белым эринбраугским пивом. - Помните меня?
- Конечно. Мессэре Клаудио Маркетте. Мы встречались с вами в Ливетте во время чудесной игры в квильчио. Присаживайтесь.
Законник благодарно кивнул, поставив одну кружку передо мной:
- Очень любезно с вашей стороны. Как ваши дела?
- До последней минуты были более чем хороши.
Он понимающе улыбнулся.
- Какими судьбами вы здесь? - спросил я, попробовав пиво и вытерев пену с губ.
- Исключительно ради вас, господин ван Нормайенн. Думаю, вы это и так прекрасно поняли.
- Ну конечно. Я просто несколько удивлен, что именно вы пришли сюда. И неужели в одиночку?
- О! В этом нет ничего удивительного, страж. Дело в том, что я счел это очень разумным. Подумал, если вы увидите знакомое лицо, то сперва хотя бы выслушаете, прежде чем станете делать глупости. Что касается компании - то она ждет на улице. Не только мои люди, но и городская стража. Я большой гуманист и, признаться, хотел бы решить все недопонимания с помощью слов, а не оружия. Как поживает любезная госпожа фон Рюдигер?
- Неплохо.
- Она наверху? С мальчиком? - И, видя, что я не собираюсь отвечать, с пониманием улыбнулся. - Господин ван Нормайенн, я искренен в своих желаниях. А сейчас главное из них - не допустить кровопролития. Но если колдунья начнет использовать волшебство, все мои надежды рухнут.
- Ваша мечта и так неосуществима, мессэре. Один страж уже погиб.
Он печально кивнул:
- Верно. Здесь нет никаких оправданий. В тот момент операцией руководил не я, и все полетело к черту. Хочу лишь заметить, что ни один из законников не участвовал в этом. Людям, которых мы наняли, был дан четкий приказ - вернуть ребенка и никого не трогать. Они перестарались. Исполнители уже получили по заслугам от вас. Руководители получат в ближайшее время. Они допустили ряд серьезных ошибок.
Я посмотрел ему в глаза:
- Например, натравив на нас одушевленных. Орден не перестает меня удивлять. Как вам это удалось?
Он хмыкнул, отхлебнул пива. Я увидел Гертруду, спускавшуюся по лестнице, а она увидела нас. По счастью, Маркетте сидел к ней спиной. Она все поняла в одно мгновение, кивнула мне и ушла наверх.
- Я могу рассказать вам. Но в обмен на другую информацию. С нетерпением хочу услышать, как Братство устроило землетрясение в Солезино?
Я негромко рассмеялся:
- Я уже говорил это когда-то. Но повторю еще раз - вы приписываете нам воистину дьявольскую силу, раз считаете, что стражи способны на такое. Не удивлюсь, если по вашим предположениям и взрыв вулкана в Сигизии - наших рук дело.
Он рассмеялся в ответ:
- Нет, господин ван Нормайенн. Насчет вулкана вас никто не подозревает. Но случившееся в Солезино не обошлось без Братства. Я знаю, что вы лично прибыли в город намного позже, когда там уже разразилась эпидемия юстирского пота. И вполне допускаю, что магистры не делятся информацией с рядовым исполнителем, но мне думается, что слухи до вас доходили.
- Увы. - Я развел руками.
Он вздохнул:
- Рано или поздно мы все равно докопаемся до истины. И накажем тех, кто сделал это.
- Боюсь, даже у Ордена не получится наказать Господа.
Он вновь рассмеялся, но как-то грустно, и внезапно сказал:
- Орден всегда умел обращаться с одушевленными. Это наше наследство после раскола прежнего Братства. Раньше все стражи умели с ними сражаться, но после событий в Прогансу многое забылось. А то, что осталось, ушло в Орден вместе с теми стражами, которые стали первыми законниками. Теперь мы не умеем кидаться знаками и воевать с темными душами, а вам неподвластно убить одушевленного, если нет кинжала. Кстати, а где ваш клинок?
- В надежном месте.
Он хмыкнул, положил руки на стол, сцепив пальцы:
- Одушевленные, которых вы видели, это недоразумение.
- Которое едва меня не убило.
- Но Эрик ведь был рядом. Вам ничего не грозило. У ребенка уникальные способности.
- Я заметил.
Законник допил пиво:
- Ребенок наш.
- Потому что вы его украли?
- Украли? - Его брови дернулись. - Это он вам сказал? Смешно.
- У вас другая версия событий?
- Ну, разумеется. Тот погибший страж выкрал его у нас. Точнее, не выкрал. Подобрал. Мальчик сбежал из школы, когда увидел стража. Господин Иосиф помог ему скрыться.
- Сбежал из школы? - переспросил я, слыша, как в голове звенит тревожный колокольчик.
- Ну да. Вы что, действительно не знаете?
- Не знаю чего?
Он сокрушенно покачал головой.
- Теперь все понятно. И ваше упрямство, и стремление скрыть его. Вы ведь вообще не в курсе ситуации, да? Стража, скорее всего, вы нашли мертвым, а мальчик рассказал вам слезливую басню. Все дело в том, что Эрик принадлежит к тем, кого вы так не любите. Собственно, он такой же, как я. То есть законник.
Я наблюдал за его лицом, пытаясь распознать ложь.
- Не слишком-то верится.
- Тогда хорошенько подумайте, господин ван Нормайенн. Ему уже больше одиннадцати. Я не помню случаев, когда без обучения дети с даром доживали до такого возраста.
- Ну, допустим, это произошло.
- Мы тренируем его уже четыре года. Считаете, мы бы стали прикладывать столько усилий и ресурсов ради чужака?
- Столь талантливого? Вполне.
Это его не смутило:
- И наконец, «Лезвие дождя». Ведь именно эту фигуру он использовал против одушевленных. Надеюсь, вы не предполагаете, что ребенок сам научился создавать ее?
Я вспомнил Ханну, которая умела то же самое, и промолчал. Маркетте расценил мое молчание иначе:
- Я предлагаю сделку. Отдайте нам нашего мальчика. Вам же опасаться нечего. Никаких наказаний. Никакого преследования. Никаких последствий. Вы не крали его. Он сам сбежал. Затем произошла цепь случайностей плюс немного вранья. И вы, как приличные люди, пытались защитить его.
- А если не отдадим?
- Вы умный человек, господин ван Нормайенн. И у вас есть воображение. Просто представьте, что бы сделали вы, если бы кто-то из моих коллег украл ребенка из школы Арденау. Уверен, вы бы перевернули целый мир и уничтожили всех, кто препятствует возвращению своего. Как я уже говорил - предпочитаю все решить словами. Но если вы не желаете сотрудничать, я убью вас. И госпожу фон Рюдигер. Как похитителей детей. И все меня оправдают. Ну так что? Подождать, пока вы допьете пиво, или мы пойдем прямо сейчас?
Гертруда уже должна была подготовиться, так что я сказал:
- Не буду испытывать ваше терпение.
Он благодарно улыбнулся и пошел вперед, ничуть не боясь подставлять мне спину и затылок.
- Вторая дверь. Слева.
Законник остановился возле нее, постучал и, не дождавшись ответа, толкнул от себя. Мы вошли в холодную комнату. Окно было распахнуто, ветер трепал белоснежные занавески. Гера и Эрик отсутствовали.
- Я арестован? - спросил я у лейтенанта городской милиции.
Тот повернулся за ответом к Клаудио Маркетте.
- Нет, господин ван Нормайенн. Вы не арестованы, не задержаны и вольны идти хоть на все четыре стороны. Я подтверждаю, что вы сотрудничали. - Последние слова прозвучали довольно кисло.
- Но, надо полагать, стоит мне уйти, и ваши шпики не отпустят меня, даже если я залезу в чумную яму.
- Совершенно верно, - не стал отрицать он. - Я знаю, что вы никак не могли предупредить госпожу фон Рюдигер, так как был с вами, но не могу исключать, что у вас есть условное место, где вы должны встретиться.
- К сожалению, нет.
- Тем хуже для вас. - Он покачал ногой. - Тогда оставайтесь со мной, увидите ее быстрее, чем если бы стали искать сами. Город окружен тройным кольцом, два наших колдуна контролируют воздух - ей не уйти из Эринбрауга. Во всяком случае, вместе с мальчиком.
Я посмотрел ему в глаза и, приняв решение, отказался:
- Пожалуй, я не воспользуюсь вашим любезным предложением. В конце концов, нанятые вами шпики должны отрабатывать деньги.
- Как знаете. Не буду вас предупреждать о том, что теперь, когда вы в курсе ситуации, Орден будет расценивать вашу помощь беглецу иначе, чем прежде.
- Вы только что это сделали.
Он довольно улыбнулся и махнул рукой.
- Всего доброго, господин ван Нормайенн. Оп! Задержитесь буквально еще на одну секунду. Быть может, уже есть новости.
В руках посыльного было письмо. Маркетте разорвал конверт, быстро прочитал несколько строк.
- Ну вот, господин ван Нормайенн. Дело сделано. Не волнуйтесь. Все живы и здоровы. Желаете изменить решение и остаться со мной?
- Да.
- Превосходно. Лейтенант, позаботьтесь о лошади для стража.
Особняк - массивное каменное здание - больше походил на крепость. Во дворе оказалось много людей - наемники, милиция, законники. Человек у дверей пропустил нас только после того, как увидел письмо.
- Пройдете только вы, - сказал он Маркетте.
- Это страж. Думаю, его милость не будет против.
Охранник подумал, кивнул и пропустил нас.
- Это не дом Ордена.
- Верно. Он принадлежит благородному жителю. Но сейчас тут важный гость. Герцог Рихард фон Заберг. Собственно говоря, идем мы к нему.
Меня удивило имя. Чего я не ожидал, так это встретить в приграничном городе правителя этой страны. Сие могло означать очень многое. Как хорошее, так и плохое. Все зависит от того, насколько его милость любит своих детей, отданных на обучение в Братство. Или насколько желает избавиться от его опеки.
Герцог Удальна встречал нас в парадном зале с высоким потолком. Все стены были увешаны оружием и щитами, пламя горело сразу в трех каминах, но его милость все равно сидел в накинутом на плечи собольем плаще. Он был уже немолод, пухлощек, с редкими седеющими волосами и глазами уставшего от жизни человека. Эдакий неуклюжий толстячок, которому отчего-то было суждено править целой страной.
Чуть поодаль стояла Гертруда, положившая руку на плечо Эрика. Увидев меня, тот заулыбался, впрочем, улыбка его угасла, когда он перевел взгляд на законника. Последним человеком в зале оказался господин в неприметной одежде, неподвижно стоявший возле портьеры. Тот самый, с которым я столкнулся в Чергии и который присутствовал на встрече у кардинала ди Травинно.
- Ваша милость, - поклонился Клаудио Маркетте, и я сделал то же самое. - Вы оказываете мне честь своим приглашением.
- А вы - законники и вы - стражи, оказали бы мне честь, если бы лезли в мою страну исключительно по делу. - Голос у него был высокий и слабый. - Я уже высказал госпоже фон Рюдигер свое недовольство. Кроме ваших дел существуют еще государственные, и я не обязан улаживать ваши конфликты. Постойте! Не надо слов. Сейчас я говорю. Мои люди нашли госпожу фон Рюдигер и мальчика. Вот они.
- И Орден будет бесконечно благодарен вам за помощь.
- Я не оказываю помощи Ордену. И стражам. Что бы вы там о себе ни возомнили. Единственный, кто может приказывать мне, это Господь и его наместник на земле.
Маркетте прищурился, быстро сообразив, откуда дует ветер:
- И что же сказал Папа?
Герцог вяло указал на незнакомца:
- Это полномочный представитель кардинала ди Травинно. Думаю, вы знаете такого.
- С его помощью Церковь контролирует Братство.
- И вас тоже, если мне не изменяет память. - Толстяк поманил пальцем человека.
Тот подошел, вручил его милости свернутый в трубку пергамент и вновь шагнул назад.
- Здесь прямой приказ его святейшества. Если коротко - то из него следует то, что мальчика увезете отнюдь не вы.
- Они не могут...
Герцог фыркнул:
- Необдуманно говорить, чего не может Церковь! Даже глупо! Вы не имеете прав на ребенка.
- Но, ваша милость! - Маркетте с трудом сохранял спокойствие, и на его щеках появились красные пятна. - Он учится в Ордене!
- А мои дети, к моему недовольству, учатся в Братстве! Но я смею надеяться, что, как отец, имею право распоряжаться их жизнями хотя бы до их совершеннолетия. Вы забрали ребенка без разрешения родителей. Так?
За ответом он повернулся к незнакомцу, и тот кивнул, вновь не сказав ни слова.
- Никаких официально оформленных бумаг, заверенных бургомистром и нотариусом, как это принято правилами, установленными триста лет назад во всем цивилизованном мире. Это означает, что вам он не принадлежит, раз не имеется официального разрешения родителей.
- Мы его добудем.
- О, не трудитесь. Этот господин... черт, все время забываю ваше имя. Он уже позаботился об этом. - Герцог поднял со стола широкий лист бумаги, показал его и стал тыкать в него толстым, как сарделька, пальцем. - Подпись бургомистра Пулу с печатью, подпись главного нотариуса Пулу с печатью, подпись отца мальчика и, наконец, заверяющая печать каноника, главы капитула епископального суда. Попрошу заметить - ее подделать, в отличие от остальных, невозможно. По этому документу отец просит Братство взять его сына под свою опеку. Что и неудивительно, раз вы забрали ребенка без его согласия и надлежащим образом не оформили бумаги.
- Но он уже учился в Ордене.
- Меня это не касается. Я всего лишь слежу за выполнением закона. Надеюсь, вы не желаете его ослушаться?
- Не желаю, - процедил законник. - Но Братство силой уводит ребенка.
- Я всегда хотел быть стражем! - звонко сказал Эрик. - Меня никто не принуждал сбегать!
- Ну, вот и здесь все понятно. Возьмите буллу, покажете ее в Ордене. Если вы недовольны решением - можете оспорить его у кардинала ди Травинно. А до этих пор мальчик остается под опекой госпожи фон Рюдигер и под моей защитой.
Клаудио Маркетте с кислым лицом забрал бумаги, поклонился и, проходя мимо меня, сказал:
- Это еще не конец.
Почти сразу же за ним ушел и посланник кардинала. Гертруда улыбалась, Эрик сиял, герцог оставался мрачным:
- Я сделал все, что попросили в Риапано. Братство довольно?
- Ваша милость, вы оказали нам огромную услугу, - проникновенно сказала Гертруда.
- И Братство отпустит моих детей на месяц, чтобы я их увидел?
- Я немедленно отправлю сообщение в Арденау. Уверена, что скоро они будут с вами. И также уверена, что магистры оставят их у вас на четыре месяца, если ваша милость позволит вместе с ними приехать их учителям.
Герцог кивнул:
- Дети с даром... Я каждый день жалею, что они не обычные.
- Стражи тоже могут править.
Герцог фыркнул, с ненавистью посмотрев на нас:
- Надеюсь, у моего сына хватит воли править, не танцуя под вашу дудку, как танцую сейчас я. Здесь останется пятьдесят моих человек для вашей защиты, пока не приедут другие стражи. Дом в вашем распоряжении.
Не прощаясь, он ушел.
- Что здесь сейчас было? - удивленно спросил я.
- Работа магистров. И совсем немного политики.
- Ты знала об Эрике?
- О том, что он законник? До последнего часа - нет. Но в Арденау знали. Они отправили письма в Риапано и нашли отца Эрика. Ди Травинно встал на нашу сторону и связал Ордену руки.
- В чем выгода Риапано?
- Разве ты не понял? Орден наконец-то наказали за попытку убийства кардинала Урбана. Ну и клирики посчитали, что усиление Братства выгоднее.
Из-за портьеры выглянуло Пугало, село на место герцога и поманило мальчишку. Уже через минуту они играли в «Плуг, земля, вода».
Мы с Гертрудой смотрели на них.
- Ты думаешь, у него получится? Разве законник может стать стражем?
- Он сможет, - уверенно сказала она.
- Смогу! - заявил Эрик, отвесив щелбан Пугалу. - А когда закончу школу, ты станешь моим наставником.
- Кто это сказал?
- Ты не хочешь? - Он повернулся ко мне, ожидая отказа.
- Да нет... Просто никогда не думал над этим.
- Ну, у тебя есть лет семь, чтобы смириться с этой мыслью, - улыбнулась Гертруда. - Пока же я позабочусь о нем и попробую подготовить его к нашей школе.
- Это хорошо. Значит, следующие несколько месяцев ты будешь в Арденау. Там безопасно.
Она хмыкнула и сжала мне руку.
- Эрик, - окликнул я. - Ты говорил про одушевленных... О том, какими ты их чувствовал.
- Ага. Это приходит само. - Он был слишком увлечен игрой, чтобы оборачиваться.
- А Пугало? Каким ты чувствуешь его?
Одушевленный перестал трясти кулаком, уставился на меня, и его ухмылка была отнюдь не одобрительной. Затем он перевел взгляд на мальчика, явно желая, чтобы тот не произносил ни слова. Гера было шагнула к столу, но я не выпустил ее руку. Нет. Уверен, что Пугало ничего не сделает мальчишке.
Эрик нахмурился, пытаясь подобрать слова:
- Оно не липкое и не противное. Не похоже на тех. Оно темное, но иногда веселое, хоть и кровожадное. А еще оно... раненое, что ли. И ему чего-то надо...
- Что?
- Не знаю, - пожал плечами тот, и Пугало сразу расслабилось. - Быть может, оно само расскажет?
Но одушевленный лишь выкинул плуг, разрезал землю и отвесил Эрику щелбан.
История четвертая
НАЛОЖНИЦА ДЬЯВОЛА
- Нечего вам здесь делать! - замахал руками бургомистр, как только увидел меня. - Нечего!
- К чему столько экспрессии? - поднял я брови. - Неужели вы хотите, чтобы я подумал, что мне не рады?
- Да плевать я хотел, что вы подумаете! Вы в прошлый раз так накуролесили, страж, что город до сих пор расхлебывает последствия! И не надо удивленных глаз! Это, между прочим, ваших рук дело! Посмотрите!
Я посмотрел.
Отвесные скалы, посеребренные снегом, затянутое дымкой ущелье и ревущий водопад, падающий в глубокую пропасть. Раньше над ней был перекинут каменный мост, но чуть больше года назад его не стало.
- Разрушение Чертова моста - не моя вина.
- Будь это в моей власти - я бы содрал с вашего Братства денег в качестве компенсации. Где теперь Дерфельд найдет таких мастеров? Они уже сотни лет в могиле, а нынешние больше года пытаются сделать хоть что-то и вообще ничего не могут.
Здесь он прав. Строители продвинулись ненамного. Готовы были лишь две секции, да и то сделанные из бревен и досок. О каменном мосте можно забыть - на этот раз мастера не желали идти по стопам своих предков и заключать сделок с демонами.
- В общем, я решительно протестую, чтобы стражи находились в моем городе!
- Будьте добрее, милейший! - укорил бургомистра Проповедник. - Послезавтра уже сочельник, а за ним и Рождество. Нельзя быть таким грубым в столь светлые праздники.
Бургомистр неодобрительно покачал головой, в которую любовник его жены всадил тяжеленную пулю:
- Не надо проповедей. Я забочусь о городе.
- Я уеду, как только разберусь с делами. Представитель Ордена сейчас в Дерфельде?
Но душа раздраженно махнула рукой и отвернулась, не желая помогать. А Проповедник задумчиво предположил:
- Может, его за дело пристрелили?
- Перестань, - одернул я. - Видишь, у человека проблемы?
- Мост это не проблема, Людвиг. Проблема - это Пугало.
Скала, возвышавшаяся над объездной дорогой, привлекла внимание одушевленного. Он забрался по едва видимым уступам наверх и теперь выводил серпом по камню огромное неприличное слово. Надо думать, что вскоре надпись станет местной достопримечательностью.
- Как только молния не поражает этого богохульника? - Проповедник задал вопрос небу, но было видно, что старикан веселится от души, представляя, как будет стенать покойный бургомистр, когда соизволит поднять голову.
Я поправил лямку рюкзака и зашагал по горному серпантину к городу.
Снега в горах было мало, шел я легко, несмотря на холодный ветер, то и дело играющий с енотовым хвостом на моей шапке. Погода на этот раз была мрачной, и горная цепь, которую я видел в прошлый свой приезд сюда, оказалась скрыта облаками. Зато город лежал как на ладони - приземистые дома из серого камня со скошенными крышами, ратуша, заброшенный замок на скале, кладбище на речном берегу и большой монастырь с высокой звонницей.
- Не думал, что вернусь сюда. - Проповедник смотрел на Дерфельд с некоторой опаской.
- Да ладно. Было весело, - беспечно сказал я.
- Если не вспоминать, что без помощи отца Марта и брата Курвуса с тебя и Львенка содрал бы кожу тот адский ублюдок, конечно, весело, - ядовито изрек он. - Я вообще мало понимаю, что ты собираешься делать.
- Поговорю с Франческой, если она все еще продолжает работать в этом регионе.
- Смешно. Как ты себе это представляешь, Людвиг? Придешь и спросишь: а скажи-ка, любезная законница, не ты ли велела тому цыгану совершить все эти богомерзкие чудовищные убийства и дала темный кинжал, чтобы насолить Братству?
- Что-то в этом роде.
- А если она откажется отвечать?
- Хм... - Вот и все, что я счел нужным произнести.
- Как многозначительно. Ты не инквизитор, чтобы вытянуть из нее правду. И не твоя ведьма, чтобы развязать законнице язык волшебством. Тебе стоило взять Гертруду с собой.
- Я приложу все возможные усилия для того, чтобы Гера как можно меньше касалась этого дела.
- Не желаешь, чтобы она запачкалась?
- Не желаю, чтобы она умерла. История смердит, как открытая могила. И какие мухи слетятся на запах - большой вопрос. Я не хочу ее впутывать и очень рад, что сейчас она с Эриком на половине пути к Арденау.
Он подумал над этим, слушая колокольный звон, раздающийся в монастыре:
- Мне кажется, Франческа просто случайно попала во все это.
Я надвинул шапку пониже, так как ветер разгулялся не на шутку, и сказал со скрытой насмешкой:
- Тебе всегда она нравилась.
- Ну, она красивая. И в карты хорошо играет, - не смутился он. - И помогла вам на Чертовом мосту.
- Я не буду совершать поспешных действий, если это тебя беспокоит.
- Просто не хочу разочаровываться в людях. Ты не думал, что отец Март...
- Мне соврал и направил по ложному следу, - закончил я за него, достигая долины и выбираясь на тракт. До города оставалось не больше сотни шагов. - Думал. Хотя и не вижу особой причины врать.
- Вообще не понимаю, почему инквизиция внезапно дает тебе заниматься тем, что должны делать они, - проворчал он, отчаянно натирая тыльной стороной ладони окровавленную щеку.
- Они? - переспросил я и обернулся. Быстрой походкой нас нагоняло долговязое Пугало. - Их работа ловить ведьм, еретиков и бороться с нечистью. Кинжалы представляют интерес для ди Травинно, но не для отца Марта. Церковь не всегда выступает единым фронтом. У нее есть внутренние разногласия.
- Но это может быть и не тем, чего ты ожидаешь?
- В смысле, подставой? Или отец Март с моей помощью хочет насолить Ордену? Или кардиналам в Риапано? Или еще что-то? Не знаю, друг Проповедник. Я поговорю с Франческой, а там уже решу. Но хорошо было бы, если бы она сказала мне, что получила кинжал от темного кузнеца, а также назвала его имя и адрес. Тогда я закончу с этим делом до весны.
- И наконец-то поедешь в Арденау, где вы с Гертрудой, точно два милых голубка, встанете перед алтарем, а потом будете жить долго и счастливо. - Он хихикнул, покосившись на невозмутимое Пугало. - Наша безумная семейка воссоединится. Страж, ведьма, мертвый сельский священник и это чудо-юдо с серпом. Я даже соглашусь провести церемонию, если ты не против.
- Ты слишком торопишь события, - сдержанно ответил я, пропуская груженную углем телегу.
Он понял, что достать меня не получится, и, поглядев на пасмурное небо, предупредил:
- Пойду погуляю по городу. Гляну, чего здесь без меня изменилось.
Он свернул в Пекарский переулок, и до постоялого двора «Скользкий лед», где я уже останавливался, мы со страшилой шли в полном молчании. Пока я оплачивал комнату, одушевленный побродил по знакомому залу, наступил на хвост кошке и, вполне довольный собой, начал примеряться к огромной винной бочке, а точнее, к ее пробке, намереваясь затопить весь зал. Сегодня у старины Пугала было до крайности игривое настроение, и я стал опасаться, что к вечеру он разойдется до такой степени, что подожжет город.
Забросив вещи в комнату, я сразу же поспешил к городской ратуше, по пути прихватив одушевленного, так как решил не оставлять его без присмотра, пока это возможно. Он неохотно потащился следом за мной, на ходу срезав петли входной двери. Та каким-то чудом осталась висеть, но явно ненадолго. Ровно на столько, сколько мне требовалось для того, чтобы отойти на безопасное расстояние и остаться вне подозрений.
- Ты словно стихийное бедствие. Уймись.
Униматься оно не очень-то и желало. Поэтому подставило подножку прохожему, судя по виду - купцу. Тот упал, выругался, посмотрел по сторонам, разумеется, рядом с собой никого не увидел. Я свернул в переулочек между домами, дождался Пугала и внимательно осмотрел его.
Вокруг его шляпы витала легкая дымка, столь прозрачная, что заметить ее можно было, лишь если проявить внимательность и знать, что искать.
- Все ясно. Не удивлен, что ты это подцепило.
Порой к темным одушевленным липнет всякая дрянь. Например, отголоски дыхания демона, убитого год назад. Повредить оно не может, сильно изменить характер - тоже, но действовать так же, как некоторые наркотики на людей, - это пожалуйста. Вот почему мой спутник столь бодр и весел.
Для меня эта штука была вполне материальна, так что я стянул ее со шляпы страшилы, прежде чем тот успел возразить. Бросил студенистый туман на землю и пробил кинжалом, наблюдая за тем, как дрянь шипит и тает.
Пугало выглядело несколько озадаченным, точно пытаясь понять, что это оно за последний час тут устроило.
- Это даже хорошо, что его подцепило ты. Окажись оно на человеке, со временем город ждали бы серьезные проблемы.
Страшила задумчиво кивнул и почесал в затылке.
Я же пробормотал себе под нос:
- Немыслимо. Отголоски силы крупного демона вызвали у него лишь желание пошалить. Какое же, к черту, у него должно быть сопротивление, раз оно не бросилось кромсать всех серпом?
Не знаю, услышало ли меня Пугало, но всю дорогу до ратуши вело себя смирно, как ягненок.
Еще в прошлый раз я успел изучить местные порядки и помнил, что застать в ратуше кого-то из городской управы во вторую половину дня довольно проблематично. Так и случилось. Бургомистр (живой бургомистр) отсутствовал, а мой знакомый - мертвый - крутился на площади, делая вид, что меня тут нет.
По счастью, охранники, разглядев кинжал, решили не препятствовать моей встрече с вице-примаром. [25]
Тот принял меня в архиве, разбирая пропылившиеся свитки. Человечек с суетливыми движениями и острым кадыком то и дело чихал и тер покрасневшие глаза. Через его грудь была переброшена бархатная лента с золотым вензелем Дерфельда.
- Пытаюсь найти смету на реконструкцию рынка, - разоткровенничался он. - При прошлом бургомистре делали, а теперь я не понимаю, сколько средств было выделено и сколько осталось. Право, ничем не могу вам помочь, достопочтимый. Все дела со стражами проходят через моего начальника, и бумаги у него в кабинете. Я дорожу своим жалованьем, чтобы входить туда без разрешения.
- Бургомистр у себя дома?
- К сожалению, нет. Он отлучился по делам в Котерн и вернется не раньше чем к концу недели. Но я думаю, что к середине следующей.
- Я не могу ради бумажек ждать так долго. Давайте я помогу вам со сметой, а вы мне - с грамотой для Братства.
Кроме дел с Франческой я не мог забывать и о своих обычных обязанностях - проверке города на наличие темных душ и получение расписки от городской администрации в том, что она подтверждает, что я здесь был и ежегодный налог на счета моей организации будет перечислен.
Мое предложение удивило вице-примара. Он шмыгнул носом и заметил:
- Архив большой, достопочтимый. Даже вдвоем мы можем искать эту бумагу несколько недель. Как вы собираетесь мне помочь?
- Спрошу бургомистра.
- Но он же уехал.
- Я спрошу прежнего.
Повисло озадаченное молчание, и, если бы была не зима, а лето, я мог бы услышать, как в коридоре, за закрытыми дверьми, пролетела муха.
Человек дернул кадыком:
- Вы имеете в виду покойного бургомистра? - шепотом спросил он.
- Совершенно верно. Он до сих пор пытается приглядывать за вашим чудесным городом и не спешит в рай. Буквально десять минут назад я видел его перед ратушей.
- Жуть какая, - перекрестился вице-примар, но не было заметно, что он испуган. - Впрочем, я уже готов заключить сделку даже с чертом, лишь бы избавиться от проклятущего насморка из-за этой пыли. Хорошо. Я проведу вас в кабинет, если вы поможете мне с бумагой.
Я, посмеиваясь, вышел и застал душу на том же самом месте.
- Ничего не знаю! Ничем помочь не могу! - Он отвернулся и хотел уйти, но я сказал:
- Ваша помощь требуется городу.
- Что? - Ему показалось, он ослышался. - Вы серьезно?
- Совершенно. Вице-примар ищет смету на реконструкцию рынка. Какие-то серьезные расхождения в бухгалтерских книгах.
- Так что же вы раньше молчали?! - подскочил бургомистр и едва ли не волоком потащил меня к архиву, торжествующе вопя на всю улицу: - Ведь я говорил! Говорил, что они не справятся без меня, а?!
Он просто сиял от восторга и забегал по архиву, напевая какую-то тарабарщину.
- Он здесь? - Вице-примар старался смотреть только перед собой, чтобы, не дай бог, не увидеть ничего лишнего.
- Бояться нечего.
- Это вы так считаете, достопочтимый.
Между тем душа нашла нужный стеллаж:
- Это здесь. Вторая секция сверху. Ищите пенал из кожи синего цвета. Там требуемые бумаги. Быть может, нужна отчетность секретаря о последнем летнем собрании того года, или документы о сотрудничестве с гильдией оружейников, или акт дарения земли под кладбище для братьев-молчальников?
- Нет. Только это, - сказал я, подвинув лестницу.
- Ну и зря!
Отодвинув в сторону кипу пыльной бумаги, прошитой красной бечевкой, я нашел пенал, сунул его под мышку и начал спускаться. Бургомистр уже исчез, а вице-примар ждал меня там же, где я его оставил.
- Он ушел.
- И чего ему в рай не идется? Всю жизнь работал, пора бы уже отдохнуть. Это оно?
- По его словам, да.
Вице-примар вскрыл пенал, вытащил из него свиток и посветлел лицом:
- Слава богу. Я избавлен от дальнейших мучений. И все благодаря вам, страж. Идемте.
В кабинете бургомистра человек распахнул большой книжный шкаф и извлек толстую папку. Затем достал из кармана сюртука пенсне в тонкой оправе, водрузил его на нос.
- Ну-с, посмотрим.
Он начал перелистывать страницы, неспешно водя по ним пальцем и шевеля губами.
- Хм... Город уже отчитался за текущий период, достопочтимый. Вот надлежащая бумага. Желаете убедиться?
Я посмотрел на лист с печатями и подписями.
- Оформлена четыре дня назад, - пробормотал я.
- Как раз в день отъезда бургомистра. Поэтому я и не знал об этом, иначе сказал бы вам раньше. Как видно, другой страж выполнил вашу работу.
Такое порой случалось - какой-то страж оказался поблизости, так что я ничуть не расстроился. Одним делом меньше.
- Значит, меня больше ничто не держит в Дерфельде. Полагаю, мой коллега уже проверил город на темные души. Последний вопрос, и больше я не стану вас беспокоить. Где мне найти представителя Ордена Праведности?
- Вам для отчета?
Франческа мне была нужна не для того, чтобы отчитываться, но я кивнул, чтобы больше ничего не объяснять.
- Дом рядом с пивоварней «Фалькен Брёу». Не ошибетесь.
Я поблагодарил и попрощался. С делами Братства покончено. Теперь можно заняться тем, ради чего я сюда приехал.
- Ты бесишься, потому что все сорвалось, - заявил Проповедник, блаженствующий на моей кровати.
- Я недоволен потому, что снова в тупике. С конца лета я потратил очень много сил, чтобы выйти на табор, затем на осведомителя, потом к Франческе. И вот эта ниточка оборвана, и я пока не решил, что мне делать.
Все сложилось не слишком хорошо. Франчески в Дерфельде не было. Законница, как назло, уехала примерно в то же время, что и бургомистр, и никто не знал, куда она направилась и когда вернется. Кто-то говорил, что ее вызвали в Дискульте, кто-то - что все дело в страже. Одни считали, что он соблазнил ее и увез как свою жену. Другие - что он обманул девушку, и теперь та гонится за ним, ища мести.
Все, кого мне удалось опросить, показывали в совершенно противоположных направлениях и говорили абсолютно разные вещи, что ничуть не облегчало мне жизнь.
Если законница действительно уехала куда-то далеко, то ждать ее в Дерфельде не имело смысла. Так можно было просидеть и до следующей зимы.
- Как говорится в Библии...
- Только не сейчас! - перебил я его, устало садясь на стул. - Избавь меня от высокопарных цитат.
- Хочешь, чтобы я вообще замолчал? - Он приподнял голову с подушки.
- А ты на такое способен?
- Представь себе, да. Но если это случится, то ты не узнаешь, где искать нашу милую черноволосую прелестницу.
Вид у него был очень и очень довольный.
- Ты знаешь то, чего не знаю я?
- Ха! Не только я. Но еще и Пугало. Но оно не будет разговаривать с тобой, как ни проси. А теперь и я помолчу.
Он скорчил мстительную рожу.
- Ждешь, чтобы я стал тебя упрашивать?
- Было бы очень неплохо. Не зря же я ради тебя старался! - Он не мог упустить такого случая.
- Хорошо. Умоляю, поведай: что тебе известно?
По лицу Проповедника расползлась улыбка.
- Будь я более злым, потребовал бы, чтобы ты это произнес стоя на коленях, но Господь говорит, чтобы мы не были жестоки. Когда ты ушел, хозяйка комнат разговорилась с соседкой. А мы с другом Пугалом крутились неподалеку. Франческа уехала в Виллахбур. Там возле старых выработок творится какая-то чертовщина.
- А она здесь при чем? Это дело для каликвецев и инквизиции.
- Почем мне знать? Эй, ты куда?!
- В Виллахбур. До него всего полтора часа. Успею до темноты.
Проповедник, театрально застонав, сел на кровати.
- А если эти бабы просто болтали и ее там не будет?
- Всяко лучше, чем ждать здесь.
- Дилижансы туда не ходят.
- Куплю лошадь. А еще лучше возьму напрокат у хозяина постоялого двора. У них есть такая услуга.
- Лучше бы я помолчал до завтрашнего утра, - недовольно отозвался Проповедник. - Опять куда-то тащиться.
- Оставайся здесь. Комнату я все равно оплатил.
- Черта с два. - Он, кряхтя, поднялся. - Я не пропущу твой разговор с Франческой и за все сокровища рая. А ты с нами?
Пугало кивнуло. Оно никогда бы не упустило случая встретиться с законницей и напомнить ей о своем серпе.
Шум был слабым, словно шел из-под земли.
- Тебе не почудилось, - на всякий случай сказал Проповедник.
- Знаю. - Я посмотрел, как потревоженная сорока вылетела из-за деревьев, и развернул коня.
- Ты куда?
- В двухстах ярдах отсюда был поворот. И следы копыт.
- И что? Мало ли чего там происходит? Что ты, как любопытный мальчик, обращаешь внимание на каждый посторонний чих?
- Взрыв знака я ни с чем другим не спутаю. А знак - это страж.
Он был не согласен со мной:
- Может, он сам и разберется? Без помощи всеспасительного Людвига? До Виллахбура меньше десяти минут езды!
- Проповедник, вот скажи мне, сколько раз за все годы, что мы знакомы, тебе удалось меня переубедить?
- Это не значит, что я должен прекратить попытки. Я, как всегда, приберегу свое «а я говорил» на тот случай, если тебе там открутят голову.
- Держись подальше. Если страж кидается знаками, тебя могут задеть.
- Тогда лучше слушай, Людвиг! - крикнул мне в спину Проповедник. - Я буду орать «а я говорил!!» как можно громче!
Пугало добрые советы проигнорировало и свернуло в лес, решив срезав путь. Я же добрался до дороги, исчезающей среди лохматых заснеженных елей. Проехать пришлось ярдов двести, дальше начинались сплошные сугробы, поэтому тот, кто ехал передо мной, оставил своего коня здесь, привязав его к дереву.
У меня не возникло вопроса, куда идти - в снегу были видны глубокие следы. Я пошел по ним, вдыхая морозный еловый воздух и чувствуя, как урчит в животе. С самого утра я ничего не ел - постоянно отвлекали дела. Я дал себе слово исправить ситуацию, как только доберусь до ближайшего трактира.
Знаки больше не взрывались. Это могло означать все что угодно. Например, страж справился с работой. Или наоборот... влип в неприятности.
Дорога оказалась старой, основательно заросшей мелким пушистым ельником, с двух сторон от которого высились более мощные деревья. Пройдя по старой просеке, я увидел занесенные снегом полуразвалившиеся домики, амбар и еще какие-то хозяйственные постройки, определить назначение которых я не мог - настолько сильно они были разрушены.
Пугало ковыряло когтистым пальцем стену бревенчатого сруба, обдирая мох.
- Лесопилка? - спросил я у него, но то в ответ лишь покачало головой.
Впрочем, повернув за дальний сарай - ужасную развалину с выбитыми окнами и отсутствующей дверью, я понял, где оказался, сказав Провидению:
- Просто здорово.
Передо мной высился небольшой утес - всего-то высотой с двухэтажный дом. Горбатый, похожий на уродливого карлика, на спине которого, цепляясь петушиными лапами, росли две изуродованные сосны. Возле подножия зияла рваная дыра - зубастая вертикальная щель, ведущая во мрак.
Старая выработка. Скорее всего, угольная шахта. Заброшена, судя по всему, уже лет двадцать, если не все тридцать. А значит, там, в глубине, кроме затопленных штреков может быть все что угодно.
Как поступить, я решил сразу. У меня не было при себе ни фонаря, ни факела, и соваться без света под землю - увольте. Я не скирр, чтобы испытывать удовольствие от лазанья по заброшенному лабиринту, тьма знает куда ведущему.
Теперь я знал, почему взрыв знакапрозвучал так приглушенно. Его использовали в штреках, а я услышал это лишь потому, что где-то поблизости от дороги находился выход вентиляционной шахты.
Темный провал внезапно изверг из себя целое облако угольной пыли, а затем выплюнул черта. Тот упал мне прямо под ноги, черный, лохматый и лишь отдаленно похожий на человека. Глянул на меня ярко-голубыми глазами и сказал:
- Отступаем, старина.
Я со времен школы в Арденау знаю прописную истину - когда Львенок говорит «отступаем», лучше его послушать. В зависимости от ситуации с помощью подобного «отступления» можно здорово сберечь деньги, конечности, а порой и собственную жизнь.
Мы, точно княжеские стрелки, за которыми скачут тяжелые наемные рейтары, взяли резвый старт и успели пробежать шагов пятнадцать, когда между нами упало нечто тяжелое. Вильгельм, точно заяц, начал петлять, и я, все так же не оглядываясь, скопировал его манеру поведения.
На этот раз что-то упало там, где я только что находился.
- Правее! - крикнул мне Львенок. - Там он нас не достанет!
Кто этот «он», мне было совершенно все равно. Попробуйте побегать по снегу в зимней одежде и с палашом на поясе. Сейчас моей главной задачей было не споткнуться. Я понял, что полностью с ней справился, когда едва не влетел в Львенка, остановившегося возле амбара. Страж уперся руками в колени, пытаясь отдышаться на холодном воздухе.
- Смотрю, ты не скучаешь! - сказал я, только сейчас понимая, что во время бегства умудрился потерять свою шапку, украшенную хвостом енота.
Я видел ее отсюда - в сорока шагах от меня и в десяти - от изрядно покрытого угольной пылью, испачканного землей сегментарного червя, неспешно уползающего обратно в шахту. Острый гребень, шипастые наросты и пасть, которой он бы с радостью нас сцапал, будь чуть подлиннее.
- Щупальце озивариса, - мрачно произнес я. - Какого же он размера?
- Лучше тебе не знать. - Львенок зачерпнул снега, сунул его в рот, сев прямо на землю. - Уф! Едва не отдал богу душу. Хорошо, что я быстро бегаю.
- Как ты умудрился кинуть в него знаком?
- Не в него. Там был полоскатель. Душу я прикончил, но, на свою беду, разбудил эту тварь.
- Тебе не кажется, что манера наших встреч начинает повторяться? В тот раз ты вылетел из амбара, теперь - из шахты.
Он хохотнул.
- Обожаю традиции, Людвиг! И снова мы встретились недалеко от Дерфельда. Ты здесь какими судьбами?
- Проездом.
- А у меня обычная инспекция. - Он снегом потер щеки, отчего те не стали светлее. - Взял у бургомистра бумагу для Братства. Теперь планирую проверить несколько городков и убраться в Арденау. Мне требуется отдых.
- В первую очередь тебе требуется ванна. - Я протянул ему руку, помогая подняться.
- А с ним что будем делать? - Щупальце озивариса уже скрылось под землей.
- Ничего. Это иное существо, а не душа. Если у тебя в седельных сумках не найдется волшебного меча или десяти бочонков пороха, мы бессильны его убить.
- Ты куда?
- За шапкой.
- А если он вылезет снова? Ты об этом подумал?
- Меня окружают сплошные Проповедники, - пробормотал я, забрал шапку и быстро вернулся. - Черт меня побери! А ты здесь откуда?!
- Да! Я тоже хотел бы это знать! - с какой-то странной ноткой в голосе произнес Львенок.
Возле амбара стояла девушка в длинном плаще с лисьей опушкой по капюшону. Прехорошенькая южанка с пушистыми ресницами, карими глазами и кудрявыми черными волосами, падающими ей на плечи. Вид у нее был немного рассерженный, а на смуглых щеках появился легкий румянец. Я надеялся, что это эффект от мороза, а не из-за того, что у нее плохое настроение.
- Ты сказал, что только посмотришь, - с обвинением в голосе обратилась она к Львенку.
- Я и посмотрел.
- Поэтому теперь выглядишь как выходец из пекла?