Продолжение
Остановившись перед своей дверью, я вытащил кинжал и осторожно повернул ручку.
Не заперто.
В комнате было довольно светло - ярко горел камин и двенадцать свечей на столе и подоконнике. В глубоком кресле восседал Проповедник, скалясь так же довольно, как смерть, которая наконец-то поймала долгие годы убегавшего от нее ловкача.
Гостью я обнаружил в кровати. Она лежала спиной ко мне, и я видел лишь белое плечо, острую лопатку и короткие черные волосы.
- Кто вы?! - резко спросил я. - И почему в моей постели?
- Раньше ты никогда не возражал насчет этого, Синеглазый, - произнесла девушка голосом Гертруды.
Стакан, несмотря на то что его содержимое приятно пахло апельсином и корицей, вызывал подозрение.
- Долго ты будешь играть с ним в гляделки?
Она затягивала шнуровку на зимнем сапоге, довольно улыбаясь и лукаво поглядывая на меня. Осень заканчивалась, и ее карие глаза стремительно светлели. Сейчас, в тусклом утреннем солнце они были золотистыми, хотя вчера, в свете свечей казались мне фиолетовыми.
Гертруда неуловимо изменилась. Это была она и в то же время не она. Во-первых, волосы. Вместо привычного белого цвета - черный. Она остригла их таким образом, что стала похожа на соблазнительного пажа. Брови и ресницы тоже потемнели. На носу появилась легкая горбинка, верхняя губа стала тоньше, щеки худее, скулы острее, а глаза сузились и приобрели взгляд более хищный и жесткий.
Тем не менее за этими чертами я видел Геру такой, какой всегда ее знал. Это было настолько удивительное впечатление, что мне потребовалось несколько минут, чтобы поверить, что передо мной она.
- А я бы сто раз подумал, прежде чем пить ведьмовское зелье, - кисло заметил Проповедник.
- Ты мстишь мне за то, что тебе пришлось ночевать за дверью, - равнодушно ответила та. - Бери пример с Пугала. Оно, в отличие от тебя, не такое мелочное.
Одушевленный, слыша эти слова, благодарно приложил руку к сердцу. Старый пеликан тут же показал ему неприличный жест.
- Дело не в ночевке. К вашим кувырканиям я давно привык. Дело в том, что, если Людвиг превратится в жабу, я умру со скуки. Эй! Ты не желаешь меня слушать!
Последние слова он произнес с разочарованием, потому что я залпом опустошил стакан.
- Вкус бесподобный, - с некоторым удивлением пробормотал я.
Проповедник придирчиво наблюдал за мной несколько минут, а затем внезапно заорал, вскакивая на ноги:
- Иисусе Христе! Черт забери вас всех к дьяволу! А-а-а!
- Заткнись! - холодно приказала ему Гертруда. - Людвиг, можешь познакомиться с новым собой в зеркале.
Отражение было чужим, хотя знакомые черты лица никуда не делись. Они лишь обострились или, наоборот, сгладились. На меня смотрел синеглазый субъект, в волосах которого появилась яркая рыжина.
- Ну и усищи, - хмыкнул я.
У меня таких отродясь не было - лихие, густые, закрученные, на зависть всем чергийским хусарам. Брови стали шире и гуще, нос покраснел, словно я никогда не отказывал себе в вине. А правую щеку украшал бледно-розовый шрам, похожий на гусиную лапу.
- А это зачем? - спросил я, трогая лицо чужака.
- Чтобы отвлечь внимание от остального. Не слишком-то ты и изменился.
- Да ты издеваешься! - возмутился Проповедник. - Он сам на себя теперь непохож! А если это навсегда?!
- Оставь панику.
В дверь постучали.
- Открой, - попросила Гертруда.
Этого человека я видел впервые. Невысокий, сутулый, полный. Он скользнул по мне бесцветным взглядом, приветливо кивнул Гертруде:
- Дилижанс отправляется через полчаса, госпожа. Я занял вам места, как вы просили.
- Спасибо. - Она взяла со стола свой и мой кинжалы, уже завернутые в плотную материю. - Передайте это в «Фабьен Клеменз и сыновья». Депозиты на наши имена. До востребования.
Он убрал клинки в сумку и, не прощаясь, вышел.
- Груди святой Агаты! - всплеснул руками Проповедник. - Вы, тупоумные невежды, действительно отдали свои кинжалы какому-то проходимцу?!
- Людвиг, надень на него намордник, - обозлилась Гера, хотя ее тон оставался все таким же спокойным. - Или я за себя не отвечаю. Пойду проверю обстановку. Одевайся. Времени в обрез.
Она вышла, осторожно притворив дверь.
- Возьми перерыв, - попросил я Проповедника. - Хватит доводить ее по пустякам. Дело серьезное.
- Если ты не в курсе, мы с моим другом Пугалом провели ночь не здесь. И ничего не слышали. Не мог бы ты, ради всех святых, наконец-то сказать нам, что происходит?
Насчет «друга» Пугало явно возражало, но со всем остальным было согласно.
- Я сам мало что знаю.
- То есть за всю ночь ты не нашел времени выведать подробности? - ехидно закудахтал старикан, но, наткнувшись на мой не самый благосклонный взгляд, сбавил тон: - Ладно. Давай то, что знаешь.
- Орден Праведности внезапно начал следить за стражами в западном Лезерберге. Гертруда уверена, что за мной тоже следят. И что ночное нападение было не простой случайностью.
- Ночное нападение?!
- Спроси у Пугала.
- Издеваешься?! - Он едва пузыри не пускал от злости.
- Ну, не тебе же одному можно это делать. Гера не хочет говорить всего, пока есть вероятность, что нас подслушают. Сейчас требуется как можно быстрее уйти из-под надзора.
- И не в вашей компании, - сказала вернувшаяся Гертруда. - Иначе законники вас увидят. Приходите только к ночи, когда мы будем на месте. А пока займитесь чем-нибудь. Ты готов?
Она не собиралась слушать возражений души и одушевленного.
Я уже успел переодеться. Куртка была более теплой, чем моя прежняя, с капюшоном, отороченным рыже-черным собачьим мехом, и такими же рукавами. Поверх нее я натянул теплый жилет из шкуры енота. Добытый вчера стилет убрал в скрытые в левом рукаве ножны, на широкий клепаный пояс прицепил прямой ньюгортский палаш с витой гардой и длинную узкую дагу.
Проповедник указал на красный лампас, проходящий по моим теплым штанам:
- Это может привести к неприятностям. Как и нашивка на твоем левом рукаве. Наемники не любят тех, кто прячется за их символами.
Нашивка - голубой круг, в который была вписана рыжая собачья голова, - его сильно нервировала.
- Не волнуйся, - произнесла Гертруда. - Весь отряд «Желтых псов» сейчас нанят кавальери Бергио из Флотолийской республики. Они далеко.
- Всегда есть такие, как мы, - напомнил я ей. - Работающие в одиночку по частному заказу. Находящиеся в отпуске. Или уволившиеся ветераны. Пара вопросов, и они поймут, что мы не из них.
- Лучше им не задавать никаких вопросов. Иначе они пожалеют. - Ее глаза нехорошо прищурились. - Все. Время.
- Увидимся вечером, - сказал я Проповеднику.
Тот кисло махнул рукой на прощанье.
В доме царила тишина, лишь ступеньки скрипели у нас под ногами. Гера спускалась первая. Легкая, изящная, гибкая, даже несмотря на мешковатую куртку наемницы. Рукой она придерживала рапиру, а теплая шапка-ушанка из лисы закрывала ее темные волосы.
- Без кинжала я чувствую себя непривычно.
- Я тоже, - согласилась она. - Но клинки привлекают внимание. Не волнуйся, скоро мы заберем их. Нет. Не сюда. Выйдем через кухню.
Дочка хозяйки застыла с подносом. На кухне повар недоразбил яйцо, а второе, растекшееся по сковородке, уже основательно сгорело вместе с беконом, наполняя помещение противным дымом. Мывшая посуду владелица квартир смотрела на меня стеклянными глазами.
- Твоя работа?
- Конечно. - Гертруда распахнула дверь, и мы оказались на заснеженном заднем дворе. - Иначе бы они очень удивились, что чужаки шастают там, где не положено. Через минуту они оттают и мало что вспомнят. Кстати, тебя зовут Виктор Фетш. Ты ветеран «Желтых псов», сержант второго полка, неплохой фехтовальщик, оказывающий частные услуги по охране. Я Маргарита Фетш. Мы познакомились во время Оденской кампании. Твоя жена, между прочим.
- Приятно познакомиться, - пробормотал я, подсаживая ее, чтобы она перелезла через забор.
Пришлось обойти квартал по кругу, чтобы вернуться на Ратушную площадь, от которой отходил дилижанс - закрытая повозка, установленная на полозья и запряженная шестеркой лошадей. Двое возниц - закутанные в теплые тулупы, в лохматых шапках и рукавицах, пили горячее вино.
Гертруда назвала наши имена, и тот, что был с косматой бородой, сказал:
- С вас талер, [21] госпожа.
- Когда отправляемся? - спросил я.
- Только вас и ждем. До Лювека вы единственные пассажиры. А там уж как Бог подаст.
- Я хочу снять весь дилижанс, - предложила им Гертруда.
- До Норвенгштайна? - удивился тот.
- Да.
Возницы переглянулись.
- Можно и весь, - покладисто согласился бородач. - Если денежки готовы заплатить. Гульден [22] и четыре талера. Вам это подходит, госпожа?
- Сбрось одну серебрянку, и по рукам, - предложила она.
Друг бородатого кивнул:
- Гульден и три талера. Но деньги извольте вперед.
- Расплатись, - попросила меня Гера и распахнула дверь дилижанса.
Я отсчитал положенную сумму в широкую ладонь возницы, и тот, убирая деньги, сказал:
- Если Бог даст и снегопад не случится, доберемся до Норвенгштайна к вечеру. У нас пять остановок на пути. Надо будет менять лошадей. Вы торопитесь?
- Незачем гнать.
Через несколько минут мы тронулись. Гера расположилась на жесткой скамейке напротив меня, забравшись на нее с ногами.
- Холодно, - произнесла она, дыша паром. - Конец ноября, а вокруг уже зима.
Гера дохнула на маленькое стеклышко и пальцем нарисовала рожицу.
- Похоже на Пугало, - оценил я ее художество.
Она хмыкнула и ладошкой стерла рисунок. Было видно, что она не знает, с чего начать.
- Мне повезло, что я нашла тебя, - наконец произнесла колдунья. - Право, я не нарадуюсь своей идее сделать тебе это кольцо. Когда я поняла, что ты недалеко от меня, решила увидеться и, как водится, попросить о помощи. Случилось нечто неприятное.
- Плохими новостями меня не удивить. Что затеял Орден, раз нам нужен такой маскарад, приходится отказываться от кинжалов и, чтобы нормально поговорить, надо оказаться в дилижансе?
- Все Братство стоит на ушах. Как и законники, впрочем. В Лезерберге началась настоящая охота, и весь вопрос - кто из нас успеет раньше.
- Давай начнем сначала. Если ты помнишь - я вообще ничего не знаю, кроме того, что мы скрытно должны покинуть Штайнллан.
Она прикусила губу, кивнула каким-то своим мыслям.
- Хорошо. Если вкратце, то дело обстоит так. Я была в Грандштассе, когда пришло срочное сообщение из Арденау. Иосиф как всегда находился в поиске и откопал нового ребенка с даром.
- Ну, это он умеет, - улыбнулся я. - Он многих из нас нашел. Что изменилось на этот раз?
- Сообщение не отличалось связностью. Иосиф слишком торопился. Но из того, что мы поняли: ребенок уникальный. Его дар очень силен, таких стражей не было со времен Братства, которое находилось в Прогансу.
- Дай угадаю. Законники хотят наложить на этот клад свою загребущую лапу.
Она сняла с головы шапку, взлохматила короткие волосы:
- Верно мыслишь. Ордену нет смысла отдавать такое чудо Братству. Они сами могут его использовать и взять в свои ряды хорошего солдата. По сути дела, на руках сырой материал, и что из него получится - страж или законник, неважно. Зависит только от того, кто первым найдет.
Это было так. Но существовало правило: со времен Прогансу у Братства есть лимит по ежегодному приему детей. Тридцать пять человек в год. Если это количество набрано, все остальные дети с даром зачисляются в Орден. Так что следующий мой вопрос был закономерен:
- Скольких привели в этом году в Арденау?
- Тридцать четыре. Так что мы в своем праве. Тот, кого нашел Иосиф, должен быть в Братстве.
- Но Орден против?
- Да. Старик увел ребенка у них из-под носа. Но один он не справится. Ресурсы законников огромны. В отличие от наших. Так что Иосифу требуется помощь. Он ждет стражей. И мы ближе всех к нему. Следует помочь вывезти ребенка, добраться до границы герцогства Удальн. Там силы Ордена гораздо слабее, чем в Лезерберге.
- Братству повезло, что двое детей герцога Удальна завершают свое обучение в Арденау и готовятся стать стражами.
- Политика, - пожала она плечами. - Законники рыскают по дорогам княжества, ищут стражей. Задерживают, тянут время, а их товарищи пытаются найти берлогу Иосифа.
- Разве у них есть право задерживать кого-то из нас?
- Конечно нет. Но власти Лезерберга всегда на стороне Ордена. А за пару монет без труда можно найти свидетелей, обвинить в каком-нибудь грехе и упечь на пару дней, до «разъяснения ситуации». За это время многое может случиться.
- Они найдут ребенка.
- Верно.
- Тебя - тоже ищут?
- Да. И целенаправленно. Поэтому я в таком виде.
- Ты считаешь, наша маскировка поможет?
- Иначе я бы не стала делать себе лицо собственной сестры.
- Не знал, что у тебя есть сестра.
Она скривилась и не стала ничего объяснять.
- Сколько продержится личина?
- До завтрашнего утра гарантированно. Быть может, дольше. Надеюсь на это. Я в пути уже двое суток. Практически не спала. Только когда ждала тебя в комнате. Разбуди меня, пожалуйста, после четвертой почтовой станции. Это будет Айрихт.
Она вытянулась на лавке, положив лисью шапку себе под голову, и уснула.
Мы стояли в Айрихте, и возницы как раз заканчивали запрягать свежих лошадей, когда к дилижансу подошли трое. Один попытался заглянуть внутрь, но я не дал ему такой возможности и, встав перед дверью, хмуро спросил:
- Чего надо?
- Хочу увидеть, кто там, - ответил мне тип, похожий на тощую жабу.
- А я желаю мешок гульденов и молюсь о нем Деве Марии ежедневно. Помолись и ты, быть может, твое желание сбудется раньше моего.
- Тебе есть что скрывать?
- А то. Свою женку. Она спит, и я не позволю непонятно кому ее будить.
Троица переглянулась, и тот, что был справа, с красным пропитым лицом, уточнил:
- Она там одна? Дилижанс большой.
- Она одна.
- Мы все равно должны посмотреть.
Я положил руку на палаш:
- Слышь, ты. Загляни к себе в портки, раз любопытно. Полезешь к моей бабе - снесу башку. Ты что за хмырь с горы?
- Я представитель власти. - Жаба показал мне серебряный жетон Ордена Праведности.
С учетом того что большинство обычных людей такое не видят и за всю жизнь, я тоже пожал плечами:
- И что это? С таким же успехом ты можешь тыкать навозом. Вот это нашивка. - Я ткнул пальцем в оскаленную песью голову. - И она говорит, что я из «Желтых псов». Она выглядит гораздо весомее серебряной игрушки для дамочек.
- Я из Ордена Праведности! - возмутился тот.
- Который стражей, штоль, ловит? - хмыкнул я. - А мы тут каким боком? Проваливай. Ты мне не указ.
Жаба дернулся, посмотрел на Краснолицего. Тот достал из-за пазухи бумагу:
- Никто не нарушает твоих свобод, наемник. Но дилижанс нам проверить надо. Это указ капитана Айрихта. Вот он.
- А ты кто?
- Сержант тайной службы его милости.
- Бумагу давай. - Я продолжал вести себя нагло.
- Что? - опешил он.
- Глухой, что ли? Бумагу покажи, кому говорю!
Он неохотно протянул мне свиток:
- Наемник, умеющий читать?
- И считать я тоже умею. Не ландскнехт же.
Я увидел большую городскую печать, широкую роспись и приказ, дозволяющий предъявителю сего осматривать проходящие через город дилижансы, трактирные комнаты и допрашивать проезжих. Все прочитавшие обязаны оказывать содействие или же окажутся в тюрьме по обвинению в препятствовании властям.
- Всяческое содействие, хм... Ладно, сержант. Я соблюдаю законы. Смотри. Только тихо.
Я открыл дверь дилижанса. Разумеется, он увидел лишь спящую наемницу да лежавшую на полу рапиру.
- Доволен? - спросил я.
Тот разочарованно кивнул и поманил своих приятелей за собой.
- Они ушли? - через несколько секунд спросила Гертруда, не поднимая век.
- Да.
- И не стали опрашивать возниц?
- Нет.
- Придурки. - На ее губах появилась легкая улыбка.
Я оставался на улице до тех пор, пока не впрягли свежих лошадей. Никто из троицы так и не вернулся.
- Может, они и придурки, но в Ордене есть и умные люди. Они могут сложить два и два, - сказал я, когда карета тронулась. - Знают, откуда приехал дилижанс, уверен, уже в курсе, что из Штайнллана внезапно исчез по крайней мере один страж. Здесь всего два тракта. Начнутся поиски.
Гертруда потянулась, выгнулась точно кошка, села и протяжно зевнула.
- Конечно, ты прав. Я знаю, как работает Орден. Для координации операции они получают срочные депеши через «Фабьен Клеменз». Это дает им дополнительный контроль и возможность развертывания сил в определенном регионе. Если система прежняя, то начнут останавливать всех путников, с задержками и проверками. Думаю, в ближайшие два часа.
- До Норвенгштайна все четыре часа и еще одна остановка. Брогде - крупный город. Там полно стражи. Если они захотят нас остановить, то сделают это именно там.
- Вот именно поэтому, дорогой, мы исчезнем прежде, чем доберемся до Брогде.
У нее была лукавая улыбка.
- Давай. Расскажи, какую ты хитрость придумала, лиса.
- Самую примитивную. Мы сойдем через полчаса. Это будут окрестности Урвальда.
- Тогда у меня два вопроса.
- С радостью на них отвечу.
- Ведь под «сойдем» ты понимаешь не «Эй, ребята, остановите, мы выйдем здесь, но вы нас как будто не видели?».
- Останавливать я точно не буду просить. Спрыгнем на ходу. На этот счет не волнуйся, у меня все рассчитано. Что еще?
- Урвальд. Это, конечно, не Кайзервальд, но тоже не милая роща перед домом. Нам обязательно лезть в него?
- Мы не полезем. Пройдем по краю, через Овражью пущу.
- Но дорога через нее ведет на запад, а нам надо на север. Зачем делать такой крюк? Мы окажемся очень далеко от Норвенгштайна.
- Разве я говорила, что нам надо туда?
Я ощутил себя идиотом.
- Гм... Верно. Я ведь не спросил, где нас ждет Иосиф, и из-за маршрута дилижанса решил, что это Норвенгштайн.
- Надеюсь, так думаешь не только ты, Синеглазый. Иосиф в Брогде, ждет нас на тайной квартире Братства. Во всяком случае, я молюсь, чтобы он еще был там.
Я посмотрел в окно, на укрытые снегом деревья, частоколом выстроившиеся вдоль дороги.
- Если мы сойдем сейчас, то доберемся до поселка к утру.
- Я рассчитываю оказаться там сразу после темноты. - Гертруда застегнула верхние пуговицы на куртке. - Мириам рассказала мне о темном кинжале.
- Только тебе?
- Пока да. Но в начале февраля она собирает полный Совет. Все магистры должны вернуться в Арденау. Думаю, мы с тобой знаем, о чем она будет говорить.
- Хорошо бы это произошло побыстрее. Она слишком долго выжидает. Это следовало сделать еще в начале осени.
- Ди Травинно уже в курсе событий. По просьбе Мириам я начала с ним переписку, и кинжал, который вы добыли у цыгана, уничтожен со всеми предосторожностями. Братство вне подозрений - бесконтрольное появление огромного числа темных душ нам невыгодно, несмотря на плюсы увеличения жизни. Их будет столько, что они сожрут весь мир, а мы не справимся с потоком. Как только такое случится - Орден снова начнет говорить об упразднении Братства, так как стражи не смогут эффективно выполнять свою работу.
- Как сказать, - не согласился я. - Братству, может быть, это и невыгодно, но отдельным стражам - вполне. С легкостью можно накачаться жизнью на пять веков вперед. Только и делай, что коли каких-нибудь несчастных темным клинком да забирай получившуюся душу светлым.
- Послушай! - Она порывисто наклонилась ко мне. - Забудь об этом и никогда больше не произноси такого, Людвиг! Я настолько боюсь того, что ты только что сказал, что готова молиться с утра до вечера, как какая-нибудь малисска, лишь бы этого не произошло. Чему ты улыбаешься?
- Представил тебя в платье монахини. Ай!
Она пребольно ткнула меня кулаком.
- Не время для глупостей. Когда все закончится, я наряжусь для тебя в одеяние монашки, раз тебе этого так хочется, а пока - обещай, что больше никому не скажешь того, что сказал сейчас мне. Я не желаю, чтобы кто-то из чужих, а тем более своих подхватил столь заразную идею. Это может привести к катастрофе.
- Обещаю, - торжественно произнес я, поднимая ладонь вверх.
Я, как и Гертруда, понимал, что остальные братья и так не дураки, чтобы не прийти к тем же мыслям. Она просто не хочет говорить этого вслух. Чтобы не искушать судьбу.
Колдунья серьезно посмотрела на меня, кивнула:
- Вот и славно. Пока все темные кинжалы уничтожены, и у нас есть преимущество...
- Гм... - прервал я ее. - Вообще-то не все.
Глаза Гертруды тут же прищурились. Я откинулся назад, думая, что ходить вокруг да около не имеет никакого смысла:
- Помнишь наше с Рансэ путешествие в Прогансу? Там мы добыли клинок, который принадлежал еще императору Константину.
- Черт! - Она едва не подскочила. - Черт! Черт! Черт! Дьявол и все его демоны! Рассказывай.
Много времени мне для этого не потребовалось, и ее реакция была вполне предсказуема.
- Людвиг, порой я поражаюсь твоей наивности. Оставить такую опасную вещь в руках Мириам! Я даже боюсь предположить, что она собирается с ним сделать!
- А что бы сделала ты? Уничтожила его? Мириам, возможно, права - темный кинжал - наш последний козырь.
- Лично я бы никогда не оставила его Мириам. Кроме себя в этом мире я доверяю только одному человеку, Людвиг. Тебе. Будь кинжал у тебя, я бы была уверена - ничего страшного не случится. А твоя учительница... - Гера сокрушенно покачала головой. - Кто знает ее тайные мысли? Нам остается лишь надеяться, что она использует его правильно и это не приведет к катастрофе.
- Я все же поставлю на Мириам. Та не самый лучший человек на земле, но в одном я уверен - она всегда будет делать так, чтобы не навредить Братству.
- Потому что Мириам это и есть Братство. Во всяком случае, она так думает. - Гертруда не спеша стала надевать перчатки. - Ладно. Сейчас у нас с тобой менее глобальная задача. О клинке, который она таскает с собой, я буду думать после того, как разберусь с проблемой Иосифа.
Меня давно посещала одна идея, но я не мог ни у кого узнать, насколько та реальна. И вот наконец-то дождался того, кто может подтвердить ее или опровергнуть:
- Слушай, ведь колдуны могут находить людей по предмету. Например, ты по своему кольцу находишь меня. А если бы тебе в руки попал кинжал темного кузнеца - ты бы смогла его обнаружить?
Она задумчиво куснула нижнюю губу:
- Хм... Тебя я нахожу потому, что это мое кольцо. С чужими предметами можно проделать такой фокус, но он, скорее, приведет к прежнему владельцу, чем к создателю. К тому же не забывай, дьявольский клинок - не обычная пуговица. Вполне возможно, он не даст нам того, чего мы хотим. Но я бы попробовала. Право, жаль, что Мириам отдала клирикам новодел, а себе оставила антиквариат. По нему мы никуда не придем. Остается ждать, когда кузнец создаст что-то новое, и постараться, чтобы оно оказалось в наших руках.
- Чтобы получить темный кинжал, ему нужны клинки стражей, - «напомнил» я ей. - Кто-нибудь из наших пропадал в последнее время?
Гертруда тяжело вздохнула:
- Никогда так просто не поймешь, Людвиг. Задерживается ли кто-то по делам, или с ним случилась беда. Никто с марта не видел Грегора. Отто исчез в При - и мы не можем найти его. Фомке не объявлялась с начала августа. От Кристины нет вестей... давно. - Она увидела, как я нахмурился. - О Гансе... Я получила твое письмо. Как ты его нашел?
Перед глазами у меня тут же возникла картина - тусклый свет фонаря, ярко-голубой лед, замерзшая фигура... покрытое инеем, застывшее лицо моего друга, дымчатые раухтопазы, горохом рассыпающиеся под ногами.
- В окрестностях одной деревушки на границе Бробергера и Чергия. Его кости лежали на холме, я узнал по кинжалу. Выкопал могилу, похоронил, расспросил местных, но они ничего не знали.
Я долго репетировал это, прежде чем сказать ей. Солгать, глядя в глаза ведьме, очень непростая задача. Я не хотел говорить ей правду - боялся, что она слишком опасна и может привести Гертруду к неприятностям. Монахи-каликвецы и законники убили стража, спрятав его так, чтобы никто никогда не нашел. Пусть так и остается, пока я не докопаюсь до истины. Сам. Не привлекая внимание Геры. Я слишком ценю ее жизнь, чтобы впутывать в это странное дело.
Уж не знаю, поверила она мне или нет. Лишь негромко сказала:
- Ты не представляешь, как мне жаль... - Посмотрела в окно и добавила: - Нам пора.
Гера подняла с пола рапиру, пристегнула ее к поясу.
- Будем прыгать?
- Мы слишком быстро движемся - переломаем себе все кости, несмотря на снег. Просто выйдем. И... раз! - Она звонко щелкнула пальцами.
Я рывком распахнул дверь и с удивлением увидел, что земля не проносится мимо, а едва ползет. Шагнул вниз, подал Гертруде руку, замечая, что стих звон бубенцов, лошадиные ноги и колеса движутся со скоростью густой патоки. Снег, который они взметнули, завис в воздухе.
Гера захлопнула дверь, сказала:
- Ложись на спину! Живо!
Она легла сверху, обняв меня за шею, крепко прижавшись и прошептав:
- Держись. И... два!
Это было похоже на ослепительную вспышку, которая вобрала в себя все - тусклый свет послеполуденного ноябрьского солнца, звуки удаляющегося экипажа, холод подступающей, но уже реальной зимы, пьянящий запах елей и свежего снега. Невидимые руки сильно дернули меня за лодыжки, и мы проехали по дороге, точно по льду, пока не оказались в ближайшем сугробе.
- Неплохо. - Гертруда уже была на ногах.
Я встал, отряхивая одежду от снега. Дилижанс скрылся за поворотом.
- Что теперь?
- В лес, и быстро. Иди первым. Я убираю следы.
Стоило сойти с дороги, как ноги сразу же провалились в снег до середины лодыжек. Нам повезло, что сейчас не февраль, иначе бы идти было попросту невозможно. В этот месяц сугробы в лесу порой достигают высоты человеческого роста.
Гера догнала меня, взяла за руку, потянула за собой.
- Убери в сумку. - Она протянула мне маленький кожаный чехольчик.
- Что здесь?
- Зелья. Не хочу, чтобы Тим их почувствовал.
- Тим?
- Колдун.
- А у меня он их не увидит?
- Тебя он точно проверять не станет.
Шагов через тридцать мы вышли на маленькую лесную прогалину, скрытую от дороги стеной деревьев. Здесь нас уже ждала повозка - небольшие сани, в которые был впряжен большой ярко-красный петух. Возница - старик в овчинном тулупе. Одноглазый, длинноносый, с кудлатой серо-белой бороденкой.
- Смотрю, ты обо всем уже позаботилась, - пробормотал я.
- Если хотим выиграть, надо на шаг опережать Орден. Здравствуй, Тим, - поприветствовала она старика.
- Напомни мне, отчего я тут должен мерзнуть? - ворчливо спросил тот.
- Потому что за тобой долг. А колдуны всегда платят долги. Довезешь нас, и будем в расчете.
- Тогда залезайте в сани, - все так же недовольно сказал он. - Куда едем-то?
- К Брогде.
- Ну к Брогде так, сталбыть, к Брогде.
Сани оказались узкими и довольно тесными. Зато в них была хорошая медвежья шкура, которой мы укрыли ноги.
- Надеюсь, моя жена не увидит, что я подвожу ведьму с патентом. А то позора не оберешься.
- Если бы не ведьма с патентом, то тебя, Тим, уже бы сожгли на костре за запрещенное волшебство.
- Да помню я. Помню! Давай, Тюльпан. Ко! Ко!
Петух покосился на нас красным глазом, взъерошил перья, копнул когтистой лапой снег и, кудахтнув, ринулся вперед.
Полчаса назад наступила ночь, и располагающийся в низине Брогде быстро погружался в сон. Не проходило и минуты, чтобы в домах не гас свет. В маленьком провинциальном городишке, где были в основном одноэтажные, редко двухэтажные постройки, ложились рано. Я знал подобные места - они и днем-то сонные, а уж ночью так и вовсе напоминали кладбище.
Я шел первым, то и дело оскальзываясь на промерзшей, покрытой тонкой корочкой льда земле, вдыхая неподвижный воздух, пахнущий топящимися печами - этим неуловимо-приятным сладким запахом горящего дерева и зимнего уюта.
- Тихо живут, - сказал я Гертруде. - Уверен, что на улицах никакой стражи.
- Тут даже ворот нет. Лишь заборы огородов. Нам надо на Свекольную улицу. Это самая окраина, возле лесопилки.
- Я не знаю города.
- Я тоже. Будем искать.
Брогде оказался совсем крошечным, мы прошли его за пять минут и встретили лишь какого-то пьянчугу, устраивавшегося на ночлег на ступенях деревянной церкви. Его ничуть не смущал холод.
К лесопилке мы вышли неожиданно - просто пройдя до конца улицы и уткнувшись в гладкие сосновые бревна, сваленные прямо у дороги.
- Нам сюда. - Гера указала на крайний двухэтажный дом.
- Давай войдем с заднего двора, - предложил я. - Не будем привлекать внимание.
Дождался ее согласного кивка, свернул за угол и остановился, прижавшись к стене. Возле плетня мирно стояли пять лошадей. На фоне белого снега их было прекрасно видно. Как и человека, оставшегося приглядывать за ними.
- Кто-то из наших? - шепотом спросил я у Гертруды.
- Нет. Орден.
- Держи парадную дверь. Они не должны уйти.
- Будь осторожен. Встретимся в доме.
Она призраком растворилась во мраке. Я достал из рукава стилет и направился к человеку. Он услышал мои шаги, схватился за корд.
- Продай лошадь, дядя, - попросил я.
- Что?! - опешил он.
- Лошадь, говорю, продай.
- Не продается. Иди отсюда.
- Как же я уйду, когда у тебя за спиной дьявол стоит?
Вопреки всему он обернулся, и я ударил его острой рукояткой стилета в висок, подхватил под мышки, аккуратно уложил возле лошадиных копыт, а затем побежал к дому.
В соседней с прихожей комнате горела свеча. Я прислушался. Тихие голоса раздавались сверху. Надо было найти лестницу.
Появившийся в дверном проеме широкоплечий силуэт бросился на меня и, захлебываясь кровью, отпрянул, начав заваливаться назад. Я, удерживая его руку с ножом, уложил тело на пол и только после этого вытащил стилет из шеи мертвеца.
Затем погасил свечу и направился к лестнице. Там меня уже ждала Гертруда с обнаженной рапирой:
- Комнаты на нижнем этаже пусты. Что у тебя?
- Двое нам больше не помешают.
- Значит, остались еще по меньшей мере трое.
Гера быстро начала подниматься первой.
Наши шаги конечно же услышали. На лестнице появился человек, не разобрался во мраке, кто перед ним, и спросил:
- Какого хрена? Вам же сказали быть...
Фразу он не закончил, потому что Гертруда в низком выпаде пронзила ему сердце. Мне пришлось посторониться, когда тело слетало по ступеням вниз.
- Эй! Что там у вас происходит, кретины?!
- Встречали незваных гостей, - произнес я, входя в комнату.
Горело много свечей, так что мы сразу увидели привязанного к стулу Иосифа и двух головорезов рядом с ним. Ближний, чертыхнувшись, схватился за пистолет.
- Разберись! - Гертруда бросилась с рапирой на того, что стоял дальше.
Я палашом рассек лицо противнику прежде, чем тот успел зажечь фитиль. Гера оттеснила законника от раненого стража, нанесла ложный выпад, парировала удар, пронзила шею.
Я уже был рядом с Иосифом, разрезая веревку, перетягивающую ему руки. На его груди расползалось темное пятно.
- Гера, у нас проблемы!
- Вижу. - Она бросила рапиру на стол, подскочила к нам. - На постель!
Старик, который когда-то нашел меня и привел в Братство, был без сознания. Я подхватил его под мышки, оттащил к кровати.
- Укладывай. Так. Теперь рубаху долой. Только осторожно, Людвиг. Мне надо посмотреть на рану. - Она сорвала с подушки белую наволочку, вытерла кровь. - Поднеси поближе свечу.
Я взял подсвечник со стола, осветил темный угол.
- Проклятье! - пробормотала она. - Эти мясники хотели вытянуть из него информацию, но перестарались. Криворукие ублюдки. Я бы убила их еще раз, если бы только могла. Держи. Найди в сумке аптечку. Мне нужен тюльпанообразный флакон с черной жидкостью. Надо срочно остановить кровотечение.
Даже не пытаясь нашарить что-либо в ее дорожной сумке, я высыпал все содержимое на пол, быстро ощупал несколько мешочков из мягкой кожи, нашел нужный, развязал тесемки с кисточками и достал пузырек.
- Готово!
- Вытащи пробку и дай мне.
Она взяла лекарство окровавленными руками, вылила почти все на рану. Жидкость зашипела, начала пузыриться и из черной стала белой.
- Теперь банку с мазью. Зеленая крышка.
- Держи.
- И под подкладкой сумки нащупаешь булавку. Она мне тоже нужна. Рви, не бойся.
Серебряная булавка с оскаленной головой льва оказалась у меня на ладони. Гертруда схватила ее, с силой воткнула прямо в рану, и к потолку стал подниматься тонкий рубиновый дымок.
- А теперь не мешай мне, пожалуйста.
- Я проверю дом.
Она не ответила, занятая шептанием наговора. Я посмотрел на восковое лицо Иосифа, взял у убитого мной человека пистолет и отправился в смежную комнату. За пять минут обошел весь этаж, заглянул в шкафы и под кровати. Мысль у меня была одна - где ребенок, которого прятал старик?
Затем я спустился вниз. На первом этаже перешагнул через труп, под который уже натекла довольно приличная лужа крови.
Я склонился, обшарил его одежду, но не нашел серебряного знака. Думаю, он есть лишь у одного из тех, кто пришел в этот дом. Все остальные - наемники, люди без дара, выполнявшие черную работу.
Темные комнаты, пустая кухня. Сюда уже заполз холод из распахнутых входных дверей, а сквозняк затушил одну из трех свечей на подсвечнике, который я нес. К моему огромному разочарованию, здесь тоже было пусто.
Плохо.
Я вернулся в тот момент, когда Гертруда уже накрыла тело Иосифа одеялом.
Мое горло сдавила безжалостная рука.
- Прости, - тихо сказала Гера. - Иногда магия не может помочь.
- Ты сделала для него все, что могла. Ребенка нет. Быть может, Орден...
- Нет. Не думаю. Иначе им не было смысла здесь оставаться.
- Что будем делать?
- Уходить. Эта пятерка вполне могла отправить кого-то с известием, что они обнаружили стража. Если сюда нагрянет кто-то из орденских жрецов, так просто нас не отпустят.
- А он? - Я кивнул в сторону тела. - Еще один страж останется непохороненным?
- Сейчас мы уйдем, чтобы не пришлось хоронить троих, Людвиг. Потом я позабочусь о нем. Возьми, пожалуйста, его кинжал.
Клинок Иосифа я нашел на полу, отброшенным под стол. Гертруда уже вышла из комнаты, спеша к лестнице. Я замешкался на пороге и, так ничего и не сказав, отправился за ней.
На улице магистр между тем отвязала трех лошадей, шепнула им наговор, и те сразу пошли легкой рысью в сторону тракта.
- Ложный след не помешает. - Она устало зачерпнула с земли снега и стала оттирать кровь Иосифа, засыхающую у нее на руках.
Бежать дальше у нас не было сил. На противоположном конце города мы нашли какой-то клоповник под названием «У хрустальной рюмки». Все комнаты были свободны, и заспанный хозяин пустил нас на постой. Увидев метки наемников, он не стал докучать вопросами, лишь принес горячего вина и холодной колбасы, как я попросил, и ушел.
В комнате пахло сыростью, постели были так себе, а отопление и вовсе прескверным. Гера ушла на задний двор, попросив с ней не ходить.
- Я договорюсь насчет тела. Тем, кто придет, лучше не видеть человека.
- Будь осторожна. Иначе за эту область волшебства тебя будет искать инквизиция.
Она согласно кивнула, ушла и вернулась лишь через полчаса. Бледная, вымотанная, с покрасневшими от слез глазами.
- Дело сделано. Его похоронят на кладбище, как подобает. Налей мне вина, пожалуйста.
То уже порядком остыло и было едва теплым.
- Завтра, если уже не сегодня ночью, Орден может обложить город.
- Пусть. Они нас никак не свяжут с тем, что произошло. Кинжал Иосифа уже не у меня. Прятаться без мальчишки не имеет смысла... Он был хорошим человеком, - помолчав, произнесла она. - И сделал для Братства куда больше, чем многие магистры.
Она была права. Иосиф создал новое Братство. Почти все, кто стал стражами за последние сорок лет, приехали в Арденау вместе с ним.
- У него был удивительный дар - находить нас. И он всегда отлично ладил с детьми.
- Но не всегда со взрослыми, - печально улыбнулась Гера. - Отец его едва не убил, когда страж приехал за мной. Он не желал отдавать меня в Арденау. Папочке хватило, что у меня и так уже было одно проклятие для семьи - колдовской дар. «Если уж она и станет кем-нибудь, то точно не одним из вас, - сказал он Иосифу. - Я лучше отдам ее Ордену». И позвал охрану.
Про отца она говорила так же редко, как и про свою сестру. Точнее, никогда.
- Что же заставило его изменить свое решение?
- Дядя замолвил словечко.
- Э-э...
- Да, именно тот самый дядя, которого ты видел в Риапано. - Гера правильно расценила мое замешательство. - Он сказал, что у меня два пути - стать монашкой и служить Церкви с теми способностями, что у меня есть, после того как я пройду обучение в Ордене. Или же быть в Братстве. Последнее дяде было выгодно - семья получала первого стража, а Орден... там уже были свои связи. Отец терпеть не может брата моей матери, но всегда умеет прислушаться к выгодным предложениям. К тому же он никогда не желал, чтобы его любимая дочка превратилась в кислое яблоко монастырского сада.
- Думаю, стражем он тебя тоже не видел.
- Ну да. Предпочитал представлять в бальном платье, с выводком внуков, и чтобы ко мне непременно обращались по меньшей мере «герцогиня». Пришлось ему отказаться от этих мечтаний на мой счет и направить их на свою младшую дочь. Мою сестру. Впрочем, сейчас это неважно. Иосиф увез меня, и через полтора месяца я была в Арденау.
- Я помню тот день. Это был май, шел сильный дождь, и ты приехала в дорогой карете.
- Да. Отец отправил с нами своих вассалов, чтобы с его чадом ничего не случилось по пути. Ну а ты?
- Ты знаешь эту историю, - пожал я плечами, снова разливая вино. - Наш путь с Иосифом был гораздо короче твоего. Я нос к носу столкнулся с душой на площади Триумфа и рассказал другим детям из приюта. На следующий день пришел он и отвел меня в Братство.
Гертруда сложила руки на столе, положила на них голову и стала смотреть на желтое пламя свечи.
- Я так устала, что не в силах даже думать. Завтра с утра нам надо найти ребенка. Хотя бы попытаться это сделать. Мы не знаем, кто это. Мальчик или девочка. Как он выглядит, из какой он семьи, сколько ему лет.
- Мы найдем его.
- Иосиф бы этого хотел.
Спустя минуту она начала клевать носом, и я, не давая ей заснуть за столом и не слушая возражений, подхватил ее на руки, отнес на кровать. Помог снять сапоги, и Гера, не раздеваясь, завернулась в одеяло и тут же уснула.
А я вернулся на прежнее место, сел, вспоминая стражей, которых когда-то знал, но с которыми не смогу больше встретиться в этом мире.
Беззвучно распахнулась дверь платяного шкафа и оттуда, осторожное, точно кот, вылезло Пугало. Зыркнуло на меня, уселось в углу, поджав под себя ноги. Проповедник вошел через дверь, скорбно вздохнул и негромко, чтобы не разбудить Геру, произнес:
- Мне так жаль. Господь позаботится о его душе.
- Вы уже в курсе?
- Были неподалеку. - Он сел на свободный стул. - Вы ввязались в опасную игру. Это того не стоит.
- Новый страж всегда чего-то стоит. Иосиф заплатил цену. И отступить после такого - ни я, ни Гера себе не простим.
Он задумчиво покивал плешивой головой.
- Да, справедливость угодна Господу.
- На тебя непохоже. Обычно ты кудахчешь, что все опасно и мы вот-вот умрем. А потом начинаешь толковать про любовь к ближнему и подставление щеки под удары.
Старый пеликан посмотрел на меня с необычайным укором:
- Любить ближнего своего чудесная заповедь, но порой мне кажется, что Господь придумал ее для кого-то еще. Не для людей, обожающих грешить направо и налево. Возможно, он просто ошибся и отправил сообщение не в тот мир.
Пугало от такого богохульства разбил паралич. Оно потрясенно застыло.
- Порой твои изречения поражают даже одушевленных, - невесело усмехнулся я.
Голова гудела, веки стали тяжелыми. Пора было ложиться спать.
- Кстати говоря, меня видели законники, - как бы между прочим сообщил Проповедник.
- А раньше ты сказать не мог? - нахмурился я. - Ты же знаешь, что им не надо показываться на глаза.
- Как будто с первого взгляда я могу отличить обычного человека от того, в ком есть дар, - тут же обиделся он. - У вас на лбу не написано, кто есть кто. А если бы и было, я все равно читать не умею. Пугало и то грамотнее меня.
Одушевленный покачал головой.
- По-моему, он намекает, что ты врешь.
Пугало тут же кивнуло, подтверждая мою догадку.
- Кого ты слушаешь, Людвиг?! - взбеленился старикан. - Я не умею читать, и ты это знаешь!
- Говори, пожалуйста, потише. Оно не на чтение намекает, а на то, что их ты узнал.
- Ну, узнал, - не стал отрицать тот. - Они крутились возле дома, где ты со своей ненаглядной ведьмой устроил бойню. А все оно виновато! - Он указал обвиняющим перстом на Пугало, которому явно не понравилось, куда ведет разговор. - Ему, видите ли, приспичило поиграть в чучельника! И пока оно занималось потрошением трупов ваших наемников, приехали законники, и мне пришлось их отвлекать, чтобы они не увидели нашего друга. Слава богу, ему хватило ума выглянуть в окно и сбежать через заднюю дверь в последнюю минуту.
Пугало сделало вид, что оно здесь отсутствует и говорят вовсе не о нем.
- Ну хорошо хоть сбежало. У нас и так хватает неприятностей. Что ты им сказал?
- Что прошу помолиться о моей несчастной душе. Поверь, я ныл и заламывал руки ничуть не хуже актера из Королевского театра Ньюгорта. Сказал, что скитаюсь здесь уже десять лет, и они первые, кто видит меня.
- А они?
- Послали меня к черту. Ублюдочные твари, чтобы их самих Вельз... гм... ну, в общем, вы поняли. Чтобы он их забрал и сделал всякие непотребные вещи, прости Господи меня за такие слова. А потом вошли в дом и обнаружили творчество нашего молчаливого друга.
Пугало горделиво приосанилось.
- Что там было?
- Людвиг, посмотри на меня. Я же не псих какой-нибудь. Я верующий человек. Душа. Мне хватило одного взгляда на него, когда оно только тащило труп за ногу. После этого я из дома вышел и туда больше не заходил. А эти двое так и вовсе выбежали. Один крестился, другой блевал в сугроб.
Пугало радостно хлопнуло в ладоши.
- М-да... - Я посмотрел на прогорающую свечу. - Они задавали вопросы?
- Конечно. Видел ли я кого-нибудь. Я сказал, что здесь никого не было, когда я пришел, и затянул волынку о том, чтобы они помолились о моей душе. Законник пробормотал, что ему, пожалуй, пора молиться о своей, и прогнал меня.
- А теперь удиви меня, - вкрадчиво произнес я. - Скажи, что это тебя не обмануло. Скажи, что ты и твой лучший друг, прежде чем прийти сюда, смотрели по сторонам, основательно запутали следы, и ни один законник не нагрянет в нашу берлогу.
Проповедник скорчил рожу, точно был разочарован во мне:
- Людвиг, я был очень осторожен. Знаю ведь, что стоит на карте. Пугало, оно через шкаф шло и меня с собой не взяло, а я точно заяц попетлял по городу, четырежды проверил слежку и только после этого пошел к вам. Клянусь, вам ничего не грозит...
И в этот самый момент в дверь постучали.
Секунду я прожигал взглядом подавившегося словами Проповедника, а затем взял лежащий на столе пистолет. Гертруда соскользнула с кровати на пол, медленно, чтобы не шуметь, извлекла рапиру из ножен. Кивнула мне, давая понять, что готова, и указала Пугалу на шкаф. То нехотя убрало серп и, забравшись внутрь, закрыло за собой дверцы.
- Кто? - негромко спросил я.
С ответом тянули, и на пальцах Гертруды заплясали язычки пламени.
- Откройте. Пожалуйста. - Голос был детский. Или похож на детский.
Мы с Гертрудой переглянулись, она кивнула, показывая, что, после того как я открою, мне надо отойти от проема, чтобы она швырнула заклятие. Я повернул ключ, распахнул дверь и уставился на незваного гостя, забыв об опасности.
Мальчишке было лет десять, ну, может, одиннадцать. В таком тусклом свете не поймешь.
- Вы его друзья? - Задрав вихрастую голову, он посмотрел на меня.
- О чем ты?
- Вы друзья господина Иосифа?
- Да. Мы его лучшие друзья. Людвиг, нам лучше говорить не в коридоре, - вкрадчиво сказала Гера, оказываясь рядом. - Заходи, малыш.
- Меня зовут Эрик. И я не малыш.
Он вошел в комнату, быстро огляделся, увидел Проповедника, прищурился.
- Я Гертруда, это Людвиг.
- Вы стражи?
- Да. Мы стражи, - подтвердила колдунья.
- Тогда где ваши кинжалы? - Мальчишка вел себя настороженно, уже, как видно, жалея, что пришел.
- Нам пришлось спрятать их в надежном месте, чтобы никто не понял, кто мы такие.
- Вы больше похожи на солдат, а не на стражей. Откуда я знаю, что вы не из Ордена?
- Ниоткуда. Но тебе придется либо довериться нам, либо уйти.
Он удивился словам Геры, шмыгнул носом, сжимая в руках кроличью шапку:
- Я думал, что нужен стражам.
- Нужен. Но насильно в Братство тебя никто не поведет. Если ты считаешь это плохой идеей - дверь за тобой. Я слишком устала, чтобы уговаривать упрямых мальчиков.
Поразительно, но ее подход оказался правильным. Эрик немного расслабился, поняв, что его не будут заставлять делать то, чего он не хочет.
- Вы друзья господина Иосифа и убили тех, кто убил его. Наверное, я могу вам доверять, пускай у вас и нет кинжалов.
- Верное решение, дитя, - улыбнулся Проповедник.
- Я не дитя!
- Проходи к столу, - предложил я. - Ты голоден?
- Нет.
У него была длинная тощая шея, курносый нос и большие уши, которые не могла скрыть даже густая шевелюра. Когда он снял свой тулупчик, то оказался куда более худым, чем я думал. Рубашка висела на нем точно на вешалке, а коленки и локти были острыми.
Дверь шкафа начала приоткрываться, но я прижал ее локтем. Нечего ребенку знакомиться с одушевленным до тех пор, пока он не станет нам доверять.
- Можете не прятать его. - Эрик сел на стул. - Я видел его в доме после того, как вы ушли.
Долговязое Пугало тут же выбралось из шкафа, подошло к нашему гостю, уставилось на него сверху вниз, не переставая по-идиотски улыбаться.
- Уйди! Ты пугаешь ребенка! - махнул на него Проповедник.
Услышав про «ребенка», мальчишка поморщился и вздохнул. Кажется, довольно быстро сообразив, что старину Проповедника не так-то просто заставить не произносить некоторых слов.
- Ты был в доме? Мы не нашли тебя.
Несмотря на усталость и пережитое, он лукаво ухмыльнулся.
- Господин Иосиф успел спрятать меня, когда эти ворвались. Я хотел помочь ему, но он приказал сидеть тихо. - И тут же погрустнел. - Плохо, что он умер.
- А нас ты как нашел? - поинтересовался я.
- Пошел за этим. - Кивок в сторону Проповедника. - Господин Иосиф рассказывал мне, что мы ждем двух стражей и с одним из них ходит душа священника. Вот я и решил проверить. Все равно мне больше некуда идти.
Рожа у старого пеликана была прекислой, и Гера с усмешкой сказала:
- Подумать только, Проповедник. Ты не смог обвести вокруг пальца даже ребенка. Какое счастье, что эти кретины из Ордена не обратили на тебя внимания.
Тот надулся и больше ни с кем не разговаривал.
Ночью мне приснилась Ханна. Девушка-законница, жизнь которой мне не удалось спасти. Она подкидывала в воздух разноцветные прозрачные камешки, ловила их второй ладонью и вновь отправляла в небо. Три зеленых, два красных, один желтый, два зеленых, четыре синих. Во всем этом была какая-то система, но я никак не мог ее понять, а потом пришло Пугало и серпом крест-накрест перечеркнуло мой сон.
Рассвет только-только начинался и, судя по тому цвету, что растекался по небу, день выдастся морозным.
Гертруда и Проповедник отсутствовали. Эрик играл с Пугалом в «Плуг, земля, вода». [23]
- Как вижу, вы нашли общие интересы. Знаешь, как его зовут?
- Госпожа Гертруда представила нас друг другу.
- «Представила»? - повторил я. - Ты из благородных?
- Нет. Просто мой отец преподает естествознание в университете Пулу. Уй!
Мальчишка проиграл, и Пугало отвесило ему щелбан, правда, не в полную силу.
- Давай еще, - предложил тому Эрик. Разумеется, одушевленный не стал возражать. Малец явно его забавлял.
- А как вы познакомились с одушевленным, господин Людвиг?
- Просто Людвиг. Ты знаешь, что такое одушевленный и чем он отличается от души?
Мальчишка посмотрел на меня с обидой:
- Мне почти двенадцать, а не семь.
Многовато. Обычно детей находят в шесть - восемь лет, когда у них впервые проявляется дар. И редко когда в Братство или Орден попадают в более старшем возрасте. Обычно к этому времени темные души добираются до таких и уничтожают того, кто заведомо опасен для них.
- Тебе уже приходилось сталкиваться с одушевленными?
- Да. Уй! - поморщился он, когда Пугало вновь звонко щелкнуло его по лбу. - Видел одного дома. Правда, тот был светлый. Ваш не такой.
- Как ты выжил, Эрик? Неужели за то время, что ты стал видеть души, ни одна из них не попыталась убить тебя?
Он взглянул с вызовом:
- Я хитрый и ловкий. Они не могут меня догнать.
Пугало ткнуло его кулаком в плечо, покачало ладонью, мол, не заливай, малец, все равно не обманешь.
- Оно не слишком тебе верит. И я тоже.
- Ну... пару раз они меня почти поймали, но я справился.
- Хм... И как же, скажи на милость?
Его плечи тут же поникли:
- Я не знаю, господ... Людвиг. Я... я испугался, и это само собой получилось.
- Без всякой помощи и обучения? Интересно. Нам скоро в дорогу. Одевайся. - Я протянул ему тулупчик.
- С чего это я должен слушаться?
- Вроде вчера мы уже все решили, Эрик. В Братство насильно тебя никто не тянет - ты пришел к нам сам. И был волен уйти. Но ты остался. А теперь будь добр делать то, о чем тебя просят. Заметь, просят, а не приказывают, парень.
Он засопел, но спорить не стал.
- Почему тебя нашли только сейчас?
- Я никому не говорил о своем даре. Даже родителям. И не попадался на глаза стражам и законникам. Не хотел уезжать из Пулу.
- Но уехал. Тебя нашел Иосиф?
- Нет. Люди из Ордена.
- Что? - резко спросил я.
- Вы не знали? - удивился тот. - Они поймали меня и увезли. Даже родителям ничего не сказали. Господин Иосиф выкрал меня у них уже в Лезерберге. С ним мне нравилось больше, чем с этими уродами. Он не натягивал мне на голову мешок и кормил, когда я просил.
- Черт! - сказал я.
Дверь неслышно открылась, и в комнату вошла Гера, глядя на нас из-под лохматой лисьей шапки.
- В городе начинается облава. Восточная и западная часть уже перекрыты. Они идут по домам и трактирам. Будут здесь минут через десять.
- Мы это знали с тобой еще вчера, - сказал я, пристегивая палаш. - Ты договорилась?
- Да. Нас ждут.
- Знаешь, почему Орден вне себя? Оказывается, Иосиф украл его у них.
- Черт!
- Ты прямо повторяешь мои слова, - нехорошо усмехнулся я, провожая взглядом Пугало, забирающееся в шкаф. - Так что ситуация куда более щекотливая, чем мы с тобой считали, соучастница.
- Вы ведь не думаете о том, чтобы отдать меня им? - набычился Эрик.
- Ты хочешь в Братство, а не в Орден? - прямо спросила у него Гертруда.
- Две недели назад мне было все равно. А теперь мне кажется, что стражи лучше, чем эти.
- Приятно слышать. Ну раз ты желаешь остаться с нами, то никто не собирается тебя отдавать, - успокоила его Гертруда. - Главное, сейчас не отставай.
- Не отстану, - застегивая верхнюю пуговицу, сказал он. - Дайте мне оружие.
- Оно тебе ни к чему. - Она уже взялась за дверную ручку.
Он веско возразил:
- Не хочу, чтобы меня опять сунули в мешок, если с вами что-нибудь случится.
Я отдал ему стилет - лучшее из того, что было у нас для его руки.
- Умеешь пользоваться?
- Знаю, что надо куда-нибудь воткнуть. - Он убрал небольшой клинок под тулуп.
- Надеюсь, тебе не придется этого делать.
- Выходим, идем до первого перекрестка, - сказала Гера. - Поворачиваем направо у аптеки. В переулок. За ним ограда старого кладбища. Людвиг, если что-то пойдет не так и мы разделимся - действуй на свое усмотрение. Об Эрике забочусь я.
Что же. Разумно. Колдунья лучше защитит мальчишку, чем простой страж.
Стоило нам выйти на улицу, как мы натолкнулись на четверку солдат. Они как раз разговаривали с хозяином заведения. Тот молча указал на нас и исчез в доме.
- Господа наемники, вы идете с нами.
- В чем дело? - Я встал так, чтобы мальчишка оказался позади.
- Вчера в городе было убито несколько человек. Мы переписываем имена всех чужаков. Простая формальность.
- Нам некогда. Сожалею.
Они стояли полукольцом, перекрывая улицу, и не собирались пропускать.
- У нас приказ. Давайте по-хорошему, господа наемники.
Только у одного из них была алебарда - остальные вооружены короткими мечами. Но если они нападут разом и прижмут нас к стене...
- Увы, не выйдет, - вздохнула Гертруда. - Мне очень жаль.
Она послала им воздушный поцелуй, и все четверо согнулись пополам, извергая на снег содержимое желудков.
- Ух ты! - восхитился Эрик. Он то и дело оборачивался, чтобы запомнить такое невиданное зрелище, и сцепившей зубы Гере приходилось едва ли не тащить его за собой. - Как вы это сделали?
- Потом!
- А все стражи так умеют?
- Потом!
- Я тоже так смогу, когда выучусь?! - Он был в полном восторге от произошедшего.
- Нет. - Она втолкнула его в переулок. - Только если у тебя есть колдовской дар.
- А у вас он есть?
Она больше ничего не сказала, быстро шагая вперед, крепко держа его за плечо и прищуренными глазами, точно рысь, у которой пытаются отобрать ее котенка, искала затаившуюся опасность. Так что Эрик обратился за ответом ко мне.
- У нее есть. Гертруда-колдунья.
- Ух ты! Здорово, что я вас нашел! - Он с восхищением посмотрел на мою спутницу.
Проповедник маячил возле низкой кладбищенской ограды.
- Этот тип уже ждет вас, - недовольно сообщил он нам. - Разворошили вы муравейник.
Одним краем кладбище подходило к дремучему лесу. Темные мрачные ели спали под снегом, выстроившись, точно солдаты герцога Георга на плацу. Могил было не видно, они все оказались укрыты толстым слоем снега, хрустящего у нас под ногами.
За старым склепом, единственным на этом погосте, ждал давешний одноглазый колдун. Он кутался в свой овчинный тулуп и в отличие от прошлого раза выглядел таким довольным, словно его петух снес золотое яйцо.
- Хе-хе! Теперь уже за тобой будет должок, госпожа Гертруда, - потирая руки, прокудахтал он.
- Ух ты! Какой огромный! - Эрик увидел птицу и бросился к ней.
- Стоять, малец! - Тим схватил мальчишку за шкирку. - Убьет! Лезь давай в сани!
- Мы на нем поедем? - Глаза Эрика стали круглыми от восторга. - Вот это да! Ух ты!
Он безропотно забрался в волшебную повозку, и Гертруда укрыла его теплой шкурой.
- Куда едем-то?
- Эйсвассер.
- Двадцать лиг до него... Ладно, довезу. Мальчишку зачем украла?
- Никто меня не крал! - возмутился Эрик, которому не терпелось проехаться в таком диковинном экипаже.
- Тим, меньше знаешь, лучше спишь.
- Ну-ну. Вперед, Тюльпан! Ко! Ко!
Петух резво взял с места, и Эрик заорал от восторга, да так, что едва не вылетел из саней, когда те подпрыгнули на одной из могильных плит. Всего несколько ударов сердца, и ход выровнялся, стал мягким, точно мы скользим по гладкой поверхности, - Тюльпан набирал высоту.
Кладбище рвануло вниз, накренилось, и Эрик издал очередной восторженный вопль, восхищенными глазами глядя на то, как земля уходит в сторону. Гертруда закрыла ему рот ладонью:
- Не кричи! Простудишься!
Тот кивнул, перегнулся, чтобы получше рассмотреть городок, где мы ночевали, и теперь уже мне пришлось хватать его за шкирку, чтобы он не вывалился в тот самый момент, когда я уже начал считать, что мы довезем его до Арденау.
- Нас не увидят в городе? - спросил я у Геры.
Та покачала головой:
- Сейчас сани Тима видны лишь тем, у кого есть предрасположенность к волшебству.
От скорости и холодного ветра у Эрика начали слезиться глаза, и она поплотнее укрыла мальчишку медвежьей шкурой.
Летели мы совсем низко, едва не задевая белые верхушки елей.
- Думаешь, они не поймут, где мы?
- Я, как и ты, не верю в чудеса, Людвиг.
Хотелось бы мне услышать нечто иное. В Ордене работают люди. Такие же, как мы. И они не идиоты. Как только увидят, что в Брогде нас больше нет, отправят сообщения на другие посты и расширят круг поисков. Законники знают, что мы рвемся к границе, и постараются перекрыть все тракты. А если среди ловчих имеются инициативные люди, то, не дожидаясь приказов сверху, они станут задерживать всех подозрительных, чтобы ненароком нас не упустить.
- У них есть колдуны?
- Как и у Братства. Но в Лезерберге ли они сейчас - не знаю. Считаешь, их могут пустить по следу?
- Я бы пустил.
Будем надеяться, что колдунов поблизости не окажется. Это худший вариант из всех возможных.
- Людвиг, - замерзший Эрик дернул меня за рукав, - а раньше ты летал?
- Летал.
- Здорово. На петухе?
- Не только. В карете. И еще на драконе.
- На драконе?! Ух ты!
Гера с благодарностью посмотрела на меня. Братство заработало еще одно очко в свою пользу. Не прошло и суток с момента нашего знакомства, а Эрик перестал быть угрюмым и подозрительным. Сейчас он просто светился восторгом, хотя бы на час забыв о том, что его украли у родителей, на глазах убили человека, который позаботился о нем, и теперь преследуют.
Его лицо светилось счастьем, а я, глядя на него, думал о том, что такого ценного в этом мальчике с даром? Чем он отличается от десятков других детей, которых ежегодно находят Братство и Орден?
Сани приземлились на низком берегу озера, на небольшом участке, с трех сторон окруженном соснами, у самого края леса. В кустах шарашилось Пугало, делая вид, что оно оказалось здесь совершенно случайно. Эрик помахал ему, но одушевленный счел, что отвечать ниже его достоинства. Страшилу больше занимала сорока, летящая над замерзшим озером, чем мы.
Петух, уставший и недовольный, злобно кудахтал, и его острый ярко-алый гребень выражал наивысшую степень раздражения. Тим рассеянно погладил Тюльпана по перьям:
- Не буду спрашивать, куда вы направляетесь и от кого бежите. Как говорится, чего не знаешь, того не выболтаешь. Но если вы решили продолжить путешествие по Эйсвассеру и двигаетесь на запад, то возле Черного камня, ярдах в ста от воды, есть охотничий домик.
- Зачем он нам?
- Затем, что до города отсюда больше дня пути. Даже если б вы без ребенка были. Ночевать на холоде собрались?
- Спасибо, Тим. Ты привез то, что я просила?
Одноглазый старик вытащил из саней небольшой холщовый мешок с ярко-красной заплаткой и кинул его на снег.
- Вот. Мы в расчете. Сразу прошу об ответной услуге.
Гера прищурилась:
- Если могу помочь.
- Можешь. Моя невестка родит в апреле, и мне требуется твоя помощь.
Она в ответ свела темные брови:
- Не понимаю тебя, Тим. Твоя жена лучшая колдунья Завичья. И повивальная магия у нее не чета нашей, городской.
- Да нет! - отмахнулся он. - С родами бабы сами сдюжат. Я не о том. Мы проверили, ребенок с даром родится. Не хотим его скрывать. Десять поколений моих предков по деревням да лесам сидело. Хочу для внука лучшей жизни. Чтобы вырос, стал известным, во дворце жил, а не в навозе. У тебя патент, и ты известна в определенных кругах. Пусть Церковь и ваш колдовской Круг возьмут его под опеку. Стань крестной.
Теперь ее брови поползли вверх.
- Удивляюсь я тебе, Тим. Ты с Анкой столько лет сражался против всего чуждого вам. А теперь поменял решение. Ты осознаешь, что во время Ночи Ведьм твой потомок полетит уже не на Лысую гору, а в какой-нибудь замок?
- Осознаю. И именно об этом прошу.
- Ну, раз просишь - не смею отказывать. Ты помог нам, я помогу вам. Пришли весточку, как все будет готово.
Он сухо кивнул, ничем не показывая своей радости, хотя в его единственном глазу плясали счастливые черти, сел в сани и поспешно убрался, как видно опасаясь, что она передумает.
Я развязал тесемки рюкзака, вытащил из него пару коньков на двух полозьях, отдал Гертруде. Вторые, чуть поменьше, протянул Эрику:
- Прикрепи их к своим ботинкам. Ремни должны быть вот так.
- Что это?
- Коньки. Перед тобой озеро Эйсвассер. Часть пути мы проделаем по льду. На коньках выйдет гораздо быстрее, чем пешком.
- Я не умею ездить на коньках.
- Шутишь? Все мальчишки умеют.
- Вы забыли, что я из При? - мрачно вопросил он. - У нас и снег-то бывает не каждый год.
- Мы забыли, - вздохнула Гертруда, перестав затягивать ремни. - Я тоже не умела кататься, но в Альбаланде это основное развлечение детворы. Хочешь не хочешь, а научишься. Что будем делать, Людвиг?
Я опустил его коньки в снег.
- Придерживаться твоего плана - до границы по озеру быстрее всего. Тим уже улетел, по лесу мы доберемся до трактов очень нескоро. Если вообще доберемся, а не замерзнем или не попадем к какому-нибудь визагану на обед. Возьму его на закорки.
- Я тяжелый, - с серьезным видом предупредил меня мальчишка.
- Не смеши меня. Уж как-нибудь я твой вес выдержу. У тебя сегодня день поездок. Сперва на волшебном петухе, теперь на не волшебном страже.
Услышав эти слова, он расплылся в улыбке.
- Возьму твою сумку и палаш, - предложила мне Гера.
Но в дело вмешалось Пугало. Оно плюхнулось задницей в сугроб и начало надевать коньки на свои драные башмаки.
Сперва я только пожал плечами. Почему бы и нет? Если одушевленный хочет развлечься - я не против. Но затем присмотрелся к нему внимательнее. Он явно что-то удумал, так что я не удивился, когда Пугало двумя пальцами взяло Эрика за воротник тулупчика и подняло над землей.
- Эй! - возмущенно заорал тот и попытался брыкнуть страшилу ногой, но в следующее мгновение уже оказался у того на плечах. - Ух! Людвиг, я на нем поеду?
- Судя по всему, да.
- Благосклонное и стремящееся помочь Пугало. - Гертруда стояла рядом со мной, глядя на удаляющиеся спины внезапных компаньонов. - Это нечто новенькое.
- Скорее нечто редкое. Порой оно не гнушается оказать поддержку.
- Но почему сейчас?
- К сожалению, я так и не научился залезать в его голову. Причин может быть тысяча. И ни одной. Возможно, все дело в мальчике. Тебе не сказали, почему он так ценен для нас? Зачем Иосиф забрал его у законников?
Гертруда хмыкнула:
- Ручаюсь, что, кроме него, об этом никто из стражей не знал. Появится больше времени, я проверю Эрика. Должен же он был выживать при встречах с темными душами. Значит, мог использовать примитивные фигуры или даже знаки. Увидев их, я пойму, в чем тут дело.
По форме озеро Эйсвассер напоминает молодой месяц. В самой широкой части оно почти пять с лишним лиг, а длиной все тридцать, и большую часть времени открыто для судоходства. Но с наступлением холодов намертво покрывается льдом. Сейчас мы находились у западной его части. Следовало добраться до противоположного берега, а затем двигаться к границе герцогства Удальн. Так мы сократим дорогу втрое.
Я понимал, почему Тим согласился привезти нас сюда и отказался лететь к Эринбраугу - городу, расположенному на границе двух государств. Там была инквизиция, а клирики не терпят, чтобы над ними летал кто-то, кроме ангелов. Колдун и так сделал исключение из правил и помог ведьме с патентом, что среди «диких» волшебников, кому претит преклонение перед Церковью, является не таким уж и частым одолжением.
Наш путь по льду не отличался ничем особенным. Вопреки моим опасениям, на десятки лиг вокруг не было ни души, и мы оказались предоставлены на растерзание лишь легкому морозу да ледяному пронизывающему ветру.
Гертруда ехала первой. Она забросила рапиру за спину и легко скользила по гладкому свинцовому льду, а редкие снежинки спиральными змеями кружились вокруг ее полозьев. Я шел прямо за ней, закрыв нос и рот шарфом от холодного воздуха. Эрик, похожий на нахохлившегося воробья, сидел на плечах у Пугала и возвышался над всеми нами.