Продолжение
За спиной раздался грохот, похоже, образина, выбираясь на площадь, разворотила стену ближайшего дома. Что-то, пролетев над нами, упало впереди. Оставалось радоваться, что демон промахнулся. Как оказалось, он кинул в нас телом несчастного.
- Прямо! - крикнул я.
Мы припустили еще сильнее, слыша рассерженный рев за спиной.
Невысокая ограда, сложенная из серого шершавого камня, выплыла из снежной дымки. Не сговариваясь, мы перемахнули через нее, очутились на погруженном в ночные тени городском погосте, побежали мимо угрюмых могил, огибая забитую мертвецами церковь справа. Оказавшись на знакомой улице, свернули на перекрестке и только здесь привалились к стене. Львенок бросил уцелевший мешок соли под ноги, перевел дух. В отличие от меня он позаботился о том, чтобы взять хоть что-то из нашей добычи.
- Видел это? - наконец спросил он, вытирая рукавом нос.
- Ты о слепой малиновой жабе с козлиными рогами и копытами? Она высотой с двухэтажный дом. Ее сложно не заметить.
- Кажется это тот самый Цэкутул, которого вызвали. А видел души вокруг него? - Львенок оставался удивительно спокойным.
- Да. Он держит их на поводках и использует как поводырей и для убийства людей. Чего в аду предостаточно, так это темных душ.
- Никогда о таком не слышал.
- На наше счастье, он довольно медлителен и, похоже, отстал. - Я посмотрел на мрачную зимнюю улицу. - Не представляю, где искать беглую душу. Она может быть в любом. Где угодно. У нас не хватит времени проверять каждый дом. Предлагаю попытаться покинуть город. Пока вновь не начался буран.
Он взялся за мешок, закинул его себе на плечо:
- Пожалуй, теперь это единственный выход. В конце концов, нам не в первый раз переживать непогоду под открытым небом.
Из нижних окон постоялого двора лился тусклый свет.
- Мне надо забрать кое-что перед отъездом, старина.
- Давай. Я проверю лошадей. Возьми теплые одеяла. Укроем их, если станет совсем тяжко.
Я свернул к подсобным помещениям, прошел мимо кухни, в которой, судя по трубе, уже не горел очаг. В углу небольшого двора, между двух сугробов, корявым горбом застыла порядком занесенная карета дилижанса. Возле дверей конюшни висел фонарь, да и внутри горел свет - я видел желтую полоску под приоткрытой створкой ворот.
Внутри я обнаружил человека, которого уже встречал в таверне: тип с двумя клинками за поясом. Он был хорошо, очень тепло одет и, когда услышал, что скрипнули петли, развернулся ко мне, подняв небольшой арбалет и направив его мне в грудь.
Не требовалось много времени, чтобы оценить происходящее.
- Из-за лошади убьешь стража? - спросил я с иронией.
Его взгляд метнулся к моему кинжалу.
- Она мне нужна.
- Как и мне. А она все-таки моя. Где, кстати говоря, вторая?
Легкое пожатие плеч совершенно не повлияло на арбалет - он все так же смотрел в ту же точку.
- Когда я сюда пришел, ее уже не было.
Плохо. Мы с Львенком не сможем уехать на одной.
- Ты был в церкви?
- Почему, ты думаешь, я хочу уехать? - Он выдавил из себя смешок. - Не желаю присоединяться к мертвецам.
- Погода не для прогулок.
- Я рискну, - сказал человек. - Не хочу тебя убивать. Но убью, если не уйдешь с дороги.
Пора было принимать решение. Возможно, он не врал и испуган настолько, что бежит сломя голову. А быть может, передо мной колдун, вызвавший демона. Впрочем, на последнее мне плевать. С подобной проблемой мне точно не справиться, а тварь, которая дала нам задание, куда опаснее, чем вор. Если же передо мной темная душа - она не сможет покинуть город и пройти через адский буран, вернется назад.
- Ну, удачи тебе, незнакомец. - Я сделал шаг назад.
Пятясь, вышел из конюшни и постарался поскорее уйти с простреливаемого пространства, на случай если конокрад все-таки передумает расходиться мирно.
Он выехал верхом через минуту, озираясь по сторонам и держа арбалет наготове, но не заметил меня, стоявшего в густом мраке. Возле ворот околачивалось Пугало. Надо сказать, оно только и ждало намека, чтобы разобраться в этой щекотливой ситуации, но я не дал ему повода проверить остроту серпа. Одушевленный - не тот, кого стоит спускать на каждого, кто перешел мне дорогу. Со времен Морова Пугало достаточно сыто, и перекармливать его кровью я не собираюсь.
Оно было явно разочаровано моим решением.
- Хочешь помочь, убей демона. А лучше сразу двух, - сказал я, проходя мимо.
Соломенная голова пропустил мое предложение мимо ушей, отвернулся и побрел по улице, довольно быстро скрывшись в снежной круговерти и вновь разыгравшемся ветре.
Когда я вошел на постоялый двор, меня накрыла волна теплого воздуха, кто-то все же разжег погасший камин, и я понял, насколько холодно на улице.
У окна лежал труп ребенка, накрытый сорванной занавеской. Старуха-фермерша сидела за столом, глядя в одну точку. Львенок о чем-то тихо переговаривался со студентом, и за их разговором напряженно следил Проповедник. Пилигрим беззвучно плакал, блондинка с молитвенником испуганно жалась к своему единственному телохранителю, а хозяин постоялого двора орал из кладовки молитву, требуя ангелов снизойти и спасти его от адских исчадий.
- Студент хочет убраться с нами, старина, - сообщил мне Львенок.
- Ничего не выйдет. Твою лошадь увели уже давно. Мою только что, и буран вновь усиливается. - Я расстегнул меховую куртку.
- Проклятье! Какие идеи?
- Ты рассказал его высокопреосвященству о проблеме?
- Мое имя Хендрик Сельдни. Титуловать меня кардиналом несколько преждевременно.
- Сельдни из Варлоу или Лейга? - как бы между прочим поинтересовался Львенок.
- Лейг.
Я слышал об этом роде. Богатые землевладельцы из одного Гестанского княжества. Что же - если у них действительно столько денег, сколько говорят, то у парня будет куда менее сложная дорога на вершину Церкви, чем я думал.
- Ясно. Да, он в курсе адских гостей, пожаловавших в город.
- Вот что, господин Сельдни. Помогите и себе, и нам. Берите свою, точнее, уже господина дер Клюра книгу и начинайте искать. Меня интересует в атласе информация о демонах.
- Разумеется, я это сделаю. Но, как вы понимаете, здесь больше фольклора, чем научных исследований.
- В народных сказках много правды, - поддержал меня Львенок.
- Даже если и так, то ад, как говорят теологи и богословы, огромен. И каждый его предел, уровень и сегмент населяют разные демоны. В этой книге описаны те, кто живет сразу за адскими вратами.
- То, что нужно. Один из них, судя по всему, как раз оттуда, коли уж он ловит беглецов из пекла.
- Хорошо. Я займусь этим прямо сейчас. Как он выглядел?
- Львенок, опиши ему. Проповедник, надо поговорить.
Студент озадаченным взглядом посмотрел на «пустое» место, к которому я обратился, а мы с Проповедником отошли к стойке, где сейчас никого не было.
- Заткнется он когда-нибудь? - довольно раздраженно произнес старый пеликан.
Я понял, что он о хозяине постоялого двора, который визгливо кричал молитвы из запертой кладовки.
- Молитва нам сейчас не помешает.
- Да. Но только для этого нужна правильная, а не та тарабарщина, что он безостановочно несет вот уже час. Ни одного правильного предложения - это все равно что выпить ртути, чтобы вылечить насморк. Никакого толку, сплошной вред. Мне кажется, он свихнулся после того, что увидел.
- Рассказывай.
Его передернуло:
- Это обязательно? Я даже вспоминать не хочу. Дева Мария, благодарю тебя за то, что я увидел этот ужас, когда уже был мертвым, иначе бы я точно умер сегодня еще раз. В церкви битком было народу, служба в самом разгаре, и тут прямо в толпе полыхнуло адское пламя. Все, кто находился близко от него, превратились в головешки. А потом появилось исчадие ада. - Он мелко перекрестился, затем подумал и сплюнул через плечо. - Люди, даже если они уже мертвые, не должны видеть чудовищ, Людвиг. Эта жаба... она воистину создание самого Сатаны. Хватала всех, кто подвернется под ее лапы, откусывала головы, а два десятка темных душ, что ей служили, бросались точно цепные псы и рвали прихожан на куски. Убежать удалось немногим.
Я посмотрел на бледные лица выживших. Они избегали смотреть друг на друга и сидели в какой-то прострации, не веря в случившееся.
- Как ты думаешь, сколько человек уцелело?
Проповедник нахмурил лоб:
- Там был такой хаос... Спаслись лишь те, кто стояли рядом с дверьми. В основном чужаки да приезжие. Горожане заняли лучшие места возле алтаря.
- Это объясняет, почему уцелевших с постоялого двора не так уж и мало.
Он вновь прислушался к воплям хозяина, теперь требовавшего прощения для всех сынов божьих.
- Попроси его заткнуться.
- Проповедник, прояви терпимость. Разве не этому учит библия? Не только ты один имеешь право коверкать молитвы и делать из них фривольные песенки. Не обращай на него внимания. Лучше скажи, чем ты можешь нам помочь?
- Я не смогу освятить церковную землю, если ты об этом.
- Но ты можешь освятить воду. Как тогда, когда я столкнулся с визаганом. Да и у твоей молитвы, когда ты не валяешь дурака, есть сила.
Он рассеянно стер кровь:
- Моя молитва для демона все равно что для дракона укус комара. Воду освятить я могу. Но, к сожалению, немного. Максимум стакан. Если получится.
Я перелез через стойку, нашел за ней пивные кружки, черпанул воды из стоявшего тут же жестяного ведра и поставил перед Проповедником:
- Тогда ради нашего спасения займись делом.
Он придвинулся ко мне:
- Не подумай, что я паникую, но тебе не кажется, что без нормального инквизитора здесь не обойтись?
- Проповедник, что ты хочешь от меня услышать? Я, к сожалению, не могу нарисовать пентаграмму, а затем вызвать в нее отца Марта, чтобы тот разобрался с проблемой.
Старый пеликан печально вздохнул:
- Хорошо. Я освящу воду.
- А потом сделаешь для меня еще кое-что. Сердцебиение ты ведь слышишь?
Он кивнул.
- Хорошо. Сначала проверишь всех, кто сейчас на постоялом дворе. Бьется ли у них сердце.
- И женщин?
- Всех.
- Ну, сердце красотки я послушаю, а вот старуху... как-то это не по-божес... - Он заткнулся, увидев мой взгляд, и покладисто сказал: - Сделаю.
- Если с ними все нормально, ты предельно быстро обойдешь город.
Проповедник простонал:
- Ты ведь шутишь? Да?
- К сожалению, нет. В отличие от нас, ты можешь войти в любой дом, не выламывая дверь, и обыскать его от подвала до чердака. Также не забывай заглядывать в овины и сараи. Выжили ли еще люди. Я должен знать, где они находятся. Постарайся найти всех, проверить и вернуться прежде, чем начнется рассвет.
- Считаешь, что тело, которым завладела темная душа, мертво? - Подошедший Львенок услышал последнюю часть разговора.
- Я надеюсь на это. Так было в Шоссии - сердца у них не бились.
- Но там... - Проповедник хотел сказать, что темный кинжал это одно, а здесь совершенно другое, но понял, что сейчас проговорится, и приступил к освящению воды.
- Но здесь нечто иное? - мгновенно понял намек Львенок.
- Возможно все, Вильгельм. Это может быть обычный человек. Или у демона просто такая шутка - рассказать нам басню и теперь развлекаться, наблюдая, как мы бегаем, точно прокаженные от озверевшей толпы.
- Вот что. - Львенок сцепил пальцы в замок. - Эта жаба может появиться в любой момент. Хорошо бы ослабить ее поводырей. Я займусь.
Он с прищуром оглядел зал, на мгновение задержал взгляд на красивой блондинке с телохранителем:
- Женщина испугана, пилигрим не в себе, старуха вообще не реагирует на вопросы. Но, пожалуй, я не стану рисовать проверочные фигуры здесь. Они на взводе, могут решить, что я колдую.
- Разумно.
Проповедник закончил с водой, и я перелил ее в свою флягу. Плотно закрутил крышку и вопросительно посмотрел на старого пеликана, быстро обошедшего тех, кто находился в зале.
- Сердце у всех бьется, - с сожалением сообщил он мне.
Это могло что-то означать, а могло и нет.
- А хозяин?
- Забыл, - смутился мой спутник, нырнул сквозь стену, тотчас же вернулся. - Чертов полудурок. У него мозги совсем съехали. С ним тоже все в порядке, если не считать разбитой башки.
- В смысле?
- Он молится и бьется лбом об пол. Считает, что раны помогут ему призвать в это захолустье ангела Господнего.
- Твоя циничность по отношению к верующим меня поражает, - поддел я его.
Он в ответ заметил:
- Безграмотность должна быть осмеяна.
В этот момент дверь распахнулась, и под взглядами всех присутствующих на постоялый двор вошел мой давешний знакомый - конокрад. На его бороде, бровях, усах и ресницах намерз лед.
Он подошел к стойке, снял с ремня арбалет, бросил перед собой и спросил меня как ни в чем не бывало:
- Где хозяин? Хочу выпить.
- Он занят, - не слишком любезно сообщил я. - Так что в сочельник у нас самообслуживание.
Проповедник уже проверил сердцебиение человека, отрицательно покачал головой и вышел на улицу через стену. Буду надеяться, что ему повезет.
Конокрад между тем бесцеремонно залез в хозяйский шкаф, достал бутылку шнапса, отбил кинжалом горлышко и налил себе полстакана крепкого напитка.
- Что заставило тебя вернуться?
Он оскалил зубы в злой улыбке:
- Уж точно не совесть. На границе города настоящий ад. Метет так, что нельзя сделать и шага. Я ухожу. Возьму припасы, что найду на кухне, отыщу заброшенный дом, заберусь в подвал или подпол и пережду непогоду. Демон вряд ли будет сидеть здесь вечность. Да и не особо он спешит убивать уцелевших.
- Чем тебя не устраивает постоялый двор?
- Количеством людей. Рано или поздно вы привлечете его. Я не желаю умирать с дураками.
Я не стал говорить ему, что и он нужен мне, как пятое колесо в телеге. На человека, который умеет думать только о себе, невозможно полагаться.
Я пошел к лестнице - следовало поставить несколько фигур-ловушек, и моя комната лучшее место для того, чтобы объединить рисунки с тем, что сейчас должен был рисовать Львенок.
Но не успел подняться, как меня окликнула блондинка:
- Господин страж!
Я остановился, дожидаясь, когда она подойдет, в то время как ее уцелевший телохранитель остался за столом, внимательно наблюдая за нами.
- Мое имя Мередит де Виль. Я жена Клауса де Виля, главы гильдии шелка Руже.
Серьезная должность, большая власть и немаленькие деньги.
- Чем могу быть полезен?
- То, что ходит в ночи. Вы сможете нас защитить?
В ее голубых глазах была жгучая надежда, что, пока я рядом, ей больше не придется бояться, но я ответил правду:
- Я спасаю людей от темных душ, но не имею сил уничтожать выходцев из бездны. Здесь я такой же человек, как вы, госпожа.
Она сочла, что я хочу от нее избавиться, и применила, на ее взгляд, беспроигрышный козырь.
- Мой муж богат и заплатит за мое спасение.
- Сожалею, госпожа де Виль, но я и вправду не смогу вас защитить. К тому же у вас есть более сильное оружие.
- У меня? Вы шутите? - печально спросила она.
Я показал на молитвенник, который женщина сжимала в руке:
- У вас есть ваша вера. Один мой знакомый инквизитор как-то сказал, что настоящая вера творит чудеса и в руках доброго христианина она точно огненный меч против сил зла.
Студент, лихорадочно листавший книгу и краем уха слышавший наш разговор, на несколько мгновений оторвался от страниц, с иронией посмотрел на меня, явно не ожидав, что я озвучу нечто подобное. Пугало крутанулось на табурете. Оно было удивлено.
- Но демоны сильнее людей.
- А вера сильнее демонов. - Черт побери, жаль, что здесь нет Проповедника. Он бы точно не удержался и заявил, что я выбрал для себя не ту стезю в жизни.
Она помедлила, задумчиво кивнула, соглашаясь:
- Вы правы. Спасибо.
- Я не сделал ничего, к сожалению.
- Страх стал слабее.
Оставив ее, я поднялся на второй этаж и направился по темному коридору к своей берлоге. Дверь в ближайшую комнату была распахнута, и я волей-неволей кинул туда взгляд. Полная немолодая женщина в чепце, из-под которого были видны тусклые соломенные волосы, стояла на табурете, с затянутой петлей на шее.
Мы встретились глазами, а в следующий момент табуретка с грохотом упала на пол, и дама закачалась на веревке.
Я в два счета оказался рядом, обхватил ее за ноги и поднял. Надо сказать, это была не изящная Гера, которую я с легкостью мог подкинуть одной рукой. Здесь пришлось держать двумя, и держать крепко. Эта дура пыталась вырваться, но я так просто не сдался. Ей повезло, что веревка была внатяг, когда самоубийца стояла на табуретке, иначе она бы сломала себе шейные позвонки, а не трепыхалась теперь, точно вытащенная из воды плотва.
Проблема была в том, что я не мог ее отпустить - петля бы затянулась.
И тут в дверях я увидел Пугало с интересом заглянувшее на шум.
- Быть может, ты удосужишься помочь?! - прорычал я.
По его меланхоличному виду было понятно, что оно не понимает, кой черт я вообще спасаю того, кто хочет покончить с жизнью. Философия Пугала в данном случае была однозначна - посмотреть на агонию или, на худой конец, пройти мимо.
Одушевленный неохотно достал из-за пояса серп, без труда дотянулся до веревки, благо его немаленький рост это позволял.
Я подхватил освобожденную из объятий смерти и отнес на кровать. Снял петлю с шеи. Под ней открылась глубокая красная полоса, оставшаяся на коже.
Женщина все-таки потеряла сознание.
- Такое впечатление, что присутствие демонов сводит людей с ума, - пробормотал я.
Сейчас я ничего больше не мог для нее сделать. Возможно, она повторит попытку, когда придет в себя. Ну значит, так и будет. Я не в силах сидеть и сторожить ее жизнь.
Оказавшись в своей комнате, я создал несколько фигур, надеясь, что это ослабит души, если Цэкутул окажется в этой части города.
Затем вернулся в общий зал.
Хозяин постоялого двора все также продолжал орать несуразные молитвы, старуха безотрывно смотрела в стену, пилигрим уснул прямо на столе - рядом с ним стояла полупустая бутылка шнапса. Студент пальцем водил по страницам книги, а госпожа де Виль сидела в одиночестве.
- Где ваш телохранитель?
- Ушел, - ответила она мне. - С тем человеком, что опустошил шкаф с продуктами. Он счел, что с ним у него больше шансов выжить, чем со мной. Они забрали мой молитвенник.
Некоторые люди в подобных ситуациях теряют всякую совесть. И, разумеется, никто не мог их остановить. Студент повел себя, по крайней мере, логично, не став вмешиваться - два опытных головореза без труда бы прикончили нашего богослова.
- Мне жаль.
- Ерунда. - Она усмехнулась, и ее усмешка была злой. - Я помню молитвы наизусть, а эти скоты не умеют читать. Во всяком случае, мой бывший охранник точно.
Хлопнула дверь, и в помещение ввалился Львенок:
- Пусто, старина. Никаких признаков того, кого мы ищем. Что у тебя?
- То же самое.
Львенок достал из кармана молитвенник и протянул женщине:
- Мне кажется, это ваше.
Она прищурилась, но не задала никаких вопросов. Забрала и тихо ответила:
- Благодарю.
Когда она отошла, я тихо спросил:
- Что случилось на улице?
- Я убил ее человека, - так же тихо ответил он мне. - Не слышал выстрела?
- Нет.
- Должно быть, ветер унес звук. Всадил ему в лицо заряд соли вместе с пулей, когда они с приятелем решили избавить меня от кинжала.
- А второй?
- Ушел... А, ваше высокопреосвященство. Нарыли что-нибудь?
Студент не выглядел довольным:
- Ни о каких малиновых жабах размером с дом здесь не сказано. Но вот что я нашел... Похоже?
Гравюра была крупной и нарисована со всеми подробностями, точно художник делал ее с натуры. Демон, точнее, демоница. Алебастрово-черная, с лоснящейся кожей, длинными ногами, заканчивающимися копытами, корсетом из человеческих костей и обнаженной грудью. Руки были человеческими, без всяких когтей, но очень мускулистыми, как и широкие плечи. Красивое скуластое лицо, бритая голова, на которой росли загибающиеся назад, витые козлиные рога. Губы отсутствовали - на их месте рваная рана и острые акульи зубы.
- Не слишком, - наконец сказал Львенок.
- Не забывайте, что демоны способны менять облик. Часто они предпочитают использовать тела своих жертв.
Я сразу вспомнил чудовище на Чертовом мосту, прятавшееся за личиной художника.
- Быть может, парень прав, - сказал я. - Других вариантов все равно нет. Что говорят об этой твари?
- Ну, автор называет это «наложницей Дьявола». В аду их шестьсот шестьдесят тысяч. Они младшие стражи чистилищ.
- Младшие - значит, слабые?
- Нет. Это значит, что есть и более сильные. В категории демонологов наложницы относятся к двенадцатому классу. Что бы это ни значило. Такие демоны следят за тем, чтобы грешники не отлынивали от мучений, и ловят тех, кто сбегает из чистилища.
- Наш вариант, - кивнул Львенок. - Как с ними бороться?
- Не сказано. Они очень редко появляются среди людей. Здесь пишут, что за пятьсот лет наблюдений был только один случай появления такого создания. И, кстати, тогда тоже бушевала снежная буря.
- Есть хоть какие-то рекомендации?
- Ага. За помощь демон может ответить на вопрос, хотя сколь правдив ответ, не сказано. Но автор советует держаться от наложницы как можно дальше.
- Просто прекрасно, - проворчал Львенок и занялся перезарядкой пистолета, используя соль и найденный на кухне молотый перец. - Мы как городское ополчение против кантонской баталии. Хорошо Франческа успела уехать.
- У меня есть фляга с освященной водой, - сообщил я.
- Но ведь церковь осквернена, - удивился студент.
- Был запас с собой, господин Сельдни. Могу поделиться.
- Очень обяжете.
Рев прогремел точно горн архангела Гавриила, извещающего нас о наступлении конца света.
Старуха вздрогнула, очнулась и спряталась под стол, а хозяин постоялого двора заорал еще громче, и в его голосе стали проскальзывать визгливые, панические нотки. Госпожа де Виль вскочила на ноги, с мольбой посмотрев на меня. В ее глазах вновь появился ужас.
- Ублюдок рядом, - озвучил Львенок то, что было всем и так понятно.
- Хендрик, залей камин! - Я сунул студенту все так же стоявшее за стойкой ведро с водой. - Тушите свечи!
Львенок с женой главы гильдии шелка бросились задувать огоньки, а я побежал в кладовку. Следовало заткнуть пасть любителю молитв прежде, чем его вопли привлекут внимание слепого демона.
Внизу оказалось заперто. Просто чудесно! Я разбежался, благо пространство позволяло, и всем своим весом врезался в преграду, а затем влетел вместе с дверью в кладовку. На полу горел одинокий фонарь, маленькое окошко было распахнуто, а на ящиках с луком восседала какая-то маленькая, склизкая тварь, похожая на головастика. Именно она и орала молитвы дурным голосом хозяина постоялого двора.
Увидев меня, гадина поперхнулась, не договорив предложение, зло зашипела и выпрыгнула в окно, только ее и видели.
Не было времени удивляться. Я распахнул шторку фонаря, погасил фитиль.
- Быстро ты его заткнул. - Львенок находился рядом с женой торговца шелком. Мой товарищ никогда не упускал возможности успокоить и поддержать даму.
- Его там не было, - мрачно ответил я, прислушиваясь к гулким шагам на улице. - Какой-то гомункулус вещал вместо него.
- То есть ты нашел колдуна?
Я кивнул. Этот хитрец корчил из себя психа и сбежал после того, как к нему заглянул Проповедник.
За стеной взревело, и пилигрим громко заскулил. Вильгельм подскочил к нему, закрыл рот ладонью, прошипев:
- Тише, ты!
Что-то большое и тяжелое обрушилось на дальнюю стену, и здание застонало. Почти сразу же сработали оставленные мною фигуры. Я почувствовал их силу, когда они захватывали и обездвиживали темные души. Две сущности на поводках проникли в зал. Обычные люди их, разумеется, не увидели, так что я рванул крутившего головой студента за плечо, отбросил назад и впечатал знак в грудь черного силуэта. Затем завершил дело кинжалом. То же самое проделал со второй душой, обездвижив ее, Львенок.
От нового удара стена пошла трещинами, брызнули стекла, а затем преграда лопнула, впуская в темный зал холод, снег, одуряющую вонь серы и смрад прогорклого жира. Я увидел на улице малиновый бок, копыто, извивающиеся души, попавшие на мои фигуры.
- Быстрее, к черному ходу. Присмотри за ней.
Львенок подтолкнул госпожу де Виль к выходу. Я вытащил из-под стола старуху, подхватил на руки. Демон за спиной ревел и крушил постоялый двор. Он был огромен, силен, но, кажется, крайне туп, что играло нам на руку.
Мы пробежали через переулок, выскочили на улицу за спиной Цэкутула, который все так же продолжал слепо ломать дом. Я обратил внимание, что вокруг пустых поводков, оставшихся от двух душ, которые мы убили, собираются «тучи». Из чистилища явно прибывали новые слуги. Выходило, что, сколько их ни уничтожай, всегда появятся новые.
Пилигрим бежал первым, и, надо сказать, он показал отличный пример всем нам. Человек явно знал, что делал, петлял по улицам, сворачивал в переулки, и рев за нашими спинами постепенно затихал. Наконец мы остановились.
Студент поспешил вдоль домов, проверяя двери. И почти сразу попал на ту, что была не заперта. Мы ввалились в темный узкий холл, и Львенок сказал беззвучно плачущей жене главы гильдии шелка:
- Все хорошо.
- Нет ничего хорошего в адском пекле. - Пилигрим перекрестился и забормотал молитву.
Отдаленный и разочарованный вой был ему ответом.
- Здесь есть подвал, - сообщил Хендрик.
- От него там не спрячешься, - возразил я.
Старуха вновь смотрела лишь в одну точку.
Ко мне подошел Львенок, встал рядом и тихо сказал:
- Сидя здесь, мы не найдем эту душу, старина.
- По улицам тоже не имеет смысла бегать впустую.
Он кивнул:
- Думаю, нам стоит вернуться к церкви. Все еще раз хорошенько изучить. Вдруг мы что-то пропустили.
Никто из нас не рассчитывал, что увидит на стене написанный кровью портрет человека, в котором прячется темная душа. Но бездействовать глупо.
- Давай попробуем.
- Ваше высокопреосвященство, нам надо прогуляться, - предупредил Львенок. - Вы пока останетесь за главного.
- Это обязательно? - нахмурилась госпожа де Виль.
- Боюсь, что так.
- Тогда я пойду с вами.
- На улицах опасно. Останьтесь здесь, - попросил я.
Она не стала спорить, лишь неохотно кивнула и, ежась, завернулась в плащ, который отдал ей Хендрик.
- Этот демон натравливает на людей темные души. Я нарисую на полу рисунок. Если он найдет вас, ловушка задержит их и у вас будет время убежать через заднюю дверь. Просто уходите, и все, - сказал я.
Губы пилигрима шевельнулись, и я разобрал «адово семя». Ну что же. Не все любят стражей, даже если те пытаются их защитить. По счастью, он не мешал нам и не лез с нравоучениями, так что я без проблем закончил фигуру.
- Если мы не вернемся, не ищите нас. Ждите утра.
С этими словами мы вышли на улицу, намотав на лица шерстяные платки, чтобы снег не лез в нос и рот, и быстрым шагом направились в сторону ратуши.
Возле нее нас и догнал Проповедник.
- Иисусе Христе! Вы вовремя драпанули. Эта паскуда не оставила там камня на камне.
- Нашел что-нибудь?
- Да. Восемнадцать человек уцелело. Прячутся по домам и амбарам. Двое сидят в подвалах купеческой гильдии. Еще четверых демон отыскал и прикончил. У всех, кто жив, сердца пока бьются.
- Плохо, - опечалился Львенок и потянул носом воздух. - Чуешь?
- Сера.
Старый дом деревянной постройки, находившийся справа от нас, рухнул, и четыре темные души прыгнули на нас. Проповедник кинулся в сторону. Львенок среагировал первым, выпустив целое облако мелких, как мошка, знаков. Демон, удивительно тихо подобравшийся к нам, лез через завал из бревен, неуклюжий и очень массивный.
- Отходим, старина. Надо увести его подальше отсюда.
Мы, пробежав ярдов сто, обернулись - тварь как раз выбралась на улицу.
- Сможешь заманить его к церкви? К тому пролому? - спросил я Вильгельма. - У меня есть идея.
Он не стал задавать вопросов, полностью мне доверяя:
- Это не так уж и сложно. Главное, все время сдерживать его поводырей и не подпускать близко к себе.
- Удачи.
- Как в старые добрые времена, а? - задорно усмехнулся он, но его глаза цепко следили за неуклюжим гигантом.
В ответ я хлопнул его по плечу и побежал по холодной улице. Я весь вложился в этот бег и, когда очутился возле церкви, в которой, как и прежде, ярко горели свечи, надеялся, что у меня есть хотя бы пять минут форы.
Перебраться через ограду кладбища, пробежать его. Мимо могил, уже полностью занесенного снегом трупика ребенка, к стене, где выведены непонятные каракули. Здесь же, рядом, были вбиты металлические скобы, ярда через четыре переходящие в ненадежную лестницу, ведущую на церковную крышу.
Львенок прав. «Как в старые добрые времена». Я снова лезу вверх, пускай это церковь, а не собор и дело происходит не в Вионе, а в каком-то захолустье. И хотя высоту здесь нельзя было сравнить с соборной колокольней - забираться оказалось не в пример сложнее. В первую очередь из-за мороза, снегопада и ветра.
Макушка церкви - остроконечная, с маленьким карнизом, стоять на котором удавалось, лишь держась одной рукой за ледяную скобу, была увенчана крестом высотой в полтора человеческих роста. Деревянным, окрашенным золотистой краской, уже успевшей порядком выцвести, и лишь его сужающееся основание выковали из металла. Крест держался только благодаря сосновой подпорке - толстому клину, вбитому криворукими мастерами вместо заклепок. Просто удивительно, что он до сих пор еще здесь, а не лежит на земле, сорванный ветром.
Внизу, на кладбище, я увидел Проповедника. Тот стоял задрав голову и что-то орал мне, маша руками, точно потрепанная галка.
- Ва... у... а-а-а... - донес ветер.
Черт знает чего он хотел, но подозреваю, что просто пытался проесть мне плешь из-за того, что я поступаю неразумно. Я осторожно попробовал сосновый клин - на первый взгляд сидел тот довольно плотно, но, пока не начнешь выбивать, не поймешь насколько.
- Ай... ло... кна... урак! - долетело до меня снизу.
Старый пеликан не унимался. Я смахнул с ресниц снежинки и сквозь белую пелену посмотрел на город. Продвижение Львенка прекрасно отслеживалось по вспышкам знаков, которые он швырял в слуг демона с периодичностью раз в тридцать секунд. Он уже был совсем рядом с площадью, всего лишь за три дома.
Вильгельм - маленькая черная фигурка на фоне белого снега, опрометью несся что есть сил. За ним полз демон. Отсюда он выглядел еще более отвратительно, чем снизу, - бесконечные складки жира. А то, что я сперва принял за малиновый цвет, оказалось плотью, с которой содрали кожу. Больше тридцати темных душ на длинных поводках, которые торчали у него прямо из брюха, выступали не то поводырями, не то бурлаками. Они вели и тащили эту несусветную тушу прямо к церкви, из сердца которой он явился.
Львенок остановился, отправив в эту толпу изумрудный знак-спираль, вновь бросился бежать, влетел в пролом. На мгновение я испугался, что он выскочит с противоположной стороны, а демон решит пойти за ним не напрямую, а в обход. По счастью, этого не случилось, адская тварь приближалась, и я начал выполнять свой план.
Оказалось, что сделать это не так-то просто. Одной рукой приходилось держаться, другой работать кинжалом. Последний я использовал как рычаг, расшатывая сосновый клин, а потом, наплевав на опасность, рискуя пролететь вниз двенадцать ярдов, стал работать двумя руками.
Деревянная распорка наконец-то поддалась, сдвинулась и с моим последним ударом вылетела. Быстро убрав кинжал в ножны, я вцепился в закачавшийся крест. Он был дьявольски тяжелым, и удержать его оставшиеся пять секунд стало самым сложным делом в моей жизни - мои мышцы, казалось, сейчас порвутся, кости выскочат из суставов, а я сам полечу следом за ним.
Скосив глаза, я наконец увидел, что время пришло, и разжал пальцы, толкнув махину от себя.
Словно чья-то невидимая рука подхватила крест и с силой швырнула вниз. Он падал беззвучно, и целую секунду, дыша в шерстяной платок, повязанный на лицо, я гадал - удалось или нет?
Затем раздался вой. Он поднялся на недосягаемую высоту, превратился в визг, который точно острый нож резанул мне по ушам и внезапно стих, оставив в голове лишь неприятный звон.
Мое сердце билось тяжело и быстро. Удалось. Получилось!
Спуск, как это обычно и бывает, получился тяжелее подъема. Мои руки уже порядком устали, пальцы, несмотря на теплые перчатки, окоченели, а ветер так и норовил швырнуть вниз. На середине пути пришлось остановиться и перевести дух.
Проповедника и след простыл. Львенка тоже не было видно. Сохраняя осторожность, я обошел церковь и увидел демона, в спине которого, точно копье, торчал большой крест. Тело адского создания полностью потеряло форму и теперь больше всего напоминало желе или медузу, которую выбросило на берег прибоем. Все «поводки» оказались оборваны.
Вильгельм находился шагах в тридцати от Цэкутула, но его не интересовал мертвый демон. Возле входа в церковь стоял хозяин постоялого двора. Он выглядел растерянным.
- Зачем? - спросил Львенок у человека. - К чему это все?
Тот, ничуть нас не боясь, усмехнулся:
- Вы все равно не поймете.
- А ты попытайся!
- Потому что бургомистр этого городишки был лживым сукиным сыном! - внезапно выкрикнул тот. - Он невзлюбил меня, как только я вернулся в родные земли! Не давал вести дела, хотел закрыть постоялый двор! Видите ли, я привечаю проходимцев, разбойников да воров! А всего лишь мое заведение было лучше, чем его, и ему пришлось закрыть свое! Он мешал мне! А я хотел начать новую жизнь! Без колдовства! Помогать людям!
- Ты помог, - презрительно процедил Львенок и сплюнул в снег. - И что? Это, по-твоему, хорошая месть?
- Бургомистр подкупил отца Орта. Тот говорил на проповедях, какой грех я развожу, и велел никому не ходить ко мне. Будто в моем заведении нет благочестия. И я всего лишь хотел показать, что благочестия в нем самом меньше, чем мой мизинец. Хотел вызвать демона, чтобы все увидели, что он не сможет его остановить своей верой! Чтобы поняли, что и он, и бургомистр - мерзавцы и лжецы!
- Надо полагать, потом демона должен был остановить ты, - сказал я. - Вот только что-то пошло не так. Справиться ты с ним не смог и перетрусил.
- Я всего лишь хотел справедливости, - пробормотал тот.
- Справедливость не достигается убийством младенцев.
- Прикончить Цэкутула. Ну надо же! - раздался сиплый голос за нашими спинами. Демон сидел на корточках на кладбищенской ограде, словно какая-то ужасающая голая птица с растрепанными пепельными волосами, которыми играл ветер. Вся нижняя часть его лица, шея, грудь и руки были залиты кровью. - Не думала, что вы, смертные, способны на такое.
Было непонятно, рассержена ли наложница дьявола. Мертвый голос, идущий из ее груди, совершенно не менялся и звучал монотонно. Проповедник, увидев, кого к нам принесла метель, попытался прочитать молитву.
- Заткнись, светлый! - рявкнула тварь, да так, что старый пеликан со страху щелкнул зубами. - У меня нет власти забрать тебя с собой, но я выверну этих двух стражей наизнанку, если ты произнесешь хоть одно слово!
Проповедник внял внушению и, подумав, сделал несколько шагов назад, чтобы не раздражать демона.
- Кто здесь у нас? - Изуродованная женщина шагнула к нам. - Колдунишка?
Взгляд ее немигающих глаз сверлил белого от ужаса, медленно отступающего человека. Она не дала ему убежать, взяла за шею, легко подняла над землей:
- Мясо. Оно так глупо. Так забавно. Оно замахнулось на то, с чем не могло справиться, ошиблось в ритуале, и в гости пришел совсем не тот, кого оно ожидало. Ну разве не смешно?
То, что произошло дальше, было одним из самых неприятных зрелищ в моей жизни. Она встряхнула жертву, дернула рукой, одним движением содрав с человека кожу. Окровавленный, хрипящий колдун упал в снег, который тут же стал красным. Его кожа оказалась брошена к нашим ногам.
- Час до рассвета, стражи. Вы ведь не хотите, чтобы с вами случилось нечто подобное?
- Одно чудовище вызвало другое. Но, что радует, никто из них не дожил до конца этой ночи, - негромко сказал Львенок, когда мы миновали улицу.
- К сожалению, осталось еще и третье. Второй раз фокус с крестом не сработает. Здорово, что ты сообразил с церковью. Проклятие действует на шесть ярдов вверх...
- А крест на высоте двенадцати. Скверна его не коснулась. Эй! Что они здесь делают?!
Я увидел Хендрика и жену главы гильдии шелка, спешащих к нам.
- Почему вы ушли? - спросил Львенок.
- От греха подальше. Пилигрим совсем сбрендил. Бросился на госпожу де Виль с ножом и орал, что она ведьма.
Блондинка с затаенным страхом посмотрела на нас и шмыгнула покрасневшим носом:
- Это не я сделала, господа. Ведь вы мне верите?
- Верим, - произнес Вильгельм.
- Пришлось оприходовать его лютней по голове, - с печалью произнес Хендрик. - Произведение синьора Гуаданини разлетелось вдребезги. Хороший был инструмент.
- Людвиг, вам надо уезжать из города! - заныл крутившийся вокруг нас Проповедник.
- Мы замерзнем в буране, - терпеливо озвучил я ему эту прописную истину.
- Лучше замерзнуть, чем быть освежеванным этой голой бабой из ада! Дева Мария, да это же адская мука по сравнению с холодом!
- Ты точно всех проверил? - Я не обращал внимания на то, что студент и женщина смотрят на меня с испугом, словно ожидая, что я, как и пилигрим, вот-вот схвачусь за нож.
Проповедник закатил очи горе:
- Господи, за что?! - И покорно произнес: - Всех. Каждого человечка в этом паскудном городе. Каждый домик от чердака до подвала. И всех, кто был в зале постоялого двора.
Несколько секунд я смотрел на него со злостью, затем глубоко вздохнул и сказал очень-очень спокойно:
- Повтори последнюю фразу. Чтобы я был точно уверен в том, что услышал.
- Господа, от ваших разговоров с пустотой веет жутью, - с нервным смешком произнес студент.
Проповедник тоже уставился на меня со злостью и, цедя сквозь зубы, произнес:
- И всех, кто был в зале постоялого двора.
- Ага. Вот как.
- Да. Ты сказал проверить, и я проверил.
- А второй этаж? Комнаты?
Он взглянул на меня с испугом, потом жалобно произнес:
- А что, там разве оставался кто-то?
Я уже повернулся к Львенку:
- Женщина в чепце. Она сидела в комнате, и наш общий ответственный друг упустил ее в своих исследованиях. Я вытащил даму из петли.
- Но ведь ты сказал... - начал оправдываться старый пеликан, но я поднял руку, и он замолчал.
- Уже неважно. Нам надо вернуться на постоялый двор.
Львенок скептически цокнул языком:
- Дом развалили по бревнышку, старина. Если она оставалась в нем, то наверняка погибла. К тому же какой шанс, что это та, кого мы ищем? Сбежавшая из ада темная душа вряд ли будет кончать жизнь самоубийством.
- И все же следует убедиться.
- Тогда идем. Ваше высокопреосвященство, вы остаетесь здесь. Найдите укрытие и позаботьтесь о даме.
- Я бы предпочла пойти с вами, - негромко произнесла она то, что говорила нам меньше часа назад.
- Не стоит, госпожа де Виль, - поддержал нас Хендрик. - Только помешаем стражам делать их работу.
- Мы позже вас найдем, - пообещал Львенок.
Мы шли молча и быстро. Проповедник плелся за нами, словно провинившаяся собака, и я сказал ему:
- Забудь. Ночь адская. Я сам виноват, что не уточнил.
- Недосмотр есть недосмотр. Я старый дурак. Обегал весь город, но не посмотрел, что творится у меня над головой.
Постоялый двор после того, как на нем потоптался Цэкутул, представлял жалкое зрелище: от него уцелела лишь одна восточная стена, могильным памятником торчащая над грудой обломков, уже запорошенных снегом.
- Ни черта мы здесь не найдем, старина. - Вильгельм мрачно осмотрел укрытое ночными тенями место, сплюнул в снег. - Если она не сбежала, то лежит где-то под бревнами и камнями.
- Оглядимся. - Я сунул руки в карманы. - Проповедник, твоя помощь будет не лишней.
Львенок негромко ругался и то и дело косился на пока еще темное, беспрестанно изрыгающее из себя снег небо. Времени оставалось мало.
Мы прошли вдоль обломков, но конечно же ничего не нашли и не увидели. Завал преградил улицу, пришлось обходить его проулком, для того чтобы оказаться с другой стороны здания.
- Людвиг! - крикнул Проповедник. - Я нашел ее!
В голосе у него было мало радости, и стало понятно почему, как только мы добрались до заднего двора и чудом уцелевшего амбара.
Она висела на коротком огрызке веревки, перекинутом через балку. Отекшее лицо, синий язык, запавшие глаза, сдвинутый набекрень чепец, из-под которого торчали тусклые волосы. Пугало ткнуло ее пальцем, и покойница несильно закачалась из стороны в сторону.
Львенок без каких-либо эмоций произнес:
- Если кто-то действительно хочет расстаться с жизнью, то его невозможно остановить, старина. Это явно не наша беглянка.
Я подтащил к телу деревянную колоду, встал на нее, перерезал веревку. Труп упал вниз.
Проповедник опустился перед самоубийцей на колени, начал читать заупокойную. Сухо и по-деловому. Вильгельм, глядя на него, напомнил:
- Разве для самоубийц это разрешено?
Старый пеликан прервался и ответил:
- Бог всепрощающ. Он поймет, что страх от присутствия демона, от того, что она видела этой ночью, затуманил ей разум.
- Церковь так не считает. Самоубийца остается самоубийцей.
Проповедник упрямо нахмурился:
- А я верю в Его милость. Чудеса еще бывают на этом свете.
Раздался сипящий звук, словно из пробитых кузнечных мехов выходил воздух, и женщина, хрипя, села, обхватив свою шею руками. Старый пеликан с воплем отпрыгнул, врезавшись в Пугало. Повешенная между тем закашлялась, а потом зарыдала, размазывая по некрасивому белому лицу слезы.
- Вот оно, твое чудо. Оживление самоубийцы, - сказал я, положив руку на кинжал.
Все случившееся было очень странным. Львенок считал точно так же, поэтому сделал шаг влево, перегородив выход из амбара.
Женщина наконец заметила нас и сипло сказала:
- Не получилось. Я не могу убить себя. Помогите мне.
Вильгельм, хмурясь, осторожно уточнил:
- Помочь умереть?
Та кивнула:
- Да. Нужно это сделать как можно скорее.
- Я здесь точно ничем не смогу вам помочь.
- Вы не понимаете! - в отчаянии воскликнула она. - Это... это все из-за меня. Вся кровь в церкви, все смерти. Я должна умереть, иначе погибнут и другие!
Мы с Львенком переглянулись, и я задал единственный вопрос:
- Ты - темная душа?
Она вздрогнула:
- Как? Откуда вы знаете?!
- Мы - стражи. Тело не может умереть, если в нем темная сущность.
Я подумал о том, что, когда спас ее, даже не удосужился проверить, бьется ли сердце.
- Я не знала. Вы поможете мне?
В ее глазах была мольба.
- Очень странно. Темная душа, покинувшая узилище, ужаснулась тому, что произошло, и решила вернуться назад. - Проповедник смотрел на женщину в чепце с какой-то смесью отвращения и жалости.
- Он прав. - Львенок поддержал старого пеликана. - Ведь темные души не отличаются совестью.
- Я не темная! - отчаянно крикнула ему женщина. - Не была темной. Я попала в чистилище по ошибке. Но меня никто не желает слушать!
- По ошибке?! - воскликнул Проповедник. - На небесах не бывает ошибок!
- Тогда почему ты все еще здесь, светлый? - спросила она. - Отправляйся на небеса, и, надеюсь, тебе повезет больше, чем мне. У меня нет грехов, я крещеная, причащалась и любила Господа. Но там сочли, что такой, как я, надо вниз, а не вверх. И никто не стал слушать мои мольбы. Поэтому я сбежала! Я не могла там оставаться! Это несправедливо! Я хочу прийти к Господу, чтобы Он выслушал меня и все было правильно. По закону Его!
- А я хочу снова жить, - негромко ответил ей Проповедник. - Боюсь, ни моя, ни твоя мечта невыполнима.
Неудавшаяся самоубийца хотела что-то ответить, но лишь устало закрыла глаза и вновь осторожно потрогала свою шею. Было видно, что ей больно, холодно и страшно.
- Чье это тело? - спросил я.
- Одной женщины. Она умирала и позволила мне занять его. Я всего лишь искала правду. Если бы я только знала, к чему это приведет... - Она покачала головой. - Я бы приняла все те муки, пускай они и были несправедливы.
Похоже, она думала, что Цэкутул пришел за ней и из-за нее уничтожил столько людей.
- Тот, кто ищет правду и справедливость, сеет смерть так же часто, как тот, кто разжигает свою ненависть и удовлетворяет месть. - Проповедник был сегодня на редкость не похож на себя.
Секунду я не понимал, что случилось. В мире что-то изменилось. Я посмотрел на улицу и понял, что больше не слышу завывания ветра, снег перестал падать, а двор освещен жемчужным светом луны.
Метель успокоилась в одно мгновение.
Но порадоваться этому не пришлось. В центре двора стояла белая, точно выточенная из литавского алебастра, обнаженная женщина с мертвыми пепельными волосами и рваной раной на лице.
- А вот и гости, - буркнул Львенок, а Проповедник, увидевший демона, тихо выругался.
Беглянка же, напротив, смотрела на адского стража спокойно и без страха.
Только что наложница дьявола была возле колодца, и вот уже она у входа в сарай, одним кратким шагом преодолев расстояние почти в двадцать пять ярдов.
- Еще не рассвет. - Вильгельм недружелюбно поприветствовал гостью, положив руку на пистолет, заряженный солью и перцем.
- Мы все знаем, что вы потерпели неудачу. Зачем ждать?
- Отдайте меня ей! Я хочу уйти! Вернуться! Чтобы не было больше крови! - попросила женщина.
Скрывать темную душу, которая, по ее словам, не темная, мы не имели права. У стражей задача - избавлять мир от подобных сущностей. Львенок усмехнулся:
- Вообще-то мы нашли ее.
Демон недоверчиво клацнул зубами:
- Так где она?
- Здесь. Прямо перед твоим носом.
Наложница дьявола оказалась рядом с ним, нежно и осторожно провела пальцем, на котором засохла кровь, по щеке Вильгельма и ласково проворковала:
- Я очень хочу в это верить, страж. Так поскорее сделай так, чтобы я могла ее увидеть и оставить вас в покое.
Львенок, надо отдать должное, не отшатнулся, хотя от нее и смердело разложением и серой. Он перевел взгляд на женщину в чепце, и та умоляюще сказала:
- Пожалуйста. Сделайте то, что она просит.
Я вздохнул и шагнул к ней, но Львенок остановил меня:
- Я сам, старина.
Знак, появившийся у него в руке, больше всего напоминал хирургический скальпель - тоненькое золотистое лезвие было таким маленьким, что оно совсем не казалось опасным.
Беглянка, встав с холодной земли, сказала Проповеднику:
- Меня зовут Эмма. Помолись за меня.
Тот, находясь в дальнем углу амбара, кивнул.
- Ты готова? - спросил Львенок.
- Да. Я иду на это добровольно. Чтобы она не трогала вас.
Едва уловимое глазом движение рукой, и знак сделал то, с чем не могла справиться веревка - разрушил вместилище души, выпустив ее на волю. Она действительно оказалась темной - серая, тусклая и внешне совсем не похожая на оболочку, которую занимала. Сгорбленная, старая и очень уставшая.
Демон наконец-то увидел свою жертву и облизал зубы черным языком:
- Я впечатлена. Вашим старанием. И твоим бегством. Нам пора.
Она схватила старуху за волосы так, что та громко вскрикнула. Но почти тут же наложница дьявола с громким визгом отпустила добычу, отшатнулась, тряся рукой, на коже которой начали вздуваться черные волдыри.
Душа менялась, словно ее окатили ведром воды. Черный налет тьмы падал с нее кусками грязи, сущность наполнялась светом, становилась все более четкой и осязаемой. Я никогда раньше не видел, чтобы темная внезапно стала светлой.
Такого просто не могло быть.
- Ты моя! - заорал демон, схватил жертву двумя руками и с воплем отлетел назад, лишившись сразу трех пальцев.
Рухнул на снег, испуская сквозь поры едкий смрад серы.
- Я больше не в твоей власти, - сказала ей светлая сущность, шагнула из сарая и растворилась в тусклом свете заходящей луны.
Глотка демона исторгла столь грязные богохульства, что мне подумалось - если их услышат на небесах, то точно пришлют сюда ангела, чтобы он выжег этот городок со всеми, кто не пропустил мимо ушей мерзкие слова адского создания.
- Сраная праведность и самопожертвование! - наконец просипела она. - Этот кислый уродец на Небесах рад забрать к себе всех жалких тварей, стоит им лишь задуматься о других! Ненавижу!
Демон нехорошо посмотрел на нас:
- Дома меня ждет неприятный разговор. Но прежде чем я уйду - сверну вам шеи!
- Постой-ка! - возмутился я, хотя внутри все похолодело. - Мы выполнили свою часть сделки и нашли прячущуюся темную душу. Не наша вина в том, что ты ее упустила!
- Сделки?! Ты такое же пустое мясо, как и все вы, созданные по образу и подобию. Сделки с демоном действительны лишь с контрактом, подписанным кровью. Все прочее - слова, которые унес ветер.
- Выходит, ответа на любой вопрос ждать не придется. - Львенок, не скрываясь, держал в руках пистолет.
Демон хихикнул:
- Уверена, твои вопросы очень скучны. Но ты попробуй. Развлеки меня.
Вильгельм покачал головой:
- Мне ничего не нужно от адской твари.
- А тебе, страж?
У меня был вопрос.
- Я хочу узнать, где Кристина.
Несколько мгновений она думала, затем клацнула зубами:
- Ищи на кладбище. В Марздаме.
И в этот момент вперед вышел Проповедник и дрожащим голосом произнес:
- Pater noster, qui es in caelis, sanctificetur nomen tuum...
- Не смеши меня, душонка! - отмахнулось чудовище. - Сила твоего кваканья не вызовет у меня даже мигрени.
Но Проповедник продолжал читать «Отче наш». К нашему сожалению, никакого результата это не дало.
- Огради меня, Господи, силой животворящего креста Твоего и сохрани меня в эту ночь от всякого зла... - вдруг раздался голос с улицы, и эффект от него был такой, что демона ударил в спину невидимый кулак, и он, взмахнув руками, сделал несколько шагов вперед и только после этого обернулся с рассерженным ревом, ничуть не уступающим рыку Цэкутула.
- Святой Архангел Михаил, вождь небесных легионов, защити нас в битве против зла и преследовании дьявола... - Женский голос, похожий на хрустальный ручей, начал читать другую молитву одновременно с первой, и сила ее слов ударила обнаженную тварь под дых, заставив упасть на четвереньки.
Впрочем, наложница дьявола тут же вскочила на ноги, бросившись на людей.
- ...в руки твои, Господи, Иисусе Христе, Боже мой, передаю дух мой...
- ...будь нашей защитой! Да сразит его Господь, об этом мы просим и умоляем.
Демон точно врезался в стену, отлетел назад, покатившись по снегу, разбрызгивая вокруг черные капли дымящейся крови.
Студент был без шапки, бледный, перекошенный, похожий на взъерошенного потрепанного воробья, но смело шел вперед, на адскую тварь, выкрикивая молитву. Рядом с ним шагала госпожа де Виль, такая же белая, с горящими от ярости глазами, в которых больше не было страха. В руках, словно щит, она сжимала свой молитвенник, обложка которого излучала мягкий жемчужный свет.
- ...ты же благослови меня и помилуй. И жизнь вечную даруй мне.
- ...а ты, предводитель небесных легионов, низвергни Сатану и прочих духов зла, бродящих по свету и развращающих души. Низвергни их силой Божиею в ад.
Каждое их слово, каждый слог невидимыми огненными молотами обрушивались на демона. Теперь тот мог лишь шипеть, но уже не шевелился, так как сила молитв искренних, готовых пожертвовать собой людей прижала его к земле.
- Аминь.
- Аминь!
И, когда прозвучали эти слова, демон ушел. Покинул наш мир, оставив после себя лишь закрутившийся вихрь снега да тяжелый смрад серы.
Мы распрощались со студентом в середине следующего дня, на перекрестке, возле одинокой лохматой сосны. Ему предстояло отправиться на запад, а нам на север, решать дело виконта, о котором говорила Франческа.
- Альма-матер не ждет, - улыбаясь, сказал он, пожимая нам руки. - Уважаемые профессора не любят прогульщиков, а я и так задержался на неделю. Рад был знакомству с вами, стражи.
- Взаимно, ваше высокопреосвященство.
Хендрик рассмеялся и весело подмигнул:
- Возможно, что и нет. Последние события заставили меня несколько иначе взглянуть на будущее. Мне понравилось вести борьбу с адскими тварями, и, пожалуй, я подумаю о том, чтобы развить эти способности.
- Инквизиция, - понял я.
- Вполне достойная работа в нашем мире, - пожал он плечами, как видно уже все решив для себя.
- Звание инквизитора не мешает стать кардиналом.
- Начну с малого, а там уже поглядим. Я, как и госпожа де Виль, поверил в чудеса. Хорошее было приключение, господа. Увидимся!
Он уехал на подаренной нами лошади, а мы с Львенком, сопровождаемые Проповедником и Пугалом, поспешили по пустому тракту.
- Когда я оказываюсь в Фрингбоу, меня вечно преследует какая-нибудь ерунда. Постараюсь обходить эту страну окольными путями, старина, - сказал Львенок, поправляя лямку походного рюкзака.
- Я тоже.
- Людвиг, скажи, выходит, та душа действительно была отправлена в ад по ошибке? - поинтересовался старый пеликан.
- Хм. На твой вопрос у меня нет ответа. Не ты ли время от времени говоришь, что пути господни неисповедимы?
Он потер проломленный висок, пробормотал:
- Быть может, все это было сделано ради вчерашней ночи. Как испытание. Для нее. Может, для нас, может, для вашего друга студента или для жены торговца шелком. Но что ты скажешь о том, что случилось? Темная стала светлой. Выходит, самопожертвование ради других может изменить решение Небес и открыть врата рая даже для тех, кто грешен?
- И вновь у меня нет ответа, друг Проповедник. Как оказалось, я слишком мало знаю о душах, чтобы судить о том, что произошло.
Львенок поддержал меня согласным кивком.
- А то, что демон сказал о Кристине? Что она лежит на кладбище Марздама? Ты веришь в это?
- Демоны всегда лгут, - негромко ответил ему Львенок, который, как и я, не желал верить в услышанное.
Он был прав. Но, как только я помогу ему, сразу же отправлюсь в Марздам.
А до тех пор во мне будет жить надежда, что демоны лгут.
История пятая
ПОЦЕЛУЙ СМЕРТИ
- Дева Мария! Святые Михаил, Лука и Бенедикт! Иисусе Христе! Черт меня побери, Людвиг, я не верю своим глазам! Неужели ты привел меня сюда?!
Проповедник сиял, точно новенький флорин. Его восторг понять было несложно - не каждый день он бывает в лучшем городском борделе, месте, принимающем лишь богатых и уважаемых людей из высших сословий. Весь этот бархат, хрусталь, шелк и мрамор ослепляли и заставляли подумать, что ты оказался не в публичном доме, а в королевских покоях.
Пугало устроилось в глубоком кожаном кресле и, положив руки на подлокотники, сверлило нехорошим взглядом картину, висящую на противоположной стене. Ему явно пришелся не по душе парусник, рассекающий бурные волны.
- Без вандализма! - предупредил я его. - Я здесь на работе и не собираюсь платить за испорченную мазню только потому, что ты решишь проверить остроту своего серпа.
- Пойду. Одним глазком, - пробормотал старый пеликан, воспользовавшись тем, что я занят одушевленным.
И прежде чем я успел хоть что-то сказать, он юркнул сквозь стену. Пугало, которого плотские утехи других совершенно не интересовали, лишь надвинуло шляпу себе на глаза, показывая мне, что, раз я лишаю его возможности избавить мир от столь бездарной картины, оно собирается поспать.
- Помощи от вас, ребята, ни на медяк, - проворчал я, подошел к стеклянным графинам, стоявшим на небольшом столике возле письменного бюро, и налил себе нарарского бренди.
Солнечный напиток обжег горло, оставив на языке вкус дубовых листьев и карамели.
Я испытывал некоторую толику раздражения из-за того, что непредвиденное дело спутало мне все карты и пришлось отложить то, ради чего я прибыл в Марздам. Весь январь я провел в пути. Как это обычно бывает, снегопады и морозы порядком испортили дороги, и лишь центральные тракты, связывающие крупные города, были более-менее проходимы. Несколько раз мне приходилось останавливаться и ждать, когда службы бургомистров расчистят путь, а порой и возвращаться, чтобы попытаться проскочить по другой дороге или вообще по зимнику - руслам замерзших рек.
Проповедник вернулся с кислой миной, сокрушенно покачал головой:
- Везет мне, как грешнику. Утром эти бездельницы не работают, а отсыпаются.
- А ты ожидал круглосуточного обслуживания? - рассмеялся я. - Такие заведения собирают золотые в ночное время.
- Что публичному дому потребовалось от стража?
- Надеюсь, скоро мы это узнаем.
- Человек, любящий мудрость, радует отца своего; а кто знается с блудницами, тот расточает имение. [30]
- То есть подглядывать можно, а помогать ни-ни? - усмехнулся я.
- Потому что блудница - глубокая пропасть.[31] - Проповедник просто валял дурака и наслаждался тем, как подгоняет святые книги под то, во что и сам не особо верит.
Я принял эту игру:
- Иисус говорит им: истинно говорю вам, что мытари и блудницы вперед вас идут в Царство Божие. [32]
Проповедник лишь презрительно фыркнул:
- Глубокая пропасть - уста блудниц: на кого прогневается Господь, тот упадет туда. [33]
- Ибо пришел к вам Иоанн путем праведности, и вы не поверили ему, а мытари и блудницы поверили ему; вы же, и видев это, не раскаялись после, чтобы поверить ему. [34]
Старый пеликан довольно крякнул:
- Я все же смотрю, что ты в курсе содержания святых книг, мой мальчик.
- Лишние знания никогда не бывают вредны, и им всегда найдется применение, друг Проповедник. Даже столь дурацкое, как сейчас.
Ручка двери повернулась, и я замолчал. В комнату вошла девушка. Проповедник издал восторженный звук, старый пеликан обожал таких - пышногрудых, темноглазых и черноволосых. Эта к тому же была одета в платье из дорогого черного бархата, с глубоким вырезом и удивительно коротким подолом, открывающим половину бедра. Наряд столь невиданный в обычной жизни, что Проповедник на несколько мгновений потерял дар речи, а затем пробормотал, не отрывая взгляда от выреза:
- И вот - навстречу к нему женщина, в наряде блудницы, с коварным сердцем... [35]
- Мастер ван Нормайенн, - негромко и гортанно произнесла она. - Извините за задержку. Я - Лонна, и мне поручено позаботиться о вас.
Проповедник прочистил горло:
- Надеюсь, она в это вкладывает не тот вульгарный смысл, что я.
Она легко улыбнулась:
- Позвольте мне проводить вас к моему господину.
- Для шлюхи у нее неплохая речь.
Старый пеликан явно перепутал дорогой бордель для знати с придорожным клоповником. Уверен, что она и читать умеет. И не только читать. Чтобы проверить свою теорию, я сказал на альбаландском:
- Не будем заставлять хозяина ждать.
Она замешкалась лишь на мгновение и ответила чисто, даже не ошибившись в ударениях:
- Прошу за мной.
Я с усмешкой покосился на Проповедника, который явно решил пересмотреть свои взгляды на образование в публичных домах. Девушка повернулась, предоставив нам любоваться ее открытой спиной и ногами, ведя меня через пустой коридор, на полу которого лежал густой хагжитский ковер, а стены были скрыты за гобеленами фривольного содержания.
Навстречу нам из комнаты вышла невысокая шатенка. На ее лице была видна усталость, глаза покраснели от слез. Заметив меня, она улыбнулась. Лонна прошла сквозь нее, я же посторонился, улыбнувшись светлой душе в ответ.
- Господин страж желает остановиться у нас на время своего пребывания в Марздаме? - не оборачиваясь, спросила девушка. - Мне поручено позаботиться о ваших апартаментах.
- Не думаю. Но спасибо за приглашение.
- Дурак! - простонал Проповедник. - Ну что тебе стоило?!
Да, собственно говоря, ничего. У меня нет никаких особых предубеждений насчет этого места. Уверен, что здесь... хм... мило. Есть только два «но». Во-первых, я все еще не знаю, для чего требуется страж, а следовательно, возможно, не соглашусь на работу. Во-вторых, жить здесь опасно для здоровья. Сюда приходят богатые и влиятельные клиенты. Не только благородные и купцы. Но и кое-кто из духовенства, ибо люди остаются людьми, несмотря на многие запреты, что висят над ними. И, уверен, не все посетители желают, чтобы об их маленьких грешках знали окружающие. А мне совершенно ни к чему чужие тайны.
Остановившись возле одной из дверей, девушка без стука распахнула ее, приглашая войти.
В небольшом светлом кабинете с двумя окнами, выходящими в заснеженный сад, меня ждали трое.
Один сидел за столом - невысокий краснолицый толстяк с редкими волосами. Опрятно одетый - не скажу что богато, но очень прилично. И цена одежды не могла сравниться со стоимостью перстней, которые унизывали его пальцы. Три сапфира, каждый размером с ноготь, два зловеще-красных продолговатых рубина, один изумруд глубокого темно-зеленого цвета и очень крупный бриллиант, подмигивающий мне веселыми голубыми искорками. Целое состояние.
Мужчина, расположившийся во втором кресле и неспешно потягивающий пурпурное вино из тонкого чашеобразного бокала, был высоким, с очень широкими плечами - но я не назвал бы его здоровяком. Слишком худое лицо, слишком блестящие глаза, слишком лихорадочный румянец на скулах. Облаченный во все черное, начиная от остроносых сапог и заканчивая шляпой с широкими полями и высокой тульей. На поясе у него висел тяжелый широкий вионский кинжал, [36] оружие, которое предпочитают в среде простонародья из ремесленных цехов. Но, судя по тяжелой золотой цепи на груди, он все-таки был человеком не простых кровей.
Третий встречающий и вовсе не являлся человеком. Смуглая, с красноватым оттенком кожа, длинные, зачесанные назад волосы цвета спелой клубники, золотистые пытливые глаза и острый подбородок. Ржав - иное существо, довольно редкое в наших землях и не слишком жалующее людей.
Он предпочел человеческую одежду: вельветовый жилет, белую рубаху с расстегнутым воротом, короткие штаны, чулки и остроносые кожаные башмаки, как видно купленные у какого-то заезжего хагжита-торговца. Ржав просматривал лежащую перед ним стопку мелко исписанных бумаг и, когда я вошел, отложил их в сторону и устало потер переносицу.
- Мастер ван Нормайенн. - Толстяк с перстнями обратился ко мне так, как было принято в их стране, и привстал с кресла, приветствуя меня. - Позвольте представиться, я Тобиас Шмидт, управляющий сего скромного заведения. Это господин Торстен ун Номанн, главный помощник нашего уважаемого бургграфа господина Бризена. А это...
Он замешкался, и ржав, сцепив пальцы, негромко произнес:
- Людвиг ван Нормайенн.
Особенность подобных иных существ - отсутствие личного имени. Они свято верят, что столь яркая метка навлечет на них беду и темные чары, а поэтому меняют свои имена чуть ли не ежедневно, предпочитая использовать только что услышанное и примерять под себя.
- Очень приятно, господин ван Нормайенн, - серьезно поприветствовал я его.
Секунду он пытливо рассматривал мое лицо, надеясь найти на нем хоть каплю веселья, затем указал на пустующее кресло:
- Будьте любезны. Я хозяин уютного гнезда порока. Желаете выпить?
- Благодарю. Куда больше я желаю узнать причину столь неожиданного приглашения.
- Понимаю вас, мастер. Господин Шмидт ответит на все ваши вопросы.
Толстяк помялся, прочистил горло:
- Само Провидение послало вас. Как только я узнал, что в город приехал страж, так сразу же взял на себя смелость пригласить вас для разговора.
Интересно. С учетом того что в Марздаме, втором по величине городе Барбурга, я находился не больше трех часов, а в день через восемь городских ворот проезжает довольно много народу и заметить среди них стража не так-то просто.
Особенно если страж путешествует инкогнито.
- Вы здесь по делам Братства?
Такой вопрос мне довольно часто задавали частные заказчики. Если стража привели в город интересы Арденау, то есть шанс, что он выполнит работу за счет городской казны, а не денег из твоего кармана.
- Нет. Проездом. - Я не планировал им хоть что-то объяснять.
- В нашем заведении произошло убийство, и мы хотели бы попросить вас помочь в расследовании. - Господин Шмидт рассеянно погладил один из своих чудесных перстней.
- Разве такими вещами не должны заниматься городские власти? Или вы намекаете на то, что к смерти причастна темная душа?
- Мы не знаем, - с большим сожалением произнес управляющий. - Поэтому и пригласили вас, чтобы вы развеяли наши сомнения.
- Ну, что же. Я готов выслушать вас.