Глава 29. Затишье перед бурей
Совет Светлых.
Сумерки опустились на леса Светлых, словно сама природа склонялась перед волей своего правителя. На опушке древнего рощища, в сердце которого стоял огромный дуб-советник, засияли мягким светом магические огни. Их вызвал придворный маг, высокий эльф с серебристыми волосами и узкими глазами цвета инея.
Внутри дуба, чьи ветви образовывали естественный свод, собрались приближённые Тирона. Длинный стол из белого камня переливался резьбой рун, а по его краям сидели советники: воины, старейшины, хранители рощ. Тирон возвышался на троне, высеченном из цельного куска кристалла, сияя в лучах заката, проникавших через щели в листве.
— Пришло время, — начал он, и голос его, властный и холодный, словно разнёсся эхом по дереву. — Слишком долго мы ждали. Осталось последнее жертвоприношение — и границы между мирами падут. Демоны вновь войдут в наш мир, и я буду тем, кто поведёт их, кто укрепит наш трон и вырвет корни сомнений из самой земли.
Шёпот прокатился по залу. Один из старейшин, седой эльф с глубокими складками на лице, поднялся:
— Мой владыка, вы уверены? Демоны — не союзники, а хищники. Те, кто открывал врата в прошлые времена, редко жили достаточно долго, чтобы пожать плоды своей власти.
Тирон склонил голову, и его глаза блеснули сталью:
— Именно поэтому я иду дальше, чем те глупцы. Демоны жаждут крови, а я даю им её. Они жаждут мира для охоты — я открою его. Но повелевать ими буду я, а не наоборот.
Придворный маг вмешался, его голос был тих, но напоминал шорох листвы, в котором слышалось зловещее предостережение:
— Владыка говорит истину. В жертвах есть сила, и каждая укрепляет печать, что рвётся. Но последнее жертвоприношение должно быть совершено в особых условиях. Мы ждём его знак. И он близок.
Советники переглянулись. Взгляд Тирона задержался на пустующем кресле рядом с ним.
— Но одного лишь прорыва недостаточно, — продолжил он. — Власть должна быть узаконена. Народ должен верить, что всё, что мы делаем, во имя их благополучия. Поэтому я принял решение: моя дочь, Лирия, выйдет замуж за сына владыки Тёмных эльфов.
Эти слова встретили молчание, за которым последовали приглушённые возгласы.
— Союз с Тёмными? — один из воинов резко выпрямился. — Но разве это не… рискованно? Их правитель Эльтарон хитёр и силён. Он не союзник, а соперник.
— Не союзник, — хищно усмехнулся Тирон. — Но партнёр. Наши дома будут связаны браком, а значит, ни он, ни я не сможем безнаказанно предать друг друга. Время соперничества прошло. Наступает время объединения.
Придворный маг протянул руки к хрустальному шару, стоявшему на подставке, и мягко прошептал заклинание. Внутри шара вспыхнул тёмный свет, и постепенно очертания начали складываться в образ: высокий эльф с острыми скулами, длинными чёрными волосами и холодными глазами.
Эльтарон элу Тингола — владыка Тёмных эльфов.
— Тирон, — его голос прозвучал чётко, будто он находился в самом зале. — К чему этот вызов?
— К союзу, — ответил Тирон, не склоняя головы. — Наши земли слишком долго существовали порознь. Ты силён, я силён. Но вместе мы станем непреклонными. Я предлагаю брак: моя дочь Лирия и твой сын.
Тёмный владыка чуть прищурился, в его улыбке мелькнула насмешка.
— Любопытно. Ты, кто так яростно презирал Тёмных, теперь сам зовёшь нас в союз. Что изменилось, Тирон?
— Изменилось время, — холодно ответил тот. — Мы оба знаем: грядут перемены. И когда они придут, мы должны быть готовы.
Эльтарон засмеялся тихо, глухо, как скрип цепей.
— Я вижу в твоих словах смысл. Идея брака… мне нравится. Союз домов владык. Мой сын примет твою дочь, и этим мы закрепим договор.
В зале вновь прокатился ропот. Даже самые скептичные советники понимали: этот шаг изменит всё.
— Тогда решено, — Тирон кивнул магу, и образ Эльтарона рассеялся.
Совет был завершён. Но в воздухе витало напряжение, словно сама природа чувствовала — судьба мира сделала шаг в сторону хаоса.
Лирия сидела в своих покоях, окна которых выходили на сияющий лес, и глаза её светились радостью. Её длинные волосы цвета закатного золота спадали на плечи, а руки перебирали украшения, которые уже готовились для поездки.
— Ты слышала, Лаяна? — спросила она подругу, едва сдерживая улыбку. — Я выйду замуж за принца Тёмных! Это же… невероятно!
Лаяна, стройная светловолосая фрейлина, аккуратно складывала наряды в сундук. Её лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькала тревога.
— Это большая честь, Лирия. Но… Тёмные не такие, как мы. Их земли мрачные, их обычаи суровые. Ты уверена, что готова к такому?
Лирия отмахнулась:
— Это моя судьба, Лаяна. Отец говорит, что союз укрепит наш дом, а я… я всегда мечтала о чём-то большем. Жизнь здесь слишком тиха.
Лаяна тихо вздохнула, поправляя складки на платье подруги:
— Тогда я помогу тебе собраться. Но помни: не всё золото, что сверкает.
Лирия лишь рассмеялась, сердце её билось быстрее от предвкушения. Она ещё не знала, какой страшной ценой ей придётся заплатить за этот союз.
Комнаты Лирии утопали в сиянии. Магические кристаллы, встроенные в стены, светились мягким золотым светом, отражаясь в зеркалах и превращая пространство в подобие солнечного дворца. Воздух пах жасмином и свежими листьями — любимыми ароматами дочери Тирона.
На полу разложили ткани: нежнейшие шелка из далёких земель, расшитые серебром платья, тончайшие накидки, сиявшие, словно их ткали из самого света. Слуги сновали туда-сюда, но главным человеком здесь была Лаяна. Её тонкие руки двигались уверенно, привычно складывая вещи и давая указания остальным.
— Это возьми, — сказала она, показывая на лёгкий плащ небесно-голубого оттенка. — В землях Тёмных прохладные ночи.
— Ох, а я совсем об этом не подумала, — Лирия улыбнулась, поправляя локон, упавший на лицо. — Ты всегда помнишь такие мелочи.
Она подошла к зеркалу и прижала к себе одно из платьев: тёмно-алое, украшенное тонкими серебряными веточками, словно живыми.
— Как думаешь, Лаяна, понравится ли это ему? — её глаза сияли ожиданием.
Фрейлина подняла взгляд и на мгновение задержалась. В отражении они были как противоположности: Лирия — золотая, лучезарная, почти ослепительная; Лаяна — светлая, но сдержанная, словно её сияние скрывалось под вуалью.
— Оно красиво, — ответила она осторожно. — Но принцу Тёмных вряд ли важна внешняя красота. Их народ ценит силу, умение держать себя.
— Силу… — Лирия хмыкнула и закружилась в платье. — У меня есть сила. Я — дочь владыки Тирона.
Слуги сдержанно поклонились и вышли, оставив девушек одних. Лаяна подошла ближе, её голос стал тише, серьёзнее:
— Лирия, ты понимаешь, что это не только союз? Это шаг в неизвестность. Я слышала шёпоты… говорят, твой отец замышляет большее, чем просто брак. Что-то тёмное.
Лирия остановилась, её улыбка погасла, но лишь на мгновение.
— Лаяна, ты всегда слишком много слушаешь. Отец — мудрый. Он знает, что делает. А если и есть в этом какая-то тайна… разве не прекрасно быть частью великого замысла?
Фрейлина опустила глаза. В её сердце росла тревога, но слова не находили силы противостоять уверенности подруги.
В это время сам Тирон стоял в тени за приоткрытой дверью. Его глаза внимательно следили за дочерью, и губы тронула холодная усмешка.
— Такая наивность, — пробормотал он, едва заметно качнув головой. — Но это и к лучшему. Она будет послушна.
— Повелитель, — придворный маг подошёл к нему, склонив голову. — Приготовления к последнему ритуалу завершены. Но… вы должны знать: чем ближе момент, тем сильнее будет сопротивление. Сила сама по себе начнёт искать путь к своему хозяину.
— Я это предвидел, — ответил Тирон. — Всё пойдёт так, как я задумал. Пусть Лирия уедет. Пусть думает, что её ждёт счастье. А когда наступит час, её союз станет ключом.
Маг склонил голову и отошёл, растворяясь в тени.
Лирия между тем перебирала драгоценности. Сияли диадемы, ожерелья, браслеты — каждый предмет был создан мастерами с магией в сердце. Она подняла одну из корон: лёгкая, тонкая, с вплетёнными в неё кристаллами лунного света.
— Это я надену, — сказала она, глядя на своё отражение. — Пусть он увидит, кто я.
— Ты красива и без корон, — мягко возразила Лаяна. — Но если это придаст тебе уверенности…
— Это придаст мне сияния, — перебила её Лирия и рассмеялась. — Я стану солнцем в их тёмных лесах.
Она не заметила, как у подруги дрогнули губы. Лаяна чувствовала: в этом сиянии есть нечто опасное. Словно пламя, что может обжечь, а не согреть.
К вечеру всё было готово. Сундуки с одеждой и украшениями стояли у стены, повозки были приказаны подать к рассвету. Лирия сидела у окна, глядя на закат, и мечтательно улыбалась.
— Я чувствую, Лаяна, — сказала она тихо. — Это начало чего-то великого. Я войду в историю.
Лаяна ничего не ответила. Она лишь смотрела на подругу и молча молилась, чтобы история не стала трагедией.
А в это время Тирон, стоя в своём зале, отдавал последние распоряжения стражам и магам. Его голос был непреклонен, его глаза горели амбициями, а сердце билось ритмом предстоящей жертвы.
— Пусть всё будет готово, — сказал он. — Завтра начинается новая эпоха. Эпоха, в которой моё имя будет звучать, как имя владыки всех континентов.
*****
Прошло четыре дня после того кровавого сражения в горах. Четыре дня скорби, тяжёлых дум и молчаливого пути обратно. Время будто застыло: мы ехали в гробовой тишине, и каждый был погружён в свои мысли. Потеря Дэрека и Каэля оставила зияющую рану в нашей компании, и даже разговоры между нами стали скупыми, как сухие листья на ветру.
Я держалась, хотя внутри всё клокотало. Перед глазами раз за разом вставала та картина: Дэрек, падающий с мечом в руках, и Каэль, в мареве после последнего удара. Их крики и запах крови ещё преследовали меня по ночам.
Мы пересекали долины, где ветер трепал траву, словно плащ скорбящего, и каждый шорох казался шагом приближающейся беды.
Наконец стены столицы выросли перед нами. Высокие серые башни вздымались к небу, отражая солнечный свет. Вильгельмбург — сердце королевства людей. На воротах стража вытянулась, пропуская нас внутрь, и вскоре копыта наших лошадей застучали по вымощенным камнем улицам.
Люди оборачивались: они видели странную разношёрстную компанию.Но на лицах прохожих читался страх. Последние убийства и разговоры о странных существах, которых уже прозвали бесы оставили след, и даже здесь, в сердце страны, витала тень тревоги.
— Держитесь рядом, — тихо сказала я своим. — Нам не нужны лишние взгляды.
Мы поднялись по широким мраморным ступеням к замку. Внутри всё было так же величественно, как и в прошлый раз: золотые светильники, тяжёлые ковры, резные колонны. Но ощущение торжественности разбивалось о невидимое напряжение в воздухе.
В тронном зале нас встретил сам король. Вильгельм Расмус был в высоком кресле под тяжёлым балдахином, его волосы спадали на плечи, взгляд оставался ясным, хоть и уставшим.
Король посмотрел на нас, и я сделала шаг вперёд, чтобы говорить от лица всей группы.
— Ваше величество, мы выполнили ваш приказ: добрались до места разрыва в горах. Но бой, что там разгорелся, забрал жизни двоих наших товарищей, — мои слова прозвучали глухо. Я почувствовала, как Лимерия едва заметно сжала кулаки.
— Мир их душам, — сказал король, склонив голову. — Я понимаю вашу боль. Но скажите… удалось ли что-то выяснить?
Я вдохнула глубже, стараясь говорить уверенно.
— Мы искали следы убийцы. Но, увы, там, у самого разлома, они оборвались. Словно он растворился в воздухе. Ваши стражники, как я понимаю, тоже ничего не нашли?
Вильгельм медленно покачал головой.
— Да, так и есть. Я отправил лучших следопытов и магов. Они осматривали место сражения, горные тропы, но ни единой зацепки. Даже убийств больше не было. Всё это выглядит, как затишье перед бурей. И меня это тревожит куда больше, чем новые жертвы.
Его слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинец. Мы все прекрасно понимали, что враг не ушёл. Он просто ждал.
— И всё же, — продолжил король, — благодарю вас. Вы сделали больше, чем кто-либо мог. Пусть ваши товарищи покоятся с честью.
Мы склонили головы, и на мгновение зал затих, будто даже стены скорбели вместе с нами.
Затем Вильгельм посмотрел на Эвана.
— А ты, племянник, останешься здесь, в замке. Больше ни шагу в крепости и отдалённые земли. Я не могу рисковать твоей жизнью. Здесь, за стенами столицы, ты в безопасности.
Эван вздохнул, но кивнул: спорить с королём было бессмысленно.
Я шагнула вперёд ещё раз.
— Ваше величество, мы благодарим за приём. Но нам пора возвращаться в Леса Тёмных. Академия ждёт нас, и практику прерывать нельзя.
— Разумеется, — кивнул король. — Передайте ректору Академии, что королевство ценит вашу службу. А я буду держать вас в известности, если появятся новые вести.
Мы склонили головы и развернулись. Но Эван шагнул за нами, задержавшись на мгновение у дверей.
— Эль… — позвал он меня тихо, когда короля уже не было слышно.
Я обернулась. Его глаза были серьёзными, и в них впервые не было ни тени шутки.
— Береги себя, ладно? Ты… слишком часто идёшь первой в пламя.
Я усмехнулась уголками губ, хотя внутри что-то кольнуло.
— Не волнуйся, Эван. Я слишком упряма, чтобы просто так сгореть.
Он слегка улыбнулся, но в его взгляде осталось беспокойство.
— Тогда… прощай, Эль. И спасибо. За всё.
— Прощай, Эван, — ответила я. — Надеюсь, когда всё это закончится, мы сможем поговорить без крови и теней вокруг.
Мы разошлись: он вернулся в зал, к королю, а мы направились к выходу.
Город встретил нас гулом толпы, но теперь он звучал иначе. Я чувствовала: люди живут, смеются, ругаются, торгуются — но над всем витает тревожная тень. Как перед бурей.
Мы пересекли площадь, вывели лошадей и двинулись к воротам. Каждый из нас думал о своём: Лимерия всё ещё боролась со слезами по Дэреку, Иларион молчаливо поддерживал её, кладя руку на плечо, Каэля уже не было рядом, и это пустое место будто кричало.
Я же думала о словах короля. «Затишье перед бурей». Эти слова застряли в голове. И где-то глубоко внутри я знала: буря уже идёт.
После того как мы попрощались с королем Вильгельмом и покинули стены его дворца, дорога вела нас сквозь леса и холмы, по которым магия всё ещё слегка колебалась. Каждое движение напоминало о том, как близко мы были к грани, как легко можно было потерять всё.
Я шла впереди, внимательно оглядывая путь, ощущая странные вибрации магии вокруг нас. Ветер, казалось, колыхал не только траву и листву, но и сам поток энергии, который то на мгновение усиливался, то вдруг исчезал. Лимерия шла рядом с Иларионом, её взгляд метался между деревьями, словно она пыталась найти что-то невидимое глазу, а Иларион тихо шептал ей слова поддержки, но сам тоже сжимал рукоять меча чуть крепче обычного.
— Что-то здесь не так, — тихо сказала Лимерия, обводя глазами опушку леса. — Я чувствую… нестабильность.
— Да, — кивнул Иларион, не отводя взгляда от ближайшей тропы. — Потоки магии сейчас неустойчивы. Мы должны быть готовы к любым неожиданностям.
Я остановилась на мгновение, прислушиваясь. Почти ощущалось, как мир вокруг дрожит: линии энергии колебались, словно кто-то незримый играл с тканью реальности.
— Словно сам лес подсказывает, что нас ждёт нечто… необычное, — сказала я, сжимая пальцы, одновременно ощущая едва заметный отклик в силе.
— Мы не одни, — произнёс Иларион, его глаза блеснули зелёным отражением света, как у охотника, заметившего движения в тени. — Чувствую присутствие сильной магии, но она не направлена на нас… пока.
Мы шли молча, каждый погружённый в свои мысли, как вдруг, потоки заволновались, и нас затянуло в портал, который вывел нас в лес Тёмных. Мы прошли чуть дальше, и нам открылся вид на величественный замок Эльтарона. Стены его были высоки и мрачны, башни уходили в облака, а на фоне закатного неба серый камень казался почти черным. Но что бросалось в глаза сильнее всего, так это странная дрожь в воздухе — словно само пространство замка колебалось, неустойчивое и тревожное.
— Это… что-то невероятное, — выдохнула Лимерия. — Никогда не видела ничего подобного.
— Магия здесь… слишком густая, — сказала я, пытаясь проследить линии потока энергии. — Как будто кто-то удерживает её одновременно с двух сторон, но баланс нарушен.
Подходя ближе, мы заметили фигуру, стоящую на главных воротах замка. Это был Лиаден — высокий, стройный молодой эльф с серебристо-тёмными волосами, собранными в строгий хвост, глаза сверкали раздражением и страхом одновременно. Его плечи были напряжены, а взгляд — как натянутый лук.
— Что вы делаете здесь?! — его голос прозвучал резко, почти с рыком. — Почему вы вдруг появились на моей территории?!
— Лиаден, — сказала я, слегка подняв руки в знак того, что мы не угрожаем, — мы не ищем конфликта. Это потоки магии, вывели нас сюда.
Он поднял бровь, взгляд его сужался, и я почувствовала, как напряжение между нами стало почти осязаемым.
— Потоки магии…? — переспросил он, явно не доверяя моим словам. — Мой отец сказал, что кто-то будет доставлен сюда по приказу… — он остановился на мгновение, словно выбирая слова, — и теперь вы появились сами.
— Лиаден, что тут происходит, — тихо ответила я. — Магические колебания слишком сильны, и если их не стабилизировать, последствия будут разрушительными для всего региона.
Лиаден смотрел на нас несколько секунд, потом опустил взгляд, как будто оценивая возможные последствия. Его руки слегка сжались в кулаки, но голос стал спокойнее:
— Ты права… Я чувствую это тоже. Потоки нестабильны, и магия словно бьёт ключом. Но вы должны понимать…
Я кивнула, понимая всю сложность ситуации.
— Лиаден, — сказала я мягко, — мы пришли не как враги. Мы хотим помочь. Если ты нам не доверяешь, то хотя бы объясни… что происходит? Почему магия здесь так… напряжена?
Он тяжело вздохнул и слегка опустил плечи, словно от усталости и ответственности.
— Это… решение моего отца, — наконец сказал он. — Он решил женить меня на принцессе светлых эльфов. В ближайшее время мне предстоит выполнить этот… союз, и магия вокруг замка отражает моё внутреннее напряжение.
Я сжала губы, пытаясь сдержать эмоции. Новость о союзе Лиадена с принцессой светлых была неожиданной, но я сразу уловила его страх и раздражение: не желание исполнять чужие приказы, а давление ожиданий и обязательств, наложенных сверху.
— Понимаю, — сказала я мягко. — Это… серьёзная ответственность. Я вижу, что тебе тяжело.
Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула искра доверия, но осторожного:
— Как ты можете это понимать? Ты здесь, чужая…
Я слегка улыбнулась:
— Иногда достаточно просто слушать. Чувствовать поток магии вокруг — и сразу ясно, где тревога и страх.
Лиаден опустил взгляд на свои руки, будто пытаясь сдержать дрожь, и тихо произнёс:
— Я думал, что смогу справиться, что просто выполню указание отца, и всё будет как должно… Но магия… она словно предупреждает меня, что всё пойдёт не так, как планировалось.
Иларион подошёл немного ближе, его голос был спокоен, но твёрд:
— Мы не можем изменить решение твоего отца, Лиаден, но можем помочь тебе подготовиться. Если возникнут проблемы с магией или с теми, кто её использует, мы будем рядом.
Лиаден вздохнул глубоко и кивнул, его плечи немного расслабились. Он продолжал смотреть на замок, но голос стал ровнее:
— Спасибо… Я не знаю, чего ожидать, но если вы будете рядом, я хотя бы чувствую, что не останусь один.
Я сделала шаг вперед:
— Лиаден, что насчёт принцессы? Она уже знает о предстоящем союзе?
Он нахмурился, плечи напряглись снова:
— Ещё нет. Она будет уведомлена только тогда, когда мы будем готовы к отъезду. Мой отец считает, что до этого момента она должна оставаться в безопасности и не знать, что её ожидает.
— Понимаю… — тихо сказала я. — Но её чувства тоже важны. Любое давление или внезапные новости могут нарушить баланс.
Лиаден снова посмотрел на меня, и на мгновение я уловила редкую уязвимость:
— Я боюсь, что не смогу защитить её от этой ситуации… и от последствий, которые могут возникнуть.
— Вы не один, — сказала Лимерия тихо, но твёрдо. — Мы будем рядом. Мы поможем справиться с магией и с любыми трудностями.
Лиаден слегка улыбнулся сквозь напряжение, и впервые за долгое время его взгляд стал мягче.
Я же тем временем, предалась воспоминаниям:
Лес Светлых расстилался передо мной мягким ковром из мха и светящегося папоротника. Солнце едва пробивалось сквозь густую листву, играя на золотисто-зелёных листьях, и лёгкий ветер шевелил их, наполняя воздух запахом свежести и росы. В десять лет я не подозревала, что этот сад станет последним островком спокойствия в моей детской жизни. Я бежала по тропинке, смеясь, и держа за руку кузину Лирию, чьи волосы мерцали в солнечных лучах, словно утренние лучи переплетались с их детскими улыбками.
— Тириэль, смотри, кто быстрее! — закричала Лирия, перепрыгивая через низкий корень старого дуба.
Я, смеясь, подпрыгнула и старалась не отставать. Мои разноцветные глаза сияли живым светом, а в сердце билось ощущение радости, чистой и беззаботной.
— Я тебя догоню! — ответила она, и на её губах расцвела улыбка, которой она ещё долго не забудет.
Мы кидались друг в друга мягкими шарами из листьев, бегали по извилистым тропинкам, заливались смехом и соревновались, кто сможет быстрее добраться до родниковой лужайки. Вокруг нас пели птицы, и всё в лесу казалось живым, наполненным светом и безопасностью.
Я вспомнила, как мама, Владычица Светлых эльфов, сидела на старой скамье, наблюдая за ними, держа в руках тонкий свиток с заклинаниями для обучения юных эльфов. Её глаза светились мягкой заботой.
— Берегите друг друга, девочки, — тихо сказала она, и я почувствовала тепло от её слов, тепло, которое казалось вечным.
Но в этом лесу была тишина, которая несла в себе предчувствие. Лёгкий холодок пробежал по моей спине, когда я взглянула на высокие деревья, чьи кроны колыхались так, будто скрывали что-то большее, чем просто ветер. И, хоть тогда я ещё не понимала, но это было ощущение надвигающейся беды, которое мне пришлось запомнить на всю жизнь.
— Что-то не так? — спросила Лирия, заметив мой задумчивый взгляд.
— Нет… просто ветер странно дует, — тихо ответила я, и улыбнулась, стараясь не выдать тревогу.
Но я чувствовала, что счастье этих минут хрупко, как тонкий лёд над лесным ручьём. И через несколько мгновений мой детский мир рухнул.
Сцена сменилась, и я снова оказалась в настоящем. Синие и серые оттенки леса Тёмных окружали меня, ветер скользил по шершавым камням и старым деревьям, наполняя воздух магической нестабильностью. После долгого пути из королевства людей, после встреч с королём Вильгельмом и прощания с Эваном, теперь только мы трое: я, Иларион и Лимерия.
— Тут… что-то не так, — тихо сказала я, останавливаясь на приподнятой поляне перед старым замком Тёмных эльфов. Мои глаза, привычно светясь магическим фокусом, улавливали едва заметные колебания в тканях мира. — Почувствуйте это.
Иларион слегка нахмурился, сжимая рукоять клинка, и обошёл её кругом, проверяя пространство. Его движения были быстрыми, экономными, каждый шаг казался рассчитанным заранее.
— Да, есть странные колебания, — тихо сказал он. — Как будто пространство дрожит, рвётся, но не полностью. Это не просто магический всплеск. Кто-то или что-то пытается проникнуть.
Лимерия сжала водяные лезвия, которые вращались вокруг неё, как крылья мельницы, тёмная вода переплеталась с энергией тьмы, создавая причудливые узоры на земле. Она вслушивалась в шум ветра, чувствуя, как магия в воздухе реагирует на её присутствие.
— Не зря нас выбросило сюда, — сказала она, глядя на замок. — Тут точно что-то будет.
Я кивнула, проверяя свои эльфийские клинки. Внутри меня пульсировала магия льда и пламени, готовая вырваться наружу. Сердце билось быстрее, и в груди ощущалась едва заметная дрожь — отголосок дремлющей силы, который до сих пор спал внутри. Я не понимала этого до конца, но ощущение было реальным: кровь горела странной силой, как будто знала о предстоящем бою.
— Лимерия, Иларион, держите дистанцию, — сказала, глядя на лес и замок. — И будьте готовы к любому повороту.
— Мы всегда готовы, — ответил Иларион, сжимая рукоять меча чуть крепче.
— Да, — тихо подтвердила Лимерия, вращая лезвия, скользя ими по земле, хватая тварей за лапы, если они появятся.
Пространство над замком Тёмных эльфов дрожало, трещины света и тьмы переливались как раскалённая лава. Внезапно из разлома вырвались бесы — их тела были ещё более извращёнными, с удлинёнными лапами, когтями, глазами, светившимися зелёным и багровым светом. Их движения были пугающе быстры, словно каждая тварь была воплощением ярости самой тьмы.
— Бесы… — пробормотала, ощущая в груди странный отклик силы. Я сжала клинки, лёд и пламя переплетались в руках, готовые вырваться наружу.
Иларион рядом двинулся вперёд, его копьё с рунами светилось ярким светом, движение было быстрым и экономным. Он протыкал ближайших бесов, мгновенно перемещаясь к следующим, не давая им ни секунды передышки.
Лимерия вращала свои водяные лезвия, тьма и вода переплетались в вихре, захватывая и отбрасывая тварей, как если бы сама стихия подчинялась её воле.
Я снова почувствовала внутри жар, пробегающий по венам. Сердце билось быстрее, руки горели энергией. Я взглянула на браслет, подаренный Галинхором, и без колебаний сорвала его. Мгновенно в воздухе взвился магический вихрь, и тьма вокруг вздрогнула.
— Что? — вскрикнул Лиаден, его зелёные глаза расширились.
Тени, из которых рождались бесы, начали сжиматься, их формы скручивались, словно их тянуло обратно. Но часть тварей уже прорвалась к стенам замка.
— Быстро! — крикнула, и лёд, обвивая клинки, вырвался наружу. Я выпустила поток пламени, который слился с ледяной энергией, обрушиваясь на тварей. Бесы визжали, издавая нечеловеческие звуки, но продолжали атаковать.
— Эль! — крикнул Лиаден, размахивая мечом, его лицо было напряжено. — Мы должны защитить ворота!
Он бросился к переднему краю, рубя бесов, его движения были яростны, но через мгновение тьма пронзила пространство. Один из бесов выскочил из тени и ударил Лиадена в бок, энергия магии ударила прямо в тело.
Я успела лишь увидеть, как Лиаден падает, прежде чем мир вокруг будто перевернулся. Его глаза встретились с моими на мгновение, полные ужаса и боли, и я услышала свой собственный крик, сливаясь с ревом ветра и разрывающегося пространства. Бесы кружили, словно тьма сама ожила, их формы искривлялись, глаза горели зеленым светом, когти рассекали воздух, а их крики сливались с лязгом магии.
Моя рука сама потянулась к браслету. Я знала, что другого выхода нет. Сердце бешено колотилось, когда пальцы сорвали второй браслет, подарок Галинхора. В ту же секунду тени сжались вокруг меня, обвивая ноги, руки, воздух, словно сама тьма подчинялась моему вызову. Лиаден заметил это, его брови сжались, удивление смешалось с какой-то осторожной надеждой.
— Эль… — выдохнул он сквозь зубы, стараясь удержаться на ногах, но бесы уже тянули его вниз. — Что… что ты…?
— Я… — слова застряли в горле. — Не отпущу больше… никого!
И я бросилась в бой, лед и пламя вырывались из меня, сливаясь с хаотичной магией, будто сама кровь, спящая в глубине, пробуждалась. Лезвия Лимерии закручивались, вращаясь, как крылья мельницы, хватая бесов, разрывая их на части, но их становилось всё больше. Илариона движения были точны и экономны, длинное копьё вспарывало воздух и тела врагов, но даже он едва успевал отскакивать от очередной атаки.
И тогда случилось… Лиаден упал окончательно. Я видела, как бес пронзил его сзади, магия и кровь слились в один ужасный поток. Внутри меня что-то лопнуло. Я почувствовала, как тьма внутри меня разгорелась ещё ярче, магия отозвалась в венах — но я ещё не понимала, что это.
Эльтарон кричал, его голос разрывал пространство, вибрируя, словно сам воздух содрогался:
— НЕТ! ЛИАДЕН! МОЙ СЫН!
Я видела, как его руки поднимаются, магия взрывается вокруг, и бесы начинают исчезать, словно их затягивает вихрь, который он создал. Я слышала их крики, их изуродованные тела, когда каждый взмах руки Эльтарона отбрасывал их в прах. Я пыталась удерживать равновесие, но раны жгли, лед и пламя из меня вырывались, руки дрожали от перенапряжения, ноги еле держали.
Тогда Галинхор подошёл, его фигура словно растворилась в тенях, и вдруг тёмные потоки сжались вокруг Эльтарона, а он замер, глядя на него. Галинхор положил руку на плечо владыки, сжал её, и голос его прозвучал глубоко, магически:
— Брат, держись. Я с тобой. Я помогу чем смогу, клянусь.
Я стояла рядом, не понимая, что происходит. «Брат?» — выдохнула я про себя, шепотом. Галинхор поднял на меня глаза, в которых мелькнуло что-то, что я не могла понять.
— Потом всё объясню, — сказал он тихо, и его магия всё ещё исходила силой, которую невозможно было нарушить.
Вокруг стояла тишина, только ветер шуршал, пересекая разрывы магии, оставшиеся от боя. Я смотрела на Эльтарона, на его слёзы, на сжатые кулаки, на тело Лиадена, и внутри меня всё горело. Бесы уничтожены, но цена снова слишком высока.
Я хотела приблизиться, поддержать, но раны не позволяли. Лимерия и Иларион тяжело дышали рядом, каждая секунда давалась с трудом, но мы стояли вместе, пережив этот ад.